Единственная фраза

      Разговор, изначально вполне мирный, грозил перерасти в серьезную ссору по большей части из-за того, что ни одна из сторон не желала уступать. Тор старался убедить агрессивно настроенную воительницу в честности намерений мага и его невиновности, когда как Сиф шипела не хуже Локи, изредка бросая на беседующего с Хайнделлом царевича враждебные взгляды. Бывает, что ученик превосходит своего учителя, но в данном случае владыка представлял скрытый потенциал педагога и его преимущества перед упрямой, но лишенной таланта «молодежью». Только сейчас громовержец понял, насколько трудно уговаривать собеседника, тебя невнимательно слушающего, каким был он сам для младшего брата, и в глубине души раскаивался за сие очень раздражающее поведение. Государь редко когда стремился понять, что именно ему доказывает маг, и ныне дивился, как властелин колдовства не прибил его за эти годы. Желание же пристукнуть Сиф, чтобы она перестала шипеть и хвататься за клинок, вместо того чтобы адекватно внять его словам, крепчало с каждой минутой.       -Ты не понимаешь, Тор! Ему нужна лишь власть, он ради нее на все пойдет! – повторяла девушка раз за разом, упрямо и убежденно. – Не верь ему!       -Сиф, послушай! – громовержец схватил ее за плечи и встряхнул, как приводил в чувство самого Локи, попавшего под влияние Тессеракта. Только вот воительница вырываться не стала, только гневно раздула ноздри. Вот, оказывается, за что младший в периоды ссор называл ее «кобылой». – Локи единственный, кто может повлиять на создавшуюся ситуацию...       -Это он специально подстроил! – горячо возразила девушка. – Это все часть его плана!       Подстроил... Со способностью брата использовать обстоятельства в свою пользу и выходить сухим из самой явной переделки Тор был знаком не понаслышке. К слову, именно это умение выручало громовержца и безбашенную компанию, помогая выбраться из, казалось, безвыходных ситуаций с минимальными потерями. Царевич умел изворачиваться и выкручиваться, и его сила, направленная в положительное русло, вершила чудеса. Но, используемая в темных целях, она была опасна.       Тор не имел четкого представления о возможностях младшего брата. Локи был для него загадкой, таинственной и неразрешенной, точно головоломка, к которой не подходила ни одна отмычка из стандартного набора. Они были близкими друзьями очень давно, еще в далеком детстве, а после... После, Тор и не помнил, с какого именно момента, их пути разошлись и практически не пересекались. Братья так и остались в меру дружными, вполне неплохо общались, но громовержец не стремился понять интересы Локи, его принципы в жизни, отношение к окружающему миру, одним словом, то, что определяет саму сущность человека. Да и маг не проявлял особого интереса к увлечениям громовержца, как тому казалось. Искренних разговоров между ними происходило все меньше, но в каждом из них Тор убеждался, что царевич все так же, как и раньше, видит его насквозь, когда как он сам не мог сказать точно, что кроется в душе у саркастичного сына Одина.       Возможно, в том и крылась причина его нелепых подозрений? В том, что громовержец уже не мог даже предположить, что за человек скрывается за равнодушным лицом Локи, что за страсти кипят за непроницаемыми зелеными глазами? Тора это нисколько не оправдывало, он понимал это так же, как и то, что смертельно обидел мага. Не позорным арестом, нет. Недоверием. С друзьями молодой престолонаследник проводил целые дни, почти не расставаясь, а с младшим братом стабильно виделся разве что на семейных трапезах да случайно пересекался в коридорах. Сначала их объединяли совместные уроки, но постепенно круги их интересов перестали пересекаться – Тор потерял интерес к учебе, погрузившись в военное искусство, а Локи, наоборот, зарылся в книги, точно хорек, которого ребята однажды поймали. Гибкий зверек испуганно косился на восхищенных асгардцев, а, почуяв в сумке еду, нырнул с