Глава 18
8 января 2014 г., 13:12
Обладая удивительной способностью договариваться со своей совестью, младший царевич никогда не принимал гневные тирады, которыми осыпали его пострадавшие вельможи, ни кроткие упреки матери в неподобающем поведении близко к сердцу. Локи мастерски делал вид, что раскаивается в содеянном, и, ступив за порог родительских покоев, продолжал сеять неприятности и устраивать далеко не невинные розыгрыши на каждом шагу. Ни короткие, сделанные под внимательным взглядом Фригги замечания Одина, ни возмущение Тора, вызванное скорее обидой за посягательство на звание главного хулигана Асгарда, чем желанием наставить брата на путь истинный, не смогли разуверить будущего мага в том, что единственным ограничителем его действий является исключительно его совесть, скромно отмалчивающаяся в уголке мятежной души. Эту уверенность царевич пронес через всю жизнь, со временем лишь убеждаясь в собственной правоте. Законы, мораль... Они ничего не значат, если ты сам не веришь в них. Никакие оковы не сдержат того, кто не признает написанных кем-то иным и чужим правил, а руководствуется своими желаниями. Собственно, логику в своих рассуждениях Локи находил без труда. Он делал лишь то, что хотел. Неважно, что совесть, идя на мелкие сделки со своим хитрым владельцем, порой наказывает более жестоко, чем того требовал бы закон.
Прошли годы, сыновья Всеотца стали взрослыми, несильно изменившись внутренне. Локи осознавал свою – возможную! – вину за вторжение етунов и не сказать чтобы очень мучился и переживал. Точнее, злился на себя, что позволил использовать собственное оружие против его же изобретателя. Устраивать истерику маг себе строжайше запретил. Да, конечно, он имеет к произошедшему существенное отношение, однако в качестве случайного, невольного пособника. Младший царевич славился своей любовью к различного рода магическим исследованиям, мало ли, кто мог заполучить результаты и использовать их в свою пользу! Он надеялся, что с этой позиции сумеет оправдаться и если не отменить, то хотя бы облегчить наказание. Маг прекрасно понимал, что красноречие не должно его подвести в самую ответственную минуту, ибо второй попытки у него не будет. Тор возомнил себя блюстителем закона? Что ж, пожалуйста. На суде обвиняемый имеет право на самозащиту, заткнуть младшему брату рот громовержец не сумеет, а если попытается, то сам разожжет костер, в котором царевич спалит его хваленую репутацию дотла. Пусть послушает и полюбуется! Так что на этот счет Локи если и переживал, то не особо. К сожалению, опыта оправдываться в том, чего не совершал, он не имел, однако все когда-то происходит впервые. На лезвие бритвы опасно покачивается его жизнь и даже большее – его честь. Зваться предателем за то, чего он не творил, царевич категорически был не согласен! Это даже для бога лжи – произвол.
Однако когда его взгляду предстала вроде бы невинная, прозрачная изморозь на дверях покоев Одина, царевичу стало по-настоящему страшно. А когда он ворвался внутрь, распахнув дверь плечом, стало совсем жутко.
Етунов было трое. Двое стояли около входа, охраняя его от непрошенных гостей, третий же, устрашающе возвышаясь над ложем Всеотца, гулким, рычащим голосом вещал витиеватую, красивую речь:
-Надеюсь, ты меня узнаешь. Узнаешь руку сына Лафея, руку, которая принесла смерть...
По всем законам жанра главный герой, в некоторой степени супермен, всегда успевает в последний момент, с яростным криком разбрасывает врагов в стороны, при этом зарабатывая мужественную ссадину на лбу и не растрепав прическу. В жизни же все оказалось намного прозаичнее, хотя, возможно, это потому, что Локи и не мечтал вписать свое имя в книгу странных мидгардийских типов, что надевают трусы поверх лосин.
Когда у вас что-то не получается, всегда говорите, что все идет согласно плану. Кто знает, насколько он у вас дурацкий. Маг же подумал, что если и были у него какие-то намерения насчет следующих действий, то они полетели прямиком в мусорную корзину, ибо царевич, в ужасе не видя ничего дальше собственного носа, наступил прямиком в воду, натекшую с изморози на косяках. А жидкость, пролитая на мрамор, превращает его в настоящий каток. Локи поскользнулся и с мелодичным грохотом упал, известив присутствующих о своем впечатляющем появлении. Мда, не так он хотел бы обставить свое эффектное вмешательство... Поразительно непафосно для бога из Асгарда. Можно сказать, позорно непафосно.
Етуны удивленно и нехорошо воззрились на тут же вскочившего и готового драться царевича. С высоты своего роста двое «охранников» не заметили, что за мелочь вдруг влетела в двери, однако звук падения услышали. Локи прочел это в их красных глазах и внутренне возмутился. Сами башни сторожевые, а он совершенно нормального роста! Каланчи ледяные!
Однако время для бесед было совсем не подходящее, и сами етуны не горели желанием завязать с не вовремя заявившимся царевичем разговор. Главарь тоже замер от неожиданности над спящим Одином с прозрачным кинжалом, выросшим прямо из руки, не от стремления пообщаться. Ну уж нет, отношения с Верховным богом у мага складывались не идеально гладкие, но убивать его, беззащитного, он не позволит! Локи первым прервал создавшуюся неловкую тишину и, резко взмахнув рукой, метнул в сторону растерявшегося босса нож.
