Единственная фраза

      Старость невольно вызывает уважение и трепет у безбашенной молодости. Накопленный в течение многих лет жизненный опыт и спокойная, выдержанная мудрость производит на следующее поколение неизгладимое впечатление и слегка, на интуитивном уровне страшит. Для молодого пожилой возраст находится за гранью воображения. Попробуйте, будучи девятнадцатилетними, представить себя в окружении внуков и правнуков. В голову иная картинка, кроме как вяжущая спицами шерстяные носки бабушка у трескучего камина в кресле-качалке и дедушка в пледе, читающий газету в толстых, смешных очках, не идет. Поэтому изначально старость уважаешь как нечто далекое, неизведанное и мудрое по определению.       Если посол Альвхейма оказался неожиданно молодым, то представитель Ванахейма явно мог застать младшего царевича агукающим младенцем уже в преклонных летах и, возможно, не совсем трезвой памяти. В тронный зал, к удивлению мага, довольно бодреньким шагом вошел почтенный старец в длинных, расшитых серебром одеждах и белоснежной бородой до пояса. Этакий дед Мороз древнего розлива из страшных сказок.       Локи посол сразу не понравился. Бывает – увидел человека, и не успел он еще и слова вымолвить, а уже скулы сводит от антипатии. Вот на интуитивном уровне не воспринимается новый знакомый, как ни кори себя за поспешные выводы и предвзятое мнение. Крючковатый нос, тяжелый взгляд из-под кустистых бровей, крепкие жилистые руки с цепкими пальцами, выглядывающие из широких рукавов – наверное, ван мог бы претендовать в ровесники Одина. Время в Асгарде и Ванахейме шло примерно одинаковым образом, поэтому был смысл сравнивать, в отличие от того же Мидгарда, мира людей, в котором пять десятилетий почти равнялись году в Золотом чертоге. Младший царевич, будучи впечатлительным юным ребенком, однажды любопытства ради посчитал, сколько ему лет в Земном времяисчислении. Фригга едва успокоила ревущего мальчишку, который никак не мог поверить, что ему стукнуло восемьдесят четыре года и пять месяцев. Да он старый, с него не то что труха, уже кирпичи отваливаются! Жизнь прошла, не успев толком начаться! Дурацкий мир, соответственно дурацкая система отсчета времени!       Теперь же Локи, рассматривая приближающегося посла, со скрытой радостью думал, сколько ему еще осталось до старости. Между двадцатью и семьюдесятью лежит истинная пропасть, и не верится потом, что она так быстро пролетела под ногами.       Внешне маг выглядел совершенно спокойным и серьезным. Царевич знал, что пытаться казаться угрожающим и значимым и являться таким на самом деле – вещи разные и несовместимые. Хмурить брови и делать лицо глубокомысленным и сердитым бесполезно, смехотворные попытки лишь вызовут у опытного противника улыбку и чувство превосходства. Ван таковым и являлся, не зря его сюда послали. Поэтому Локи не стал корчить из себя тирана-диктатора, а по-хозяйски раскинулся на троне, закинув ногу на ногу, пристально изучая собственные аккуратно подстриженные ногти и демонстрируя, что даже они заслуживают внимания большего, чем прибывший гость. -Здравствуйте, ваше высочество, – сдержанно поклонился ван, одарив, однако, царевича недобрым взглядом, в котором ясно читалось пожелание если не скорой гибели, то тяжелой болезни точно. Локи подавил улыбку (посол понял, что его ненавязчиво поставили на место, выдвинув вперед альва) и подчеркнуто церемонно кивнул в ответ: -Здравствуйте, господин посол. -Позвольте представиться, ваше высочество, Белгос, верноподданный царя Ванахейма и его приближенный. -Рад приветствовать вас в Золотом чертоге, – пока все идет нормально. Обмен ничего не значащими словесными реверансами служит разминкой, подготовкой к основному действу. -Вас я знаю, ваше высочество. Вы ведь Локи Одинсон, младший брат Тора, знаменитый маг Асгарда?       