Пока ещё Малфой

Серый свет пасмурного полдня сочился сквозь щель между шторами, рисуя на полу длинную бледную полосу. Где-то далеко, за стенами дома, кричали чайки, и это был единственный звук, нарушавший тишину. Гарри не спал. Он лежал на спине, глядя в потолок, и боялся пошевелиться. Он знал, стоит ему чуть повернуть голову, как реальность ворвется в это хрупкое, ещё сонное состояние на границе сна и яви. И тогда, наверное, морок разрушится. Ведь реальность слишком хороша, чтобы быть правдой. Тёплая тяжесть руки Драко на его груди. Размеренное дыхание, щекочущее плечо. Запах — тот самый, единственный, от которого внутри до сих пор всё переворачивается, даже спустя столько лет. — Привет, — раздался хриплый со сна голос под ухом. — Ты проснулся. Гарри улыбнулся, перестал созерцать потолок и опустил взгляд на мужа. — Доброе утро. — Утро ли? — Драко приподнялся на локте, заглядывая ему в лицо. Его платиновые волосы, растрёпанные после ночи, падали на глаза, и выглядел он сейчас совершенно... домашним. — Судя по тому, что чайки орут как потерпевшие, на улице как минимум полдень. — Мы уснули поздно, — напомнил Гарри, и щёки его предательски потеплели. Драко усмехнулся, и эта усмешка была такой родной, такой невыносимо близкой, что у Гарри защемило в груди. Малфой потянулся и осторожно, кончиками пальцев, коснулся щеки мужа. Провёл по скуле, по линии челюсти, по губам. — Ты здесь, — выдохнул он. — Самому не верится, — отозвался Гарри, перехватывая его руку и целуя ладонь. — Ай, отпусти, щекотно, — Драко попытался выдернуть руку, но Гарри держал крепко, целуя уже запястье, и Драко рассмеялся — тихо, по-утреннему хрипло. — Поттер, прекрати! Я серьезно... Муж притянул его к себе, и смех растворился в поцелуе. Поттер целовал его всё глубже, всё жарче. Его руки скользнули по спине Драко, притягивая ближе. Тот выдохнул ему в губы что-то неразборчивое, и ладонь Поттера переместилась ниже. — Подожди, — разрывая поцелуй, выдохнул Драко, — Нам надо поговорить... — Ох, ну, зачем? — Гарри застонал и резко откинулся на подушки, оторвавшись от мужа, — Зачем портить разговорами такое прекрасное утро? — Но нам правда надо поговорить. — Хорошо, — Поттер обнял себя руками и уставился в потолок. — Давай. Поговорим. Драко несколько секунд молчал, собираясь с мыслями, а потом выпалил на одном дыхании, словно бросался в ледяную воду: — Почему ты согласился на план Придиры? Как ты мог поверить, что я влюбился и ничего тебе об этом не сказал? Повисла тяжёлая пауза. Гарри молчал, и Драко уже открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, но Поттер его опередил. — Я и не верил, — слабо возразил Гарри. — Ну, то есть, я думал, что ты сам от себя скрываешь это новое чувство, которое появилось в тебе. И что тебе нужно дать свободу, чтобы ты мог встретиться с этой правдой о себе. Когда Придира ушла, я же ещё долго сидел и думал, прежде чем принять решение. И мне показалось, я не имею права лишить тебя этого шанса с ней. Я думал... — Ты много думал, Поттер, — перебил Драко, но без злости, скорее с усталой нежностью. — Слишком много. И всё не о том. Он притянул Гарри к себе так, что тот оказался носом у него в ключице. Руки переплелись, ноги перепутались, и разделить их сейчас было невозможно. — Теперь ты, — тихо сказал Поттер ему куда-то в шею. — Что? — Расскажи мне всё, — попросил Гарри, касаясь губами его кожи. — С самого начала. Как всё было на самом деле? Драко вздохнул, собираясь с мыслями. — Я... мне кажется, что в какой-то момент я увидел в Придире себя. Отец, занятый собственной карьерой и мнением о нём в обществе, так что видеться мы могли разве что за ужином и по особым случаям вроде чемпионата мира по квиддичу. Холодная, занятая собой мать. И я, совершенно не понимающий, кто