Единственная фраза

      Локи не то что бы ненавидел мидгардийцев. Трудно испытывать чувство, послужившее основой сюжета многих книг-шедевров, по отношению к низшим существам, какими младший царевич считал людей вполне осознанно. При этом маг совсем не мучился угрызениями совести – в конце концов, он был воспитан семьей королевских кровей, носящих гордое звание богов. Логично было бы ожидать, что Локи не страдал от большой и светлой любви к мидгардийцам, из истории которых в библиотеке Золотого чертога были лишь фолианты о кровавых войнах и восстаниях. По этим трудам младший царевич сделал вывод, что люди – существа по своей сути жестокие, неразумные и агрессивные, и более о судьбе населения чужого мира не задумывался. Однако мудрость некоторых представителей человечества маг не мог не признать.       «Назвался груздем – полезай в кузовок». Локи имел очень приблизительное представление о грибах (его познания о флоре иных миров сводились к списку ядовитых растений) и, тем более, о подвидах корзинок, и полностью постигнуть содержание поговорки не мог. Однако, в период своей заинтересованности людским фольклором, пытая старого ворчуна-библиотекаря бесконечными вопросами, заложенный в короткое изречение смысл любознательный маг понял. Потому, переиначивая пословицу под свою, менее мирную ситуацию, младший царевич философски изрек: -Назвался царем – будь добр пахать, как лошадь, – и со стоном рухнул в мягкое, уютное кресло.       Наверное, объявлять себя «заместителем государя» во всеуслышание было неосмотрительно. После долгого, выматывающего разговора с послом Ванахейма к царевичу робко подошел казначей и, что-то лепеча себе под нос, протянул стопку счетов и исписанных листов пергамента. «Экономика, господин, не терпит». Маг пожал плечами и сказал, что «на сегодня он родственный долг выполнил», на что подданный, крепко зажмурившись и сжавшись в плотный комок, прошептал просительно: «Но вы же исполняющий обязанности... Вы же сегодня наш царь», на что Локи не нашел в себе слов возразить. Следующие несколько часов он провел в скромной компании сводок и столбцов цифр, которые упорно отказывались сходиться и привели его, обладающего тонкой душевной организацией, в настоящее бешенство. Разумеется, пока асгардцы гуляли, опорожняли бочки с вином и пробивали, увлеченные танцами, дырки в паркете, никто не удосужился сводить концы казны с концами. Один же, видимо, открестился от нудной волокиты под предлогом того, что он уже отошел от власти и не имеет права притрагиваться к документации как постороннее лицо. В итоге удел разбираться с убытками, бухгалтерскими издержками и прочим-прочим-прочим достался Локи, совсем того не желающего и поставленного перед фактом.       Да, стоило послать испуганного казначея решать свои проблемы самостоятельно, ибо молчаливое согласие спустило с поводка насторожившихся и растерявшихся вельмож и чиновников. Как только младший царевич, вырвавшись из математического плена, вынырнул на свет, на него тут же набросились с вопросами по поводу армии (которую неожиданно оказалось нечем кормить!), планируемого бал-маскарада (назначить организаторов, отдать необходимые поручения, проследить за их исполнением и известить Тора насчет времени празднества? Да не вопрос!), каких-то проблем с Муспельхеймом, полудиким миром огненных демонов, вечно чем-то недовольных, и подготовки Всеотца ко сну. «Когда Один собирается прилечь отдохнуть? Не соизволит ли его сиятельное высочество поставить его в известность о бале и узнать, сможет ли тот посетить сие незначительное мероприятие?» На вопрос Локи, который едва сдерживался под вечер, чтобы не наброситься на надоедливых советников, не упускающих возможность лишний раз напомнить о его «временном» царствовании, и разорвать их на тысячи маленьких медвежат, почему бы им самим не спросить Всеотца, министры