Пока ещё Малфой

На цокольном этаже особняка Блэков, где раньше была кухня и каморка Кикимера, было сыро и холодно. Каменные стены, выстроенные ещё столетия назад, источали какую-то необычную тьму, которую не могли прогнать даже магические светильники, дрожащим светом выхватывающие из мрака тяжёлую дубовую дверь да грубо сколоченный стол. Сюда, в это место, откуда невозможно было аппарировать, — Гарри и Драко втащили обездвиженное тело официанта. Придира тенью проскользнула в подвал за ними следом. Матери с ней не было — Полумна ушла домой, к мужу. Вскоре в подвал влетел и запыхавшийся и раскрасневшийся Патрик. — Я там всё, — отчитался он, кивая наверх. — Конфудус на всех сработал отлично, одному пришлось Обливиэйт наложить, они теперь думают, что мы ушли через чёрный ход, пока они помогали официанту, которому якобы стало плохо. Фух. — Отлично, Пат. Тогда давай займемся нашим гостем, — Драко кивнул на пленника, достал палочку, с усилием приподнял ею обмякшее тело официанта, прислонил его к стене и развел безвольные руки в стороны так, чтобы запястья оказались прямо под массивными крюками, вбитыми в камень. — Привяжи его покрепче. — Инкарцеро! — скомандовал Патрик. Толстые, похожие на кожаные ремни путы вырвались из палочки, обвились вокруг рук пленника, проделись сквозь кольца крюков и затянулись мертвым узлом. Человек повис, распятый на стене, и в неверном тусклом свете ламп эта картина казалась мрачной и кощунственной. — А теперь посмотрим, кто тут у нас на самом деле. Finite Incantatem. Волосы официанта, до этого темные и короткие, начали стремительно меняться. Тёмный пигмент словно стекал с них, уступая место пепельно-белому цвету. Они стали длиннее, доходя почти до плеч. И из-за того, что голова пленника безвольно свесилась на грудь и волосы закрывали лицо, невозможно было разглядеть, кто это. — Энервейт, — тихо произнёс Поттер. Пленник дёрнулся, словно от удара током, и медленно с усилием, поднял голову. Пронзительный, сдавленный визг Придиры разорвал тишину — она вскрикнула и тотчас зажала рот руками, но было поздно. Её глаза, огромные и испуганные, были прикованы к лицу пленника. Она покачнулась, и Патрик инстинктивно шагнул к ней, раскрывая руки. Девушка тут же нырнула в это объятие, как в спасительный кокон, пряча лицо у него на груди. Она буквально зарылась носом в его толстовку, и он чувствовал, как мелко вибрирует её тело от нервов или страха. Поттер потерял дар речи. Пленником был Драко Малфой. Его лицо было изуродовано. Идеальные черты, знакомые до последнего миллиметра, были исполосованы таким количеством шрамов, что казались собранными заново из кусочков. Кожа на левой щеке была стянута и блестела, как после ожога. Губа была рассечена так, что виднелся зуб и часть десны. Только глаза остались прежними — жидкое серебро, которое Поттер так любил. Гарри показалось, что земля уходит у него из-под ног. — Какого чёрта... — выдохнул он и, повинуясь древнему инстинкту самосохранения, отпрянул от стоящего рядом местного Драко, наставив на него палочку. — А ты тогда кто? И что ты с сделал с моим мужем? Почему он такой? — Поттер, успокойся, — голос «уродливого» Драко был низким, хриплым, но в нём всё равно угадывались знакомые, ледяные нотки. — Я не твой муж. А этот, — он кивнул в сторону обычного Малфоя, — твой. Залезь к нему в мысли, если не веришь. Ты же легилимент, насколько мне известно. Поттер посмотрел на своего Драко вопросительно. Тот коротко кивнул, разрешая Поттеру сделать это. Гарри не залезал в мысли мужа больше двадцати лет. Да он в принципе делал это только во время уроков легилименции и окклюменции, которые ему давал сам Драко. Но там это было необходимостью. А сейчас... сейчас это, пожалуй, тоже было им нужно. Поэтому Поттер зажмурился, сосредоточился, поднял палочку, произнес: – Легилименс. И провалился в сознание