Пока ещё Малфой

– Да, солнышко? Да, моя девочка? – говорит в трубку Поттер, и у меня в животе всё сворачивается в тугой узел. Я прекрасно знаю этот его голос. Этот особый, мягкий, почти мурлыкающий тон. Когда‑то он говорил так только со мной. Сейчас я стою в трёх шагах от него, с растрёпанными волосами и сбившимся дыханием, и слушаю, как он называет кого‑то «солнышко» и «моя девочка». Сразу понял, кто может ему звонить, как только услышал гудок. Его новая пассия, из-за которой он ушел из семьи. Будущая миссис Поттер. Великолепно, Малфой. Вот так и выглядит отрезвление. Поправляю мантию уже скорее по инерции, чем из реальной нужды. Пытаюсь выровнять дыхание, загнать обратно в клетку всё то, что только что вырвалось наружу. – Да… да, конечно. Да, моя хорошая. Ну всё. Да. Целую, – договаривает он и, наконец, нажимает на отбой. Хочется проблеваться, это действительно тошно. В глазах мутнеет. Просто невыносимо слушать всё это. Смотреть на губы Поттера, бесстыдно произносящие всю эту ванильную чушь совершенно не заботясь о боли, которую способен этим причинить. Он поднимает на меня глаза. Я чувствую, как чуть дрожит моя нижняя губа, как побелели костяшки пальцев в сжатых кулаках. Ненавижу себя за то, насколько заметны по мне мои эмоции. А ещё за то, что произошло между нами только что в переулке. Я не должен был начинать этот разговор, нужно было сразу же аппарировать из больницы, сразу же как только мы вышли из палаты Виктории. – Драко… – зовёт он. Я смотрю на него и чувствую себя так, будто меня переехал «Найт Баст», потом сдал заднюю и переехал ещё раз, чтобы вежливо извиниться. Мне хочется наброситься на Поттера с кулаками и растерзать его на тысячи маленьких Поттеров. В моей голове только одна мысль: «А чего ты, ожидал, Малфой?». Первая реакция, которая вырывается у меня наружу – оборонительная, почти истеричная: – Не смей называть меня по имени. – чеканю я каждое слово. Нет уж, Поттер, ты не будешь играть со мной, когда тебе заблагорассудится. Что бы ты там себе ни придумал – я, Драко Малфой, никогда не соглашусь на роль любовника, на позицию второго в жизни золотого мальчика. – Дра... – он осекается, когда я кидаю на него взгляд, полный злобы. Да, я злюсь на него. Но ещё сильнее я злюсь на себя за то, что как последний идиот поверил, что эти поцелуи, взгляды и слова могут означать хоть что‑то. У Гарри теперь есть жизнь, в которой мне не нашлось места. И разовый секс по старой памяти – это явно не то, в чем я нуждаюсь. Хорошо, что будущая миссис Поттер позвонила вовремя, пока всё не зашло ещё слишком далеко. Он делает шаг ко мне. – Малфой, это наша Виктория, – говорит тихо. – Оу, – произношу я мысленно, и сердце пропускает удар. Ему звонила Виктория. Наша Виктория. Девочка в палате. Часть меня тут же выдыхает: это была не миссис Поттер. Но другая часть только горько усмехается: Какая, к дементору, разница, кто звонил сейчас? Сегодня мне повезло и это не она, но завтра я услышу, как он её назовет солнышком, шикнув на меня, чтобы я молчал. Какая в общем-то разница, кто звонил, если сегодня он уйдет спать к ней под крылышко? Спасибо Виктории за своевременный звонок. Она не дала нам обоим наделать глупостей. Я смотрю на Поттера и понимаю, что могу очень легко сделать вид, что ничего не было. Отмахнуться, сострить, превратить всё в шутку. Сделать то, что я умею лучше всего – спрятаться за сарказм и пустые слова. Но внутри уже давно, с тех пор как мы с Поттером договорились, не лазить друг другу в голову, сформировалось одно чёткое правило. Быть честным, чтобы там у меня в душе ни плескалось. Быть честным, чтобы ни стряслось. – Я не буду запасным вариантом для тебя, Поттер. То, что сегодня произошло – ошибка. Я зря затеял этот разговор. Ты был нужен мне весь целиком, сейчас мне от тебя ничего не нужно. Ненавижу тебя. – А я тебя люблю, – говорит он вдруг. Я моргаю. Слова бьют под дых. Из меня снова выходит весь воздух. – И я правда хотел бы всё объяснить, всё рассказать. Но я не могу. Что ты можешь мне рассказать, Гарри? Как ты можешь объяснить всё, что произошло? Хочется схватить его за грудки и хорошенько встряхнуть. Чтобы он извинился, сказал, что словил кризис среднего возраста или вроде того. Что его бес попутал. Что он осознал, что Драко его любимый и единственный. Что этот поцелуй за минуту до звонка не был ошибкой. Вместо этого я только киваю в ответ на его "не могу объяснить" и спрашиваю: – Что случилось у Вик? Все в порядке? – слышу свой голос. Ровный, почти спокойный, как будто чужой. Совсем не похожий на то, что творится внутри. Потому что внутри меня всё орёт. Протяжно, громко и матерно. – Да, всё хорошо. У нее просто какая-то идея насчет Френка, и она просила нас вернуться, если мы ещё не слишком далеко ушли. Киваю, разворачиваюсь и иду в сторону больницы. Гарри, слышу его шаги, плетётся следом. Думаю, мы действительно ушли уже слишком далеко. Никакие слова и объяснения не помогут. Ничего уже не будет таким, как прежде. Внутри разрастается звенящая пустота. Что же ты наделал, Гарри Поттер?