Пока ещё Малфой

Они аппарировали к магловскому ресторанчику «Три водопада», который был излюбленным местом для посещения четы Малфоев-Поттеров. По прибытию их встретил улыбчивый официант и предложил привычный столик на веранде. Драко когда-то первым открыл это место, влюбившись в прекрасный вид на залив Ферт-оф-Форт. Чистый морской воздух, люди в нарядных одеждах, белые скатерти и стены, пропахшие креветками. «Такие места всё ещё существуют благодаря тебе», — говорил он когда-то. Поттер поймал себя на мысли, что теперь он даже думает о Драко в прошедшем времени. Наверное, это значит, что всё действительно кончено. — Ещё чего! — отозвался Патрик, усаживаясь в глубокое плетёное кресло. — Ничего не кончено, всё ещё можно вернуть, хотя я, честно признаться, адски на вас обоих зол. — Не лезь ко мне в голову, Пат. Я умею говорить. У меня есть рот. — Извини, не сдержался, — Патрик поднял руки в примирительном жесте, но взгляд его оставался серьёзным, почти взрослым. — Просто, сам посуди, разве я не должен быть зол на тебя? Ты же просто отдал, подарил Придире отца, не попытавшись удержать. Гарри вздрогнул, услышав эту формулировку. «Подарил». Слово царапнуло горло, как рыбья кость. — Вы уж готовы сделать заказ, господа? — прервал их официант, снова возникший у стола как по волшебству. — Рекомендую попробовать лобстеров, они сегодня у повара вышли особенно нежными. В животе у Поттера при упоминании о еде невольно забурчало. Он не мог вспомнить, когда в последний раз ел что-то кроме сэндвичей из забегаловки возле дома. — Несите лобстеров и напитки на ваш вкус, — отмахнулся Патрик, глядя на отца, вжавшего голову в плечи. Официант вежливо удалился. Сидя на веранде, можно было слышать, как бьются о берег волны, и наблюдать, как на пирсе громко и протяжно кричат чайки, сражаясь за кусок пареного сома. Гарри Поттер смотрел на этих чаек и чувствовал себя одним из них — голодным, отчаянным и абсолютно неспособным отвоевать то, что когда-то принадлежало ему по праву. — Ты не прав, — наконец сказал он, не поднимая глаз от скатерти. — Я не дарил его. Я… я просто думал, что так будет правильно. — Правильно для кого? — Патрик подался вперёд, его веснушчатое лицо, такое юное и одновременно такое взрослое, выражало искреннее недоумение. — Для тебя? Для него? Для неё? — Для всех, — выдохнул Гарри. — Она молодая, красивая женщина. Она могла дать ему то, чего я никогда не смогу. Настоящую семью. Детей. — Он запнулся на последнем слове, и Патрик это заметил. — Настоящую семью? — переспросил Патрик, и в его голосе зазвенела обида. — А мы кто тогда? Виктория, я, этот дом, двадцать лет вашей жизни — это что, ненастоящее? — Я не то имел в виду, ты же понимаешь. — Именно то, — отрезал Патрик. — Ты, видите ли, решил, что ему будет лучше с ней. Но забыл спросить — хочет ли он этого сам. И забыл спросить нас. Ты вообще подумал, каково будет нам с Вик? Гарри поднял голову и впервые за долгое время посмотрел на сына не как на ребёнка, а как на равного. Патрик сидел напротив, сжав кулаки на коленях, щеки были чуть красные от гнева. Он злился и имел на это право. — Вы уже взрослые, — Гарри сглотнул. — Я не думал, что это как-то серьезно отразится на вас. Я просто увидел её воспоминания. Увидел, как он улыбается ей. Как смотрит на неё с нежностью. И решение показалось мне очевидным. — А ты не думал, что он смотрит на неё с отцовской нежностью, а не как влюбленный? — тихо спросил Патрик. — Ты видел её воспоминания, но ты не спросил его. Ты не дал ему возможности объясниться. Гарри молчал, переваривая эти слова. Ветер с моря трепал его волосы, и он машинально убрал прядь со лба. Тот шрам, который когда-то определил всю его жизнь, теперь был просто бледной линией на коже. Как и выбор "уступить" Драко Придире, он уже не имел никакого значения. Нельзя было вернуться в прошлое и поступить