Пока ещё Малфой

– Как ты тут, красавица? – молодой рыжий парень лет семнадцати наклоняется и расцеловывает лежащую на кушетке девушку в обе щёки. – Вы нас не ждали, а мы приперлись! – он мягко смеётся. Лицо Виктории озаряется радостью, глаза вспыхивают. Она действительно рада видеть своего ночного гостя. Патрик садится на край кушетки, хватает её за руки, сжимает ладони в своих и лучезарно улыбается, не в силах насмотреться. – Ох, Виктория, прости, никак не смог вырваться раньше! Спешил к тебе на всех парусах. И, представляешь, эти идиоты не хотели пускать меня к тебе в палату! Пришлось аппарировать прямо сюда, предварительно наложив на комнату чары оглушения. А то подслушают ещё, о чём мы шушукаемся! – Ты балбес, Пэтти! – Виктория смеётся. – Поймают тебя за нарушение грифа секретности и использование магии перед маглами, если будешь себя так вести! – Да брось, я контролирую ситуацию. – Балбес, – она тихонько стукает его по лбу, подтверждая свои слова. – Ты такой балбес, но я так рада тебя видеть. Я так соскучилась! – О, Мерлин великий! – он хлопает себя по колену. – Я же совсем забыл про цветы! Так-с, пять секунд, никуда не уходи, красавица, я сейчас вернусь. На этих словах импульсивный подросток аппарирует. Почти одновременно в комнате раздаётся второй хлопок, на этот раз не магический, а от резко распахнувшейся двери. На пороге появляется молодая девушка с россыпью густых чёрных волос. – Придира? – неуверенно спрашивает Виктория. – Привет, Виктория, – глухо откликается вошедшая. – Дир, ты так изменилась! Какие волосы! Ты выглядишь такой… – Виктория запинается, подбирая слово. – Нормальной? – с лёгким сарказмом заканчивает за неё черноволосая. – Ну, если честно, то да! – радостно откликается лежащая на койке. – Просто сама понимаешь, когда я тебя в последний раз видела… весь этот пирсинг, странная причёска… Куда только всё подевалось? – мягко усмехается она. – Да уж, – чуть улыбаясь, отвечает девушка с большими грустными глазами. – А помнишь, как ты всё время пропадала на каких-то тусовках, общалась со всякими непонятными личностями и вечно попадала в переделки? – не унимается Виктория. – Однажды, как сейчас помню, родители твои поссорились из‑за этого. Помню твой отец ругался на то, что мама назвала тебя Придирой. Говорил: неудивительно, что дочь выросла такой шебутной. – Виктория откровенно наслаждается воспоминаниями. – И посмотри, какой ты стала! – с какой‑то почти родительской гордостью отмечает она. – Настоящая леди. – Да уж, выросла красоткой всем на беду! – подаёт голос из угла Патрик, возвращения которого за разговором ни одна из девушек не заметила. В руках у него огромная охапка разномастных букетов. Кажется, за те пару минут, что он отсутствовал, он пробежался по всем палатам и притащил сюда все цветы, до которых смог дотянуться. Настроение у него, впрочем, чем‑то безнадёжно испорчено. – Ну вот почему, к примеру, он накинулся на бедную девушку? – задумалась про себя Виктория. Патрик, всё ещё бурча себе под нос и едва не распинывая мебель, наколдовывает огромную кадку с водой и с размаху запихивает в неё всю свою добычу, предварительно избавив букеты от плёнки. Получается небольшой вагончик цветов. – А где…? – словно не слыша ни тирады Виктории, ни Патриковского хамства, начинает Придира, но запинается на том, как ей правильно назвать мужчину, за которым она сюда пришла. – Драко? – подхватывает её мысль Патрик, глядя откровенно враждебно. – Да, Драко, – твёрдо отвечает Придира, будто принимая вызов. Действительно, а почему она должна подстраиваться и называть его как-то иначе. – Нету, – агрессивно скалится подросток, на скулах ходят желваки. – Был да весь вышел. – Они оба были здесь около получаса назад. Но их медсёстры выгнали, сказали, что нечего тут со мной сидеть подолгу. И они ушли, – растерянно сообщает Виктория, переводя взгляд с Патрика на Придиру, пытаясь понять, что происходит. – Вместе? – в один голос переспрашивают ночные гости и, осознав это, резко и коротко переглядываются. – Ну конечно вместе! – уже с оттенком раздражения и подозрения говорит Виктория. – Они же супруги, в конце концов, с чего бы им поодиночке появляться? – она хмурит брови. – Или я чего-то не знаю? Они что, поссорились? Почему? Что случилось? Давно? Сильно? – засыпает гостей вопросами. Патрик и Придира молчат, каждый думает о своём. – Так вот почему они себя так сегодня вели! – продолжает размышлять Виктория. – А вы мне специально ничего не рассказывали, да? Считаете, что больной женщине вредно волноваться? – с укором смотрит она на потупившихся парня и девушку. – А как они себя сегодня вели? – тихо спрашивает Придира, и Патрик бросает на неё испепеляющий взгляд. – Как молодожёны! – без раздумий выдаёт Виктория. – Ну, или как влюблённые девственники на первом свидании. Такие все нерешительные‑нерешительные, а взгляды друг на друга кидают такие, что хоть костры разжигай. – Чёрт, Вик, я тебя обожаю! – мгновенно оживляется от новости Патрик, а Придира заметно бледнеет и как‑то оседает. – Вот уж не думал, что стоит тебе попасть в больницу, как жизнь тут же наладится! Троекратное ура в честь Виктории! А я побегу. Пора, пора! Люблю тебя, Вик, и если что – звони! – он подскакивает к девушке на койке, чмокает её в нос и аппарирует. – И всё‑таки я ничего не понимаю. Что происходит? – уже с явным раздражением спрашивает Виктория. – Я не отпущу тебя, пока ты мне всё не объяснишь! Вы с Патриком явно чего‑то не договариваете. – Вик, а ты можешь позвонить дяде Гарри под каким‑нибудь предлогом, чтобы они вернулись сюда? У Драко телефон недоступен, я не смогла до него дозвониться. Нам нужно поговорить. Виктория хмурится, берёт телефон, нажимает кнопку быстрого набора. – Да, солнышко? – отвечает трубка голосом Гарри Поттера.