головой, выкидывая наружу изодранные когтями вещи. Конечно, порой, когда маг наведывался в компанию к громовержцу, больше по велению Одина, обеспокоенного его полным равнодушием к ратному делу, чем по собственному желанию, с ним было весело. Язвительные замечания и ехидные подколки, без которых царевича трудно было представить, разгоняли скуку. А ведь когда-то Локи очень старался попасть к нему в группу, правда, быстро бросил эти бесплодные попытки... Троица воинов не особо царевича жаловала, но тот именно отсутствием стремления понравиться капризной публике умудрился заслужить их уважение. Слишком поздно снизошли они до этого... Локи вообще на беглый взгляд было наплевать на мнение окружающих, которые первое время показывали на него пальцем и рассказывали дурацкие легенды о «черном колдовстве». И сейчас Тор корил себя за то, что не удосужился заглянуть за внешнюю маску безразличия, что ему было вечно не до того. Жизнь, полная приключений, шумных гулянок и смазливых красавиц, что вешались на молодого наследника трона штабелями, увлекала его прочь от Золотого чертога, прочь от провожающего его иногда грустным взглядом мага... Постепенно братья взрослели, и настал черед первого боя, в который громовержец вступил героем, а царевич – его тенью, находящейся за спиной целую вечность. Так и осталось – Тор атакует, маг прикрывает. Простая, незатейливая схема, ведущая к неизменному блестящему успеху. И престолонаследнику казалось, весьма редко, что всех это расположение устраивает – и Локи в том числе. Вообще, его роль и вклад в общую победу выглядели совсем мизерными, недостаточными, чтобы упоминаться в звонких хвалебных тостах. Ровно до тех пор, пока царевич, задетый приказом Тора, не уехал в Муспельхейм, а государь остался наедине с возникшими ниоткуда проблемами. И никто уже не прикрывал ему спину, не шептал на ухо советы, перемешанные в равной пропорции с насмешками и подколками, не указывал нужного направления...       Да, прошлого уже не воротить, и душа младшего брата – потемки для громовержца. В принципе, было понятно, почему владыка не проигнорировал слова тех, с кем прошел битвы и ярчайшие страницы своей биографии. Тор доверял мнению друзей. Обжегся, и больше повторять свою ошибку не был намерен. И тот слабый, дрожащий от дуновения ветерка огонек свечи, что вспыхнул после их встречи в Хранилище, пламя надежды, что все еще можно исправить, Тор был намерен сохранить и защитить. И подобрать подходящих слов, чтобы объяснить Сиф все, что творилось у него на душе, государь никак не мог. Недостатком словарного запаса его по-доброму попрекала Фригга, аргументируя свои претензии тем, что царь Асгарда должен четко и внятно изъяснять свою мысль. Но зачем, когда Локи со знакомой насмешливой полуулыбкой скажет именно то, что требуется, намного удачней и точней?..       -Слушай меня! – рявкнул громовержец, встряхивая ее менее нежно. – Хватит истерить! Сейчас главное – закрыть проход, после будем разбираться! Ты поняла?! Все разговоры после!       -Позвольте вмешаться, но сюда едет Один, - вспомнив о приличиях, вставил Хайнделл, сделав голос чуть громче. Тор повернулся к нему, изумленный.       -Отец?! Он проснулся?.. А где Локи?       Страж повернулся направо, налево, проверил сзади и, удостоверившись в чем-то, равнодушно ответил:       -Он уже в Етунхейме.       -Как?! – воскликнул громовержец в ужасе. Тут же отпустив растерявшуюся Сиф, он бросился к Хранителю. Ушел, вот так, не попрощавшись толком! В Етунхейм, один... Чего бы Локи от него не добивался, но отпустить пусть и умного, совершенно не в меру, брата, умеющего вляпываться в переделки даже без собственного на то желания... Это уже слишком! – Отправь меня туда! Немедленно!       -Нет, государь, - произнес Хайнделл спустя долгую паузу, в течение которой он пустыми золотыми глазами смотрел на шокированного и разгневанного Тора.       -Как это нет?! Это приказ!       -Он сам этого не хочет. Возможно, потому и не попрощался, - сухо парировал Страж и отвернулся, устремив свой взор к пропасти, куда с шумом падала вода уже тысячи лет. – Вам лучше встретить Всеотца, мой царь, и все ему объяснить.       -Да... – Тор подавился словами и чувствами, переполнявшими его. Громовержец обернулся, поддавшись на настойчивое подталкивание Сиф и ее тихие увещевания, но не разглядел Одина и рявкнул на Хайнделла: – В Етунхейм смотри, не отвлекайся!       -Слушаюсь, мой царь, - кивнул Страж. Государь отвернулся, чтобы воительница не разглядела отчаяния в его взгляде, в глубокой складке, пролегшей меж бровей.       -Он выкрутится, - сказала Сиф, чисто из желания успокоить разволновавшегося Тора, с некоторой степенью раздражения и сожаления, которая девушка из вежливости неуспешно попыталась скрыть.       -Да... – протянул громовержец, искренне надеясь, что именно сегодня удача не отвернется от его младшего брата. В ответ на его вопросительный взгляд Хайнделл сказал:       -Он уже у лазейки, мой царь, с ним все в порядке, - и золотистые глаза вдруг расширились, увидев нечто недоступное для зрения Тора и Сиф. И тревожное пение рога караульных объяснило все.       -Етуны... Они снова здесь! – прошептала девушка, выхватывая клинок. – Этот гаденыш снова их привел, не так ли, Хайнделл?       Хранитель промолчал.       В выпаде младшего царевича насчет гланд Тора присутствовала и толика правды. Точнее, конкретно из его уст замечание звучало вполне верно, ибо по сравнению с магом у громовержца действительно было слабое горло.       Локи давно уже заметил свою удивительную устойчивость к низким температурам, нехарактерную даже для выносливых асгардцев способность выдерживать мороз легко довольно длительное время. Насчет сроков он не был уверен, но с опорой на опыт мог утверждать, что, даже промерзнув до костей, до образования инея на ресницах и бровях, болезнь ему не грозит. Это проверить ему, увы, выпал шанс. Первый опыт маг получил, когда умудрился свалиться с крутого берега в речку. На спор с Фандралом перебраться на другую сторону по упавшему деревцу, хлипкому и крайне ненадежному, чтобы выдержать даже такой малый груз, как худенького ребенка шести лет... Тогда Локи еще мог повестись на дешевый развод, поддаться на глупое «слабо», на эту дурацкую подначку, смехотворную провокацию, хотя... И сейчас он на нее ведется, как маленький, только вот подкалывает теперь он сам себя.       Было страшно, пусть речушка и была неглубокой. Зато течение было быстрым и бурным, достаточным, чтобы за короткий миг, когда веки смыкаются в моргании, отломившаяся под грузом ветка исчезла в бурном потоке шириной три метра. Это были ужаснейшие метры его детства, врезавшиеся в память, зарубцевавшиеся шрамом на сердце. Закроешь глаза – и видишь, чувствуешь, как трещит под ногой ветка, обламывается и летит в шипящую воду, мелкую речку для взрослого, бездонную пучину для испуганного ребенка. И исчезает, унесенная течением. А ты стоишь, цепляясь за другие, не менее хрупкие ветки, на тонком стволе, который обессиленно прогибается, и в сапоги забирается холод вместе с водой. Ты оборачиваешься, встречаешь насмешливую улыбку товарища, отдающую снисходительностью к более слабому, и по его губам читаешь: «Я же говорил, что он не сможет!»       Боишься шевельнуться на ненадежном деревце, потому что каждое движение, каждый вздох отзывается жалобным скрипом. Высохшие ветки с шумом рассекают воду, будто скальпелем разрез делают на бесконечной ленте реки. Но еще больше боишься показаться слабым. Неравным. О, Локи тогда не понимал, что проще порой притворно согласиться, что бессилен, чем рисковать собственной шеей ради чьего-то признания. К тому же, совершенно бесполезно, как выяснилось позже. Царевич еще очень многого не понимал...       И потому шагал дальше, закусывая губы. И снова прогибается, треща, ствол хилого деревца, снова волна налетает, обжигая холодом, кристальная, чистая. Прозрачная... Три метра. Он прошел два.       