Единственная фраза

Удар, еще удар! Блок, мечи высекают искры и жалобно звенят, моля о пощаде, которую они получат еще очень нескоро. Рубящий удар, развернуться, врезать локтем, не дать уйти от атаки, отскочить самой, наброситься на противника снова... И начать все сначала, вымещая злость, после окончания каждого круга возрастающую вдвое. Боевая ярость помогала забыться, очистить душу от сжигающих ее ненависти и гнева, пусть и выливая темные эмоции на того, кто, по сути, и не был виноват в случившемся. Хотя в этой путанице, когда друзья становятся скалящимися в усмешке предателями, а врагов не видят даже те, от чьего взора не укроется и рождение шмеля в любом из веера миров, невозможно понять, кто виноват. Стоит ли пытаться это узнать? И будет ли полученная из недостоверных источников информация надежной?.. Все изменилось, и верить уже было нельзя ничему. И никому. Сиф сжала зубы и со свистом рассекла клинком воздух, так стремительно, что Фандрал едва успел уйти с линии атаки, быстро присев. -Может, хватит? – тяжело дыша, спросил он у не менее утомленной долгой схваткой девушки. Воительница только фыркнула, опуская меч, но держа его в боевой готовности. -Устал? -Ты выбрала не того, на ком можно вымещать свой гнев, дорогая подруга. Не легче ли наказать именно виновника? – Фандрал обессилено оперся руками на колени, опустив голову меж плеч. По его лицу катились крупные капли пота. О, как бы Сиф хотела этого! Сойтись в схватке с главным противником, который опустил ее в глазах всего асгардского общества, выставил полной дурой с психическими отклонениями, опозорил перед знакомыми бойцами, чьим мнением она так дорожила. И он ведь знал это... Девушка разгневанно взглянула на уставшего друга, но заставила себя сдержать свою ярость и отошла, давая ему отдохнуть. В конце концов, Фандрал не виноват в том, что она проиграла. Никто из троицы воинов не виноват в этом позорном поражении, только она сама! Друг, наоборот, любезно согласился сыграть роль соперника в тренировочном поединке, стоило бы его искренне поблагодарить за такое самопожертвование. Ребята знали друг друга, точно были родными, может быть, даже лучше, и были в курсе, что ничто так не помогает Сиф успокоиться, как хорошая, тяжелая, изнурительная драка. Не подумал тогда Фандрал, на что он, сочувствующе глядя на воительницу, себя обрекает, точно сейчас жалеет, и лишь дикая усталость заставила его задать злополучный вопрос. Это все он виноват. Локи. Девушка смотрела на отдувающегося воина, не замечавшего в ее карих глазах разрушительную злость. О Хель, даже имя у младшего царевича какое... Первый слог мягкий, успокаивающий, убаюкивающий. Приятный. А второй резкой, жесткой, негармоничной нотой нарушает это очарование, будто коварным ударом в спину вонзается кинжал. И чудится саркастичная усмешка на узких губах... Немногим во взрослом возрасте подходит данное при рождении имя, настолько точно отображая суть души. Да, именно таким маг и оказался. Сиф ругала себя за то, что так долго насчет него обманывалась, и злилась, что не разглядела за идеально наложенной маской его истинное лицо. Хотя такому фокуснику, как Локи, не стоило никакого труда обманывать ее на протяжении долгих лет. Кем она его считала? Язвительным, порой странноватым, иногда слишком ядовитым и мстительным, но другом. Слишком велико было его обаяние, чтобы ему сопротивляться. Ведь сумел же царевич каким-то неведомым образом смягчить ее гнев, разгоревшийся из-за пострадавших волос, умудрился мягко и ловко свести конфликт на нет, оставшись победителем. Он всегда умел юлить и изворачиваться, что уж скрывать. И позволял видеть себя лишь так, как ему самому было удобно. Если раньше девушка недолюбливала его вроде бы незначительное, но такое цепляющее умение, то сейчас она