печально вздохнули и сказали, что тот «никого не принимает». Маг пробурчал, что ему тоже пора в отпуск, однако подчиненные не отпустили своего ценного начальника вплоть до наступления темноты. Вымотанный до предела и злой на весь Асгард, младший царевич принимал тщетные попытки прийти в себя, не двигаясь и закрыв глаза. Ну и встрясочка для нервов. За пять дней гуляний успело произойти столько неприятностей и возникнуть проблем, что Локи диву давался. Конечно, именно решением сложных вопросов и должен заниматься царь, это его прямые обязанности. Будь маг государем, никто бы и протестующего писка не услышал! Асгард не мог бы нарадоваться на скоростного, пышущего активностью и энтузиазмом владыку... Тор слишком хорошо устроился, непозволительно удачную позицию занял! Скинул обязанности на доброго родственничка, а сам в кусты. Нет, так не пойдет. Быть серым кардиналом Асгарда – перспектива заманчивая, но если на мага каждый день будут валить столько дел, а громовержец – еще и усаживаться сверху, то до осуществления мечты Локи не доживет. Не выдержит хваленая выносливость, и умрет он под тяжестью чужой ответственности... Царевич тяжело вздохнул. Никто не пожалеет лучше самого себя. Решено! Прошел первый – и последний! – день, когда младший брат подменял престолонаследника. Пусть тот сам поймет, что значит быть любимчиком Одина, не переломится. Планы планами, амбиции амбициями, а о здоровье тоже следует заботиться. Локи оставит себе переговоры с Белгосом, а остальное – ему, дорогому, обожаемому, любимейшему Тору. Старшенькому круто повезло, что он не вернулся в середине дня – маг клятвенно обещал его убить, наплевав на значимость громовержца для боевой мощи государства. Хотя вполне возможно, что это не громовержец вдруг стал гением, а кое-кто под боком, кандидатуры есть. Дать благодарному слушателю дельный совет оставить младшего царевича наедине с накопившимся в стране бардаком посчитает священным долгом каждый из храброй троицы воинов. Друзья...       Локи тихо застонал и, со стоном встав на гудевшие от беготни ноги, поплелся в ванную. Одному богу лжи можно побыть настоящим – уставшим и замученным. Холодная вода немного остудила пылавший от выдержанной нагрузки мозг и освежила мысли.       Нет у него никаких друзей, что за сентиментальные глупости лезут в голову! Вольштагг, Фандрал, Огун – товарищи Тора, не более того. Дай им возможность похихикать, поиздеваться над царевичем – не упустят своего. Появится шанс унизить – пнут лежащего и даже не побрезгуют. Достойнейшие воины Золотого чертога... Болтают о своей смелости, шепчут о его осмотрительности, считая ее трусостью, а сами... Кто в Норхейме глаза большие делал и слезы глотал, думая, что все, конец жизни, конец безбашенной молодости? Финишная черта, знак «стоп». Кто истерики закатывал вместо того, чтобы искать выход из создавшегося положения? Знакомые все лица, с модно подстриженными/заплетенными бородками. А кто тогда всех из рук тетушки Смерти вытащил? Ага, склероз вдруг одолел могучих воинов. Недельное затишье, шок прошел, голоса за спиной вновь загудели – «кто-то сражается, а кто-то фокусничает». В Норхейме претензий почему-то насчет «бесполезных развлечений» не возникало, никто не возразил, что дымовая завеса – «недостойная воина безделушка».       