иначе. Все маховики времени сломаны во время битвы в Минестерстве, да и вряд ли кто-то додумался бы их применять для такого. Тем более на кону теперь жизнь ребенка Придиры. — Это уже не имеет значения, — продолжил Поттер, понизив голос. — У них будет ребенок. И... я знаю Драко… он чувствует свою ответственность за это. Он не бросит её, он не такой. Ты же знаешь, он не такой. Он будет прекрасным отцом, снова. — Знаю, — Патрик покачал головой. — Но ты до сих пор не понимаешь самого главного. Он любит тебя. Он в ту ночь по моей просьбе создал патронуса. Угадаешь, какого? Гарри замер. Сердце пропустило удар, потом ещё один. Он боялся спросить, боялся поверить. — Оленя, — тихо сказал Патрик. — Я испек для Придиры вишневый пирог, создал цесарку. К тому моменту, когда папа нашел нас, Дир уже спала, и я уговорил его попытаться. Он три месяца не мог создать даже искры, а узнав правду о вас с ним снова смог. Из его палочки вышел олень. Серебристый, огромный, такой как всегда. Почему, как думаешь? Гарри не отвечал. Он смотрел на свои руки, лежащие на белой скатерти, и не видел их. Перед глазами стоял совсем другой образ — серебристый свет, разрезающий темноту подворотни, знакомые черты, любимое лицо. «Всегда буду твоим». Слова, которые он принял за минутную слабость Драко, оказались искренним признанием, священной клятвой. — А если он не вернётся? — прошептал Гарри, наконец решившись озвучить свой самый страшный страх. — Если они будут вместе? Если этот ребёнок… — Придира тоже видела оленя, — твёрдо сказал Патрик. — Она теперь считает, что ошиблась и что не должна была вмешиваться в ваши с отцом отношения, — он запнулся, подбирая слова, — она больше не претендует на него. Новость свалилась на голову Поттера, как пыльный мешок. — Что мне теперь делать? — спросил он, и впервые в этом вопросе не было обречённости, только растерянность. Патрик посмотрел на отца долгим, оценивающим взглядом. Чайки за его спиной всё так же дрались за рыбу, волны бились о пирс, жизнь продолжалась, равнодушная к драмам волшебников. — Отец, – наконец выразительно сказал он, – Ты же тот самый Гарри Поттер, чёрт тебя побери. Ты прошёл через войну, через смерть близких, через дурацкие испытания Дамблдора. Мне ли рассказывать тебе, что тебе делать? Это ты спаситель. Ты герой. Гарри поднял глаза. Патрик смотрел на него с такой отчаянной надеждой, что у него сжалось сердце. Этот мальчик, его сын, которого они с Драко забрали из приюта крошечным рыжим комочком, вырос и теперь учил его, взрослого мужчину, как быть сильным. — Я не знаю, как, — честно признался Гарри. — Я так долго убеждал себя, что поступаю правильно, что отпускаю его ради его же блага. Я почти поверил в это. — Почти, — эхом отозвался Патрик. — А теперь перестань врать хотя бы себе. Ты не отпускал его. Ты сбежал. Это разные вещи. Гарри открыл рот, чтобы возразить, и закрыл. Потому что Патрик был прав. Всё это время, почти четыре месяца, он не был великодушным спасителем, который жертвует своим счастьем ради любимого. Он был трусом, который не смог вынести вызова для собственной хорошести. И вместо того, чтобы бороться с внутренними демонами, сбежал в самую тёмную нору, какую только смог найти. — Хорошо, я скажу, что тебе делать, – притворно вздохнул Патрик. – Во-первых, — сказал Патрик, загибая палец, — тебе нужно поесть. Ты выглядишь так, будто месяц питался одним только виски. Во-вторых, тебе нужно выспаться. В-третьих, — он сделал паузу, — тебе нужно поговорить с ним. По-настоящему. Не в машине, не на бегу, не под легилименсом. Просто сесть и сказать всё, что ты сейчас сказал мне. — А если он не захочет слушать? — Захочет, — уверенно сказал Патрик. Гарри задумался. Когда-то он не сомневался, что его место — именно там, под боком у Драко Малфоя, несмотря на все их ссоры, различия и уже почти три десятилетия общей