Тор, только когда младший брат с воплем (отношения у Локи с водой были очень плохими), вышедшим за пределы Асгарда, с головой рухнул в реку, сообразил, что игра «Кто круче?» зашла слишком далеко, и, недолго думая, прыгнул за ним. Поступок героический, но до крайности глупый, поставивший Фандрала, затеявшего это дурацкое соревнование, перед выбором: побежать за помощью, бросив товарища и его «непутевого» брата во власти беспощадного потока, или попробовать вытащить их самостоятельно. Однако за растерянного мальчишку решила сама река, утащив голосящих царевичей вниз по течению, где их уже выловили патрульные.       В семь лет искупаться с головой в ледяной воде – это если и шутка, то совсем не смешная. Тор после сего приключения две недели лежал под присмотром лекаря, семь дней из которых – с горячкой, бредом и высокой температурой, сбить которую удалось лишь с помощью сильнодействующих зелий и отваров. И плюс к тому будущий громовержец еще ходил полмесяца с насморком и кашлем, разрывающим душу Фригге. А Локи ни разу не чихнул, хотя замерз не меньше старшего брата, - выловили их одновременно, чем заслужил зависть Тора, искреннее восхищение его иммунной системой целителя и обеспокоенный взгляд Одина. Что он мог значить?..       Хрупкий наст хрустнул на прощание, и младший царевич провалился в рыхлый снег по пояс. Переход от теплого климата Асгарда к морозу Етунхейма, уходящему далеко в минус, ознаменовался волной дрожи, пробежавшей по телу. Локи закашлялся, выдохнув облачко пара, настолько воздух казался колючим и режущим легкие, и осторожно огляделся.       Он был один, совершенно один в снежных равнинах. По ровному, в полутьме будто светящемуся пласту не вились цепочки следов – он был идеален и оттого безжизнен. С неба, сносимые ледяным ветром, падали снежинки, мирные, красивые и бездушные. Маг поймал застывший кристаллик на рукав, и белоснежные, выточенные умелой рукой грани выделялись на черной коже, причудливо переплетаясь между собой, образуя диковинный узор. Снежинка была вроде бы такой же, как и в зимнем Асгарде, но что-то в ней было чужим, отталкивающим, как и нетронутая целина снега, раскинувшаяся вокруг. Мертвая, покинутая живыми существами.       С трудом выбравшись из сугроба, в который приземлился, царевич поднял голову. Над ним в черном небе горело, переливалось северное сияние, прекрасное, завораживающее, но некому было им любоваться. Без Каскета мир умирал, медленно затухая и разрушаясь, терял древнюю красоту, внушающую трепет и невольное уважение.       -Только попробуй впустить сюда Тора, Хайнделл, - сказал в пустоту Локи. – Я знаю, что ты меня слышишь. Ты сам знаешь, что ему сюда нельзя. Так обеспечь это и выполни, наконец, свою работу, как подобает.       Ответом ему послужила тишина, но маг понимал, что Хранитель следит за ним настолько пристально, насколько позволяют ему его возможности. Да, Тору нельзя было появляться в Етунхейме. Да и ему самому стоило бы держаться от негостеприимного мира подальше...       Царевич потер начавшие замерзать ладони и двинулся туда, где, по его предположению, должен был находиться дворец Лафея, чтобы оттуда уже найти лазейку. Возвышающиеся вдалеке скалы служили ему верным ориентиром, и сбиться с пути Локи себе не позволял. Хотя бы потому, что искать его здесь бесполезно. Заплутать, заблудиться – проще простого, а проверять, как долго маг продержится на беспощадном морозе, как-то не хотелось. Замерзнуть – дело быстрое, а тело занесет снегом, и не найдешь его. Так что потеряться в Етунхейме – неминуемая смерть. У Локи же были иные планы на жизнь, чтобы так непринужденно с ней расстаться.       Идти по нетронутому снегу было трудно, ноги, не находя опоры, проваливались, и стоило большого труда выбираться из сугробов.       Царевич обернулся, переводя дыхание. За ним, будто уродливый шрам на идеальной коже, вилась развороченная дорожка. Прекрасный знак для етунов, если они заподозрят проникновение в свой мир.       