Единственная фраза

-Не то... И это не то... Хель тебя возьми, куда же ты делся?! – бормотал себе под нос младший царевич, метаясь между молчаливыми шкафами, не желающими отвечать на вопрос. Неверный огонек свечки выхватывал из темноты смутные очертания десятков пожелтевших от времени свитков, засунутых на полки в полнейшем беспорядке. Наверное, пряча их, нерадивый слуга не полагал, что в будущем в темную комнату заглянет любопытный в поисках важных знаний. И тем более он не думал, что неожиданный гость установит здесь, в царстве древних законов, отзвуков душ умерших правителей и их приближенных, свои порядки.       Упрямства Локи было не занимать. С первого взгляда казалось, что Тор является живым воплощением этой черты характера, однако при более внимательном рассмотрении напрашивался неожиданный вывод, имеющий под собой целый пласт примеров-доказательств. Громовержец был горяч и быстр, со скоростью ветра он загорался новой идеей, но так же стремительно бросал начатое, оправдывая отступление «нетерпимой скукой». Упирался старший сын Одина только в тех случаях, когда не добивался желаемого сразу. Так как Тора все ругали и одновременно обожали, своего он достигал без труда, поэтому проявлял главное свойство осла довольно редко.       Маг же обладал упрямством тихим, незаметным и, несмотря на это, более мощным, чем у брата. Видели это качество далеко не все. Локи и сам иногда проклинал свою упертость, не позволявшую выйти из библиотеки на свет божий, пока сложное заклинание не начнет получаться, пока не найдется точное логичное объяснение непонятному явлению. Азарт то был, желание делать все лучше громовержца или просто потребность разобраться во всем, что вызывало трудности, младший царевич определить не мог, да и не стремился. Какая в общем разница?       Вот и ныне мага уже распирал нервный смех от того нелепого факта, что он разговаривает со свитками. Какой конкретно труд маг искал? Уже и не помнит точно... Пора завязывать с этими архивами. Локи споткнулся об упавшую амбарную книгу, больно ударившись ногой, и поднял в воздух столп пыли. Из сероватого облака раздался громкий чих и кашель.       А ведь поначалу все выглядело таким радужным! Судьба будто благоволила царевичу – разговор с Одином прошел относительно гладко, ключ от архива покоился у него в кармане, не высказанное прямо благословение отца на словесный поединок с ваном было получено... Правильно говорят – жизнь полосата: одна полоса - белая, другая – черная. Локи мрачно думал, что у него как раз начался темный, неудачливый период в жизни, который, как маг полагал, уже закончился. Что может быть хуже крушения заветной мечты? Оказывается, предел был еще очень далеко.       Сначала выяснилось, что даже тому убогому разделению, что поведал ему Всеотец, подчиняется лишь ничтожно малая часть документации. Три четверти бумаг были перепутаны и лежали не на своих местах. Младший царевич потратил полдня на то, чтобы разобраться в запутанной, не поддающейся пониманию психически здорового человека системе «сортировки» и продолжить работу. Затем вдруг обнаружилось, что часть свитков и книг находится в ужасном состоянии. Пергамент рассыпался от одного осторожного прикосновения асгардца, между прочим, привыкшего обращаться с хрупкими предметами с детства! Видимо, в течение столетий ни Один, ни его предшественники не обеспокоились судьбой старых, никому не нужных бумаг. Привести свитки в порядок стоило Локи немало сил и еще больше – ценного времени.       После преодоления этих выматывающих и раздражающих препятствий маг наконец смог приступить к поискам необходимой информации. Однако череда неприятностей не кончилась. Младший царевич в сердцах проклял того, кто писал все эти документы, ибо худшего почерка Локи еще не встречал - мелкий, микроскопический, тем не менее, каллиграфический. Разглядеть буквы, по размеру соперничавшие с бисером, в полутьме, которую не могли рассеять единственная оплывшая свеча и магический зеленоватый шар, было адским испытанием для глаз. Выносить же секретные документы за пределы залы Всеотец категорически запретил. Царевич искренне не понимал, кому еще в Золотом чертоге могут понадобиться рассыпающиеся от старости листы пергамента, не содержащие ничего интересного, однако распоряжение нарушать не осмеливался.       