Драко. Это длилось недолго. Несколько минут, которые для остальных растянулись в вечность, в ходе которой ничего не происходило. А затем Гарри вдруг дёрнулся, его щёки залила краска, он уставился в пол и опустил палочку. Неизвестно, что именно он там подсмотрел в голове мужа, но всем стало очевидно, что он больше не сомневается, что этот Драко – его Драко. — Но как это возможно? — подала голос Придира, переводя взгляд с одного Малфоя на другого. Два почти одинаковых человека в одной комнате — это было за гранью её понимания. — Я так понимаю, что в этом замешана Оливия? — догадался Патрик. — Браво, — усмехнулся пленник, и в его разбитых губах промелькнуло что-то похожее на улыбку. — Пять баллов Пуффендую, мальчик. — Кто такая Оливия? — не выдержала Придира, чувствуя, что теряет нить разговора. — Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? И скажите, наконец, кто этот человек и почему он так похож на... — Ну, — не дал ей закончить Патрик, с интересом разглядывая искалеченную версию отца. — В некотором смысле... это отец твоего ребенка. Прикованный наручниками к стене гость округлил глаза. Кажется, пришел его черед удивляться. Он перевёл взгляд с Патрика на всё ещё бледную девушку, смерил её оценивающим взглядом и нахмурился. Открыл рот, чтобы что-то сказать, потом закрыл, видимо, передумав. Потом перевел взгляд на Малфоя с Поттером и выдавил из себя хриплое: — Так ты же... вы педики вроде, не? Драко — местный Драко — дёрнулся с места, его лицо исказила гримаса ярости. Он замахнулся палочкой на собственную уродливую версию, но Гарри, не думая, шагнул к нему и схватил его за руку. Их взгляды встретились. Драко замер, шумно выдохнул и медленно опустил палочку. — Долго объяснять, — махнул рукой Патрик, разряжая обстановку. Он с любопытством смотрел на пленника. — Слушай, гость, а что насчет тебя? Предлагаешь нам залезть и в твою голову тоже, чтобы понять, кто ты и откуда? — спросил он, вызывающе поднимая палочку. — О, попробуй, — оскалился скованный веревками Малфой. В его глазах вспыхнул опасный огонёк. — Попробуй, ребёнок. Патрик принял вызов, взмахнул палочкой в сторону пленника и прошептал: — Легилименс. И тут же очутился в аду. Мысли в голове этого Малфоя были похожи на кошмарный сон. И Патрик, как ни старался, не мог управлять им. Ментальные защиты упаковали весь жизненный опыт и все воспоминания волшебника в бесконечный лабиринт без верха и низа, некоторые из коридоров которого замыкались сами на себя в кольцо, а некоторые внезапно прерывались, отправляя посетителя в пугающе реалистичный полёт в пропасть. И это был даже не лабиринт. Это были скорее катакомбы. Сырые, тёмные, давящие. Воздух здесь был спёртым, пахло плесенью и землей. Белобрысая фигура мелькнула впереди и тут же скрылась за поворотом. Патрик рванул за ней, но стены сжимались, а потолок нависал всё ниже, вынуждая его пригибаться. Он то и дело натыкался на тупики, заставлявшие его возвращаться назад, теряя драгоценные секунды. И фигура всегда была на шаг впереди, ускользая, как тень. В какой-то момент Патрик, ослеплённый отчаянием, с размаху влетел в замаскированную под проход стену. Боль обожгла тело, но он даже не почувствовал её. В этом лабиринте было мало воздуха, мало света. Он задыхался, а сердце норовило выпрыгнуть из груди, будто за очередным поворотом его поджидал поцелуй дементора. В какой-то момент Патрик понял — он уже никого не преследует, он сам бежит от преследования. Его заманили в ловушку, из которой нет выхода, и ему кажется, что если он не будет бежать изо всех своих сил, то его непременно настигнет что-то страшное. Стены давили на него всё сильнее, высасывая силы, заставляя паниковать. – Хватит, мальчик. – громко прозвучал над лабиринтом голос Драко. И Патрик вынырнул из сознания пленника, жадно хватая ртом воздух. Лицо его было мокрым от