Выключи свет

Мы втроем сидели за столом: я, ненастоящий Снейп и настоящий Снейп. Настоящий Снейп думал. Он отнял у меня палочку, вылил алкоголь, смыл в раковину кокаин. У него был слишком тяжелый взгляд от которого я старался спрятаться. Ненастоящий Снейп улыбался. Тишина звенела в ушах, за окном было все еще темно. — Ты хоть понимаешь, что тебя могут посадить в Азкабан? Я передразнил его. Об этом я как-то не думал, когда кидался направо-налево непростительными заклинаниями. Я вообще все делал по интуиции. — Повезло, что на дом ты наложил такое мощное заклятие. Возможно твою магию не обнаружили. В противном случае потребуется хороший адвокат. Он произносил не те слова, которые я хотел услышать после долгой разлуки. Но в его тоне была заинтересованность, была даже нотка переживания за меня. Я решил сменить тему. — Это у вас там... Это подарок мне? Снейп посмотрел на сверток, про который явно успел забыть, ничего не ответил. — Почему вы ни разу меня не навестили в больнице? — вообще, со смелостью в тот вечер у меня был полный порядок, голос звучал спокойно. — С какой целью? — Могли бы сказать что-нибудь, не знаю. Снейп презрительно поднял бровь: — Что же я должен был тебе сказать? Я придумывал клевый ответ на его вопрос, но ненастоящий Снейп отмерил, видимо, полчаса и бездумно произнес: — Ты нужен мне, я никуда не уйду. Настоящий Снейп закрыл глаза. — Пора заканчивать этот цирк. Профессор поднялся в лабораторию и сварил зелье, которое должно было вернуть Джею его настоящий облик. Затем он стер Джею память, аппарировал с ним в Лондон и вернулся ко мне домой один, злой, уже без подарочного свертка. Я в это время предусмотрительно спрятал все психотропные вещества в ящик под кровать. Разговор у нас состоялся длительный: нужно снова вернуться в больницу, но теперь уже Снейп обещал навещать меня каждый день. Нельзя быть слабым. После того, как меня выпишут, необходимо восстановиться в школе, чтобы профессор смог меня контролировать. Снейп не понимал, чего я от него хочу. Или делал вид, что не понимает. Стив был несказанно огорчен моей скорым рецидивом, он кивал профессору за стеклянной дверью. Я сидел на кровати и старался ни о чем не думать. Последствия моего нестандартного рождественского ужина были плачевны: я не мог уснуть, я хотел убежать, я не хотел есть, я не хотел разговаривать. Мы сидели в моей палате: я в углу на полу, профессор на стуле. Снейп пытался объяснить мне: как важно понять, что все мои проблемы связаны с возрастом. Он говорил о поколении молодых людей, которые прошли войну и после нее не могут найти себе место в жизни. Как откровенно он раздражал, чертов Снейп. Какую чушь он нес. — Ты потерялся и не знаешь как жить дальше. Из-за того, что ты не склонен анализировать свои поступки, ты нуждаешься в помощи. Ты зацепился за меня, как за смысл жизни. Обстоятельства сложились таким образом, что ты отрезал себя от действительно близких людей. Мне помнится, у тебя были тесные взаимоотношения с сестрой твоего друга. Логичнее всего было бы их возобновить. — Вы хотите, чтобы я встречался с Джинни? Это шутка? Он что, не понимает, что нужен мне? Зачем все так усложнять? Какая, к черту, Джинни? Или просто Я не нужен ему. — Я уверен, что здоровая атмосфера и семейные ценности уберегут тебя от дальнейшего саморазрушения. И возможно, нам удастся сохранить здоровые дружеские отношения. Тогда я обещал себе жениться на Джиневре Молли Уизли. Здоровые дружеские отношения со Снейпом — это лучше, чем никакого Снейпа. Он считает меня больным. Ну так я стану здоровым для вас, профессор. Он действительно приходил ко мне каждый день. Правда, наши встречи были какими-то скомканными: профессор интересовался исключительно процессом моего выздоровления и моими планами на будущее. Однажды он притащил ко мне в палату