его возненавидела. Локи и раньше умел единственной фразочкой, обычно произносимой в самом конце разговора, на прощание, емко и проницательно, задеть душу за живое. Вспороть только затянувшуюся рану и еще покопаться там, с садисткой ухмылкой посыпать соль на кровоточащий разрез, и это с помощью всего нескольких слов! И, подарив на прощание полный превосходства и бросающий в яростную дрожь от сквозящей в нем снисходительности взгляд, оставлять наедине со своими мыслями и возрожденными страхами... Его способности трудно было недооценить, но она все же смогла. Сиф ждала, пока Фандрал передохнет и будет готов к дальнейшему бою, и поймала себя на мысли, что безумно хотела бы встретиться с хитрым магом на ристалище. Уничтожить его, стереть с лица торжествующую усмешку, эту тонкую улыбку знатока чужих душ! Ранить, убить, задеть, - все что угодно, только бы не видеть эти непроницаемые, затягивающие в опасный омут зеленые глаза. Только бы не чувствовать себя позорно проигравшей... Но даже если так повезет, если они встретятся в бою, победа ей не светит. Сиф понимала это, хотя упрямо не желала признавать. Девушка осознавала, что не одолеет царевича, который никогда, когда схватка идет на смерть, не играет честно. Когда речь заходит о настоящих стычках, на кону которых стоит нечто важное, значимое, правила для Локи исчезают так же, как и для Тора. Да и его стиль, его техника и поведение были целиком и полностью завязаны на обман противника. На магию, сквозь которую воительница не видела, сквозь пелену которой не мог пробиться даже Хайнделл. Сиф ненавидела Локи, но любила Тора. И как мужчину, и как лучшего друга. Чувства к престолонаследнику девушка тщательнейшим образом скрывала, вполне успешно, если не считать его младшего брата. О, существовало ли в пределах Золотого чертога хоть что-либо, о чем тот не слышал или не знал? Вряд ли. Тогда он отпускал едкие замечания насчет «парочки голубков», но, замечая обиду воительницы пополам со смущением, быстро успокаивал ее, сглаживал раздражение от собственных слов. Бог обмана умел не только ранить словами, но и исцелять... -Не думала, что ты так легко сдашься! – Сиф подошла к отрицательно покачавшему головой Фандралу. – Продолжим? -Нет, это все равно ничего не даст, - отказался он. Девушка вспыхнула. -А должно что-то дать? -Того, что ты хочешь, нет, - отрезал воин и отошел, оставив Сиф в одиночестве. Она с досадой прокрутила в ладони клинок и отправила его в ножны. За что она ненавидела Локи? За то, что он опутал наивного громовержца липкой паутиной своих интриг, медленно и упорно подбираясь к главной мечте – престолу? Или все же не это было причиной ее злости? Девушка забарабанила пальцами по рукояти меча, оглядываясь. На пустом ристалище она осталась совсем одна. Нет, не за это. Сиф была слишком прямолинейна, под стать богу грома, чтобы разбираться в сложном переплетении сплетен и слухов, что всегда сопровождали царскую семью. Она ничего не понимала в интригах и политических играх, чтобы заметить, против кого они направлены и кем сотканы. За что же тогда? -Посмотри на это, - хрипловатый голос из-за колонн позвал ее, и воительница поспешила на его звук. Огун, наблюдавший за ее попытками выплеснуть свой гнев на попавшегося под руку Фандрала, незаметный, тихий и флегматичный, как всегда, пристально вглядывался в видный отсюда задний двор дворца. Сиф послушно вгляделась и заметила две фигуры, поглаживающих шелковые гривы снаряженных лошадей и что-то вполголоса обсуждающих. Первый силуэт принадлежал широкоплечему, могучему мужчине, а второй, точно ради контраста, был тонок и гибок. -Два брата собираются в путь, - равнодушно сказал Огун. Девушка прищурилась. -Куда это Локи Тора потащил? Выкрутился, теперь наверстывает упущенное? -Мы не знаем точно. – Огун