пота. Рука, с вытянутой палочкой, дрожала. Придира уже не пряталась в него, а скорее сама стала для него опорой. Парень немного качнулся, но устоял, ухватившись за нее. — Вау, — выдохнул он, с восхищением и ужасом глядя на пленника. — Круто! Родители, вы не поверите, он не впустил меня! Просто водил по кругу, пока я сам не выдохся. Его защиты — это какой-то кошмарище! Потрясающий окклюмент! Патрик перевёл дыхание, а затем, к удивлению всех, шагнул к пленнику и присел перед ним на корточки, чтобы оказаться с ним на одном уровне. В его глазах горел неподдельный, почти детский интерес. — Вы офигенно мощный волшебник! Вы меня научите? — спросил он. Пленник, который явно ожидал скорее нового проклятия или допроса, удивлённо уставился на рыжего парня. Он смотрел в эти чистые, горящие энтузиазмом глаза и видел в них не страх, а жажду знаний. Так смотрели на него лишь однажды — давно, в другой жизни. Он медленно, словно не веря сам себе, кивнул. Патрик, сияя как начищенный медный рубль, повернулся к Придире: — Дир, притащи омут от родителей. Пусть он сам покажет нам всё. Придира послушно вскочила и уже собиралась, видимо, рвануть наверх, но Гарри схватил девушку за предплечье, остановил её на полпути. — Нет, Придира. Тебе нельзя носить тяжёлое..., – он сделал паузу, – в твоём положении. Местный Малфой и Патрик уставились на Гарри так, будто у него выросла вторая голова. Им точно не послышалось? Он только что проявил заботу о «сопернице»? Драко, стоявший рядом, взглянул на мужа с неподдельным восхищением, смешанным с чем-то очень тёплым. Поттер, поймав этот взгляд, опять засмущался и уставился в пол. — Патрик, наверное, не успел сказать, — зарделась девушка, чувствуя на себе все эти взгляды. — Я теперь могу доставить омут иначе. Она достала из кармана мамину палочку — дубовую, тонкую, с резной рукояткой. Сосредоточившись, взмахнула ею и четко произнесла: — Акцио Омут Памяти! Прошла минута. Ничего не происходило. Гарри даже успел нахмуриться, не очень понимая, зачем она устраивает этот цирк и что хочет этим сказать. Но тут со стороны коридора послышался характерный, тяжёлый стук — глухой и ритмичный, словно кто-то методично бил в дверь тяжёлым мешком. Тук. Тук. Тук. — Что за... — начал было Поттер, но Придира уже кивнула Патрику на дверь: — Открывай. Патрик шагнул к двери, отодвинул засов, и в проёме показалась каменная чаша Омута Памяти. Она висела в воздухе и, повинуясь призыву заклинания, с тупым упорством продолжала биться о деревянную раму, пытаясь протиснуться внутрь. — Да заходи ты уже, — фыркнул Патрик, посторонившись, и чаша, наконец, плавно вплыла в комнату, бесшумно пролетела к центру и опустилась прямо на длинный деревянный стол, которым раньше пользовались домовики. — Господи боже! — выдохнул Поттер, не веря своим глазам. Он кинулся к Придире и схватил её за плечи, на его лице расцвела безумная, счастливая улыбка. — Как это возможно? — Одалживаю его магию, — она кивнула на свой пока ещё плоский живот. — Видимо, твой муж — сильный волшебник, раз его ребенок на такое способен. Твой муж. Сердце Поттера пропустило удар. Она это сказала. Легко, естественно. Без тени прежней ревности или собственничества. Это было извинением? Признанием? Молчаливым предложением о перемирии? Да чем угодно! Плевать, как называть. Это было прекрасно. У Гарри как будто камень с души упал. Не раздумывая, он сгрёб Придиру в охапку и крепко сжал её в объятиях. Она на мгновение замерла от неожиданности, а потом, выдохнув, обняла его в ответ. Драко и Патрик переглянулись. Когда Поттер, наконец, отпустил девушку и отступил на шаг назад, в каменном, промозглом подвале словно потеплело на пару градусов. Четверо из пяти присутствовавших мягко и радостно улыбались. Пятый выглядел озадаченно. — Очень интересно, но ни хрена не понятно, если честно, — раздался хриплый голос