Джинни, а сам сослался на важные дела и ушел. Джинни долго распиналась и извинялась передо мной, мол, она осознала, что спасая Снейпа я расплачивался со своей совестью, что я был ему должен и жить бы с этим грузом просто не смог. На следующий день Снейп провернул еще один подобный трюк: привел ко мне Гермиону и Рона, а сам, опять же, извинился и ушел. Я думал, что если он еще раз что-нибудь такое выкинет и нарушит свое обещание — накричу на него. Но утром меня выписали и отправили в Хогвартс. Стив попросил меня вести дневник. Не для него, для себя. Это, вроде как, отличная терапия. Собственно, почти все происходящее в стенах Хогвартса я рассказывать не буду, лучше зачитаю свои записи. Вроде они начинаются, да, начинаются они 8 января 1999 года. Итак, МОЙ ДНЕВНИК 8 января. Завтра День Рождения у пр.С.С., ему тридцать девять. Я хотел купить ему в подарок орден с надписью «полный мудак». Я хотел купить ему шампунь и в открытке написать: «с мытьем твоих волос я справлялся куда лучше, так что, зови, если проблемы какие». Еще придумал такую штуку: сверток в подарочной бумаге и только он его возьмет в руки, сверток исчезнет. Это такая месть за тот рождественский подарок, который я так и не получил. В итоге я заказал игрушку в шаре, ну такую, в которой снег должен был бы идти, но вместо снега на мой маленький домик падают маленькие инвалидные коляски. Пусть думает, что я умею жестоко шутить. Гермиона весь день заставляла меня учиться и запретила мне играть в квиддич. Я и не хотел возвращаться в команду. 9 января Снейп не оценил мой подарок. Я подождал конца занятий и протянул ему подарочную коробку. Он ее открыл, посмотрел на шарик и выгнал меня из кабинета. 19 января Мне пришло письмо от редакции «Вечернего Пророка». Они попросили меня дать интервью. Я вежливо им отказал. Гермиона надоела так, что мне хочется ее придушить. 23 января Рон собирается в конце учебного года сделать предложение Гермионе. Предлагает мне одновременно с ним предложить руку и сердце Джинни, потому что «один я как дурак буду». Я обещал ему, что подумаю об этом. 29 января Все хорошо, жизнь налаживается. Хочу нормально сдать экзамены, хочу продать свой дом, чтобы никогда в него не возвращаться. Пью зелья, лечение работает. 3 февраля Ненавижу свою жизнь. Желтая пресса опубликовала статью. На фотографии Снейп с женщиной: новая любовь героя войны, воскресшего из мертвых. Женщина уродская. Ублюдский отвратительный Снейп. Больно, мне так больно. 4 февраля Ненавижу свою жизнь. 5 февраля Ненавижу всех людей. 6 февраля Гермиона сказала, что женщина Снейпа красивая, я, оказывается, придираюсь. Это, оказывается, не мое дело. 8 февраля В коридоре я столкнулся со Снейпом. Сказал ему: «Добрый вечер, на свидание идете?». Он ничего не ответил. Ничего. Зачем я сказал. Ну зачем. Мог ведь промолчать. Или не мог. 14 февраля Снейп оделся, как герой французского кино. Помыл голову. Молодец какой. ГОРИ ОН В АДУ. 21 февраля Я учусь. Хочется напиться. 26 февраля Все еще хочется напиться. 4 марта Макгонагалл спросила у Снейпа: как поживает Нора. Ее зовут Нора. Самое подходящее имя, я считаю. Что он в ней нашел? Швабра Филча симпатичнее, честное слово. 5 марта Я переспал с Джинни. 18 марта Я догнал учебную программу. 25 марта Когда я писал, что догнал учебную программу, я как бы радовался, что теперь будет больше свободного времени. Это логично. Но нет, Гермиона этой логики не понимает, она заставляет меня обгонять программу. 29 марта Вспомнил старые времена и подрался с Малфоем. Просто так. А у Снейпа появилось кольцо на пальце. 14 апреля Я сказал Рону, что согласен на его предложение одновременной помолвки. Снейп на меня вообще не обращает внимания. Он обещал мне дружеские отношения. Он обещал. 