Локи в сердцах сплюнул, и по воде в кувшине пошли ровные, идеально правильные круги, причудливо искажая его темное отражение. Да кто они такие, чтоб его, сына Одина, судить?! Да как вообще Тор может с ними общаться, когда Фандрал говорит о его – его! – младшем брате такие гадости, Вольштагг весело хохочет, а Огун молча поддерживает «остроумного» друга?! Локи не сомневался – наступит момент, когда маг окажется-таки в немилости новоявленного государя, и кто тогда первый потянется разорвать опальному царевичу глотку? Разумеется, вернейшие друзья. Фандрал локтями всех недоброжелателей отпихнет, только бы в конце очереди не оказаться. Вольштагг... Возможно, побоится связываться с мстительным братом Тора, а, может, тоже припомнит пару-тройку случаев. Огун... Вот кто-кто, а этот обладатель булавы с шипами не упустит шанса поглумиться и поиздеваться над Локи. В тихом омуте черти водятся, не зря маг всегда ощущал, как наполовину человек следит за ним узкими глазами. Наблюдает и молчит. Информацию копит... И всех этих подозрительных личностей называют друзьями сыновей Одина! Не Золотой чертог, а настоящий гадючник, в котором для выживания приходится прикидываться такой же, с виду безобидной, но копящей в клыках яд змейкой.       Назвали же именно его богом лжи, надо же... Словно в Асгарде нет претендентов на лестное имечко, вон, целые толпы ходят. С лихо закрученными усиками и шпагой наперевес. Ой, как же Локи мог забыть! Фандрал же на каждом углу прославляет отвагу, благородство и честь воинов Асгарда, к коим скромно причисляет и себя. Саморекламой, в общем, занимается. Девицы нежного возраста восторженно млеют в уголках, прочувствованно сморкаясь в обрывки плаща Дон Жуана, и все считают его героем. Как и остальных – на самом деле болтливых, ненадежных, трепливых...       Локи одернул себя. Чего это царевич вдруг так разошелся, прямо взъелся на спутников громовержца? Маг существует отдельно от них. Хочет Тор – может на них жениться, на четверых сразу, младшего брата это не касается, в отличие от Белгоса. Старик задел его самолюбие, наверняка, осознанно шел к этому. Тяжело не согласиться – цели своей посол достиг.       Царевич протер мокрое лицо полотенцем и, аккуратно сложив его в первоначальный конвертик, положил на место. Голова работала уже стабильнее, изредка случались перебои, и они скоро пройдут. Не так-то просто вывести мага из состояния работоспособности, для этого потребуется нечто большее, чем полный склок и дрязг денек. Даже травмы и ранения, выбивая из привычного режима, давали мозгу шанс обдумать действия с начала и до текущего момента. Надо наконец определиться, чего он хочет в ближайшее время добиться. Получить доступ к архивам документации за период правления Одина – это раз. Насесть на уши Тору и просчитать совместную дальнейшую деятельность, дабы братец не мешался под ногами, – это два. Пожелать спокойной ночи родителям – это три, но из другой области. Установки ясны, теперь пора задуматься о вещах более туманных.       Белгос. Локи попытался вспомнить, слышал ли имя посла раньше, и повторил его вслух, точно пробуя на вкус. Точно не встречал. Какие цели хитрый старец преследует? Выгодный для Ванахейма договор – это само собой. Даст царевич слабину, посол не растеряется и выторгует еще что-нибудь полезное... Главная тема для размышлений – чем оправдано по сути нахальное поведение вана? Какие козыри он держит в потрепанном рукаве?       Навскидку ничего в голову не приходит. Локи не исключал из рассмотрения и вариант с подставой. Вероятно, у Белгоса и нет значимых преимуществ, способных заставить Асгард пойти на уступки, да ведет он себя таким образом, что окружающие на сто процентов уверены в их наличии и боятся сделать шаг в сторону. Важнейшее в этой тактике – сыграть естественно. Посол способен на реалистичное лицедейство, но и Локи не чайник в этом деле и обман заметит. Хотелось бы в это верить. Скорее всего, Ванахейм все же держит руки на тайных рычагах давления. Не зная, на каких именно, младшему царевичу придется говорить вслепую, а со столь опасным и умным соперником это чревато риском. С архивом придется ознакомиться в любом случае, причем в кратчайшие сроки. Только вот что искать, маг понятия не имел. Экономика, сферы влияния, религиозные аспекты... Ключевыми картами может оказаться все, что угодно! -Тук-тук, к вам можно? – дверь осторожно приоткрылась, и