Единственная фраза

      Первым делом царевич пожалел, что передышка между схватками оказалась действительно очень короткой. Прямо-таки возмутительнейшим образом непродолжительной! Выходит, за все его праведные труды в Муспельхейме, страдания в Асгарде от избытков благородства троицы воинов и непредусмотрительности Тора положенный срок отдыха уложился в скромные полдня, которые маг мило проспал? Несправедливо! Локи даже захотелось пойти к целителю и нажаловаться на наглого посла, вытаскивающего младшего сына Одина из постельного режима в какой-то трактир. А в том, что отправителем письма был премного уважаемый ван, царевич не сомневался ни капли.       Мозаика сразу сложилась: встала на положенное место странноватая манера письма, простительная приезжему иностранцу. Владение разговорной речью Асгарда и умение красиво, грамматически и стилистически правильно писать руны нечасто сочетаются в жителе другого мира. Некоторые буквы настолько своеобразны в своей сложной форме, что приезжему (да и Тору) к ним крайне трудно воспроизвести их на бумаге в первозданном виде. Вполне ожидаемо, что Белгос, выражающийся витиевато и роскошно, в письме от своих привычек не отказался, а дабы справиться со сложностями асгардской письменности, вызвавшие трудности знаки просто перерисовал. Дешево и сердито.       Локи любил креативность в мыслях и действиях и уважал тех, кто способен ее проявлять. Подобные обожатели мыслить небанально здорово скрашивают скучную обыденность, и необычный способ доставки почты до адресата маг запомнил. Возможно, в будущем он будет полезен... Однако с творческими личностями труднее бороться. В случае с Белгосом фантазия вкупе с огромным пластом опыта и отсутствием боязни перед грязными методами достижения целей составляла гремучую смесь, притрагиваться к которой царевич по своей воле бы избегал. Потому Локи немного сомневался, стоит ли вообще идти в этот странный трактир с идиотским бравым названием «Сверкающий Эфес» и искать человека с алым платком на запястье. Намного приятней и полезней для здоровья было зевнуть всласть и отправиться отдыхать, наплевав на хитроумного вана.       Однако царевич чувствовал, что не оставит записку без внимания и на встречу пойдет, сколько бы не возмущался глупостью и неосмотрительностью затеи. Бросать начатое на полпути – дурной тон и признание собственной беспомощности и бессилия. А сдаться и тем самым подтвердить тонкую шпильку Белгоса насчет неразглашения их встречи... Нет, этого Локи не мог допустить. Из ущемленной гордости ли, из злости за проигранный первый раунд и неудачу в архиве, из упрямства ли – неважно. На этом свидании в пропахшем табаком и дешевым вином трактире будут обговорены судьбы не людей, кое-чего более значительного – государств. А значит, он будет присутствовать на этой встрече.       Осталось малое: избавиться от письма и придумать план, с помощью которого он сумеет уйти от бдительных эйнхериев и сбежать в город. Что ж, Тор, ты совершил большую ошибку, доверяя младшему брату, забыв, богом чего тот является. Локи хмыкнул. Громовержец пока очень везуч – цель царевича совпадает с политическими интересами Асгарда. Иметь в числе врагов бога лжи куда болезненней, чем считать его другом. Воевать против интригана и искусного обманщика будет задачей более трудной, чем использовать его в качестве бесплатной рабочей силы, не так ли? Особенно если других желающих поработать мозгом доблестного государя поблизости нет. Волк, до того растерянно наблюдавший за побледневшим и посерьезневшим хозяином, коротко тявкнул, чем привлек внимание мага. Локи нехорошо прищурился. Зверь – ненужный свидетель получения царевичем записки. Будь питомец способным говорить, вряд ли бы это случайное присутствие принесло ему счастья в дальнейшей жизни. Хищник почувствовал перемену в настроении сына Одина и опасливо заворчал, прижимая к морде уши и ощетинившись.       Нечего бить тревогу. Волк не человек и не ас, природа создала его безмолвным существом, не лишенным смекалки и ума. Никому он не расскажет об увиденном, даже если б и хотел. Можно не беспокоиться на этот счет. Локи улыбнулся как можно мягче и добрее и обратился мыслями к другой проблеме.       От бумажки нужно избавиться. Первым желанием было порвать ее на мельчайшие кусочки, которым по вероятному горькому опыту маг перестал доверять. Следующий вариант царевич сразу отверг по вкусовым предпочтениям: пергамент, конечно, блюдо изысканное, но специфичное, на любителя. Способ не оставляет сомнений в своей убедительности, но... Разве что за неимением других путей можно идти на такие жертвы.       Локи наморщил лоб, силясь оформить магическую энергию в пламя, которое испепелит письмо, однако по телу прошла волна прохлады, пока не холода. Лучше не торопиться тратить едва восстановившиеся силы на сущую мелочь.       