16 апреля Снился сон, будто меня тошнит в каком-то баре, и подходит Снейп, а я бегу от него со всех ног и кричу: «Не нужна мне твоя жалость». Снейп догнал меня и хотел что-то сказать, но я проснулся. 20 апреля Я хочу, чтобы он был несчастным. 23 апреля Я хочу, чтобы он умер. 24 апреля Я хочу его убить. 28 апреля Я прилежно учусь, я готовлюсь к экзаменам. Заказал кольцо. Задумался: где мы будем жить с Джинни. Рону и Гермионе я фактически подарил дом на Гриммо. Джинни говорит, что ей не хватает моего внимания, и ей никак не объяснить, что у меня нет времени. Рон советует написать ей стихотворение. Я отказываюсь. Поэт из меня никакой. Рон прочитал свое стихотворение Гермионе. Я смеялся до слез и даже записал его. Я люблю тебя Это не беда Цветы тебе дарю Потому что люблю Умная такая Но ругаешься на меня Иногда, но это неприятно Не ругайся, отстань Завтра мы встанем в рань Я возьму тебя за руку Так люблю твой запах Как же мне хочется увидеть реакцию Гермионы. Рон, кажется, обиделся. 2 мая Мы праздновали победу сегодня. Меня поздравляли. И мне разрешили выпить. Так что уже ночь, но я хочу написать стихотворение. Больше писать стихи не буду, потому что это глупо. Но четыре строчки придумались сами. Прошел год, Принц, сердце не остановилось снова. Я держал твое тело, я спасал тебя так отчаянно. Ты сегодня не сказал мне ни слова. Ты меня уничтожил сегодня нечаянно. Как же все это... Я не идиот, ты идиот. На этом мой дневник заканчивается. Дальше все было прозаично: я не завалил экзамены, наоборот, сдал их неплохо. Возможно, преподаватели жалели меня и завышали оценки. В любом случае, Макгонагалл и Гермиона мной гордились. За день до выпускного бала мы с Роном позвали Гермиону и Джинни в ресторан. Я совершенно не нервничал, в отличии от моего друга. Мы пили вино, о чем-то болтали. Я сжимал в кармане коробочку с кольцом. Я был невероятно оптимистично настроен: у нас с Джинни действительно может что-нибудь получиться. Почему бы и нет. Нам принесли десерт, и я был уже готов встать на колено, как к столу подлетела почтовая сова. Письмо от семьи Уизли. — Мама пишет, что нам всем срочно нужно аппарировать домой, с Джорджем что-то случилось, — испуганно произнес Рон. Джинни от страха зажала рот рукой, я обнял ее. Дома у семейства Уизли была невероятно напряженная обстановка. Молли встретила нас у самого входа, кинулась обнимать своих детей. — Джордж, — проплакала она в плечо Джинни. Я не знал куда себя деть. Никто долго не говорил, что конкретно случилось с Джорджем. Когда Молли немного успокоилась и встретилась с непониманием в наших глазах, она тихо сказала: — Джордж наложил на себя руки. Мне было неловко и плохо, я посидел какое-то время вместе со всеми, но потом извинился и сказал, что мне нужно побыть одному. Джинни посмотрела на меня с осуждением: как я могу оставить ее в такую минуту. Но мне было невыносимо. Я подошел к камину и произнес единственный адрес, который пришел в голову. На всякий случай, оказавшись дома, я заблокировал свой камин. Затем снова наложил заклинание на участок, который ушел под землю. Я знал, что только один человек сможет меня найти. Я надеялся, что он придет, хоть и не признавался себе в этом. Я поднялся на второй этаж и вытянул из-под кровати ящик. Я просто хотел ни о чем не думать. Не знаю, сколько я провалялся на полу в агонии. Галлюцинации атаковали мозг с безжалостной силой. Тело не подчинялось: стоило слегка повернуть голову, как появлялась болезненная тошнота. Но и вырвать я никак не мог, боялся, что от такого количества движений меня разорвет. Руки и ноги онемели, состояние было настолько катастрофическим, что я беззвучно расплакался, проклиная момент бездумного употребления горсти непонятных таблеток. Постепенно я смирился со своей скорой смертью, я расслабился и позволил ощущениям бить меня безжалостно, проникая в самое подсознание. О чем я думал? Вселенная