Единственная фраза

-Ты арестован по официальному обвинению в предательстве.       Всего семь слов, а в них словно прозвучал роковой приговор. Локи замер на середине шага, не находя слов для оправданий, отчаяния, что наполняло все его существо. Царевич с детским нежеланием верить в произошедшее вглядывался в нахмуренного Тора, надеясь найти малейший намек на добрую братскую улыбку. Однако в голубых глазах он прочел лишь сдерживаемую силой воли ярость и твердую решительность. А ты повзрослел, братец...       Мучительным усилием маг взял разрывающий его страх под жесткий контроль, принимая спокойный, исполненный достоинства и грустной гордости вид. Кричать, бросаться от одного воина к другому, доказывать каждому свою невиновность с пеной у рта гордый царевич не собирался. Никто не стоит такого унижения. Однако выглядеть равнодушным и обыденно-саркастичным было крайне трудно. Легкая улыбка никогда не стоила ему стольких усилий. -Вот как в Асгарде встречают защитников чести царя, – растягивая гласные по старой привычке, протянул Локи. – Моих спутников, я надеюсь, эта участь миновала. -Обвинение относится конкретно к тебе! – грубо прервал его громовержец. Эйнхерии за его спиной настороженно переглянулись, и их золотые вычурные доспехи таинственно блеснули в призрачном сиянии луны. Голубоватый свет на полу, диковинные тени на лицах присутствовавших, превращающие их в гротескные маски, ночная тьма, - эти мистические детали придавали разговору оттенок нереальности. -Какая сомнительная честь, – царевич покачал головой, - оказаться арестованным самим государем. Обычно задержания проходят без его сиятельства.       Фандрал, прекративший наконец вопить про сломанные запястья, сообразив, что внимания на него никто не обращает, хмыкнул и подмигнул насупленному Вольштаггу: -И здесь умудряется язвить! -До тебя, несчастного потерпевшего, мне далеко, – Локи бросил на воина надменный взгляд и отвернулся, полностью сосредоточившись на Торе.       Громовержец стоял в напряженной позе и нервно постукивал молотом по бедру. Переживает, бедняжка. Наверное, прославленная на весь Асгард совесть не позволяла так просто взять и бросить младшего братишку за решетку. Хотя Локи вполне справедливо полагал, что тюремным заключением предательство Родины не обойдется. По ренегатам плачет эшафот, который уже лет одиннадцать стоит без дела и ветшает, и палач, приходивший к магу в день бытия «исполняющим обязанности» с жалобой на недостаток работы. Что ж, теперь у него будет первый за долгий простой клиент. Государь обещал, государь сделал. С дисциплиной в Верховном мире всегда было строго. Всеотец проявлял непоколебимость по подобным вопросам (чтобы другим неповадно было), а страдающий от комплексов громовержец будет зверствовать, самоутверждаясь за счет других. Тот Тор, которого знал царевич, не послал бы младшего брата в Муспельхейм, и Локи не мог предположить, что предпримет бог грома в столь щекотливой ситуации. -Достаточно! – рявкнул владыка, и Фандрал, готовый снова полезть в драку, тут же передумал затевать новое столкновение. – Вы тоже молодцы, господа! Устроили тут самосуд! -Истерички местные, – пробормотал Локи, предусмотрительно понизив голос. Навлекать на себя гнев и без того злого царя лишний раз он не хотел. -Он заслужил, – тихо ответил Огун. Интересно, он вообще физически способен говорить громко, а не умирающим шепотом? Мага так и подмывало задать неразговорчивому воину этот вопрос, пока муза его не покинула, но Локи промолчал, сообразив, что думает о посторонних вещах. Ему грозит позорная казнь, а царевич беспокоится о возможностях голосовых связок товарища, только что нанесшего коварный удар со спины.       Первая волна паники схлынула. К магу вернулся дар аналитика, которым тот не преминул воспользоваться. Тор и троица воинов свирепо препиралась насчет того, кому принадлежит святое право покарать низкого предателя, Локи же слушал перебранку краем уха, выстраивая известные факты в стройный ряд и постепенно восстанавливая картину происходящего.       