вздохнул. -Что тут думать?! Нужно помешать им, и все тут! – воскликнула Сиф. Ничего другого ей и в голову не пришло. Воительница вся подобралась и хотела уже отправиться сыновьям Одина наперерез, но неразговорчивый друг остановил ее, схватив за локоть с неожиданной силой. -Не делай себе же хуже, Сиф, - попросил он. Брови девушки недоуменно поползли вверх. -Я сейчас этому интригану хуже сделаю! – выпалила она, однако, не предпринимая попыток вырваться. – Снова Тору наплел незнамо что! -Мы с ним не справимся, - веско возразил Огун. – Нам не тягаться с Локи. -Хочешь сказать, что он снова вывернется? Снова выйдет сухим из воды, а нас выставит полными идиотами? Так я не боюсь, мне уже нечего терять! – гордо воскликнула воительница. – Меня и так уже все считают умалишенной, раз я бросаюсь на белого и пушистого Локи! -Я имел в виду другое, - терпеливо возразил Огун. – Физически ты с ним не справишься. -Вы трое приперли его к стенке! Заставили отвечать на вопросы! Да ты сам его, как кролика на охоте, подстрелил! -Тогда он был вымотан. Сейчас же Локи полон сил и жажды отомстить, - товарищ отвернулся. – Если он захочет, он раздавит нас, как жалких насекомых. -И ты хочешь ждать, пока он это сделает?! – разъярилась Сиф. – Не желаешь его остановить?! -Мы уже допустили одну ошибку. На вторую мы не имеем права, - отрезал Огун и быстро покинул ристалище. Девушка так и не поняла истинную причину своей ненависти к младшему царевичу, когда как узкоглазый воин догадывался о ней. Локи умел задевать человека за живое, и если Сиф так взъелась на мага, то тот сказал нечто, чего она сама страшилась. Он вытащил ее главный страх наружу, бесцеремонно, попав точно в центр мишени. Значит, в душе воительницы было нечто, что она хотела скрыть, чего боялась, а царевич бросил ей ее тайные мысли в лицо. Этого девушка не могла ему простить, сама того не понимая. И ее импульсивность, ее гордость и упрямство вкупе с наличием скрытых опасений и неуверенности в глубине сердца были ее главной слабостью, а маг никогда – никогда! – не проглядывал ненадежные места в защите противника. -И все-таки я считаю необходимым, чтобы я... – начал уже в двадцать третий раз одно и то же занудное предложение Тор, из-за чего Локи решил, что громовержец специально действует ему на нервы. Однако старший брат уже слишком нарвался, когда стал рьяно и с охотой критиковать план царевича, и, попав под горячую синюю молнию с небес, был необычайно аккуратен и вежлив. Что ж было делать, если его тактичность граничила с ужасающим занудством, из-за чего хотелось еще разок поджарить карающим огнем что-нибудь в округе. Не Тора, которому и первого урока было вполне достаточно, чтобы обрести удивительное сходство с одуванчиком в плане шевелюры. Хотя, можно и кого-нибудь... -Нет, в Етунхейм ты не пойдешь, - с завидным упрямством и спокойствием, которое говорило о крайней степени напряжения терпения, прервал его Локи. Точно такой же фразой он отвечал и предыдущие двадцать три раза. – По-моему, моих исчерпывающих объяснений, почему там твоей ноги или иной части тела и быть не должно, вполне достаточно. -И все-таки я должен отметить... -Поздравляю, что ты наконец заучил речевые клише, которые я тебе написал еще полгода назад, но попробуй изъясняться менее изящно, зато коротко и емко! -Во-первых, это опасно! – Тор с лицом, которое, по его мнению, выражало глубочайшее сомнение, но на самом деле напоминало выражение хомячка, раздумывающего, куда бы спрятать семечки, загнул один палец. Царевич притворно ахнул. -Да неужели? – воскликнул маг. А то он не знал! Разумеется, Локи понимал, что его план представляет собой сплошное смертоубийство и заигрывания с Хель, лишенной чувства юмора. Чем ближе они с Тором подходили к конюшням, тем больше минусов открывалось