я и что я. Шестнадцатилетний подросток, который не справлялся. Мне казалось, если я вытащу её из того ада, в который её загоняли собственные мысли, то я как будто верну себе какой-то кусочек собственной души, как будто я искуплю всю ту боль, что тот подросток, которым я когда-то был, ощутил за время войны. Он приподнялся, нависая сверху, и посмотрел прямо в глаза мужу. В серых глазах плескалась такая буря, что Гарри на мгновение испугался. — Но это не любовь, — сказал Драко раздельно, чеканя каждое слово. — Ты чёртов, неисправимый, гриффиндорфский идиот, Поттер, это не любовь. Это очень заметно на контрасте с тем, что я чувствую по отношению к тебе. Я смотрю на тебя и вижу тебя. Не своего папочку, не себя самого. Я вижу именно тебя и люблю то, что вижу. Я не пытаюсь тебя спасать даже когда ты выглядишь вот так вот растерянно. Я знаю, что ты достаточно сильный, чтобы спасти себя самостоятельно, как только перестанешь себя обманывать и признаешь, что я выбираю тебя и никого больше. — Я... — Ты. — Драко ткнул пальцем ему в грудь. — Только ты. Всегда был ты. С того самого момента, как ты подсел за мой столик в том баре и перевернул мою жизнь вверх дном, Поттер. Ты невыносим в своей дурацкой особенности разбрасывать вещи по комнате так, словно их раскидало разрывающим заклятьем, заляпывать всю кухню, пока готовишь банальный пирог, срываться со свидания, потому что кому-то там в мире нужна твоя помощь и без своего героя они не справятся. То, что ты спишь до обеда, если тебя не поднять и не утащить на утреннюю прогулку. То, что ты кормил Викторию клубникой до розовых щёк вопреки всякому здравому смыслу, когда ей было три. И учил Патрика держаться на метле, когда ему не было и года. Именно благодаря тебе у меня эта невозможная дурацкая семейка и этот дом, которые я, Мерлин меня прости, полюбил больше всего на свете. И мне никогда, слышишь, никогда не было нужно ничего другого. Это всё я выбрал и продолжаю выбирать изо дня в день. Гарри смотрел на него, чувствуя, как защипало в глазах. — Но ведь ты тоже мне поверил. — Под седативными ты был весьма убедителен, — Драко говорил ровно, но каждое слово как будто давалось ему с трудом. — И, знаешь, наверное, моя идиотская, вбитая мне в голову малфоевская гордость никогда из меня не вытряхнется. Ты убедил меня, что прогоняешь меня, отвергаешь, предпочитаешь мне кого-то получше. И это как будто лишило меня возможности хоть как-то отреагировать. Я как будто заморозился. Как будто оказался под водой. Ты прав, мне не стоило тебе верить, мне очень жаль, правда, прости меня за это. Он провёл рукой по щеке Гарри, вытирая предательскую влагу, которую тот даже не заметил. — А когда ты сознался, — тихо сказал Драко. — Я почувствовал себя воздушным шариком, из которого выпустили воздух. Ты никогда не пытался сделать мне больно нарочно. На самом деле ты меня никогда не отвергал. Ты всё это делал для меня, как бы нелепо это ни было. — Никогда, — выдохнул Гарри. — Никогда, — кивнул Драко. — И тогда я понял, что всё снова будет как раньше. И мне стало действительно спокойно. Потому что пока ты выбираешь меня, а я тебя — мы точно со всем справимся, что бы ни случилось. Гарри потянулся вверх и поцеловал его. Этот поцелуй был другим, не похожим на жадные, отчаянные поцелуи прошлой ночи. В нём была благодарность. И обещание. И тихая, спокойная радость от того, что они снова вместе. — Прости меня, — прошептал Гарри в перерыве между поцелуями. — Я больше никогда... — Я больше и не позволю, — перебил Драко с улыбкой. — Но если ты ещё раз решишь за меня, что для меня лучше, я тебя прокляну. Обещаю. — Договорились. Гарри улыбнулся, и эта улыбка осветила его лицо, сделав его моложе, счастливее, роднее. Драко смотрел на него и не мог насмотреться. — Знаешь, что