Пока ещё Малфой

Драко аппарировал прямо в гостиную квартиры в Бридлингтоне, в которой он практически жил последние полгода — воздух вывернулся и шёлковую подкладку мантии задрал вихрь. Его выбросило в тишину. Только мерное тиканье часов и гул улицы за окном, выходившем на площадь. Тусклый свет уличного фонаря выхватывал знакомые очертания: книжную полку, которую они собирали вместе, икебану из сухоцветов на столе, смятую ткань пледа на спинке дивана, где обычно сидела Придира. – Дир? — его голос прозвучал слишком громко в этой пустоте. Ничего, кроме запаха её духов — лаванда и бергамот — и слабого, въевшегося в шторы шлейфа от сигарет с ментолом. В спальне кровать была застелена неровно. На прикроватном столике стоял недопитый стакан воды. Видимо утром она собиралась в спешке и до сих пор не вернулась. Палочка, уже лежавшая наготове в руке Драко, отозвалась на немой призыв Homenum Revelio. Заклинание пробежало по комнатам невидимым эхом, не встретив ни единой живой души. Только холодный мрамор столешницы и пылинки в луче света. Может надо было, как Лонгботтом, поставить на неё отслеживающие чары? Малфой тут же отбросил эту мысль с отвращением. Нет. Он не её отец. И не тюремщик. Он… Пожалуй, Драко не знал, кем он был для неё сейчас. Но он волновался. Придира прошла огромный путь, чтобы исцелить своё сердце, она не должна разрушать свою жизнь снова теперь, когда он всё узнал. Они же смогут быть друзьями, да? Малфой оглядел помещение ещё раз, взял свой телефон со столика и набрал. В трубке послышались короткие гудки, а затем холодный голос автомата: "Абонент временно недоступен…" Он оторвал телефон от уха, сжав аппарат так, что корпус затрещал. Паника, которую он держал за горло с момента разговора с Поттером в машине, начала вырываться наружу. Чёрт возьми, девочка, куда ты подевалась? Может быть так и осталась сидеть у Виктории? Он с громким хлопком аппарировал. Больница в Уитби встретила его стерильным холодом и приглушённым ночным гулом. Он появился в служебном тупике за палатой Виктории, где ночью не ходили маглы и не брали камеры. Вик спала, повернувшись к новорождённой дочке, лицо её было спокойным и усталым. Придиры нигде не было. Он задержался на миг, глядя на спящую дочь, и ощутил укол совести. Она такая смелая, приехала их навестить, несмотря на приличный срок беременности, устроила им такой невероятный сюрприз, а они с Гарри и Придирой тут застряли в своих идиотских дрязгах. Где же ещё она может быть? Оставался последний логичный пункт — дом Невилла и Полумны. Дом её родителей. Может быть она не хотела быть одна этим вечером и пошла к ним в гости? Не тратя времени на раздумья, он крутанулся на месте, и натянутая ткань пространства швырнула его на порог коттеджа Лонгботтомов. Тёплый свет фонарей освещал ухоженный палисадник и дверь с венком из сухоцветов, собранным заботливыми руками Полумны. Малфой уже было поднял руку, чтобы постучать, и замер. На улице ещё ночь. Нев с Луной наверняка спят. Да и что, собственно, он скажет Невиллу, если ошибся и Придира не у родителей дома? Прости, я, кажется, потерял твою дочку? Ветер с моря нёс солёную сырость и запах водорослей, забираясь под мантию. Кулак так и не опустился на дерево. Малфой просто стоял в темноте, слушая вой ветра, и позволял воспоминаниям накрывать себя с головой. Острый, болезненный спазм сжал горло. Как молоды они были. Как всё было по-другому. Невилл с Полумной поселились по соседству кажется целую вечность назад. Примчались сюда и сразу же принялись строить свой странный дом. Как же это всё начиналось? Он облокотился о сырую стену дома Лонгботомов и зажмурился. Память услужливо выдала чёткую картинку, как этот коттедж пах свежей краской и смолой, а сад был совершенно уродливым, черным и голым. Полумна, уже с округлившимся животом, держалась за руку Невилла, и её огромные серебристые глаза сияли неземным восторгом. – Наша дочка будет играть с вашей в саду, — сказала она мечтательно, глядя куда-то в небо, где летали видимые только ею мозгошмыги. — Будут плести венки из лютиков и ловить феечек. Правда же, здорово, что они погодки? Поттер тогда вежливо улыбнулся и лукаво глянул на меня. А я, пытаясь не рассмеяться, незаметно для соседей покрутил пальцем у виска. – Чтобы наши дети были погодками, кто-то из нас должен быть беременным. И это точно не я. Что насчет тебя, Гарри? Не мучает ли тебя по утрам тошнота? Он не удержался и прыснул со смеху. – Только когда смотрю на твою дурацкую физиономию, Малфой. Только-только отгремела война, и у них в голове