пред царевичем, который уже подумывал после живописных картин своего будущего в Етунхейме как-нибудь повернуть назад. Сказать, что он передумал, прикинуться капризным ребенком, который резко переменил планы и теперь никуда не пойдет. Спасайте сами свой Асгард, он несправедливо обиженный и делать для вас ничего не будет!.. Однако, во-первых, уже многое было сделано: путь пройден наполовину, и остановиться уже было нельзя. И тогда, это уже во-вторых, у него не будет достойной причины держать Тессеракт у себя, и Один быстро его конфискует, вернув на покрывшееся пылью место в Хранилище. А на куб у мага еще были планы, да и расставаться с могуществом, по случайности и гениальной идее чьей-то необычайно умной головы ему доставшейся, совсем не хотелось. А в-третьих, на показательные страдания и был его главный расчет: асгардцы увидят, что он готов на все (ну, почти) ради Верховного мира, злопыхатели замолчат, раздавленные общественным мнением, а Один... Всеотец тоже в стороне не останется, если как следует надавить, а именно вернуться раненым (неопасно, в достаточной степени кроваво), красиво раскинуться на руках у рыдающего Тора и сойти с корабля, везущего души умерших вдаль, в последний миг перед отплытием. Уж такое оставить без внимания Один точно не сможет, хотя бы замечание по поводу переигрывания и глубокого увлечения лицедейством он, являясь отцом, сделать должен. По сути, роль громовержцу в плане Локи отводилась небольшая, зато разговоров то!.. Только от него и требовалось, что постоять на Радужном мосту, потомиться в ожидании мага, вершащего великие дела, и после пролить над его телом море соленых слез, главное, чтобы на рану не попал, а то щипать будет. Царевич также рассчитывал на его поддержку в схватке с Хайнделлом: этот товарищ будет непозволительно подозрителен и негативно против Локи настроен, поэтому тяжелая авиация в составе государя была жизненно необходима. Руководило младшим царевичем пусть мелочное, но очень навязчивое желание поставить Всевидящего, разославшего по всему Асгарду сплетни, на место, и маг ему с удовольствием поддавался. На троице воинов и Сиф он отыгрался, а вот Хранитель пока избежал справедливой кары за чересчур длинный язык. Пора исправить этот недочет. План, примерной схемы которого придерживался Локи, был гениален в своей простоте, впрочем, как и любое его творение. Царевич собирался с помощью Тессеракта проникнуть в мир ледяных великанов, потому что использовать Бифрест – это махать флажком и кричать: «Здравствуйте, к вам пожаловали враги!» Использовать лазейку было очень соблазнительно, но маг не забывал, что по определению он о ее местоположении, даже примерном, и понятия не имеет. Иногда бывает полезно построить из себя наивного дурачка, правда, никто ему уже не верит. Дальнейшие свои действия Локи представлял весьма смутно, предполагая наложить слой защиты на проход с той стороны, для чего пришлось придумать чрезвычайно путаное и сложное объяснение искривления энергетических потоков в пространстве, чтобы оправдать нахождение положение «выхода» в Етунхейм. Гад Хайнделл, из-за него, одного из очень немногочисленных думающих в Золотом чертоге, даром что главный пока почивает, царевич и вынужден был мудрить. А дальше... Что дальше? Безумно хотелось выйти, поклониться на прощание Лафею, чтобы тот знал, кому адресовать благодарности за замечательный подарок, обворожительно улыбнуться и слинять, но Локи оправданно опасался за свою жизнь и не строил четких планов. С Тором бы пока договориться для начала... А старший брат упорно желал проявить большую активность и принять участие не только в сопровождении младшего к посту Всевидящего, но и отправиться с ним морозить себе нос. Очень любезно было проявлять такую братскую привязанность с его стороны, но