Царевич чуть прищурился. Неужели старец давит на лесть? Вряд ли, Белгос производит впечатление дипломата умного и опытного в достаточной степени, чтобы не рассчитывать подкупить его медовыми речами. «Знаменитый», надо же. Если уж и в Ванахейме он так известен, следовало бы знать, что маг терпеть не может сладкое. И лживые комплименты в том числе. -Да, – осторожно подтвердил само собой разумеющееся Локи. Ван – темная лошадка, и, какую игру он собирается вести, царевич никак не мог понять. Приходилось тянуть время, цепляясь за каждый жест, который мог оказаться подсказкой. Так и знал, что с этим послом будет трудно. -Слухи о вашем могуществе достигли и моего владыки. Он искренне восхищен вашим талантом к магии, – продолжал изливаться медом Белгос. Локи поднадоело слушать небрежно замаскированную лесть, как становится скучно смотреть второсортный фильм, сколько бы попкорна ни было в запасе, и маг холодно заметил: -Тогда о мощи Тора знают все миры. -Великий Мъелнир, выкованный цвергами из ядра звезды... Конечно, все об этом слышали, – с неподдельным восхищением согласился посол. В покрасневших старческих глазах промелькнула тень мечтаний, продиктованных завистью. Царевич прищурился в-открытую. Слишком показательно предался ван фантазиям, какого бы могущества добился его мир, обладая сокровищем громовержца, чтобы списать это на случайность. Специально намекает, что без молота старший Одинсон – ноль, пустое место. В другой ситуации Локи заступился бы за брата, чисто из принципа (никто кроме него самого не имеет права утверждать, что у громовержца дефицит серого вещества!), однако сейчас, в условиях бессовестной эксплуатации «слабовольного» родственника царевич великодушно простил хитрому послу тонкий намек, позволяя думать про новоиспеченного в оленьем соку государя что тому вздумается. -Я несказанно счастлив, узнав о вашей просвещенности, господин посол, и безумно рад был бы пообщаться с вами подольше. Однако не могли бы мы подойти ближе к делу? -Прошу прощения, я слегка отвлекся, – Белгос жестом фокусника извлек из-под вычурной мантии огромный свиток. Локи про себя удивился, где под одеждой можно было прятать столь весомый аргумент. Посол с шорохом развернул его, откашлялся и начал громким, звучным голосом, - Я, владыка Ванахейма, в лице своего посланника выражаю собрату по власти, Тору Одинсону, искреннейшие поздравления по поводу его успешного и громкого восхождения на престол Асгарда, и желаю ему... -Пардон, что прерываю, я имел в виду нечто другое, – встрял, дивясь собственной наглости, маг. Слушать хвалебные дифирамбы, предназначающиеся другому, чрезвычайно нахальному лицу, младший царевич мечтал буквально с рождения. Грезил об этом каждую ночь, о большем счастье и думать не смел. -Мой владыка велел мне передать все пожелания и поздравления так, как он выступил бы сам. Вы заменяете царя Асгарда, ваше высочество, потому я зачитаю подготовленную речь вам, – ласково пропел Белгос, не пряча усмешки. - Позволите? -Позволяю, – мрачно проворчал Локи, злясь на собственную глупость, позволившую загнать себя в тупик. Изображал босса – получите, кушайте и не обляпайтесь, а то будете изнеженными королевскими ладошками сами стирать свою одежку. -Я слегка сбился, поэтому начну с самого начала. Я, владыка Ванахейма, в лице своего посланника выражаю собрату по власти, Тору Одинсону, искреннейшие поздравления по поводу его успешного и громкого восхождения на престол Асгарда, и желаю ему...       Громовержец ответит за эту пытку по всей строгости закона. Локи почувствовал спустя минуту, как мозг начинает медленно закипать под давлением «искреннейших поздравлений», чей вес все увеличивался. Это кошмар, жестокость. Заставить себя не закатывать глаза, а внимательно слушать витиеватую лабуду, сохраняя заинтересованное выражение лица, царевич смог, только вспомнив, что иначе асгардцам светит нехилая война, а, может, и нечто похуже. Ванахейм имел небольшое, но все-таки влияние на экономическое положение Верховного мира, ибо снабжал Свартальвхейм, обитель гномов-кузнецов, добывающих сталь для рогатых шлемов, сверкающих доспехов и мечей подданных Всеотца, необходимыми инструментами. В обмен на разумную плату, разумеется. Обида посла может перерасти в конфликт с древними богами, и придется Тору, троице воинов и тысячам стражников переходить на неэпичные, тусклые и некрасивые вилы и топоры. Исключительно данный факт не позволил Локи послать коварного Белгоса в Хельхейм, а то и куда подальше. -... проявлять терпение и толерантность к подданным своим, ибо владыка должен быть мудрее...       