от стены. — Кажется, я застал какую-то семейную сцену. И, кажется, пропустил пару сезонов. В рассказах Оливии ваша семья выглядела чуть более нормальной что ли, если к вам вообще можно применить этот термин. — Я тоже мало что понимаю, — улыбнулась ему Придира. — Что за Оливия? Пат, может, ты объяснишь? — Накидайте в омут своих воспоминаний об Оливии, я свои тоже закину и покажу Дир, — Патрик шагнул к Омуту, – А потом уже все вместе пойдём смотреть, какое нам "этот", – он кивнул на гостя, – кино покажет. — Хорошо, Пат, — кивнул Драко, выудил из головы серебряную ниточку воспоминаний и закинул в омут. Гарри и сам Патрик последовали его примеру. Омут заполнился до краев мутным белым туманом. Парень протянул руку Придире, как будто они собирались отправиться на прогулку, а не в чужие мысли. И их утянуло в омут памяти. Мир вокруг Придиры поплыл, теряя очертания, и через мгновение они с Патриком уже стояли посреди знакомой гостиной в доме Поттеров-Малфоев. Но всё было немного другим. Свет из окон падал иначе, на журнальном столике стояла ваза с ещё не засохшим букетом полевых цветов, а в кресле, обитом тканью цветов Слизерина, сидела незнакомая девушка. Первое воспоминание: Знакомство (год назад) Девушка была совсем юной, пожалуй, чуть старше того Патрика, что с любопытством заглядывал ей через плечо в этом воспоминании. Ей можно было дать лет шестнадцать-семнадцать. Каштановые волосы, собранные в небрежный пучок, живые карие глаза, обкусанные губы, очки, пирсинг. Она нервно теребила край своей странной магловской толстовки с капюшоном. — ...и вот тогда я поняла, что если Грин-де-Вальд и Дамблдор были так близки, то, может быть, вся их дуэль — это не просто борьба добра со злом, а что-то гораздо более... личное? — она говорила быстро, захлёбываясь словами, и смотрела то на Гарри, то на Драко, которые сидели напротив с одинаково ошарашенными лицами. Гарри потёр переносицу. — То есть, ты хочешь сказать, что в твоём мире... мы все... персонажи? И у нас есть тома канонических биографий? — И несметное количество фанфиков, — кивнула Оливия. — Например, где вы, — она ткнула пальцем в Драко, — женитесь на Гермионе, а вы, Гарри, на Северусе Снейпе. — На Снейпе?! — одновременно выдохнули Гарри и Драко. — А кто такой этот... Северус? — подал голос Патрик, отрываясь от созерцания гостьи. Он смотрел на неё с нескрываемым любопытством, как на диковинного зверька. — О, это долгая история, — Оливия улыбнулась ему, и в её глазах мелькнули искорки. — Хватило бы на семь книг, восемь фильмов или целый сериал от Нетфликс. Второе воспоминание. Зимние каникулы. Та же гостиная, но теперь украшенная к Рождеству. В камине весело потрескивал огонь. Патрик с трудом, но с огромным энтузиазмом выводил на пианино незатейливую мелодию «Jingle Bells». Рядом сидела Оливия. Её пальцы легко порхали по клавишам, помогая ему не сбиться с ритма. — Не так, Пат! — смеялась она, когда он нажимал не ту клавишу. — Слушай: «Ой, джингл беллс, джингл беллс...», — пропела она, — а у тебя тут «трам-пам-пам» какой-то. — У меня нет музыкального слуха! — оправдывался Патрик, но сам улыбался. — Это всё магия виновата, она уши отбивает. — Магия тут ни при чём, — фыркнула Оливия, поправляя ему руку на клавишах. — Просто нужно терпение. Давай ещё раз, с самого начала. И помни: тётя Молли обещала тебе тыквенный пирог, если ты сыграешь для неё на Рождество. — Пирог? — глаза Патрика загорелись. — Ладно, давай. — Ты точно Рону не родственник? – засмеялась Оливия. Третье воспоминание: Вечер настольных игр Гостиная особняка Блэков. За окнами непогода, волны с грохотом разбиваются о скалы, но внутри тепло и шумно. Весь вечер Гарри, Патрик, Виктория и Оливия — сражаются в маггловскую "Монополию", которую Виктория привезла из Лондона с собой. Драко наблюдает за ними из кресла. — Это нечестно! — Патрик вскакивает