магу она в данный момент была совершенно не нужна. Поддавшись сентиментальным настроениям в Хранилище и решив начать все заново, Локи, поднявшись наверх, осознал, что на этом пути, ведущем, возможно, к свету, достаточно препятствий и кочек. И первая из них заключалась в том, что слишком много царевич намутил, чтобы за секунду обрезать все нити. Связывали бы они с темным прошлым только его одного – да пожалуйста! Однако вместе с ним в чьих-то силках запутался и ослепительный Асгард, завязав невероятные узлы и мешая чужим планам, поэтому быстро и грациозно сжечь все мосты Локи не мог. Значит, снова придется лгать, ибо Тору совсем не нужно знать о наемниках, о Белгосе, о его заговоре с етунами и о собственной предательской задумке младшего брата. Скажи ему одно – придется выложить все начистоту, к чему маг был пока не готов. По его авторитетному мнению, с трудом налаженный между ними мир не стоил жалких крупиц истины, способных его разрушить. Да, начав лгать, трудно остановиться. Кажется, что просто вырваться из замкнутого круга, в который ты сам себя загнал, однако раз за разом ты возвращаешься туда, и каждый рывок уменьшает твои силы. Та картина, что Локи себе вообразил в Хранилище, была, по сути, слишком идеальной, чтобы стать реальностью. Между ним и Тором никогда не будет такого взаимопонимания, чтобы исчезли все секреты и они были полностью открыты друг перед другом, ибо царевич и государь были чересчур разными... Доверие решает многое, но не все. И магу так или иначе придется скрывать, хранить некоторые тайны в своей душе, потому что прямолинейному громовержцу о них знать не следует. Для блага государства, для блага миров древа Игдрассиля, в конце концов, это придется делать... Но можно попытаться достигнуть если не точно совпадающей, хотя бы подобной картины – вдруг так будет лучше для них обоих? Конюх, подчинившись властному взмаху руки Тора, поспешил вывести во двор двух лоснящихся лошадей, позванивающих золотыми цепочками на уздечках. Локи краем глаза наблюдал, как небрежно и привычно отдает громовержец слуге распоряжения. А брат научился приказывать, обрел колорит, до того доступный лишь Одину. Фигура громовержца, широкоплечая, могучая, уже внушала уважение и трепет, а гордая осанка и высоко поднятая голова усиливали впечатление, только быстрый и широкий шаг не правителя, а простого и плоховато воспитанного воина слегка портил его. Из Тора получился неплохой государь, на вид. Мозгов бы больше и умения ими правильно пользоваться... -Ты вообще слушаешь меня? – воскликнул громовержец, сердито насупившись. Маг встряхнул головой. -Да, - сказал он, сам в том неуверенный. Мысли упрямо уплывали не в нужную сторону, подгоняемые гудением Тессеракта, которое уже начало царевича сильно раздражать. Навязчивое, среднее по громкости, прилипчивое и постоянное, оно отвлекало, путало, заставляло постоянно держать себя в руках и с усилием сосредотачиваться на разговоре. Это выматывало раньше времени. -Я говорил, что тебе слишком опасно отправляться туда одному! Сам же сказал, что Лафей будет меня караулить! Почему же он не будет поджидать тебя? -Потому что мой разумный подход к жизни под названием «Нет ненужному риску!» известен всем девяти мирам, а мое поведение в данный момент этому непреложному правилу противоречит! Тебя он ждет, потому что знает, как ты рвешься отомстить, а меня... Мне вообще следовало бы держаться от Лафея подальше, но когда я делал то, что говорит логика? -Никогда, - признал Тор. – Хотя имеешь славу расчетливого аналитика. -В этот раз мне жаль, что прозвище не совпадает с реальностью до конца. -Но... -Тебе противопоказано! Или ты хочешь, чтобы я нажаловался Фригге? -На что? -У тебя слабые гланды, Тор! – сделал страшные глаза царевич. – Вдруг ты простудишься, не допусти