Единственная фраза

      Один был раздражен, но самоотверженно пытался свое негодование скрыть. Локи определил настроение Всеотца уже наметанным, опытным глазом и незаметно вздохнул. День только начался, а кто-то уже успел бывшего царя разозлить, не задумавшись о последствиях.       Маг за годы наблюдений вывел основную формулу, позволяющую установить расположение духа Одина и, соответственно, свою собственную модель поведения. Настроений у Всеотца было, если не вдаваться в лишние подробности, в общих чертах, три, как и у обычных людей: отличное, нормальное и плохое. Последнее же делилось еще на три подвида: слегка подпорченное, средне-раздраженное и взбешенное.       Отличное настроение у Одина возникало крайне редко. Именно на эти приятные моменты и приходились нечастые теплые семейные вечера: экскурсия по Хранилищу, прогулки в саду все вместе. Всеотец отличался благодушием и добротой, расплываясь в улыбке, не видной из-за бороды. Только в глазах плясали лукавые искорки смеха, делающие пожилого асгардца моложе лет на тридцать. Локи любил его таким – спокойным, мудрым, готовым дать совет. Однако годы брали свое, асгардская выносливость постепенно давала сбои, и характер Одина неумолимо портился, точнее, царевич предпочитал думать, что зашкаливающая раздражительность возникла по этой причине. Маг замечал, как порой через силу отец выпрямляет спину, поддерживая бодрый, быстрый шаг, и невольно вспоминал, как сам с упрямством, до которого Тору еще далеко, скрывал недомогание и слабость от чужих глаз. Как бы младший царевич не злился на Одина в моменты тоскливой хандры, в немногих мелочах он был похож на Всеотца. Сходства терялись перед бросающимися в глаза различиями, однако их никто не отменял. Локи иногда думал, случайно становясь свидетелем проявления власти царем Золотого чертога, что, если Тор – «отражение» отца в молодости, то маг, в какой-то степени, - его «юная версия» как политика. Изворотливость, лукавство, недомолвки, увертки – все это младший царевич видел в своем скрытом арсенале и бессознательно почерпнул их понятно у кого. Лишь улучшил, внес усовершенствования, подстроив опаснейшее из оружий, слово, под себя. В конце концов, именно Один, сам того не ведая, доказал внешне наивному мальчишке, за зелеными глазами которого не отражались сложные, многоступенчатые размышления, происходившие в сознании, что языком можно ранить больнее, чем порезать мечом или кинжалом, ибо раны на сердце не проходят бесследно, оставляя в душе и памяти уродливые шрамы.       Сейчас же Один пребывал в слегка подпорченном состоянии, ожидая младшего сына у входа в свой рабочий кабинет. Нахмуренные брови, умеренно-недовольный взгляд, постукивание ногой по полу – знакомые до боли признаки, говорящие о том, что в панику впадать не следует. Кто же встал с утра пораньше, чтобы успеть вывести отца из терпения до прихода царевича? Кто у нас такой трудолюбивый молодец? -С добрым утром, отец, – мимолетно улыбнувшись, поклонился Локи. Час был ранний, едва светало. Солнце окрасило белоснежные стены и позолоченные колонны в розоватый, приятный цвет, подобного которому не найдешь на палитре художника. Маг не сумел насладиться предрассветной красотой, буквально летая по своей комнате, одеваясь, умываясь и просыпаясь одновременно, попутно спотыкаясь о разбудившего его волка. Не самое удачное пробуждение – оказаться по уши вылизанным шершавым языком хищника, только что позавтракавшего сырым мясом. Домашний любимец положил у ног вставшего, но еще спящего с открытыми глазами царевича обмусоленную записку от Тора, уведомлявшего, что отец ожидает его зевающее высочество у кабинета, и улегся посередине ковра. Локи, прочитав послание, заканчивающееся строгим выговором за долгий сон, когда «дела не ждут», мысленно пообещал, что в следующую ночь громовержец обязательно будет мучиться кошмарами, сонно моргнул и, сорвавшись с места подобно торпеде, заметался по покоям, сбивая попадавшуюся на пути мебель и случайно отдавив питомцу пушистый хвост. Волк, однако, заподозрил младшего сына хозяина в злом умысле и, поджав пострадавшую часть тела, ушел в угол думать про «коварного» мага нехорошее.       