Пока ещё Малфой

Придира стояла в проеме двери, в пальцах её дрожала маленькая белая пластиковая полоска с двумя чёткими линиями. – Он положительный, – сказала она, почти беззвучно, как будто проверяла, настоящие ли слова срываются с её губ. Драко замер на месте. Его лицо было маской, за которой бушевала буря эмоций – шок, растерянность, вспышка чего-то горячего и щемящего, что отозвалось глубоко внутри. Он смотрел на Придиру, на её бледное лицо, на испуганные, широко распахнутые глаза. – Ох, – вырвалось у него наконец, глухо, из самой груди. Он отмер и бросился к ней. Два шага через кухню, сгрёб её в охапку, прижимая к себе с такой силой, что у неё на секунду перехватило дыхание. Он зарылся лицом в её волосы, чмокнул в макушку. – Раздавишь, – попыталась она прошептать, но он не слушал. Он держал её ещё несколько долгих секунд, потом, будто опомнившись, разжал объятия, но не отпустил. Взял её за плечи, чуть отодвинул от себя, чтобы заглянуть в лицо. Его серые глаза, такие острые и пронзительные, сейчас были полны невероятной, немой мольбы и вопроса. – Ты… ты его оставишь? – спросил он тихо, и каждый слог давался ему с усилием. Придира моргнула, словно возвращаясь в реальность. Она посмотрела на Патрика, который застыл у духовки, не дыша, потом снова на Драко. Её губы дрогнули, и на них появилась слабая и кривая улыбка. – Так три месяца, как бы, тут уже без вариантов, – сказала она, и в её голосе послышались нотки того старого сарказма, того защитного панциря, который она носила раньше. Драко выдохнул. Воздух вышел из его лёгких долгим, сдавленным стоном. Он закрыл глаза, прижал лоб к её лбу. А потом опять чмокнул куда-то в волосы. – Спасибо, – прошептал он. – Извини. Это… это невероятно. – Не за что извиняться, – она покачала головой, и её улыбка стала чуть увереннее. – Мы оба за это ответственны. И это ничего не меняет в сущности. Он открыл глаза, и в них вспыхнуло что-то твёрдое, почти упрямое. – Конечно, нет, – сказал он чётко. – Но если вдруг мы сможем… видеться. Если я смогу принимать какое-то участие… – Посмотрим, – Придира вздохнула, и на её лицо вернулась лёгкая тень тревоги. – Я пока ещё мало понимаю, что будет и как. Всё как в тумане. – Дир? – тихо окликнул её Патрик. Он подошёл ближе, неуверенно, словно боясь нарушить хрупкое равновесие. – Можно я? – Он показал кивком головы на её живот, всё ещё плоский под свитером. Придира посмотрела на него пристально, кивнула в ответ и задрала свитер. Патрик осторожно, почти благоговейно, протянул руку. Его пальцы коснулись теплого тела и он замер, словно прислушиваясь. Закрыл глаза. Так продолжалось какое-то время, а потом рука едва ощутимо дернулась, словно её ударило слабым током. Брови Патрика поползли вверх. На его лице появилось странное выражение – удивление, замешанное на догадке. – Дир, – сказал он, убирая руку с её живота. – Дай мне свою руку. Она протянула ему теплую руку. Патрик взял её, перевернул, ладонью вверх. Затем свободной рукой сделал в воздухе лёгкое круговое движение, и на её ладони возникла крошечная, светящаяся серебристая феечка. Она уселась, сложила прозрачные крылышки и замерла. – Заставь её танцевать, – попросил Патрик, глядя Придире прямо в глаза. Она нахмурилась, сконцентрировалась, внимательно посмотрела на морок, а затем взметнула взгляд вверх легким движением головы. И феечка на её ладони тоже взметнулась в воздух, а затем завертелась в причудливом танце, управляемая движением зрачков Придиры и оставляя за собой шлейф из серебристых искр. На лице Патрика расплылась широкая, сияющая улыбка. – И что это у тебя за магия такая? – спросила Придира, заворожённо глядя на феечку. – Это не моя, это его, – Патрик кивнул на её живот. Улыбка его стала ещё шире. – И, как бы получается, твоя. Феечка испарилась, обратившись в сноп серебряных искр. – Чегооооо? – выдохнула она, и её глаза стали круглыми, как блюдца. – Ты серьезно? Дайте палочку! Кто-нибудь, срочно! Патрик, не раздумывая, протянул ей свою палочку. Она схватила её, в ее горле пересохло. Сколько раз она пробовала брать палочку родителей и играться с ней, но она всегда была в её руках простой деревяшкой. Предвкушение жгло её огнем в районе солнечного сплетения. – Заклинание! Любое, срочно! – Давай «Вингардиум Левиосса», – подсказал Патрик, стараясь говорить спокойно, хотя его самого распирало от волнения. – Мы же в детстве часто дурачились, изображая его. Ты знаешь движение палочки. Придира глубоко вдохнула, выдохнула. Закрыла глаза на секунду, будто