Если отбросить в сторону глупые надежды, что чертов кусок пергамента все-таки безвестно сгинул где-то в мусорном баке, то на поверхность выплывал явный вывод, возражать против которого было бы глупо и самонадеянно. Белгос каким-то удивительным образом завладел бумажкой. Разумеется, сообразительный посол постиг скрытый смысл незамысловатой схемы, представляющей собой нагромождение черточек и квадратов. Возможно, пергамент даже попал к вану до того, как он впервые столкнулся с магом в словесном поединке. Чем же тогда оправдать радость от того факта, что именно Локи ведет переговоры, а не Тор? Только тем, что старец имел определенный план насчет младшего царевича. Что ж, трудно не признать: сработано мастерски. Видна рука профессионала. Маг прикусил губу до крови, ощутив солоноватый привкус во рту. Больше ничего, что могло бы претендовать на предмет шантажа, на ум Локи не приходило.       Что же тогда подразумевается под атакой етунов? Царевич вспомнил их последнюю беседу, двусмысленные фразы Белгоса, его насмешки, и взгляд зеленых глаз заметно ожесточился. Подсказка для недогадливого противника. Намек настолько толстый, что не понять его невозможно. «Вы не там ищете, ваше высочество»... И, по совместительству, демонстрация серьезности намерений.       Часть карт открыта. Предложение встретиться и поговорить уже по делу не заставит себя ждать. Локи был уверен в этом так же, как и в том, что бумажка еще не предстала взору громовержца. Настолько значимую улику, подтверждающую причастность младшего сына Одина к вторжению етунов, посол прибережет на конец спектакля. Ведь что-то ван должен оставить себе для шантажа. Пергамент прекрасно подойдет на роль камня преткновения.       Мага очень пугало сотрудничество Ванахейма и Етунхейма. По отдельности два этих мира не представляют для Асгарда страшной опасности, однако в союзе они несут значимую угрозу. Мощь ледяных великанов и хитрость ванов вкупе создают адскую смесь, часовую бомбу, взрыв которой способен уничтожить и такую сильную страну, коей являлась родина царевича. Лафей согласился помогать Ванахейму не за спасибо, это точно, наверняка он поставил какие-нибудь условия. Хотя уничтожить Одина в отместку за поражение в прошлой войне и отобранный Каскет для Етунхейма – вопрос принципа и чести. Слишком велики оказались действующие силы, чтобы Локи мог в одиночку разрулить грядущую войну. Изощренный ум – это, конечно, хорошо, но противостоять двум гигантским объединившимся державам маг опасался. Ветвь дерева не сумеет остановить сдвигающиеся стены пресса, только сломается, превратившись в щепки. Нужно подключить Военный Совет, царя...       Локи ощутил, что сердце, стукнувшись при падении о позвоночник и мелодично звякнув, разбилось где-то в районе ступней. Странно, маг полагал, что оно уже успело разлететься на алые осколки, когда им нещадно молотили о несущую стену Золотого чертога. Звон от его падения отозвался в ушах царевича эхом ударов большого городского колокола, возвещавшего о свершившейся казни. Кто его будет слушать? Его, предателя, указавшего врагам путь в сердце Асгарда? Да никто! Была слабая, умирающая надежда на Одина, который все-таки мог бы отложить суд над провинившимся сыном ради великой цели, но Всеотец весьма кстати ушел в спячку. Чувствует момент, когда собирается разразиться гроза. Тор? Этот чурбан и без расследования обойдется, дабы доказать общественности, что он страж, блюститель закона и его долг стоит выше личностных интересов и привязанностей... Оставалась Фригга. Мама выслушает, поймет и поможет достучаться до громовержца!       Теперь, когда у Локи появилась конкретная цель, возродилась жажда действий, которую, правда, пришлось поумерить. Готовый сорваться с места, маг неосторожно оперся на раненую ногу и едва успел подавить болезненный стон. Улучшение, конечно, было, ныне царевич мог стоять без посторонней помощи, однако бегать, будто гепард, было рановато.       Эйнхерий, заметивший нежелательную активность у временно затихшего арестанта, с угрозой взял копье наизготовку. Локи миролюбиво поднял руки, показывая, что никого убивать не собирается. Какие все стали подозрительные, ужас.       Маг вдруг уловил далекий звон колокола и непонимающе захлопал глазами. Вроде как это был звук, порожденный чересчур возбужденным воображением. Однако его, видимо, услышали и эйнхерии, встревоженно переглянувшиеся. Первый из них подошел к побагровевшему от злости на своевольных друзей Тору (Локи так и хотелось подбодрить его язвительным замечанием, чтобы громовержец наконец побил славную троицу за непослушание) и прошептал ему что-то на ухо. Второй остался рядом с оскорбленным подобным недоверием к собственной персоне царевичем.       