истории. Когда-то он не сомневался, что муж захочет его слушать. — Ваш заказ, господа, — официант с профессиональной улыбкой расставил на столе тарелки. Лобстеры действительно выглядели аппетитно, картофель золотился, зелень блестела от масла. — Спасибо, — автоматически сказал Гарри, даже не взглянув на еду. Патрик взял вилку и решительно воткнул её в картофелину. — Ешь, — скомандовал он. — Это не обсуждается. Если ты упадёшь в голодный обморок, когда отец наконец будет готов говорить, я тебя воскрешать не стану. Просто оставлю валяться где-нибудь в кустах, как ужасающее предупреждение для всех страдальцев-романтиков. Гарри невольно усмехнулся — впервые за этот бесконечный день. — Ты очень похож на него, знаешь? Такая же заразительная наглость. — Дир тоже так сказала, — Патрик пожал плечами, и в его глазах мелькнуло удовольствие от комплимента. — А теперь кушай. Гарри послушно взял вилку. Еда оказалась действительно вкусной, и он вдруг осознал, насколько сильно проголодался. Голод был физическим, почти животным — организм напоминал, что, несмотря на все душевные терзания, ему нужно топливо. — Пат, — сказал Гарри между укусами, — а ты… вы с Дир... ты думаешь, у вас с ней может что-то получиться? Патрик замер с вилкой в воздухе. — Она мне нравится, — признался он тихо. — Всегда нравилась, ещё с детства. Когда мы играли в саду, когда она смеялась над моими дурацкими фокусами. Но тогда это было иначе, по-детски, а сейчас она взрослая красивая девушка. И да, пожалуй, она мне не безразлична. — А ребенок? — А что ребенок? — эхом отозвался Патрик. — Я же богатый совершеннолетний талантливый волшебник, почему меня должно смущать наличие у моей предполагаемой будущей девушки детей? Гарри смотрел на сына и никак не мог взять в толк, когда Пат стал таким взрослым, и как в семье двух травматиков невротиков мог вырасти такой чудесный парень, адекватно и трезво, а главное, таким оптимизмом, воспринимающий жизнь. — Это всё потому что мы с Вик всегда видели вашу любовь друг к другу и то, что вы счастливы. И нас вы действительно любите. Таких включенных родителей не было почти ни у кого из моих сверстников. А ещё вы крутые и сильные обычно, на вас хочется равняться. И этого более, чем достаточно, — тихо сказал Патрик в ответ на невысказанную отцом мысль. — Вылези из моей головы, — засмеялся Поттер. — Ты слишком громко думаешь. Извини, — фыркнул в ответ Патрик. – Просто… давай уже поедим. Поттер кивнул и снова взялся за вилку, но есть не торопился — задумчиво крутил её в пальцах, глядя, как солнечные блики играют на полированном металле. — Знаешь, — начал он медленно, — мне сейчас не верится, что всё это происходило на самом деле. Как будто какой-то дурной сон. Как будто я сейчас вернусь домой и всё будет как прежде. — Так и будет, — пробубнил Патрик с набитым ртом. — Вы оба идиоты. Гениальные, храбрые, самоотверженные, но идиоты. И это не отменяет того факта, что вы нужны друг другу. Я верю, что вы снова будете вместе. Он замолчал, дав отцу время переварить услышанное. Чайки за пирсом наконец успокоились — видимо, поделили добычу. Ветер стих, и море у подножия веранды казалось почти зеркальным, отражая бледно-голубое небо. — Пат, — позвал он, не оборачиваясь. — Спасибо. — За что? — За то, что вытащил меня сюда. За то, что всё рассказал. Патрик ничего не ответил. Он просто положил свою руку поверх отцовской и сжал её — крепко, по-взрослому, как когда-то Гарри сжимал руку Драко в желании поддержать. В этот момент рядом с ними возник официант. На подносе, кроме бокалов с вином и корзиночки с хлебом, теснилась серебряная вазочка с соусом. — Позвольте предложить фирменный сливочно-чесночный, — начал было он, делая шаг к Гарри. И оступился. Это произошло почти беззвучно — ковровая дорожка на дощатом полу веранды предательски скользнула под подошвой. Официант качнулся, инстинктивно