Один не любил ждать. Точность – обязательное качество воспитанного человека и асгардца. Локи имел представление, насколько важным критерием представляется отцу пунктуальность, поэтому, мельком отметив, что мусора в комнате больше нет, помчался по коридорам, на бегу застегивая ремешки щитков на предплечьях. появляться пред родителем в неопрятном виде – грех, сравнимый разве что с опозданием. Сочетание же двух этих проступков являлось адской смесью, часовой бомбой. Издалека донесся бой часов. Семь раз чисто прозвенел колокол, и младший царевич, затормозив за углом последнего поворота, в последний раз поправил одежду, пригладил волосы и танцующим, бодрым шагом подошел к Одину. Тот стоял, выражая всей фигурой недовольство долгим ожиданием. Несправедливо, конечно, маг собрался всего за пять минут, но стоило градус негодования сбить. -Доброе утро! – преувеличенно радостно сказал Локи, подавив усилием воли зевок. -И тебе того же, – сдержанно поздоровался Всеотец. – Тор сказал, тебе необходим доступ в архив. -Да, буквально вопрос жизни и смерти, – понятно, откуда ветер дует. Громовержец решил не откладывать решение проблемы в далекий ящик и обрадовал Верховного бога с утра пораньше. Надо будет сказать наследнику спасибо, что он не довел отца до «средне-раздраженного» состояния, ведь мог. -Но он не смог ясно сформулировать, зачем конкретно, – Один многозначительно посмотрел на мага, пожавшего плечами. -Пожалуйста, тайны никакой нет. Он назначил меня ответственным за переговоры с Ванахеймом, и я хотел собрать дополнительную информацию, прежде чем приступать к детальному разговору.       Главное, не взболтнуть ничего лишнего. Необязательно Всеотцу знать про завуалированные угрозы Белгоса, пока царевич сам не разберется в смысле туманных слов. Зачем сеять лишний раз панику? -Можно было бы отправить посла восвояси, выслушав поздравительную ерунду, что он, я уверен, нес. -Чувствуется опыт профессионала. – Локи заметил лукавые огоньки во взгляде отца и усмехнулся. – Неужели... -Мне, старику со слабыми нервами и устоявшейся репутацией, можно махнуть на сладострастные речи рукой, – ответил задумчиво Один, поглаживая морщинистой рукой бородку. – Тору же я не советую показывать свой норов сразу да так бескомпромиссно. -Ясно, – кивнул маг, замкнувшись. До престолонаследника отцу есть дело, а вот до младшего... Даже совет дает исключительно громовержцу. -Тебя же я не назвал, потому что знаю, что ты и так, внешне слушая, пропускаешь ненужное мимо ушей, – добавил Один. Локи поругал себя, что слишком рано расслабился, забыв, с кем разговаривает. Проницательности и догадливости отцу было не занимать: только использовал он их в основном по отношению к младшему сыну. Царевич в который раз убедился, что, несмотря на усердно возведенную защиту, Один при желании может читать его как открытую книгу. С мелким для близоруких глаз шрифтом. Для быстрого взгляда текст останется загадкой, но, если взять за труд и вглядеться, то можно увидеть и познать многое. – Впрочем, как и мои нравоучения. Способность правильно распределять свое время поистине бесценна. Поэтому ответь мне, сын мой, зачем тебе доступ в архивы? -Я же говорил, что... -Я услышал твой ответ и хочу узнать еще один. Более честный. Чего добивается посол Ванахейма? -Он желает обсудить условия старого договора насчет пошлин на инструменты для добывания Свартальвхеймской стали, – осторожно ответил Локи. Близко, слишком близко к правде, которую маг желал бы утаить. Однако деваться некуда, приходится выдавать часть информации ради получения новой, более дорогой. Нужно чем-то жертвовать. -И все? -И обговорить возможность заключения нового соглашения, – неохотно признался царевич. Опасно. Он будто стоял на краю пропасти, глядя, как исчезают в черной пугающей глубине камни, отломившиеся от скалы под его тяжестью. -М-м-м... И ты хочешь... – Всеотец предоставил магу возможность самому закончить предложение. Локи прямо посмотрел ему в глаз, не закрытый повязкой. -Хочу выгадать больше пользы для Асгарда.       Один сверлил его долгим пронизывающим взглядом. Царевич не отвел глаз, расправив плечи и являя собою олицетворение спокойствия и уверенности. В его словах не было ни капли лжи. Маг чувствовал под собой крепкий, надежный фундамент – цель этих переговоров – уберечь Верховный мир от той призрачной, пока неопределенной угрозы, что исходила от Ванахейма. В принципе, «выгадать больше пользы» значит не допустить диктовки ему условий другой стороной. Локи выступал не только за себя. В дипломатии он представлял собой Асгард, и личностные, корыстные интересы причудливо переплетались с политическими играми. Ответственность перед народом, находящимся в зоне поражения, перед самим собой, в конце концов, слишком велика, чтобы позволить Золотому чертогу прогнуться под давлением мира древних богов без уважительных причин. Дело царевича – удостовериться в наличии или отсутствии этих причин и далее действовать по ситуации. Честолюбивые мечты о троне остаются, необходимо сохранить государство и престол в целости, чтобы далее было чем и откуда править. -Будь осторожнее с ваном, Локи, – Один явно что-то решил для себя по поводу сына, раз не стал продолжать расспросы. – Они хитры и изворотливы. Не сказать, чтобы я был очень доволен, что ты взялся за эту работу... -Меня Тор назначил, – вставил царевич. Всеотец кивнул, доставая из кармана позолоченный, изогнутый ключ, и продолжил, отворачиваясь к двери, к замочной скважине: -... Но, возможно, так будет лучше для всех нас, – замок мелодично щелкнул, и экс-царь зашел в рабочий кабинет, заставив насторожившегося мага следовать за ним в полной темноте.       Расценивать это как комплимент или как предупреждение? Локи терялся в догадках. Вроде фраза звучала как признание, что он проведет переговоры лучше Тора, но почему отец добавил «возможно»? Старческая подозрительность? Или Один в чем-то мага подозревает? Опасается, что тот на пару с Белгосом сплетет паутину заговора вокруг наивного громовержца? Так много вопросов, а ответов на них нет. -Подсвети, сын мой, – попросил из непроницаемой тьмы Всеотец. Локи, пребывая в растерянно-задумчивом состоянии, повел широко раскрытой ладонью над полом, и горящий зеленоватым светом шар взлетел к потолку, прогоняя ночной мрак, затаившийся в этой комнате без окон.       Взору младшего царевича открылся небольшой, по сравнению с тронным, зал, очень напоминающий библиотеку стройными одинаковыми рядами шкафов, полных свитков и торговых томов. В зеленом свете они отбрасывали причудливые, странно накладывающиеся друг на друга на деревянном паркете тени, превращая кабинет в лабораторию некого колдуна-чернокнижника, где он хранит самые важные свои секреты. -Заходи. Прошло то время, когда я вам с Тором уши грозил надрать, если вы сюда носы сунете, – Один подошел к заваленному свитками столу и широким жестом свалил их на пол. Локи ухмыльнулся, вспомнив, что они с братом все-таки забрались сюда, прибегнув к помощи кое-чьей магии. Престолонаследник разочаровался, увидев, что зачарованных сокровищ и страшных чудовищ в запретной комнате нет, и его энтузиазм пропал. Младший царевич же, как ни тянуло его сюда, в обитель тайных знаний, соваться еще раз за черту не рискнул. И правда, что Всеотец не знает, то ему не повредит. -Справа от тебя, до третьего ряда включительно, находятся все документы по Альвхейму. Дальше, до самого конца, Етунхейм. Слева Свартальвхейм, и вот отсюда, - Один указал на потрескавшиеся от времени шкафы, - Ванахейм. Думаю, можно не говорить, что информация из стен этой комнаты выйти не должна. -Понял. -Перья, если будешь делать какие-нибудь записи, найдешь в ящике стола. Свитки убедительная просьба класть на место, иначе потом ничего не найдешь. Свечка на столе стоит. -Она мне не нужна, – поморщился Локи. Один нахмурился и погрозил царевичу пальцем. -Никаких «не нужна»! Со своей магией зрение посадишь, я лично распоряжусь, чтобы никто из целителей твою близорукость не исправлял. -Как скажешь. Свечка так свечка. -С огнем аккуратнее, здесь все как порох вспыхнет, выбежать не успеешь... – Всеотец задумался, маг же терпеливо ждал окончания инструктажа по технике безопасности. Также перьями в носу не ковырять, чернила не пить. -Вроде бы все сказал, – подвел итог Один. Локи в сотый раз кивнул и спросил: -А сортировка тут предусматривается? Ну, на этой полке экономические соглашения, на следующей – что-то другое... -Нет. Но если ты разложишь свитки по твоей системе, я не буду ругаться. А если мне понравится, даже скажу спасибо, – вышел из неудобного положения Всеотец. Ключ с тихим стуком лег на почерневшее от времени дерево стола. – Удачных исследований. -Спасибо... – вздохнул царевич, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Найти нужные зацепки в этом храме знаний, в котором никто лет сто порядок не наводил, - тут не только мозги, здесь как раз таки удача и нужна. Именно ею и придется запастись, если Локи не хочет застрять в архиве до скончания веков. Посол столько не прождет, умрет от старости.       Что же имел в виду Один? Приблизительно оценивая объем предстоящей работы, мыслями маг был очень далеко от пыльных полок. Неужели то было все-таки признание несостоятельности Тора и его собственного таланта? Хотелось бы в это верить и забыть, что Всеотец никогда ничего не говорит просто так. У царевича и без загадок родителя проблем достаточно...