между створок просунулась чья-то знакомая светловолосая голова. -Ну заходи, братец, – растягивая гласные, сказал Тору Локи, садясь в кресло. – Позволите не вставать, ваше охотничье величество, царь оленей? -Разрешаю, – величественно кивнул громовержец, заходя в комнату и закрывая дверь с оглушительным грохотом. Маг поморщился. -Стыдно, кругом все спят. -Переживут! – выдал свой жизненный девиз престолонаследник. Локи быстро окинул старшего брата взглядом. Тор уже умылся, переоделся и подкрепился, судя по застиранному, но заметному жирному пятну на штанах. Курица. В соевом соусе. Прекрасно. -По какой причине ваше сиятельство почтили меня своим визитом в столь поздний час? -Что? -Чего пришел? – перевел на понятный громовержцу язык царевич. Тор заулыбался. -Я хотел поделиться с тобой новостями. Мы такого оленя красивого подстрелили, ты себе не представляешь! Моя заслуга. -Поздравляю, – честно пытаясь быть искренним, кисло протянул Локи. Убить неповинное ни в чем животное – поступок, вызывающий неподдельное восхищение. -Жалко, что тебя с нами не было, – с широко открытыми глазами признался Тор, с улыбкой добавив, - Фандрал предлагал рога у оленя отпилить и тебе отдать, для шлема.       Локи поперхнулся от возмущения словами и лишь поэтому промолчал, кашляя и отмахиваясь от вскочившего напуганного громовержца. -Меж лопаток надо треснуть! – воскликнул престолонаследник, заходя пришедшему в животный ужас царевичу. -Не надо! – завопил вмиг прочистившимся горлом маг, заячьим прыжком перелетев через кровать, послужившую преградой на пути доброго царя. Еще не выветрились из памяти воспоминания, когда Тор его, подавившегося апельсиновой косточкой, «спас». Позвоночник три месяца спустя жалобно хрустел в пострадавшем месте. Цитрусовые после того случая Локи есть отказывался категорически.       Тяжело дыша после неожиданной физкультминутки и пережитой смертельной опасности, царевич внимательно следил за замершим и поднявшим вверх пустые руки Тором. -Тихо, братишка, не бушуй. Дышим глубже и успокаиваемся, – медленно, тягуче сказал громовержец, не приближаясь к напряженному магу. Локи погрозил громовержцу пальцем и хрипловато сказал: -У меня уже рефлекс на твою занесенную руку. Позвоночника запасного не имею. -Мог бы и спасибо тогда сказать, – обиженно надувшись, ответил Тор. Потоптался на месте и бросил на царевича обеспокоенный взгляд, - Ты как? -Если не считать того, что я горбатился весь день вместо кое-какой коронованной особы, что едва ногами двигаю и мне чуть спину не сломали во второй раз, все отлично. -Это хорошо, – выдал Тор и наглым образом оккупировал любимое кресло младшего брата, спешным образом покинутое. Локи скрестил руки и недовольно воззрился на громовержца. -И это все? Ты ничего не желаешь мне сказать, кроме убогого «хорошо»? -Эм-м-м... Спасибо, выручил! -Пожалуйста, – резко бросил Локи и отвернулся, будто заинтересовавшись красивым видом из окна. Ночь опустилась на Асгард, и золотые шпили, вспыхивая в темноте платиновым блеском, отражали полное далеких, прекрасных звезд на черном небе.       Вот всегда так. Младший царевич работает, старается, а плоды его трудов достаются старшему брату, который и поблагодарить-то нечасто соизволит. Нет бы поинтересоваться, поспрашивать, как делают культурные люди, что произошло за день, из вежливости... Тора заботит только его собственная, важнейшая персона. Окружающих он не замечает. Слабенькое, хилое «спасибо» и то приходится из него клещами вытягивать. -Что-то не так? – заподозрил неладное громовержец. Удивительная проницательность! Локи сжал зубы, сдерживая обидные слова, пляшущие на кончике языка, готовые сорваться. Давно уже не так, Тор! Начиная с того вечера, когда Один подарил ему Мъелнир и познакомил с троицей воинов и шумной девочкой по имени Сиф. Когда Тор, радостно пискнув, помчался с новыми знакомыми играть, а младший брат ждал его до наступления темноты, пока нянька со скандалом не отправила мальчишку спать.       