В голову царевичу пришла весьма оригинальная идея, которую он поспешил воплотить в жизнь. Хищник растерянно заворчал, провожая метнувшегося в ванную комнату мага непонимающим взглядом. О, это письмо расплатится за все обиды, страдания, мучения и злость Локи! Вода грозно булькнула, наполняя фарфоровую посуду, по зеркальной поверхности побежали идеально ровные круги. Моли о пощаде, несчастная записка! Царевич чувствовал себя жестоким и хладнокровным палачом и невольно расплылся в садистской улыбке, бросая пергамент навстречу неизбежной смерти. Выждав момент, когда бумага размокнет, он извлек ее на асгардский свет божий и превратил в неаппетитную желтоватую кашицу-желе. По ней вряд ли возможно было что-то восстановить и прочесть.       Если бы и с Белгосом расправиться можно было так же легко, как с его писаниной! Швырнуть схожим образом с Радужного моста, чтобы летел в Бездну... Маг вздрогнул от собственной кровожадности.       В принципе, что ему сделал ванахеймский посол? Ничего. Старец лишь исполняет свою задачу, действуя в пользу своего мира. По сути, он делает то же самое, что и Локи, идет по тернистому пути к поставленной цели.       Может, и не будет никакого гнусного шантажа. Может, царевича позвали чисто посидеть, поболтать по душам за кружечкой пива... «Сверкающий Эфес», знакомое название. Кажется, он был там вместе с Тором и его группой поддержки однажды... Вздор.       Маг помотал головой, сбрасывая наваждение. Глупости. Очень хочется верить, что всю запутанную историю со схемой породило воспаленное воображение признанного паникера, но неприятности по закону подлости всегда случаются. Такова жизнь! И они будут не мило беседовать, открывая сокровенные секреты, а плести вокруг оппонента липкую паутину, вслушиваясь в каждое слово противника, ища двойное и тройное дно. По крайней мере, Локи так и намеревался поступить. И в аналогичном поведении Белгоса не сомневался.       Слишком высоки ставки. Запределен уровень соперничества, на нем уже не гнушаются насилия и грубости. Политическая жизнь состоит не только из культурных переговоров в сверкающих залах. Большую роль играет и умение вовремя подключать низшие слои общества к игре. Один в этом был искусным мастером – профессионализм кроется в ловкой маскировке использования грязных методов решения проблем, а не в их игнорировании. Тор же о них, скорее всего, понятия не имеет, наивно полагает, что владыка должен быть мудрым до мозга костей, честным и правильным... Конечно, с такими установками недолго бы он на троне удержался. Всеотец поступил дальновидно, впрочем, как и всегда, попросив младшего сына «помочь» старшему в политике. Знал, что маг не новичок в этой сфере и сумеет выручить, если вдруг. Причем провернуть все таким образом, чтобы не навредить тонкой моральной организации громовержца...       Локи вздохнул, устраиваясь поудобнее в кресле и стараясь принять позу естественную и расслабленную. На дворе ночь, вряд ли кто-нибудь к нему заявится, но все-таки... Помня о непредсказуемых характерах жителей Золотого чертога, царевич заранее позаботился о том, чтобы незваный гость не заподозрил ничего противозаконного. А намерение ускользнуть от всевидящего ока Хайнделла, который не спит и точно следит за магом, толкавшем в Муспельхейме полные изменнических намеков речи, и надзора стражи, невзирая на весьма конкретный запрет выходить из покоев, иным назвать язык не поворачивался. Отправляться на встречу собственной персоной царевич не собирался: велика честь. Для полноценного общения Белгосу достаточно будет и копии, которая очень кстати не отправится к Хель от случайного удара кинжалом в пьяной потасовке.       Ориентируясь на волка, закончившего глухо ворчать и спокойно свернувшего у его ног калачиком, маг решил, что выглядит достаточно обыденно. Случайному зрителю должно показаться, что он заснул, коротая время за книжкой. Достойный претендент на звание рукописного снотворного уже покоился на царских коленях.       Локи прикрыл глаза, дабы ничто не отвлекло его от колдовства. Заклинание, коим он хотел воспользоваться, было довольно специфичным и своенравным, ибо относилось к так называемой «женской» магии. Оно создавало не просто разумную копию, способную действовать, как оригинал, без стороннего наблюдения, а призрачный, при желании осязаемый клон, перенося в него сознание заклинателя. Доверять столь важные переговоры даже своему отражению царевич не хотел. О заклинании он услышал краем уха от Фригги, после долгих раскопок в библиотеке и неудачных попыток «женское» колдовство удалось приспособить под себя. Насчет гендерных разделений магии Локи не заморачивался, искренне не понимая, зачем рассматривать глупые условности, если изобретенная формула удачна и полезна.       Сил было маловато, да их много и не требовалось. Сердце на миг замерло и снова забилось. Локи открыл глаза, уже не свои, а точной копии, и придирчиво оглядел себя, сидящего в кресле и уставившегося в пространство пустым, безжизненным взглядом. Не удовлетворившись результатом, он наложил иллюзию и только теперь остался доволен. Никто и не заподозрит, что мыслями маг очень далеко отсюда, а будет упорствовать – развеять копию и тут же, за долю секунды, вернуться обратно будет делом несложным.       Теперь, когда все учтено, можно отправляться на встречу. Царевич улыбнулся сам себе и растворился в воздухе, материализовавшись под окном своих покоев. Трактир «Сверкающий Эфес»... Найти бы его для начала...