представлялась мне огромным озером в соседних лесах, я вспоминал грязный след, который оставил на чьей-то белоснежной коже, белоснежная кожа превратилась в воспоминание о Букле. Сова летит на вспышку... Образы становились с каждым мгновением все четче, реальность растворялась, а я даже не пытался за нее ухватиться. Вот я уже лежу в своем чулане под лестницей, мне хорошо и спокойно, совсем не хочется никуда выходить. Маленький солдатик подмигивает мне, и я не понимаю, мерещится ли это маленькому мне. Маленький, маленький, какой я маленький, какой маленький солдатик, какое у него, должно быть, маленькое сердечко, какой маленький кусочек пластмассы. Холодный кубок турнира волшебников, он слишком огромный, я его не удержу. Кладбище, холодное, но сейчас даже оно кажется притягательным в своем спокойствии. Все спят в своих могилах, Филч шипит на меня, требует тишины, а я бегу к памятнику своих родителей. Они спят под ним. Я лягу на землю, я не буду их будить. Они тоже не всегда были такими спокойными, мама и папа. Вот это жуткое воспоминание, крик в нашем доме. Лили, мамочка, не кричи, боль сейчас пройдет, боль сейчас пройдет, я обещаю, мама. И действительно, мама лежит, она молчит, она просто спит, и мне хочется лечь рядом, хочется забраться под ее руку, чтобы заснуть в этих любящих объятиях. В комнату врывается черная тень, она берет мою маму на руки, она плачет ее имя. Мужской низкий голос, как мне нравится его слушать. Сколько в нем боли, как хочется, чтобы этот голос... Чьи-то руки сжимают меня, мне уже не плохо, я не могу вырваться из этих воспоминаний, а руки переносят меня, руки гладят мою кожу. — Гарри... Я слышу, профессор. Но, к сожалению, это имя кажется уже совсем чужим, я просто маленький человек, профессор. Отпустите меня, не тревожьте. Профессор, ваши объятия сотрясают другую вселенную, в которой я уже почти утонул. Отпустите меня. И он уходит. Сильные руки разжимают меня и картинки снова становятся четкими. Сириус, отец и Люпин, они зовут меня пройти в невероятной красоты замок, они улыбаются. Я вижу фейерверк: Фред и Джордж на метлах рассекают небо. Они спускаются на землю. Я прохожу вместе с ними по коридорам куда-то в темноту. Я вижу комнату, в которой очень много кроватей. Я вижу, как все эти люди укладываются под огромные одеяла и с улыбкой закрывают глаза. Только моя мама, только моя мамочка не засыпает, она лежит и тянет ко мне руку, она говорит, что обнимет меня перед сном. И я в слезах, я, маленький мальчик, бегу к ней, я не хочу, чтобы она меня отпускала, я так счастлив, я так спокоен... Не отпускай, не отпускай, пожалуйста, мама. В мое горло вливается жидкость, я не хочу ничего пить, но кто-то заставляет. Реальность. Я рывком сажусь, Снейп перенес меня на кровать. Он сидит рядом и с ужасом смотрит в мои глаза. Мне сложно отдышаться. Становится смешно: вспоминаю ту ночь, когда профессор пришел в сознание, картина похожая, только роли сменились. Я откидываю его руку, которая сжимает мое колено. Я встаю, чтобы спуститься в столовую. Я не смотрю ему в глаза и произношу: — Я не просил спасать меня. Он плетется следом. Я наливаю в стакан виски и пью, Снейп садится за стол и смотрит на меня. Он чувствует себя виноватым и даже не может скрыть это в своем взгляде. — Ты пытался покончить с собой? — его голос холодный, но по его рукам бегут мурашки. Я не отвечаю, потому что, во-первых, нет, не пытался. Я просто хотел забыться. Во-вторых, не собираюсь отчитываться. В-третьих, мне доставляет даже физическое удовольствие его беспокойство, его боль. Что, почувствовал себя на моем месте и не очень понравилось? Вместо ответа я залпом опустошаю стакан и наливаю еще виски. Хорошо, что он не отнимает бутылку, хорошо, что он понял, что это бесполезно. Когда молчание переходит все возможные границы