Один?! Увернувшись от изображенной оплеухи, маг перестал валять дурака и заговорил серьезно: -Мне ты нужен здесь! Ты будешь стоять на Радужном мосту и наблюдать! -За чем? Я же не Всевидящий! -Ты сначала дослушай, - Локи устало потер переносицу, демонстрируя, как ему тяжело разъяснять очевидные факты. – Я уже говорил, что хочу наложить двойной слой защиты на проход. Но где он, я не знаю! Попав в Етунхейм, я попробую сориентироваться, найти выход с той стороны... -Как? -Позволь мне не загружать тебя информацией о направлении энергетических потоков, текущих между мирами, и дать единственный довод: Лафею редко доставалась возможность неограниченного доступа в Асгард, и он будет охранять ее по мере своих сил. Следовательно, у лазейки будет целое скопище ледяных великанов, которое я своевременно замечу и таким образом обнаружу проход, - царевич улыбнулся. – Логика прослеживается? -Есть немножко, - сжалился Тор, все еще терзаемый сомнениями. – А мне что делать? -Ты будешь смотреть во все стороны на Бифресте и искать глазами вспышку, которая должна обозначить местонахождение лазейки в Асгарде, чтобы я сумел защитить ее и с нашей стороны. Ага, вспышка. Очень смешно, но для громовержца сойдет. Удачный повод удержать Тора в Верховном мире, не более того. Однако владыка показал нехарактерную для себя сообразительность, из-за чего Локи едва зубами от злости не заскрежетал. Он нахмурился в мыслительном усилии и пожал плечами. -Так с этим справиться сумеет и Хайнделл, причем намного лучше меня! -Хайнделл, - царевич сделал над собой усилие и сделал тон адекватным, а не предвещающим кровавое убийство, - будет наблюдать за мной, чтобы в случае чего вытащить из переделки. Как показали недавние события, смотреть за несколькими процессами одновременно наш Страж, увы, не может, и часть его обязанностей придется выполнять тебе. Будет Хранитель его спасать, как же. Размечтался. Полагаться придется только на себя, друзей у него не осталось, кругом одни враги, оскалившие зубы. Только мать и брат на его стороне, а противники ждут любого смехотворного прокола, чтобы и их повернуть против него. Нет уж, маг не даст им повода: он выполнит свой план, спутает чужие и выйдет победителем. Хотя бы из вредности. Слишком долго играли им, теперь шахматные фигуры замерли под его задумчиво распростертой ладонью. И ход свой он сделает очень скоро... Тор сердито засопел, пребывая в отчаянном поиске предлога для возражения, но не находил его. Очень уж ему хотелось отправиться вместе с младшим братом и разгромить полчища ледяных великанов, но сквозь плотную стену логики его стройных рассуждений громовержцу было не пробиться. Поэтому владыка, обиженный проигрышем и оскорбленный столь маленькой ролью в разворачивающемся действе, взгромоздился на пританцовывающего коня и выжидательно посмотрел на Локи. Царевич в этот момент обернулся, обеспокоенно взглянув на балкон. Ему показалось, что оттуда метнулась женская фигура, облаченная в боевые доспехи. Метнулась зло и резко, то ли не желая быть увиденной, то ли слишком спешащей... Гудение в висках стало чуть громче, и Локи сжал зубы, дабы не сказать что-нибудь грубое. -Быстрей меня не скакать, держаться за мной, - велел Тор, когда маг грациозно взлетел на лошадь, крепко взявшись за поводья, чем заслужил белоснежную, но незлую усмешку. -Не слишком ли много ты приказов раздаешь, братец? – царевич передернул плечами и вдруг сорвался с места. Пыль, поднятая копытами его лошади, взметнулась в воздух серыми клубами, а до Тора уже издалека донесся звонкий смех. Громовержец не сдержал улыбки и, прикрикнув на коня, пустился за своенравным младшим братом в погоню. Стрелой проносились они по спящему городу, стремительные и молниеносные. Кони мчали своих всадников вперед, к цели, скача