Тот взвыл, отшатываясь и зажимая рану здоровой рукой. Вот тварь, живучий. Царевич выхватил второй, последний метательный снаряд и точным броском оборвал жизнь ледяного великана, посмевшего поднять руку на его отца.
Расправа над главарем стоила магу мощнейшего удара сбоку, отбросившего его на несколько метров. Локи затормозил, ударившись спиной о плинтус, и случайным взглядом заметил родной серебристый шелк, блеснувший в полуметре от него.
Никакой удар не смог бы причинить царевичу большей боли, чем вид лежащей плашмя матери, чьи золотистые волосы, уложенные в знакомую прическу, были испачканы в чем-то багровом. И ни одно слово не смогло бы поразить его до глубины души вернее, чем это бессловесное, но ужасное зрелище.
Первым порывом было броситься к Фригге, однако два етуна приближались к магу, отращивая с противным скрежетом ледяные клинки из ладоней. Решение пришло мгновенно, привычное, отработанное. Невидимый царевич застыл на месте, а точная копия, отпрыгнув в сторону, хитрым выпадом кинжала атаковала противников, уворачиваясь от их грубых ударов точно в танце. Иллюзия сможет потянуть время...
Оказаться подле матери было делом одной секунды. Глядя на ее побледневшее лицо, с коркой запекшейся крови у виска, Локи ощутил себя маленьким ребенком. Когда-то давно они играли в саду в догонялки и Фригга, делая вид, что не может поспеть за хохочущим мальчишкой, нечаянно наступила на подол платья и, спотыкнувшись, упала, поцарапав ладонь до крови. Царевич смотрел на наливающиеся алым царапины со всем ужасом, на который способен пятилетний ребенок, и, усердно дуя на пострадавшую руку, с отвращением осознавал собственную беспомощность... Мама тогда утерла его слезы и с улыбкой продемонстрировала сыну с мокрыми зелеными глазами идеальную кожу. Он тогда и не заподозрил тонкую, изящно сплетенную иллюзию… Жаль, что сейчас не хватит одного выдоха, чтобы все зажило.
А это все его вина. Не будь той бумажки, не придумай он этот план с етунами, ледяные великаны никогда не появились бы в Золотом чертоге! Это он виноват если не в смерти, то в ране и боли матери, той, кого он боготворил. Той, единственной, кого он продолжал любить слепой, детской, искренней, полной любовью, переступив порог младенчества и став взрослым. Его вина. Ледяные великаны не стоят и капли пролитой Фриггой крови, что будет являться царевичу в кошмарах... И сам Локи ее не стоит, раз допустил саму мысль, позволившую свершиться подобному.
Маг проглотил выступившие слезы и сжал зубы. Прочь лишние мысли, когда жизнь матери, возможно, висит на волоске и полностью зависит от него! Отбросить самокопания, ими он займется позже, не сейчас. Царевич быстро пробежал пальцами по лицу Верховной богини, убирая прилипшие к коже волосы и стараясь не дотрагиваться до открытой раны. Он еще не забыл, что с самого Муспельхейма ни разу не мыл руки, сколько ж на них должно быть грязи и микробов! Не хватало еще занести в рану инфекцию...
Травма тяжела, но не представляла для жизни Фригги большой опасности. Локи ощутил, что копия его, пронзенная ледяным клинком, растворилась в воздухе, и, подавив болезненный стон, создал еще две, тут же рванувших в бой. Матери сейчас намного больнее, чем ему.
Исцеление – процесс куда более сложный, чем кажется посторонним. Так только выглядит со стороны – лекарь протянул над раненым руки, и порез сразу затянулся, шов испарился, шрам исчез. Необходимы глубокие познания в анатомии, способность ясно представить себе весь процесс регенерации и умение кропотливо и одновременно быстро восстанавливать различные типы клеток, не путая их между собой. Локи закрыл глаза, абстрагируясь от боя с етунами, мысленно представил, как срастаются края разрубленных мышц, соединяются кровеносные сосуды, и почувствовал, как холод пробежал по всему телу, начиная от кончиков пальцев. Это уходила сила мага. Плохой признак – этот холод. Символ того, что в работу включены внутренние резервы, энергия, поддерживающая саму жизнь в организме целителя.
-Опасно... – шепнул внутренний голос. Плевать. Это его мама, поплатившаяся за зависть младшего сына к старшему, сейчас мучается от боли, мама, защищавшая беспомощного отца от безжалостных етунов, которых Локи впустил в свой дом чужими руками. Использование сил для спасения ее жизни, пусть это и загубит его собственную, - мизерная расплата за содеянное. Царевич застонал, но не прервался, продолжая лечение. Вот восстанавливаются, регенерируют слои кожи, один за другим, соединяются края раны, превратившейся в уродливый рубец, убрать который маг уже не сумел, теряя сознание. Копии вскрикнули и бесследно растаяли в зеленоватой вспышке.
Слишком много потеряно... Слишком мало осталось... Слишком много тьмы вокруг... И так ничтожно мало света...
Глава получилась довольно коротенькой и, я надеюсь, не очень сумбурной. Оформление текста слегка изменено, пожалуйста, напишите в отзывах, как мне работать дальше: в старом режиме или новом, как удобнее для вашего восприятия? Заранее спасибо!