было самым невыносимым всё это время? — спросил Гарри тихо. — Что? — Мысль о том, что я никогда больше не почувствую этого. — Он положил ладонь на грудь Драко, туда, где ровно и сильно билось сердце. — Твоего тепла. Твоего запаха. Не услышу твоего дурацкого ворчания по утрам. — Я не ворчу, я даю негативную оценку тому, как всё устроено, — машинально поправил тот. Гарри засмеялся, запрокидывая голову, и Драко тут же припал губами к его кадыку. — Ты невыносим, — выдохнул Гарри. — И ты выбираешь это. — О, да. В спальне снова становилось жарко, несмотря на прохладную пасмурную погоду за окном. Чайки кричали, волны бились о скалы, а они двое снова были вместе — и это было единственное, что имело значение. Но тут серебристая вспышка ворвалась в комнату, разрывая интимную тишину холодным, чужим светом. В воздухе материализовался патронус — стремительное создание с длинным, гибким телом, которое, казалось, текло в пространстве, как вода. Короткие сильные лапы были поджаты в полете, а вытянутая морда с маленькими округлыми ушами была настороженно повернута к ним. В серебристом свечении трудно было разобрать детали, но что-то в облике зверька — то ли хищная грация, то ли настороженный блеск глаз — заставило Гарри на мгновение задержать дыхание. Патронус замер, и в комнате повис чужой, искаженный расстоянием голос. — Поттер. Малфой. Надеюсь, не оторвал от важных дел. Гарри и Драко замерли. Руки, только что жадно исследовавшие друг друга, повисли в воздухе. Драко выругался сквозь зубы, Гарри закрыл глаза на секунду, собираясь с мыслями. Патронус тем временем продолжал, невозмутимо паря в полуметре над кроватью: — Буду откровенен. Ситуация сложная. Мне нужна ваша помощь — не просто ингредиенты, а сами вы и ваш дом. Вопрос: готовы ли вы сотрудничать всерьёз? Не разовой акцией, а на постоянной основе. Подумайте. Ответ дайте в течение получаса. Просто создайте патронуса и скажите «да» или «нет». Если «да» — я начну отправлять к вам людей, которым это необходимо. Патронус рассыпался серебристой пылью, оставив после себя лишь лёгкое холодное покалывание в воздухе. В спальне повисла тишина. Драко первым нарушил её — глубоким, раздражённым выдохом и ругательством, которое заставило бы покраснеть даже его покойную тётушку. — Вот же говнюк... не мог подождать ещё хотя бы часок? — прошипел он, падая на спину. — Час, Мерлин его дери! Гарри хмыкнул, несмотря на серьёзность момента. Он повернулся на бок, подперев голову рукой, и посмотрел на мужа. Драко лежал, разметавшись на смятых простынях, и выглядел сердито. Да, он не любил, когда кто-то прерывает его на самом интересном месте. — Это была выдра, — констатировал Гарри. — А мне показалось хорёк, — глухо отозвался Драко. — Но вообще, хоть кенгуру. У меня был план. Очень хороший план. Он включал тебя, эту кровать и ближайшие пару часов без свидетелей. А теперь... Он уставился на Поттера с выражением глубочайшей обиды на несправедливость мироздания. Гарри не выдержал и рассмеялся. — Ты смеёшься? — Драко посмотрел на него с неподдельным возмущением. — Ты серьёзно сейчас смеёшься? — Ты такой забавный, когда злишься, — Гарри потянулся и поцеловал его в уголок губ. — Тебе идёт. — Не пытайся меня отвлечь, — буркнул Драко, но его рука сама собой скользнула по талии Гарри. — Надо решить, что отвечать. — Знаю. — Он просит помощи. — Я слышал. — И нам нужно решить прямо сейчас. — Угу. Драко замолчал, уставившись на Гарри. Тот смотрел на него с той же лёгкой, чуть насмешливой улыбкой, и в зелёных глазах не было ни тени тревоги. — Ты чего такой спокойный? — подозрительно спросил Драко. — А чего мне волноваться? — пожал плечами Гарри. — Ответ очевиден. — Да? — Да. Мы поможем. Конечно, мы поможем. Как мы можем не помочь? Драко вздохнул, но