красивым галопом и вытянувшись, стремясь лететь еще быстрее. Локи пьянила эта гонка. Воздух, ночной, свежий, полный запахов и ароматов, бил ему в лицо, напоминая, что он свободен. Наконец-то он свободен! От стражи, от тисков Белгоса, от истощения... Тор безнадежно отстал. Царевич, по сравнению с ним легкий, не обременял коня, и тот мчался, словно дикий необузданный ветер. Вокруг никого не было, над головой сверкали звезды, блестящей россыпью покрывшие темно-синее небо, лишь впереди горел Бифрест. Он был свободен, в этот короткий миг, миг слаще вина и ярче радуги. Хотелось кричать от счастья, как в детстве, упиваясь этой скачкой, выпивая чашу удовольствия до дна, мчаться неважно куда... И Локи засмеялся, искренне, открыто, без задней мысли. В его хохоте не было насмешки или сарказма, злости или желания задеть кого-то, нет, то был звонкий, счастливый смех, как радуются летнему дождю дети. Царевич отпустил поводья, позволив лошади самой нести его, и выпрямился в седле. Его темные волосы растрепались и, откинутые потоком воздуха назад, развевались на ветру. Маг был счастлив, он наслаждался этим коротким мигом, который, он чувствовал, продлится очень недолго. Локи был свободен, рядом скакал верный Тор, готовый поддержать, и ничего не омрачало эту ослепительную в своей простоте и искренности минуту. Увидь бы кто-нибудь в этот момент младшего царевича, его бы не узнали, обычно столь сдержанного и спокойного. -Эх, подзатыльник бы дать тебе за такие фокусы! – громовержец все-таки его нагнал. Голос его был суров, но в голубых глазах светилось забытое за государственными заботами озорство. -Я же фокусник, как меня можно наказывать за мое ремесло? – мягко покачал головой маг, мастерски направляя лошадь на Радужный мост. Голос его зазвучал немного грустно и тоскливо. -Локи, - одним только именем свел назревающий конфликт на нет Тор, неожиданно серьезно на него посмотрев, - ты не фокусник. Правда. Царевич обернулся и благодарно посмотрел на старшего брата, затем переключив свое внимание на Радужный мост. Материал, напоминающий стекло, из которого он был создан, был очень скользок, и требовалась большая осторожность, чтобы передвигаться по нему на коне. Бифрест вспыхивал при каждом уверенном прыжке лошади, а под ним плескались волны океана. С грохотом и шипением ударялись они о подпорки моста, испытывая того на прочность, и разлетались солеными прохладными брызгами. Вдалеке возвышались серые скалы, в пиках которых пряталась расщелина. Лазейка. Царевич бросил на нее мимолетный взгляд и отвернулся, дабы не привлекать внимания. Хайнделл молча кивнул, приветствуя их. Тор первым спешился и подошел к нему, а Локи пристально смотрел в золотистые глаза Хранителя. Они точно вели молчаливый, понятный лишь им одним разговор. -Здравствуй, Хайнделл. -Приветствую тебя, Тор Одинсон, владыка Асгарда, - произнес Страж, не отрывая взгляда от младшего царевича, замершего высокомерной статуей за спиной громовержца. -Ты, вероятно, в курсе нашего плана? -Да. И не одобряю его. -Твое мнение никого не интересует, Хайнделл, - отрезал Тор. Страж и бровью не повел. -Знаю это, но все же предостерегу тебя, сын Одина. Етунхейм не спокоен ныне, что-то происходит там. -Что-то, неведомое твоему взору? – заметил Локи, обозначая свое присутствие. Хайнделл шпильку понял, но не потерял равнодушного вида. -Что-то, скрытое от него искусными чарами, подобными твоим, - так же медленно и безразлично ответил Хранитель. -Следи за языком, - процедил Тор. Маг же прищурился и ласково спросил: -Не лучше ли разобраться в причинах, прежде чем превращаться в первую сплетницу? -Поведаешь мне о них, Локи Одинсон? – поинтересовался Страж. Хитер. И осторожен. Царевич усмехнулся. Словно он сам знал причину того, что его магия удивительно схожа по природе