Часы тикали, отсчитывая секунды, минуты, часы, дни и будто испытывая терпение сына Одина. Время шло, утекало неуловимым песком сквозь пальцы, а результата все не было. Локи уже потерял счет просмотренным договорам, соглашениям, которые слились для него в длинную бесконечную полосу. Глаза слезились, голова шла кругом, в душу стали закрадываться сомнения.       Ничего. Ни одной стоящей зацепки. Абсолютная пустота! Что может значить отсутствие находок? Либо Ванахейм глупо и самонадеянно притворяется, либо царевич ищет не в том направлении. Маг интуитивно ощущал, что упускает нечто важное, нечто весомое в своих рассуждениях, как сердцем чувствовал, что Белгос не блефовал. Козыри должны быть! Они обязаны иметься! Только вот найти их Локи не мог, и собственная беспомощность приводила его в бешенство. Сколько раз прокручивал царевич в памяти разговор с послом, вдумывался в каждую фразу, вглядывался в мельчайший жест в надежде догадаться... Ответа не приходило. Белгос назвал его «единственным разумным человеком в Золотом чертоге, который может осознать, чего могут стоить государству безмерные амбиции и неуемная гордость царя» и, наверное, забыл добавить, что маг еще и тормоз. Локи исчерпал весь свой лексикон, награждая себя нелестными эпитетами, потому что в первый раз он попал в столь очевидный и безнадежный тупик. Хитрый ван издевался, бросая царевичу загадку, у которой, возможно, и не было ответа? Или таким образом показывал, что решение существует? «Вам выгоднее пойти на компромисс с моим владыкой»... Асгард не ищет компромиссов, их добиваются низшие миры. Почему же сейчас привычный уклад должен измениться?       Локи застонал, массируя пальцами ноющие виски. Решение есть! Неужели маг так ослеп, что в упор его не видит? Проклятый Белгос! Так можно и с ума сойти.       Надо отвлечься, отдохнуть, подышать свежим воздухом. В архиве и проветрить помещение невозможно из-за отсутствия окон. Ужасно душно... Младший царевич встал, со стоном распрямляя затекшую спину и разминая хрустящую шею, и побрел к выходу. Сколько сегодня он уже сидит, уткнувшись носом в богом забытую макулатуру? Часов шесть, а может, больше. Время течет иначе в этой темной неуютной комнате.       В покрасневшие глаза ударил яркий солнечный свет, и Локи недовольно сощурился. Разительный контраст – за стенами тьма, источник страхов и неясных призраков, вне их – животворящее солнце. Древние, сокрытые от чужих глаз знания и беззаботная, не омраченная тенями прошлого жизнь. -Здравствуйте, ваше высочество, – вкрадчиво произнесли справа от него. Царевич вздрогнул и обернулся. Рука его выхватила из складок костюма метательный кинжал, и вот наточенное лезвие замерло у горла поднявшего примирительно руки Белгоса. – Видимо, вы не в настроении. -Опасно подкрадываться ко мне настолько тихо. В следующий раз можете лишиться головы, – предупредил маг, пряча оружие и втайне жалея, что вовремя остановился. Иногда бывает полезным быть быстрым на расправу подобно Тору. -Я уже недостоин ответного приветствия? – расплылся в приторной улыбке старец. -И вам доброго дня, господин посол, – процедил царевич, сжимая в кармане ключ и интуитивно не решаясь доставать его при внимательном и ловком ване. Внутренний голос подсказывал, что Белгос не побрезгует никакими методами навязать свою волю, в том числе и шантажом. Украдет еще ненароком... Кстати, а что вообще почтенный посол здесь делает? Неужели... караулит? С самого утра, что ли, дожидается? -Какими судьбами вы вдруг забрели в эти края? – Локи усмехнулся, хотя самому ему было совсем не смешно. Ван пугал, держал мага в длительном напряжении, будто пытаясь взять измором. Изредка