вспоминая. Потом открыла, нацелилась на остывающий пирог на столе и аккуратно, но уверенно взмахнула палочкой. – Вингардиум Левиосса! Вишнёвый пирог дрогнул, потом плавно оторвался от блюдца, поднявшись в воздух на добрых десять сантиметров. Немножко повисел, а затем плюхнулся назад. – Ааааааааааа! – Придира издала визг, такой громкий и радостный, что, казалось, задрожали стёкла в окнах. Она бросилась Патрику на шею. – Я маг! Я маг! На ближайшие полгода я маг!!! Это невероятно! Хочу ещё! Какое ещё я знаю заклинание? Она вырвалась из его объятий, схватила палочку снова. Её глаза метнулись по кухне. – «Депульсо»! – вспомнила она и, недолго думая, махнула палочкой в сторону полки с банками для сыпучих продуктов. Одна из банок с грохотом сорвалась с полки, врезалась в стену и взорвалась облаком муки и сахара. Белое облако окутало часть кухни. – Ааааа, я ведьма! Я ведьма! – завопила Придира и, забыв обо всём на свете, принялась прыгать по кухне, подпрыгивая и хлопая в ладоши. Она схватила Патрика за руки и принялась кружить его, смеясь тем чистым, беззаботным смехом, которого не слышали в этих стенах очень давно. Драко наблюдал за этой сценой, и на его лице боролись умиление и нарастающая тревога. Когда Придира в очередном прыжке чуть не задела угол стола, он не выдержал. – Эй, осторожно! – окликнул он. – А так вообще можно? Это безопасно для ребёнка? – Да, – прозвучал спокойный, мелодичный голос с порога. Все трое вздрогнули и разом обернулись. В дверном проёме кухни стояла Полумна Лонгботтом. На ней был длинный стёганый халат цвета ночного неба, а её огромные, светло-серебристые глаза смотрели на них с тихим пониманием и лёгкой улыбкой. Казалось, она стояла там уже целую вечность. – Мама! – счастливым криком вырвалось у Придиры. Она бросилась к матери, забыв обо всем и вцепилась в неё в крепком, долгом объятии. – Мама, я волшебница! Полумна мягко обняла дочь, погладила её по волосам. В том, как она смотрела на свою девочку было столько тепла, столько светлой нежности, что казалось невероятным, что раньше Дир видела её отстраненной и холодной. – Я знаю, детка, – прошептала она и её взгляд стал каким-то далёким, загадочным. – Твоя прабабушка тоже была великой волшебницей-сквибом, у неё было двенадцать детей. Пойдём домой. Я покажу тебе парочку заклинаний. Она взяла Придиру за руку и повела её к выходу. На пороге Придира обернулась, бросила взгляд на Драко и Патрика. В её глазах сияла целая вселенная новых эмоций – страх, радость, надежда и благодарность. Она молча кивнула им, и этого было достаточно. Мать и дочь вышли на улицу, и дверь тихо захлопнулась. В кухне снова воцарилась тишина, на этот раз другая – наполненная осмыслением, оседающей пылью от взорвавшейся банки и сладким запахом пирога. Патрик первым нарушил молчание. Он перевёл взгляд с закрытой двери на отца. – Что теперь будет? – спросил он тихо. Драко медленно подошёл к столу, опустился на стул. Он выглядел потрясённым, вымотанным, но в глубине его глаз горела какая-то новая, тихая искра. – Кажется, – сказал он, глядя куда-то в пространство перед собой, – у тебя будет брат. Или сестра. Патрик кивнул, переваривая это. Он подошёл, сел напротив отца. – А если я захочу, чтобы это был мой сын? Как думаешь, – начал он, затем запнулся, но продолжил, – у нас с Придирой… может что-то получиться? Драко поднял на него взгляд. В его глазах не было ни осуждения, ни удивления. Было понимание и какая-то грустная нежность. Он потянулся через стол и потрепал сына по взъерошенным рыжим волосам, потом крепко обнял его за плечи. – Она тебе нравится? – переспросил он мягко. – Да, – честно признался Патрик. – Тогда кто знает, – тихо сказал Драко и улыбнулся. Он отстранился, посмотрел сыну в глаза. – А теперь иди спать. День был долгим для всех нас. А мне ещё предстоит рассказать это твоему отцу. Патрик кивнул, встал. Сделал шаг к двери, но задержался. Обернулся. Его лицо стало серьёзным, почти взрослым. – Передай ему, – сказал он, глядя прямо на Драко, – что я его люблю. И скучаю по нему. Очень. Пусть возвращается. Драко сжал губы, кивнул. Больше слов не было нужно. Патрик вышел, оставив Малфоя одного на кухне, залитой мягким светом лампы, среди аромата пирога и тишины, в которой уже звенели отголоски нового, невероятного будущего. Уголки его губ дрогнули. Он чувствовал себя так, будто его старый, треснувший мир не рухнул, а мягко переродился, открывая новую, страшную и прекрасную страницу. И на этой странице было место для всех, кого он любил.