в этом вздохе не было раздражения — только усталое смирение. — Знаешь, Поттер, иногда твоя гриффиндорская привычка бросаться спасать всех подряд меня просто бесит. — Это не кто-нибудь, это ты. Ну, в некотором смысле. — Гарри улыбнулся шире. — Так что, отправишь патронуса? — Нет, — помотал головой Драко, о чём-то задумавшись, а потом сфокусировал взгляд на муже и добавил: — Ты отправишь. Гарри вдруг отстранился и сел на кровати. — Мне ещё рано. — Почему это? — Драко. — Что — Драко? Гарри замер. На его лице мелькнуло то самое выражение — смесь неуверенности и страха, которое Малфой видел вчера в подвале. — Я... не знаю... — Попробуй, — мягко сказал Драко, сел рядом и положил руку ему на спину. — Я рядом. Поттер потянулся и взял с тумбочки палочку, сжал её, закрыл глаза. Глубоко вдохнул и шумно выдохнул. — Экспекто патронум, — прошептал он. Ничего. Только лёгкий серебристый туман, который тут же рассеялся, не успев сформироваться. Поттер выругался. — Не выходит. Слишком много всего в голове. Этот чёртов другой мир, его просьба, ты, мы, вчерашняя ночь... — Он открыл глаза и посмотрел на мужа почти с отчаянием. — Я не могу сосредоточиться. Драко молча подвинулся ближе. Обнял его со спины, прижавшись грудью к спине, обвил руками талию, положил подбородок на плечо. — Тогда не надо сосредотачиваться, — прошептал он прямо в ухо. — Просто вспомни. Вспомни что-то хорошее. Что-то, что делает тебя счастливым. Прямо сейчас. Поттер выдохнул, откидывая голову ему на плечо, как вчера в ванной. Тепло от объятий Драко разливалось по телу, прогоняя холод, который, казалось, поселился внутри за эти месяцы разлуки. — Ты, — сказал он тихо. — Ты делаешь меня счастливым. Всегда. — Тогда попробуй ещё раз. Гарри поднял палочку. Закрыл глаза. И в этот момент он не пытался выцарапать из памяти какое-то одно идеальное воспоминание. Он просто позволил себе чувствовать. Тепло рук на своей талии. Дыхание на своей шее. Ритм сердца, бьющегося в унисон с его собственным. — Экспекто патронум. Серебристый свет хлынул из палочки мощным, уверенным потоком. Он сгустился, заклубился, принял форму — и в спальне, освещая её мягким сиянием, повис маленький дракончик. Он был крошечным, не больше кошки, с переливчатой чешуёй и смешно торчащими крыльями. Дракончик покрутил мордочкой, чихнул серебристой искрой и уставился на них с явным любопытством. — Привет, малыш, — выдохнул Драко. — А вот и ты, — улыбнулся Гарри. Дракончик сделал круг по комнате, зацепился крылом за штору, возмущённо пискнул и приземлился прямо на голову Гарри, устроившись в его вечно взлохмаченных волосах, как в гнезде. — Кажется, получилось, — засмеялся Гарри, чувствуя, как крошечные коготки перебирают его макушку. — Кажется, — передразнил его Драко, но в его глазах плескалось такое счастье, что Гарри не удержался и поцеловал его — долго, крепко, не обращая внимания на патронуса, который возмущённо запищал, сползая с головы и устраиваясь на подушке рядом. — Надо ответить, — напомнил Гарри. — Надо, — согласился Драко. Гарри поднял палочку, и маленький дракончик, словно почувствовав призыв, встрепенулся, расправил крылья и замер в ожидании. — Скажи «да», — велел Поттер патронусу. — Да, — отчётливо произнёс дракончик голосом самого Гарри — только тоньше, чуть звонче. И исчез. Серебристая пыльца ещё несколько секунд кружилась в воздухе, а потом осела, и спальня снова погрузилась в серый утренний свет. — Всё, — выдохнул Драко. — Теперь будем ждать. — Теперь будем ждать, — эхом отозвался Гарри. Где-то в доме скрипнула половица — наверное, Патрик наконец проснулся. Где-то в параллельном мире другой Драко готовился к новой битве. А здесь, в этой спальне, двое мужчин, прошедших через войну, разлуку и боль, снова были вместе. И это стоило всего.