и практически взрывается, он нервно произносит: — Гарри, я сделаю все, что ты попросишь. Я сделаю все, чтобы тебя спасти. Это победа. Но на его пальце кольцо: я не могу оторвать взгляда от золотой полоски на белоснежной коже. Он будто ловит мои мысли и снимает его, убирает в карман. Снова он ведет себя так, будто я больной. — Ты много обещал, Северус. Не верю ни единому твоему слову. Профессор Здоровая Дружба И Хуже Уже Не Будет Лечись Герой В Больнице Я Буду Тебя Навещать. Он съеживается от каждого моего слова, ему больно. Я вижу на полу под шкафом пачку сигарет Джея, я прикуриваю от волшебной палочки. — Обещаю, Гарри, в этот раз все будет так, как ты скажешь. Я допиваю второй стакан и наливаю третий. — Как джинн, исполнишь три моих любых желания, даже если они тебе совсем не понравятся? — Да, если хочешь. Вызов принят, профессор. Проверим. — Первое. Ответь честно. Ты любишь эту свою Нору? Любил ее? Он смотрит мне прямо в глаза и спокойно отвечает: — Нет. — А меня ты любишь? — Ответ — это второе желание? Подлый слизеринец. Минуту назад готов был прислуживать мне до конца дней, а теперь торгуется. Я быстро соображаю: — Нет, можешь не отвечать. Я встаю и спокойно поднимаюсь обратно в комнату, зная, что профессор последует за мной. Наверху я задвигаю свой наркотический ящик, полностью раздеваюсь, сажусь на кровать и смотрю на Снейпа, пытаясь различить на его лице эмоции, но он держит себя под контролем, спокойно ожидает моих распоряжений, будто снова под воздействием империо. — Второе. Займись со мной любовью. Я был готов к тому, что он меня пошлет, назовет извращенцем, снова запихнет в лечебницу. Короче, поведет себя как трус. Но Снейп сделал несколько шагов навстречу, наклонился, будто хотел поцеловать меня. Я потянулся к его губам, но он отстранился. Затем снова приблизился, и я во второй раз попытался сорвать поцелуй, но профессор мне не позволил. От этой игры я возбудился, и Снейп, конечно, это заметил. Он встал передо мной на колени, рукой убрал с моего лица прядь волос и только тогда нежно поцеловал в губы. Затем его поцелуи стали спускаться, его рот обхватил мой член, я невольно сравнил этот минет с той попыткой Джинни. Тогда никто из нас не дошел до оргазма, а со Снейпом я готов был кончить в первое же мгновение. Чтобы как-то продлить нашу близость, я кинулся снимать с профессора одежду и он, к моей радости, не собирался мне мешать. Голые мы легли на кровать, и я чувствовал его возбуждение, это сносило крышу покруче любых наркотиков. Он целовал меня, затем прикоснулся рукой к моим губам, и я понял, чего он хочет. Влажными пальцами он проник в меня, и я не сопротивлялся. Его член во мне вызывал такие правильные болезненные ощущения, что я со всей силой обнимал Снейпа, задыхаясь целовал его, пока он не кончил вместе со мной. Невероятное чувство спокойствия накрыло меня и, возможно, я смог бы наслаждаться этим чувством очень долго, но Снейп немного отстранился и мне стало страшно. Страшно, что он снова это сделает, снова уйдет. Я видел, как он отвернулся. Мне было холодно. Я умею справляться со своими страхами, я гриффиндорец. — Третье желание, Снейп. Мое третье желание. Уходи. Сейчас же. Уходи. Уходи. Уходи. Я продолжал твердить «уходи», чтобы не реветь, чтобы не слышать тишины. Профессор встал и начал одеваться. Я не смотрел на него, снова уткнувшись головой в подушку считал удары своего сердца. — Да, — сказал он уже у двери. — Что да? — шепотом спросил я. — Ты задал мне вопрос, а потом не позволил на него ответить, потому что испугался потерять одно из желаний. Так вот, я отвечаю. Да. Да, не смотря на всю абсурдность моего поведения. И он ушел, пока я пытался понять, о чем идет речь. Когда, наконец, до меня дошло: я бросился к двери, бросился вниз по лестнице, голый выбежал на улицу. Но профессора