появлялся на горизонте, словно напоминая о себе, и снова исчезал. -Решил прогуляться. -Не самое лучшее место. Асгард полон уголков более живописных. Хотите, я вам списочек составлю. -Не стоит утруждаться, – Белгос поморщился и любезно кивнул на до сих пор открытую дверь архива. – Наверное, вы забыли ее закрыть, ваше высочество. -Вовсе нет, – Локи гневно сверкнул покрасневшими глазами. Внутри сражались искушение уничтожить наглого старца и осознание последующей за расправой бесполезности собственных трудов. – Мое воспитание не позволяет отвлекаться на посторонние предметы во время беседы с высокопоставленным... -Это я высокопоставленный? Вы мне льстите, – Белгос взмахнул руками. Глаза при добродушной внешности остались колючими и холодными. – Вам стоит относиться к здоровью бережнее, в вашей-то юности. -Чем вызвано столь трогательное беспокойство? -У вас очень изнуренный вид. Темные круги под глазами, общая бледность. Скулы вон как заострились, – Белгос совсем не к месту ухмыльнулся. – В служебном рвении не следует забывать про себя любимого.       Знает. Посол в курсе, что конкретно пытается раскопать царевич, и явно понимал, что поиски пока безуспешны. Издевается? Маг скрипнул зубами от злости. -Вы наверняка всегда о себе помните. -Годы уже не те... Склероз замучил, – пропел ван, чуть не лопаясь от восторга. Точно издевается. Локи подавил тихое рычание и лишь сжал губы в тонкую ниточку.       Сверху раздалось предупреждающее карканье, и на плечо младшему царевичу приземлился, роняя черные перья, ворон Одина, его преданный шпион. Чрезвычайно вредное существо. Маг презрительно называл пронырливую птицу «почтовым голубем», за что несколько раз находил свои учебные записи безнадежно испорченными пометом. На жалобы сына Всеотец мудро ответил, что воспитанный в строгости ворон вряд ли стал бы мстить без причины. Царевич, больше из опасения дальнейшего развития событий: найденного в завтраке дождевого червя ему было более чем достаточно, обзывать коварного Гулина перестал, хотя и грозился проредить хвост, полный иссиня-черных перьев, в случае нехватки канцелярских принадлежностей. Правда, душу мага терзали смутные сомнения, что не в гордом одиночестве коварное создание творило свои козни. Птиц-то у Всеотца было две: Хулин и Гулин. Со вторым царевич вечно препирался, а первый был флегматиком по жизни и постоянно дремал на жердочке у кровати хозяина. Хороших отношений с воронами у Локи так и не сложилось, создалось хрупкое взаимное перемирие. Зато на этом показательном примере маг навсегда запомнил, что самого малозначительного врага нельзя недооценивать. Ничто так не выводит из себя, как извивающийся дождевой червь в опасной близости от твоей вилки.       Ворон подобно охотничьему соколу устроился на плече у негодующего царевича, впившись острыми когтями в защитную пластину и с отвратительным звуком царапая металл, и презрительно уставился неподвижным взглядом на растерявшегося Белгоса. Не мог другого места найти, где посидеть! -Что это за... – протянул было посол, но его вопрос был прерван громким возмущенным карканьем. Локи поморщился, неприятно, когда тебе кричат прямо в ухо, и пояснил: -Это один из представителей нашего семейного зоопарка, – и погладил ворона по перьям. Птица довольно крякнула (питомцы Одина были личностями творческими и не ограничивались узким набором звуков, данных им природой) и сложила большие крылья, прикрыв глаза. -Любите животных? – судя по тону, ван зверей на дух не переносил. -Обожаю, – сухо ответил маг. Белгос явно смутился присутствием постороннего, однако, поразмыслив и придя к выводу, что «безмозглая» птица ему не помеха, весь подобрался.       