Пока ещё Малфой

Я замолкаю на длинную паузу, чувствую, как во рту пересохло, и только потом, чуть собравшись, выдыхаю: – Пока ещё Малфой. – Что? – Драко моргает так растерянно, будто я только что обратился Беллатрисой Лестрейндж и в таком виде попытался отсосать ему. Я не отвожу взгляда. – Ты же взял меня в мужья двадцать лет назад, не забыл? Я Гарольд Джеймс Поттер‑Малфой, – чётко, по слогам, говорю прямо в лицо ему. – Малфой?.. – переспрашивает он почти беззвучно, на вдохе и голос кажется надтреснутым. Он тянется вперёд и берёт моё лицо в ладони. И не делает больше ничего. Просто держит. Просто смотрит. Просто ждет, нервно сглатывая слюну, оставляя мне возможность шагнуть назад, сбросить его руки, отшутиться, сделать вид, что я случайно сделал акцент на этом, что это не имеет значения. Но оно имеет. И я всё ещё тут. Раздираемый сомнениями, хором противоречивых внутренних голосов, небритый, недостойный Драко, но я всё ещё здесь. И моё лицо в его ладонях. Раздираемый сомнениями мой внутренний мир словно взрывается, распадаясь на миллионы маленьких Гарри Поттеров, один из которых кричит кричит: «Эй ты, шрамоголовый! Встань и уйди! Вырывайся из объятий и беги! Ты не тот, кто ему нужен! Он будет счастлив без тебя!». Другой возражает: «Счастлив? Тогда почему он сейчас держит меня так, будто я — самое дорогое, что у него есть?». Третий вопит: «Ты хоть бы о Виктории подумал! У вас самый родной, пожалуй, вам человек в больнице, а вы тут отношения выясняете!». Кое-кто, кажется, даже тихо произносит обиженное: «А я - трахаться хочу!», но тут же умолкает, заглушенный шумом других голосов. Именно на этом моменте зажмуриваюсь, встряхиваю головой, как собака, пытаясь хоть как-то прекратить хор внутренних голосов. И, как ни странно, мой манёвр удаётся. Распахнув глаза, я натыкаюсь на прямой взгляд Драко, и в голове остаётся всего одна короткая и очень простая мысль: «Похуй». И я сам тянусь к нему. Поцелуй получается резким, почти грубым: будто срываюсь с цепи, вцепляюсь в его губы, забывая про воздух. Пальцы сами находят лацканы мантии и хватают так, будто от этого зависит, останется он здесь или растворится в темноте. Потом тело вспоминает. Я целую медленнее, глубже, позволяя себе то, что последние три месяца запрещал даже во сне. Двигаюсь губами по знакомым маршрутам: уголки рта, линия подбородка, шея. Я заранее знаю, как он отзовется на то или иное прикосновение. Я помню. Разве вообще можно такое забыть? Снова и снова вдыхаю его запах носом, как сумасшедший, будто пытаюсь заполнить им все лёгкие. Мята, кофе и немного каминного дыма, а под этим — до боли знакомый, домашний Драко. – Мой, – вырывается у меня прежде, чем мозг успевает отфильтровать мысли. Глупое, жадное слово, которое я столько времени гнал от себя и совершенно точно не имел права произносить сейчас. Я замираю, как будто сам себя подловил. В следующую секунду почти физически чувствую, как внутри всё сжимается: сейчас он отпрянет, нахмурится, скажет что‑нибудь остроумное и колкое. Сейчас вспомнит, что у каждого из нас теперь своя жизнь, и просто уйдёт, оставив меня одного посреди этого переулка. Но он не отстраняется. Не уходит. Не прячется обратно в воротник. Он смотрит прямо. – Всегда буду твоим, – говорит он тихо, сипло, так, будто каждое слово отдирает от сердца по кусочку. Мир на секунду подрагивает, как от сильного заклинания. - Драко, черт, Драко, - я теряюсь в этих словах, которые я так хотел услышать, которых я тайком ждал все эти месяцы, которых раньше было так много в моей жизни. Мне страшно поверить в то, что это сказанное Драко правда, мне страшно поверить, что все это происходит на самом деле. Часть меня бьёт во все колокола и кричит, что это наваждение, которое с минуты на минуту развеется. Что сейчас Драко одумается, скажет, что это была ошибка, спрячется в высокий воротник, выдохнет «извини» и уйдёт из моей жизни снова. И на его месте снова останется только та выжженная пустота, в которой я живу все три месяца с тех пор, как мы расстались. Я цепляюсь за него сильнее, словно этим могу удержать мгновение. Прижимаю ближе, придавливая к шершавой стене, целую снова и снова, пока не начинает кружиться голова и не немеют губы. Под моими ладонями живое, тёплое тело: знакомые плечи, ключицы. Опускаюсь ниже и пальцы сами находят край рубашки, цепляются за тонкую хлопковую ткань и ныряют под неё. Сначала — прохладная кожа над поясом. Затем ладони скользят выше, по рёбрам: считаю их почти машинально, чувствуя упругие дуги под тонким слоем кожи и мышц. Он дёргается едва заметно, когда я прохожусь вдоль боков, там, где кожа особенно чувствительная. Ладони ложатся ему на спину, нащупываю лопатки, гладкую линию позвоночника, напряжённые мышцы под пальцами. Из его горла срывается сдавленный звук, это даже не стон, а что‑то между вдохом и хрипом. - Что ты со мной делаешь? – шепчет Драко с особой интонацией. И я ощущаю почти физическую боль от осознания того, что я действительно не должен этого делать. Закрываю любимому рот поцелуем и думаю, что если бы сейчас меня попросили наколдовать патронуса, то дракон, который вылетел бы из палочки, наверняка осветил бы половину квартала. И я растворяюсь в этом ощущении, мне хочется, чтобы это продолжалось бесконечно. Пусть оно длится, и длится, и длится. Но нет, не сегодня Поттер. Тишину переулка взрезает пара жалких тянущихся нот. Заунывная мелодия телефонного звонка действует как смертельное заклинание. Она выстреливает мне в сердце и в нем что-то умирает. Она забирает всю жизнь и радость из этого короткого момента украденного счастья. Эдакий миниатюрный ручной дементор. Драко энергично отталкивает меня обеими руками так резко, что я, пятясь, чтобы не упасть, упираюсь в противоположную стену узкого переулка. А он тем временем приглаживает волосы, застегивается и поправляет на себе сбитую одежду, не глядя на меня. А я мучительно долго пытаюсь понять, кто я, где я и что вообще происходит. В отупении смотрю на Драко и какое-то время не могу взять в толк, почему он не отвечает на звонок телефона, который только что разнёс в клочья наш маленький уютный мирок. И только когда чувствую вибрацию в собственном кармане, до меня, наконец, доходит: звонит мой мобильник, а не его. Я достаю телефон, смотрю на экран, на котором определился номер, делаю Драко знак, чтобы он молчал, нажимаю зеленую кнопку и говорю: – Да, солнышко?