с места, тряся карточками. — Ты специально купила все железные дороги, чтобы меня разорить! — А ты не покупай отели на каждой клетке, — фыркает Виктория, довольно улыбаясь. Она сидит, поджав ноги, и подмигивает Оливии. — Мы с Олли команда. Наша стратегия — твоя нищета. Оливия смеётся, пряча лицо в ладонях. Ей немного неловко от того, что её втянули в разорение Патрика, но глаза сияют. Гарри, который давно выбыл из игры и теперь просто наблюдает за детьми (хотя какие уж они дети — Патрику семнадцать, Виктории девятнадцать и Оливия где-то посередине), толкает локтем Драко. — Смотри, как она вписалась, — тихо говорит он, кивая на Оливию. — Будто всегда здесь была. Драко, развалившийся в кресле с кружкой горячего шоколада, лениво усмехается. — Ещё бы. Она переиграла всех нас в "Магический покер" на прошлой неделе. Эта девица опасна. — Я всё слышу! — кричит Оливия через комнату. — И правильно, — отзывается Драко. — Патрик, не ной, проигрывай достойно. — Ты на чьей стороне?! — возмущается Патрик. — На стороне победителей, — Драко указывает бокалом на Викторию и Оливию. — Девочки явно обыгрывают вас с отцом по всем статьям. Виктория встаёт и исполняет победный танец прямо посреди гостиной. Патрик сначала изображает рыдания, но потом вскакивает и присоединяется. Их смех заполняет весь дом. Гарри смотрит на эту картину, на Драко, который пытается сохранить серьёзное лицо, но в уголках губ прячется улыбка, на Патрика, который уже забыл о проигрыше и ржёт. — Это прекрасно, — тихо говорит он мужу. — Такие они дети, — фыркает Драко, но его рука находит руку Гарри и сжимает её. Четвёртое воспоминание: Полёт Закат над полем для квиддича в Оттери-Сент-Кэчпоул. Оливия, вцепившись мёртвой хваткой в Патрика, сидящего впереди неё на старой школьной метле, с визгом неслась над землёй. — Патрик, мать твою, я сейчас упаду! — орала она, зажмурившись. — Не упадёшь! — кричал он в ответ, смеясь и выделывая пируэты. — Я же тебя держу! Открой глаза, смотри, как красиво! Она рискнула открыть один глаз. Солнце золотило верхушки деревьев, вдалеке блестела река, ветер трепал её волосы, и было в этом полёте что-то невероятно освобождающее. — Я лечу! — выдохнула она уже не от страха, а от восторга. — А ты думала! — Патрик заложил крутой вираж, и они понеслись к дому, где на крыльце их ждали Гарри и Драко, попивающие чай. — Гарри, ты видел?! — закричала Оливия, спрыгивая с метлы на подкашивающихся ногах. — Я летала! Сама! — Сама? — хмыкнул Драко. — Насколько я заметил, Пат всё это время держал тебя в охапку, как куль с картошкой. — Это был тактический захват для безопасности! — возмутился Патрик, спрыгивая следом. — Конечно-конечно, — усмехнулся Гарри. — Идёмте ужинать, «безопасники». Олли, ты как, в порядке? — Я в полном восторге! — сияла она. — Это самое лучшее, что было в моей жизни! Придира смотрела воспоминания семьи с растущим в груди странным, непонятным чувством. Выходило, что Оливия была "попаданкой" из какого-то странного параллельного мира, где они все не существовали. Она приходила в гости сюда, когда там у себя засыпала. Оливия появилась в жизни Поттеров-Малфоев около года назад и успела за это время стать едва ли не членом семьи. Рассказывала им байки про какие-то альтернативные вселенные, а они кормили её пирогами и играли с ней в настолки. А Патрик, катал её на метле, разучивал с ней гаммы и смотрел на неё с теплотой, с нежностью, с восхищением этими своими оленьими карими глазками. Придира вдруг поймала себя на том, что смотрит воспоминания не для того, чтобы лучше узнать Оливию. Она всматривается в моменты в сосредоточенном прищуре – а не позволил ли Патрик себе ещё что-то такого? Это что, ревность что ли? Девушка посмотрела на своего сопровождающего по-новому. Когда же он успел так вырасти? Дир увидела перед собой не веснушчатого ребенка, который