Локи и сам не был в щенячьем восторге от появления Гулина. Всеотец никогда не присылал к нему ворона, потому что тот безумно соскучился. И держать у себя на плече главного шпиона Одина во время препирательств с послом младший царевич не планировал. Какие бы проблемы с ваном у мага ни возникали, делиться ими с отцом для Локи значило собственное поражение. Возможно, немного эгоистично, зато правдиво! Ему поручили переговоры, а не ворону, и разговаривать с Белгосом маг хотел бы без участия умной птицы. -Давай, лети уже, – буркнул он, дергая плечом. Когти противно заскрежетали о металл, и младшему царевичу досталось широким взмахом крыла по скуле. Гулин возмущенно каркнул, но сидеть остался. – Чего ты от меня хочешь?! -Тор-р-р! – с трудом выплюнула птица, щелкая клювом. Подражателями членораздельной речи вороны были отменными.       Локи внутри весь сжался. Неужели что-то случилось?! Вот даже на недельку отойти нельзя, в одиночестве оставить, сразу громовержец проблем найдет на свою больную голову!.. Нет. Маг заставил себя успокоиться. Произойди что-нибудь ужасное, из ряда вон выходящее, Гулин так спокойно бы не высиживал у него на многострадальном плече. -Что Тор? – уточнил маг, поморщившись от запаха, идущего от клюва птицы. Ворон пах совсем не мистически: обыденными семенами подсолнечника. Хотелось порекомендовать ему мятную настойку, которая, правда, для отбеливания зубов, но и дыхание освежает... -Ж-ж-ждет! – выкрикнула птица и, больно клюнув царевича в руку, добавил, - Быстр-р-ро! -Когда-нибудь я сделаю из тебя чучело, – пробормотал Локи, провожая улетающую птицу недовольным взглядом. Тор? Ждет? Наверное, что-то все-таки стряслось. В течение недели громовержец, занятый государственными делами, про младшего брата не вспоминал. Однажды маг встретил его по дороге к себе – взлохмаченного, замученного и уже не такого беззаботного и счастливого, каким старший сын Одина ранее являлся. Тяжело Тору давалось правление, особенно если царевича под боком нет. -Вы покидаете меня? – разочарованно промяукал Белгос. – Я надеялся с вами пообщаться. -Позже пообщаетесь. Сами слышали, меня ждет государь, – Локи, демонстративно запирая архив и кладя ключ не в карман, а за пазуху, покачал головой. – Причем немедленно. -Время не терпит, – согласился ван. – Я вот тоже, так долго в Асгарде торчу... Скоро вынужден буду уехать на Родину. Ни с чем. -И когда же? -Дня через три.       Поскорее бы. Маг позволил себе помечтать, как хорошо ему будет без назойливого посла, но быстро выдернул себя из розовых хрустальных замков. Отбытие Белгоса не означает столь же удачное окончание этой туманной истории для всего Асгарда, поэтому расслабляться и радоваться не стоит. -Я удаляюсь. Вы не против, господин посол?       Ван долго сверлил царевича странным взглядом и вдруг добавил: -Вы не там ищете, ваше высочество.       Локи напрягся. Сердце ускорило свой темп, стуча где-то в районе коленей, куда радостно упало. То есть не там? В смысле? Что Белгос имеет в виду? -Я не понимаю, о чем вы говорите, – холодно ответил маг, ощущая себя идиотом еще более полным, чем тот, кого старательно в сей миг изображал. Ван хихикнул. -Понимаете, ваше высочество... Советую вам не тратить оставшееся время, а подключить фантазию, которая у вас имеется в достатке. -Это вы тратите время на пустую болтовню вместо того, чтобы перейти наконец к делу, – Локи цокнул языком и, шутливо отдав послу честь, ушел, оставляя довольно хихикающего старца наедине с собой.       Голова, и так загруженная до предела, в безумном темпе прогоняла полученную информацию. Было предельно ясно лишь одно – время на исходе, и большую его часть маг бездарно профукал, пытаясь найти то, чего в архиве не было. У каждого слова Белгоса есть двойное дно, нужно только подобрать подходящую отмычку. Посол подсказал, что она у царевича в числе инструментов имеется и имя ей – фантазия... Снова загадки, опять эти шарады! Такими темпами и до психического расстройства недалеко.       Локи чувствовал, что если он сейчас пойдет к себе, отдохнет и затем обдумает слова, брошенные ваном, то поймет их скрытый смысл. Только вот этой возможности у мага не было. Впрочем, как и всегда, совершенно не вовремя для царевича, Тору требуется его помощь. И, по крайней мере, выслушать старшего братца придется...