А звон тем временем усиливался, к нему добавились и доносящиеся из города крики, едва слышимые из-за большого расстояния, разделяющего их источник и невольных слушателей. -Что? – переспросил бог грома у не на шутку встревоженного воина. Фандрал, Вольштагг и Огун, последний особенно, замолчали, прислушиваясь к чистому, но пугающему колоколу. Эйнхерий терпеливо повторил. Тор распахнул голубые очи и прошептал: -Неужели опять...       Царь помотал головой, собираясь с мыслями, и мрачно ткнул Мъелниром в троицу воинов: -Вы пойдете со мной. Етуны снова заявились в Асгард, пора проводить непрошенных гостей, - молот переместился в сторону вытянувшихся эйнхериев и делающего вид, что он совершенно ни при чем, Локи, - вы проводите моего брата в его покои и проследите, чтобы он никуда не выходил оттуда! -Наручники доставать? – деловито поинтересовался воин. Маг побледнел и разгневанно взглянул Тору прямо в глаза. -Что, родного брата закуешь? – прошипел царевич, - Совесть потом не заест? -Ты обещаешь не сбегать? – помедлив, спросил громовержец. Локи усмехнулся. Куда ему бежать? В Ванахейм? Может, Белгос заступится, попросит за него... Или Етунхейм. Заявление, что это типа у него был такой план – строить из себя невиновного, вполне способно открыть ему двери в качестве политического беженца. Очаровательные перспективы. -Боитесь, ваше величество? -Обещаешь или нет? – грозно вопросил царь. Маг сокрушенно покачал головой. Что ему клятва предателя? Разве ей можно верить? Однако вероятность оказаться в оковах, точно презренный преступник, настолько претила Локи, что он выдавил из себя: -Не буду. -Не надо, - велел эйнхериям Тор и, бросив на младшего брата тяжелый, не предвещающий ничего хорошего взгляд, побежал в город, тяжело топая при каждом шаге. Троица воинов бессловесно последовала за ним.       Крики же становились все громче. К ним присоединился звон оружия и устрашающее рычание ледяных великанов. Локи растерянно смотрел громовержцу вслед, не понимая логики Белгоса. Демонстрация окончена, зачем повторять? Неужели посол считает царевича настолько глупым? Наверное, года дают о себе знать и в голове у почтенного вана поселилось старческое слабоумие. Иного объяснения царевич не мог найти. -Идем! – эйнхерий ощутимо толкнул застывшего мага в плечо. Локи сердито зашипел в знак протеста. -Только без рук! Я все еще ваш царевич! -Тогда не заставляйте нас применять силу... Ваше высочество.       Локи фыркнул и, гордо подняв голову, уверенно зашагал в сторону своих покоев. Со стороны складывалось ощущение, будто два грозных воина – почетный караул, а не стража, охраняющая преступника. Раненая нога все время пыталась подвернуться и дрожала, однако столь ровной походки Золотой чертог еще не видел. Эйнхерии встали справа и слева от мага, не сводя с него глаз и одновременно не касаясь. Не зря их считают элитой армии, есть за что...       Вот и заветный поворот. Локи давно его ждал и вдруг спотыкнулся на ровном месте, совершенно неожиданно для своих спутников. На миг он оказался за спинами эйнхериев, чем не преминул воспользоваться. Прозрачной, невидимой тенью скользнул царевич назад, оставляя на своем месте точную копию, с хорошо скрываемым трудом поднявшуюся и изящным жестом отвергнувшую помощь воинов. Маг усмехнулся, глядя, как иллюзия исчезает за коридором вместе с эйнхериями. Нельзя верить богу лжи, Тор, как же ты забыл... Скажи спасибо, что цель у Локи совпадает со стремлением громовержца. Оба брата желают защитить Асгард.       Нельзя медлить. Если его запрут в комнате, то, скорее всего, лишат способности применять магию. Тогда младший царевич безвозвратно упустит шанс связаться с Фриггой. Необходимо сделать это сейчас, пока не поздно, пусть и придется подтвердить подозрения старшего брата очередной ложью...       Пробитую мышцу ноги свело судорогой. Локи охнул, однако заставил себя подняться и аккуратно, не причиняя себе лишней боли, побрел к покоям Одина. Всеотец спит, а мама наверняка дежурит у его постели.       Царевич миновал последний поворот и улыбнулся, увидев позолоченные, покрытые искусной резьбой двери опочивальни Верховного бога. Добрался... Но его улыбка погасла, как только он заметил подтаивающую изморозь, покрывающую резьбу тонкой корочкой. У порога образовывалась мелкая лужица.       Радость как скальпелем хирурга сняло. На смену ей пришел ужас, не шедший ни в какое сравнение со страхом, испытываемым магом во время драки с троицей. Теперь это был ужас животный, стирающий все построенные планы, все мысли. -Мама... – прошептал Локи и, забыв про раненую ногу, недостаток оружия и безумную усталость, бросился в покои...