Локи едва не взвыл. Осмотрительность не позволяла ему прервать разошедшегося в красноречии вана, однако уши молили о пощаде. На такое он с Тором не договаривался! Маг сосредоточился на том, что мысленно высказывал старшему брату все, что о нем подумал за время блестящего выступления посла. -... да станет период вашего правления еще одной яркой страницей в истории Асгарда, не уступающей предыдущим, – хрипло закончил ван, сворачивая обратно свой рулон с речью. Старец весь светился тайным торжеством, думая, что вырубил сознание мага долгой словесной пыткой. -Браво! – расплылся в улыбке Локи, мечтая в этот момент удушить коварного Белгоса его же бородой, будто для того и созданной. – Прекрасное выступление, вы прирожденный оратор. -Вам понравилось? -Грандиозно! Позвольте, я позаимствую ваш свиток, дабы подарить Тору удовольствие выслушать поздравление и прочие... пожелания, – младший царевич за пару минут растерял весь свой энтузиазм и надежды закончить переговоры мирно и без крови. Ван первый начал боевые действия, не в традициях Локи отсиживаться в уголке, когда его конкретно начинают бить, широко замахиваясь секирой.       Ван поклонился в знак согласия и в ожидании посмотрел на мага. Надеется, что исполняющий обязанности царя сам к нему придет? Розовые хрустальные замки разрушатся жестяным кулаком реальности. Локи одарил его еще более вызывающим и тяжелым взглядом и снова принялся изучать свои ногти. Повисла томительная пауза.       Посол с раздражением вздохнул, чеканя каждый шаг, поднялся по ступенькам и резким жестом, будто дуэльную перчатку в лицо бросал, протянул магу свиток. -Прошу вас, – процедил он тоном инквизитора, приглашающего ведьму последовать вслед за ним и пропускающего даму первой. Локи усмехнулся и выдрал из цепких пальцев вана многострадальную речь. -Благодарю, – ядовито отозвался царевич. – У вас ко мне что-то еще? -Не к вам, а к его величеству Тору, – бросил презрительно Белгос. -Его величество Тор заняты и, к моему величайшему сожалению, не могут выделить вам время, – с нажимом произнес Локи, в притворном сочувствии покачав головой. - Поэтому здесь и нахожусь я. -О волнующих моего царя вопросах я буду говорить исключительно с Тором Одинсоном.       Ван надменно поднял голову и скрестил на груди высохшие руки. Сдаваться без боя посол не был намерен. Зеленые глаза бога лжи сверкнули колдовским огнем. Хотелось бы по-хорошему, но... Раз вторая сторона против, отбросим церемонии. -Давайте по-другому, – вкрадчиво сказал царевич, сплетая тонкие пальцы рук воедино и откидываясь на спинку трона. – Его величество Тор уполномочило меня вести с вами переговоры. Чувствую, вы прибыли сюда не только с поздравлениями. Если что-то вас, многоуважаемый Белгос, не устраивает, никто вас здесь не держит, я даже выделю вам в провожатые воина, чтобы по дороге к Бифресту вы ненароком не заблудились. Только вот в этом случае волнующие вас вопросы останутся без ответов. Надеюсь, вы это понимаете? -Понимаю, – сказал спустя паузу посол. Локи улыбнулся и продолжил: -С приходом моего брата к власти поменялся только правитель, не политика. Боюсь вас разочаровать, но Тор – ярый последователь Одина, чьи методы, как я предполагаю, устраивали вас не в полной мере. Не так ли? -Мы хотели обсудить заключенный с Асгардом договор по поводу пошлин на металл Свартальвхейма, – медленно ответил Белгос. Ответ дал царевичу в разы больше информации, чем тот ожидал. -Вы желаете изменить условия старого соглашения? -Точнее, заключить новое. -Новое – это хорошо забытое старое, господин посол. -Тем не менее, найти компромисс придется в любом случае, – пожал плечами ван. Локи заметил потрепанный край бархатного рукава. Что бы могла значить эта мелкая деталь? Скупость хозяина? Или его бедность? Возможно и первое, и второе. Вероятнее же предположение номер один. – Вам невыгодно терять прииски гномов, Ванахейму – продавать им инструменты задешево. -Раньше вас это не беспокоило. Что изменилось? – спросил маг, в мыслях продолжая: «что вы так обнаглели?» -Поменялся царь, – резонно заметил посол. -Кажется, я уже упоминал, что смена государя не значит смена режима. Боюсь расстроить, но надеяться на послабления и какие-то преимущества я бы на вашем месте не стал. -В зависимости с кем говорить, – ухмыльнувшись, вставил Белгос. Локи прищурился. -Рекомендую во избежание неверной трактовки вашей выдающейся мимики разъяснить смысл вашей... саркастичной усмешки, назову это так. -Тор известен своей прямолинейностью и категоричностью. -Не вам судить о моем брате и царе Асгарда, – перебил его младший царевич. Слишком много посол себе позволяет! Оскорблять громовержца и пренебрежительно отзываться о нем маг позволял, только когда ему было это выгодно. Старец фыркнул в бороду и продолжил