до сих пор ныли болезненными нарывами её осколки в кошмарных снах, а Полумна всерьез рассуждала о венках и феечках. Малфой закатил глаза. Конечно, они с Гарри тогда и мысли не допускали о семье. Да и разве было это возможно в их случае? Дом — да, они отстраивали дом. Но общие дети? Это было из области безумных фантазий, на которые способна только Полумна, которая смотрит на мир сквозь стекла своих невообразимых спектральных очков. На какое-то время Малфой и думать забыл о том разговоре. Пока однажды, года где-то через три, когда заседание в Визенгамоте, где именно ребята смогли оправдать Драко было уже давно позади и он был, наконец, полностью оправдан, их не взбудоражил патронус Гермионы. Маленькая, энергичная выдра, светящаяся серебристым светом, появилась на их кухне пятничным вечером и передала послание от Гермионы: "Гарри, Драко, извините за беспокойство. Тут… ситуация. В магловском приюте мальчик, новорожденный. Кто родители неизвестно. Но у него очень сильная спонтанная, неконтролируемая магия. Он уже устроил два пожара и левитировал других детей. Специалисты по стиранию памяти уже отправляются на место. Если вы готовы... но решать нужно сейчас". Не то, чтобы они решали. Поттер поймал взгляд Малфоя, а тот коротко кивнул. И они поехали в тот приют — холодное, пахнущее казёнщиной здание. И там, в полутемном коридоре, к ним подошла кроха. Лет трёх, не больше. Тоненькая, с двумя ассиметричными хвостиками. Она не испугалась их странной одежды, не испугалась, читаемой на лицах растерянности и страха. Она просто подошла, взяла за руки — Малфоя за правую, Гарри за левую и объявила их родителями. Гарри тогда ахнул. У него на глазах выступили слёзы. Девочка действительно была погодкой с дочкой Полумны. Она всё знала, Полумна знала, что всё так будет, ещё тогда! Малфой стоял в этом полутемном коридоре как идиот, чувствуя, как что-то огромное и тёплое, чего он не чувствовал никогда раньше, распирает изнутри, сметая все сомнения. Конечно, они забрали обоих. Патрика — рыжего, озорного младенца, с искрами магии на кончиках пальцев. И Викторию — их маленькую маглу, которая выбрала их сама. И вот теперь малышка Вики сама стала мамой. А они с Гарри… Что они с Гарри? Они чуть не потеряли всё это из-за того, что какой-то гриффиндорец сперва неправильно всё понял, а потом ещё и соврал мужу ради общего блага. Малфой закрыл глаза, чувствуя, как холодный ветер сушит внезапно навернувшиеся слёзы. У них с Гарри теперь точно всё будет хорошо, он в этом даже не сомневался. А вот Придира... Девочка, которая должна была плести венки с Викторией, а вместо этого научилась накуриваться, колоться и резать себя лезвием до крови. Девочка, чьим спасителем он, дурак, себя возомнил. Пусть и по просьбе Полумны. Горечь подступила к горлу, едкая и знакомая. Он уже собрался было развернуться, чтобы аппарировать в один из тех баров, где Придира раньше часто бывала и где могла бы оказаться сейчас, но именно в этот момент его взгляд машинально скользнул вниз, к подножию холма. К его собственному дому. И замер. Окно на кухне светилось. Тёплым жёлтым живым светом. Сердце ёкнуло, пропустив удар. Патрик. Это всего лишь Патрик. Но что-то глубже, что-то животное и отчаянное, уже сорвалось с цепи. Это была надежда. Он просто исчез с порога коттеджа Лонгботтомов, так и не постучав, и в следующее мгновение его ноги уже утопали в холодной траве собственного сада. Он бежал к дому, мантия развевалась за ним, как тёмное знамя. А что если Придира там? Может она не взялась за старое? Может она в порядке? Он не посмел додумать последнюю, самую безумную и наивную мысль. Ноги несли его вперёд, к тому свету в окне, который вдруг стал означать для него гораздо больше, чем просто включённая лампа. Он постоял на пороге несколько секунд, чтобы перевести дыхание, а затем надавил на ручку и потянул дверь на себя и шагнул в теплое нутро своего дома, где не был долгих три месяца. По кухне заполошно бегала полупрозрачная серебристая цесарка Патрика, сам он в теплых варежках-прихватках что-то колдовал над пирогом. По дому разливался сладкий сдобный запах. Придира посапывала на небольшом диване у окна, смешно подергивая во сне носом. Малфой облокотился о стену спиной и сполз на пол. Лицо упало в руки и он, неожиданно для самого себя, заплакал. Всё напряжение сегодняшнего дня, которое копилось натянутой внутри струной, лопнуло и вышло, как воздух из шарика. Его плечи обмякли. Он, наконец, был дома. Поттер никогда не предавал его. Придира была в безопасности. Всё было хорошо. Снова.