Сколько ему было тогда лет? Локи в который раз удивился: магу уже двадцать с лишним лет, а яркую картинку из жизни пятилетним он помнит в мельчайших подробностях. Да, тогда будущий бог лжи не знал, что жизнь – госпожа по натуре жестокая. Тогда старший брат виделся ему в светящемся, золотистом ореоле: пример, достойный подражания, храбрый защитник и настоящий друг. Царевич бережно хранил в глубине сердца это воспоминание: ощущение искренней, детской, всепоглощающей любви к белобрысому мальчишке, который проводил с хрупким братишкой дни напролет. Ребенок не может хитрить в чувствах – еще слишком юн, чтобы обманывать. Он либо любит, либо ненавидит – всеми фибрами своей души. Маг с трудом верил, что по отношению к громовержцу испытывал первое.       Тогда старший брат действительно заботился о нем: они вместе играли, веселились. Они были семьей, настоящей, дружной! А потом Тор вдруг взял и бросил его. Обещал придти вечером в гости и рассказать, зачем отец позвал его на аудиенцию. Тонкие губы Локи растянулись в мимолетной улыбке, тут же трансформировавшейся в кривую усмешку. Маленький престолонаследник не справлялся с длинными, сложными словами и произносил их, как диковинную абракадабру. Дети выросли, и ничего не изменилось... И громовержец не пришел, как не появился и на следующий день, и на последующий.       Предательство не бывает мелким. Локи много раз анализировал ту ситуацию, взрослым сознанием понимал, что Тор ощутил другую, заманчивую жизнь, где наивному темноволосому мальчику с зелеными глазенками, в которых светилось слепое обожание, не было места, однако сердце и ныне обливалось кровью. Момент, когда он увидел из окна хохочущих в ходе потасовки ребят, среди которых был и старший брат, царевич вряд ли сможет забыть. Он чувствовал себя преданным. Нет ничего страшнее, чем ребенок, осознавший собственную ненужность. Мага променяли на новых, более веселых, друзей, возню с мальчишкой – на увлекательные уроки фехтования.       Локи ждал. Надеялся на возвращение старшего, вздрагивая и просыпаясь от ночных шорохов, думая, что это Тор открывает дверь. Наивный... Тогда бог лжи еще был таким – верящим в хорошее в людях, открытым, чистым листом пергамента. Светловолосый брат так и не пришел. Не нашел времени. Забыл. Забегался. Замотался. Осталась мама, которая была всегда рядом, старавшаяся объяснить непривычно тихому ребенку, что Тору интересно с его друзьями. Вот и все. Что мог понять из речи взрослой женщины пятилетний мальчик? Что он не нужен брату. И Локи перестал его ждать.       Как можно променять радость в глазах ребенка на проказы и фехтование? Младший царевич не понимал и не желал этого делать. Взросление заставило «забыть», но сердце так и не простило. И спокойно смотреть на детей простых асгардцев, которые бегут со всех ног к родителям, громко крича от переполняющего их счастья и обвивая шею родного человека тонкими ручонками, маг не мог. Подобных зрелищ Локи тщательно избегал, чем заслужил репутацию холодного, бесчувственного стратега. Если бы окружающие знали, чем вызвано это поведение...       Громовержец ждал ответа. Локи незаметно сжал руку в кулак, и ногти впились в кожу, прорезая ее до крови. -А ты как думаешь... братец? -Ты на меня обиделся. Ну не дуйся! – предпринял позорную попытку превратить все в шутку престолонаследник. Маг сверкнул глазами, вытирая ладонь с выступившими бисеринками крови о подкладку камзола. -Я никогда на тебя не дулся, Тор, – ровным голосом сказал младший царевич. Губы надувают дети, а Локи перестал быть ребенком в тот роковой вечер. Беззаботное, раскрашенное яркими красками детство кончилось. -Ну прости меня! Не смотри на меня так, мне не по себе становится! – забормотал могучий громовержец, сжимаясь под испытывающим взглядом мага. -Ты хоть понимаешь, за что просишь извинений? -Да! За... За...       