выбросив руку вперёд в попытке удержать равновесие, и весь груз его ошибки обрушился на Поттера. Красное. Тёплое, густое, пахнущее танинами и вишней. Залилось Поттеру за шиворот. Гарри даже не успел отшатнуться. Бордовое пятно мгновенно расползлось по его белой футболке, жадно впитываясь в ткань. — Чёрт! — выругался Патрик. — Господи, сэр, тысяча извинений! — Официант заметался. Лицо его пошло пятнами, руки тряслись. — Я такой неуклюжий, я сейчас, сию секунду, простите, ради бога! Он выхватил из кармана фартука стопку белоснежных салфеток и, не дожидаясь разрешения, начал промокать одежду Гарри. Движения его были суетливыми, почти паническими — он тёр ткань, размазывая вино, отчаянно пытаясь исправить непоправимое. — Всё в порядке, правда, — Гарри попытался отстранился, чтобы остановить эту лихорадочную суету. — Не страшно. С каждым бывает. — Но это же «Гран Крю», сэр, я видел, как сомелье открывал бутылку, там год урожая… — Официант заглядывал ему в глаза, умоляя о прощении. — Позвольте я хотя бы… Он снова потянулся салфеткой к шее Гарри, пытаясь промокнуть по линии роста волос. — Не надо, я сам… Пальцы, с зажатой в комок салфеткой, на мгновение зацепились за волосы Гарри. Дёрнули. Не сильно, но достаточно, чтобы по коже пробежал быстрый, болезненный холодок. — Ай, — Поттер дёрнул головой. — О, сэр, простите! — воскликнул официант, отшатываясь. — Я не хотел, клянусь! Там, кажется, нитка прилипла или… или волосы запутались… Я такой дурак! Он замер, виновато глядя снизу вверх. В одной руке он всё ещё сжимал испорченные, пропитанные вином салфетки. Вторая рука, та, что только что касалась головы Гарри, быстро скользнула в карман фартука, но тут же вынырнула наружу — пустая, с побелевшими костяшками. — Пожалуйста, не жалуйтесь управляющему, — быстро зашептал он. — Меня уволят, у меня мама болеет, младшие сёстры… Гарри потёр затылок, нахмурившись. Мелькнуло смутное, почти инстинктивное беспокойство — то самое, что во время войны заставляло его оборачиваться в пустых переулках. Но лицо официанта было таким открытым, таким испуганным, вино так холодно липло к коже… — Никто не будет жаловаться, — устало сказал Гарри. — Идите. Правда, всё хорошо. — Спасибо, сэр! Спасибо! — официант поклонился, пятясь, но он не успел сделать и двух шагов. Из пустоты рядом с Патриком раздался резкий, сдавленный шёпот: — СТУПЕФАЙ! Невидимая сила ударила официанта в спину. Он замер на месте, как марионетка с оборванными нитями, и грузно рухнул на пол. Патрик вскочил, выхватив палочку. — Отец?! — Конфундус на персонал и гостей, сейчас же! — из того же пустого пространства прозвучал низкий, напряжённый голос Драко. — И обливиэйт, если понадобится. Быстро! Патрик, не раздумывая, взмахнул палочкой в сторону застывших в изумлении посетителей и другого официанта, появившегося в дверях. И тогда из пустоты прямо перед лицом Поттера снова зазвучал голос Драко — сдавленный, полный ярости и тревоги: — Гарри, он вырвал у тебя волосы. Это волшебник. Отведем его к нам домой. Нужно выяснить, кто это и какого чёрта кому-то понадобилось притворяться тобой. Поттер попытался что-то ответить, но его голос пропал. Он видел только прядь своих волос на полу и неподвижное тело в белой униформе. — Домой. Немедленно, — прошипел невидимый Драко. Из-под мантии высунулась рука с тонкими пальцами, и Гарри сжал её. Уже в следующее мгновение он ощутил рывок в районе живота. Малфой аппарировал его и оглушенного официанта в сад перед их домом в Уитби. — Конфундус! Обливиэйт! – продолжал зачищать ресторанчик Патрик, когда они исчезали. А затем в ушах Поттера воцарилась тишина, нарушаемая только шумом прибоя. Придира и Полумна уже бежали к ним. Оглушенный официант лежал неподвижно. Его глаза были закрыты. Гарри окончательно потерял веру в реальность происходящего. Может быть он так и не проснулся?