уже не было. Я ненавидел себя, но, честное слово, был счастлив. Он сказал, что любит меня. Действительно, абсурд. * * * Собираясь на выпускной я думал о похоронах Джорджа. Я не знал, как мне себя вести. В тот день в Хогварсте мне должны были вручить диплом, я должен был увидеть профессора за столом преподавателей. Вообще, я пригласил Джинни в качестве своей девушки. В любом случае, нужно было зайти за ней и извиниться за вчерашнее исчезновение. Я аппарировал к дому семьи Уизли и долго стоял около двери. Затем все же решился постучать, дверь открыл Рон, на котором была парадная мантия. Я вошел и увидел, что вся семья Уизли сидит за столом. Гермиона размешивала чай, Джинни вскочила и посмотрела на меня, ожидая, видимо, объяснений. — Вчера мне... В общем, я очень близко воспринял эту новость... Молли не дала мне договорить, кинулась обнимать: — Как и все мы, Гарри, как и все мы... Все мы были в черном, у всех у нас был траур. Я тогда подумал, что у Снейпа траур, кажется, всю жизнь. * * * Большой зал был празднично украшен. Снейп стоял со своей Норой, которая весело ему что-то шептала на ухо. Джинни сжимала мою руку, Рон и Гермиона в одинаковой позе замерли у стены и смотрели, как Макгонагалл поднимается на директорское место, чтобы прочесть напутствующую речь. Невилл выразил шепотом нам свои соболезнования, Джинни обняла его и расплакалась. Я мечтал поймать взгляд Снейпа. Но профессор весь вечер вел себя так, словно вчера между нами ничего не произошло. Ближе к окончанию праздника я набрался смелости чтобы подойти к нему. Выждал момент, когда Нора куда-то делась. Но, как назло, вместе со мной к профессору кинулся и Малфой. Я подождал пока они поговорят, опасаясь возвращения Норы. Ну же, скорее, хорек. В зале заиграла музыка, Малфой наконец исчез. Мой голос дрожал и я не знал, что мне сказать. — Профессор, может вы зайдете ко мне в гости? Или, не знаю, может мы поужинаем? Какое глупое предложение. Будто я ухаживаю за ним и назначаю свидание. Нелепо. Еще бы позвал его в парк аттракционов, купил шариков и сладкой ваты. Профессор не успевает мне ответить, потому что подходит Нора, обнимает его и смотрит на меня. — Северус, это же Гарри Поттер! Ты обещал меня с ним познакомить! О! Чудо какое! Что-то с невероятной силой взрывается внутри меня, я вдруг понимаю, что вполне возможно, эта женщина Нора Снейп. В моей груди будто черная дыра открывается. Мое лицо расплывается в улыбке и я уже готов выдать что-нибудь, о чем непременно пожалею. Но профессор не предоставляет мне такой возможности, он хватает меня за руку и медленно двигается к выходу из зала. — Нора, мистер Поттер нехорошо себя чувствует, я должен дать ему зелье. Мы идем по темным коридорам подземелья, точнее, Снейп быстро идет и тянет меня за собой. Я набираюсь смелости, останавливаюсь и дергаю его за руку, резко притягивая к себе, чтобы поцеловать. Снейп не отвечает на поцелуй, но и не отталкивает меня. Чувствую себя глупо. Он позволяет мне войти в свои комнаты, закрывает дверь на несколько заклинаний. Я вижу, что на его камине стоит мой подарок: стеклянный шарик. — Гарри, вчера ты сделал правильный выбор, когда попросил меня уйти. Я считаю, что наши отношения неправильные… Конечно, это была длинная речь с огромным количеством аргументов «мы не можем быть вместе». Я не перебивал, слушал внимательно, разглядывал его метку в виде ветки бузины. Когда Снейп закончил, я выдержал паузу перед ответным словом. Я подошел к нему, провел рукой по его шее. — Я все понимаю. Мне не страшно. Затем я начал собирать его вещи, уменьшая их и складывая в чемодан. Снейп не двигался, наблюдал за моими действиями. Прошло, думаю, чуть больше получаса, когда я наконец закончил и подошел к камину. — Пойдем домой, Северус. Он послушно встал, и мы исчезли из Хогвартса навсегда.