с колдовством етунов. Даже если б и знал, не сказал бы. Локи обворожительно улыбнулся: -Думаю, ты знаешь мою жизнь не хуже меня самого. -До момента, как ты овладел магией в той степени, чтобы успешно обманывать меня, да. После же – усомнюсь. Многое ты скрывал от моих глаз. -Лишь то, чего тебе не стоит видеть. -Я поставлен сюда охранять мир. Для меня не должно быть ничего тайного. Я Хранитель Врат. -Спасибо, что напомнил, но существуют приличия, нарушать которые не к лицу даже тебе. -Не тебе суждено решать, что мне следует видеть, а что нет. То уже решено свыше. -И не тебе, Хайнделл, - оставил за собой последнее слово царевич. – Посчитаем этот разговор законченным и перейдем к делу. Не видишь ли ты большое скопище етунов в их мире? -Да, - после небольшой паузы ответил Хайнделл. Взгляд его стал отрешенным и пустым, будто он смотрел сквозь них. – В получасе ходьбы от замка Лафея к западу расположилась большая часть армии ледяных великанов. -Ты знаешь, что от тебя потребуется? -Наблюдать и сообщать, - кивнул Хранитель. На покашливание Тора он добавил нехотя, – И открыть Радужный мост, если потребуется. Золотые глаза сказали: «Я не открою, даже если ты сгинешь в ледяных скалах, ибо того требует мой долг, Локи Одинсон. И ты это знаешь!» Зеленые глаза насмешливо ответили: «Я и не рассчитываю на твою помощь, Хайнделл. Ты мне не нужен. Уже не нужен...» Конечно, очень удобно, и Тор не сможет помешать Хайнделлу. Даже если Страж и увидит, что Локи приходится несладко, громовержцу он ничего не скажет, благо, врать умеет. Плохо, когда враг твой – Всевидящий, но сейчас его неприязнь царевичу на руку. Старшему и не нужно знать, что его младшему братишке делают очень больно, иначе никто не сумеет его удержать, только бы Хранитель не проболтался. Хотя... -Тор! – воскликнули сзади, и с коня, всего в пене, поспешно спрыгнула Сиф. Она подбежала к удивленному громовержцу и, запыхавшаяся, покрасневшая, остановилась. -Сиф? Что ты тут... – ничего Тора не изменит, и никакая братская умственная поддержка не заменит ему собственного интеллекта. Зачем же еще воительница, пылающая ненавистью, могла прискакать, едва не загнав лошадь до смерти? Конечно, остановить злобного интригана, которым, разумеется, является младший царевич. -А что ты думаешь? – выступил вперед маг и усмехнулся. – Сиф пришла проводить меня и пожелать удачи. Что же тут непонятного? -Замолчи! – выкрикнула воительница, хватаясь за меч. – Что ты тут нагородил?! -Я забочусь о благе Асгарда, - пропел Локи, разводя руками, - в отличие от некоторых. -Хватит кричать, Сиф. У нас и других проблем достаточно, не создавай новых, а лучше помоги. Пойдем, поговорим, - Тор мотнул головой. Сиф передернула плечами, фыркнула, но послушалась. Они отошли в сторонку, за десять-двенадцать шагов, и начали перешептываться. -Отвернись, - велел Локи Хайнделлу. – И зажмурься. И уши зажми. Не понимаешь, что ли, они посекретничать хотят! -Не боишься, что дева настроит против тебя брата твоего? – проигнорировал издевательский выпад Хранитель. -Нет. Есть кое-что серьезней твоих сплетен, - пожал плечами царевич. Чего ему бояться? Если Сиф что-то скажет про него нехорошее, то Тор минимум с ней разговаривать месяц не будет. Максимум – два. Ей же хуже. Девушка и Тор шушукались с таким видом, будто разрабатывали совместный заговор по захвату власти. На хмыкание мага Хайнделл с невозмутимым видом отвернулся, чем заслужил одобрительный кивок. -Они там что, новости за последние полгода обсуждают? – не выдержал Локи. – Я пошел. -Удачи, - бросил Хайнделл, будто выплюнул редкостную гадость, которую долго держал во рту. Не ответить на такое прощание царевич не сумел и похожим тоном отблагодарил его: -Спасибо, тебе того же.       И синяя вспышка Тессеракта возвестила об отбытии Локи.