Ну же. Ну скажи хоть что-нибудь!.. Локи понял, что накопившаяся злость и боль достигли пика. Не надо было себя так накручивать. -За все! Прости меня за все!       За все? Младший царевич подавил желание расхохотаться. Простить все обиды, всю жизнь в тени другого, все пренебрежение, все насмешки, пред которыми меркли редкие счастливые моменты? Вот так, за одну секунду?! -И за сегодня в том числе... – добавил громовержец, неуверенно топчась на месте. – Я... не должен был бросать на тебя свои дела... и не пригласил к тому же...       Стоп. Запахло конкретикой. Это уже нонсенс. Локи растерянно вытаращился на старшего брата: -Повтори... я не понял...       Тор сделал глубокий вдох и, крепко зажмурившись, отбарабанил, словно наизусть зубрил: -Я был не прав, спихнув на тебя всю ответственность! Прости меня! Больше такого не повторится!       Повисла пауза. Громовержец, ожидая резкого ответа, не открывал глаз и так и стоял истуканчиком посреди комнаты. Локи рассматривал его, наклоняя голову в разные стороны подобно птице, борясь со смехом. Злости как будто и не было. Престолонаследник извинился! Конкретно за что-то извинился! В Асгарде снег пойдет.       По законам жанра младший царевич должен был, размазывая по лицу слезы вперемешку с соплями, броситься Тору на шею и, рыдая, выдавливать что-нибудь сентиментальное. Локи такой вариант не устраивал, зато в голове моментально сложился другой план. -Повтори еще раз. -Я был не прав, спихнув на тебя всю ответственность! Прости меня! Больше такого не повторится! – выкрикнул попугаем громовержец, вытянувшись по стойке смирно и по-прежнему зажмурившись. Сбиться, что ли, боится? Впрочем, стоял так Тор недолго. Подушка, пущенная меткой рукой, попала точно в цель, и великий воин, не ожидавший нападения, грохнулся во весь рост на кровать, осыпая подвернувшуюся мебель грязными ругательствами. -Извинения приняты, – сообщил Локи, отряхнув ладони. – И ругаться в присутствии аристократа неприлично. -Я сейчас покажу тебе приличия! – зарычал Тор, поднимаясь с четверенек в нормальное для бога положение. – Драться вздумал?! -У меня не было выбора. -Я тебе устрою выбор! – речь громовержца не отличалась разнообразием оборотов. Царь взревел и набросился на младшего брата. Маг вздохнул и, наложив на себя покров невидимости и одновременно создав иллюзию, отошел в сторонку. Тор ожидаемо пролетел сквозь неосязаемое изображение царевича и впечатался в стенку, давнего профессионала по успокаиванию боевых богов. -Ты вечно будешь на это попадаться? – спросил Локи, пока громовержец отлипал. -Пока ты не перестанешь так делать. -Уверяю, не перестану. -Жалко, – Тор все-таки успокоился, обладая на удивление отходчивым характером, и продолжил общение более мирным путем. – Как день прошел? -Обычно. Альв уже смотал удочки и уехал на историческую родину, а ван теребит мои нервы. Кстати, я хотел обговорить с тобой некоторые спорные моменты... -Не грузи меня! Делай с ним что хочешь, я отдаю посла в твое личное пользование! -Как скажешь, – согласился Локи. – Но мне нужен доступ в архивы Одина. -Зачем? -Ты же просил тебя не грузить. -Не вопрос, я с ним договорюсь! – пошел на попятный громовержец. – Завтра все старые бумажки будут в твоем распоряжении.       Отлично! Разговор со Всеотцом произойдет даже без его участия! Локи воспрял духом. Порой полезно бывает построить из себя обиженную барышню. И Белгоса Тор отдал ему на растерзание. -Ты же не против? Если устал, я сам отошью этого вана! – поспешил спросить владелец Мъелнира. -Нет, я сам... – тихо ответил маг, погружаясь в свои мысли. Помощь громовержца не понадобится. Локи и сам сумеет так провести переговоры, что посол надолго их запомнит. Маг очень постарается...