более вежливым и учтивым тоном: -Мы же с вами знаем, ваше высочество, что эти качества не красят политика. Я даже рад, что его величество Тор заняты своими делами, а именно охотой... Да, я видел, как царь с друзьями выезжали, весело смеясь, со двора дворца. То, что вы его выручаете и выгораживаете, делает честь вам, а не ему. Уверен, с вами мы достигнем компромисса. -Считаете меня слабовольным? Не боитесь обжечься? -Наоборот, царевич, вы представляетесь мне противником куда более опасным, чем Тор, чем все в Золотом чертоге. -Даже Одина? – усмехнулся Локи. -Этого я не берусь пока утверждать, – уклонился от прямого ответа Белгос. – И для меня настоящая награда – иметь дело со столь умным, несмотря на молодость, собеседником. -Спасибо за гору комплиментов, – маг прищелкнул пальцами и вдруг подался вперед. Ван от неожиданности отшатнулся и чуть не упал с крутых ступеней. Младший царевич же довольно хмыкнул и сел нормально, сверля посла насмешливым взглядом. – А теперь давайте перестанем кормить меня сладким тортом, чтобы потом уговорить съесть ложку с дегтем! Это заезженный и банальный трюк. Несмотря на мою молодость, на которую вы очень тонко намекнули, я прекрасно помню, какому царю принес клятву верности. Плясать под вашу дудку я вряд ли буду. Не люблю танцы. -Окажись партнер профессионалом, придется, – холодно прокомментировал Белгос. Костяшки его сухих, жилистых пальцев побелели, а ноздри орлиного носа гневно раздулись. – И верность – понятие растяжимое. -Для вас, вероятно, она вообще не существует, судя по презрению, с которым вы произносите это слово. -Верность в жизни только мешает, как и честность. Скоро вы это поймете, ваше высочество, – пророческим тоном пообещал ван. Локи поморщился. -Не надо переигрывать, – посоветовал бог лжи и обмана и не удержался от цитаты. - Это качество не красит политика.       Посол Ванахейма поклонился и направился к выходу. Расшитый серебром плащ взвился за ним точно широкие крылья. Маг вдруг понял, кого напоминал ему Белгос на протяжение всего разговора. Стервятника, который разочарован, что жертва выжила. -Я не считаю вас податливым. Я считаю вас разумным, – старец вдруг обернулся у самых дверей и пронзительно посмотрел на мрачного сына Одина. - Единственным разумным человеком в Золотом чертоге, который может осознать, чего могут стоить государству безмерные амбиции и неуемная гордость царя. Вам выгоднее пойти на компромисс с моим владыкой. О причинах подумайте на досуге, господин. -Ошибка. Я не человек, – открыто и светло улыбнулся ему младший царевич. Белгос проворчал что-то и вышел.       А проблема-то куда глубже, чем казалось на первый взгляд. Локи закусил губу до крови, почувствовав соленый привкус во рту. Намек – то была скрытая угроза или мелочное желание оставить за собой последнее слово? Неужели есть тайные рычаги, которыми Ванахейм сумеет надавить на Асгард? Придется спросить о них у Всеотца, каким бы неприятным не будет разговор. Личные вопросы должны уйти на второй план по сравнению с государственным долгом. Однако прежде нужно обсудить хитрого и ловкого на язык посла со старшим братом. Может, удастся свалить Тору обратно на плечи груз тяжелых переговоров? Противник опытен и силен, сражаться с ним – дело царя, а не безотказного бога лжи...       Локи вдруг четко осознал, что для него спор с Белгосом – вопрос принципа. Этого ли добивался расчетливый старец, перепробовавший несколько тактик в одном только разговоре? Возможно, но ван не на того напал. Нет, даже если Тор захочет, младший царевич эти переговоры ему не отдаст, он сам их доведет до конца! Ванахейм не получит желаемого без утомительной борьбы. Да, надо будет обговорить проблему с царем (нехорошо воротить такие дела без его ведома), а от беседы с Одином никуда не денешься. Нужно заручиться необходимыми знаниями об оружии противника, прежде чем вступать в бой, иначе уклониться от смертельной атаки не получится.       В щель между дверьми втиснулся пушистый, светящийся радостью волк и, взбежав на возвышение, ткнулся мордой магу в руку, облизывая пальцы шершавым розовым языком. Локи тихо засмеялся, разглаживая шелковистую шерсть и сминая мягкие, покрытые белоснежным мехом уши зверя. Самые страшные битвы происходят не на поле брани. Они происходят в светлых кабинетах, за письменным столом. Самое страшное оружие – отнюдь не меч. Это слово. Бог лжи это точно знает...