вечно путался под ногами, а молодого мужчину. Широкие плечи, скрытые под простой толстовкой, говорили о физической силе. Длинные, чуть взлохмаченные рыжие волосы падали на лоб, делая его черты мягче, но точеные скулы и волевой подбородок выдавали взрослую, сформировавшуюся личность. Тонкая шея, которую она разглядела, когда он, увлёкшись воспоминанием, откинул голову назад, показалась ей неожиданно уязвимой и... привлекательной. Боже мой, он... он кажется ей привлекательным? Открытие поразило её, как удар молнии. Она почувствовала, как жар заливает щёки. Воспоминание сменилось, и Патрик, обернувшись, случайно поймал её взгляд — прямой, жадный, полный какого-то нового, незнакомого ей самой чувства. Она тут же потупила глаза, уставившись на свои руки, но щёки её горели огнём. Они вынырнули из Омута. В подвале повисла тишина. Патрик, даже если и заметил изменения в Придире, то не подал виду, но на его лице отчего-то появилась мягкая, счастливая улыбка. — Теперь вы, — он с усилием оторвал взгляд от Придиры и снова повернулся к пленнику. Подошёл к нему, присел на корточки и легко, почти благоговейно, коснулся его виска палочкой. Тот, не сопротивляясь, устало кивнул. Патрик вытянул тонкую серебряную нить. Гарри, Драко, Патрик и Придира, взявшись за руки, шагнули в воспоминания гостя. То, что они увидели, не поддавалось описанию. Мир, где не стало света. Мир, где Избранный пал, а Темный Лорд вот уже больше двадцати лет правил магическим миром, выжигая всё живое. Мир, где Драко Малфой, вступивший в Сопротивление, нёс на своих плечах груз боли и потерь, несоизмеримый ни с чем. Они видели смерть близких, видели пытки, видели, как этот человек, их гость, терял друзей одного за другим, как его пытали, как метили шрамами, но не смогли сломать. Они чувствовали его ледяную ярость и загнанную в угол решимость, которая была единственным, что держало его на ногах. А когда вернулись, то уже ни у кого не было улыбок на лицах. В подвале повеяло могильным холодом, который шёл не от каменных стен, а от пережитого ужаса. Каждый обрывок воспоминаний мужчины ранил прямо в сердце. На несколько долгих, мучительных секунд воцарилась мёртвая тишина. — Дифиндо, — тихо сказал Гарри, и путы, сковывающие пленника, с глухим звоном упали на пол. Гарри шагнул вперёд и протянул руку сидящему на полу, изуродованному бойцу сопротивления. В глазах Поттера стояли слёзы, которые он не пытался скрыть. — Примите наши соболезнования, — сказал он тихо, но твёрдо. — Нам правда... очень и очень жаль. Чем мы можем помочь вам? Пленник медленно, с усилием, поднялся на ноги, опираясь на стену. Он посмотрел на протянутую руку Гарри, потом на своё изуродованное запястье, и вдруг, неожиданно для всех, его разбитые губы дрогнули в слабой, почти незаметной усмешке. — Помочь? — переспросил он хрипло. — Да, на самом деле, нам бы очень пригодились и ингредиенты для зелий и лекарственные препараты и, конечно, ваши волосы для оборотных. Но, есть риски для вас и вашей мирной жизни здесь, если вы отважитесь. Готов рассказать подробности. Он взял руку Гарри. Рукопожатие его было крепким. — Всё, что потребуется, — уверил его Поттер, — но я сперва я бы не отказался от чашки горячего кофе. Вы нас застали в непростой период нашей жизни. Я, честно говоря, валюсь с ног. Малфой из мира победившего Темного лорда окинул взглядом присутствующих и понимающе кивнул. Поттер был живым анатомическим пособием и штаны держались на нем благодаря одной только магии. Драко был совершенно нетипично небрит и всклокочен. Девушка, со слов ребят, беременная от Малфоя, почему-то прижималась к Патрику. Да, пожалуй, эта семейка не была похожа на тех, кто прямо сейчас живет свою лучшую жизнь. И они, наверняка, заслужили небольшую паузу за кухонным столом. В конце-концов, что может плохого случиться, пока они выпьют по чашечке кофе?