Нет, так дело не пойдет. Это ж сколько времени уйдет на то, чтобы добраться только до замка Лафея, а там еще топать и топать до лазейки! Маг встряхнулся и материализовал Тессеракт, осветивший его лицо потусторонним светом.       Сейчас он что-нибудь сообразит на скорую руку. Вот всегда так – идея отличная, а проигрываешь из-за сущих мелочей! Ну кто вот мог предугадать, что лезть через слежавшийся за века снег будет столь трудно? Локи зарычал и поднял руку, окутавшуюся голубоватым огнем. Вспомним, кто здесь владеет стихией огня...       Пламя сорвалось с ладони и расплавило перед ним целую дорожку, оставив по бокам подтаявшие бортики, точно бордюры. Гудение в ушах усилилось, артефакт словно специально издевался над ним, ударяя по сознанию в такт биению сердца, из-за чего казалось, что это кровь гулко стучит в висках. Царевич провел по лбу тыльной стороной ладони и выдохнул облачко пара. Наверное, надо было одеть что-нибудь менее контрастирующее с белоснежными равнинами Етунхейма – маг в черно-зеленой коже виден, как на раскрытой ладони...       Локи зашагал по самолично созданной дорожке, ругая себя за непредусмотрительность. Растаявший снег, превратившись в ледяную воду, еще не застывшую, пропитал полы плаща, колючей коркой застыл на штанах. В сапогах противно захлюпало. Да, не самой удачной его идеей было растопить себе путь...       С утробным рычанием, злясь на происходящее, совсем не похожее на великий подвиг, выбирался царевич из сугробов, раз за разом, и вполголоса материл Хайнделла, наверняка с удовольствием наблюдавшего за сим увлекательным зрелищем. Его пребывание в Етунхейме пока было на редкость прозаичным и глупым и совершенно не походило на исторический поход превосходного мага. Поэтому, когда Локи почувствовал под ногами твердую промерзшую до сердца Етунхейма почву, он был готов уже убить первого попавшегося ледяного великана, чтобы душу отвести.       Царевич встряхнулся и побежал, легко и грациозно. Дыхание его нисколько не сбилось, мышцы работали слаженно, подпитываемые бесконечной энергией Тессеракта. Помнить, что бегун на длинные дистанции из него был никакой, и одновременно наслаждаться развитой скоростью было удивительно, но слегка пугающе. Куб открывал доступ к неограниченным возможностям, но ничего не дается задаром – это маг выучил, как непреложную истину. Даже артефакт берет что-нибудь взамен утраченной энергии, что-то, принадлежащее его владельцу. Всему есть цена, а Тессеракт пока кроме гудения не доставил ему никаких неудобств. Получается, они еще грядут?       Локи запретил себе об этом думать, тем более, что монотонное гудение усилилось еще больше, словно реагируя на его мысли. Бежать, когда тебя точно Мъелниром регулярно по затылку прикладывают, не очень удобно. Сам в эту кашу влез, нечего дрожать и трястись от страха. С первой волной он же справился? Вот и со второй не подкачает, только бы не оказаться слишком самонадеянным.       Благодаря скорости, превышающей среднее значение для бегущего асгардца, огромное расстояние, что разделяло Локи от замка Лафея, царевич покрыл за время меньшее, чем предполагал. Не добежав до ледяного дворца сотни метров, маг остановился и нырнул за обломок скалы.       Здесь следует быть уже осторожнее. Двое гигантов-етунов застыли у входа, ходя можно ли считать входом расщелину между ледяными глыбами? Вот Золотой чертог – это да, вот это обитель государя, это Локи понимает, а это что? Еще замком называется...       Помещением назвать дворец Лафея можно было лишь с большой натяжкой, ибо потолком служило небо с северным сиянием, а стенами – выкованные из многовекового льда колонны и обрывающиеся в пропасть плато. Руины прошлого великолепия, обточенные ветром, превратились в скалы неправильной формы, поднимающиеся к самому небесному своду. Тоскливое зрелище... Хотя чего еще ждать от умирающего мира? Роскоши Асгарда? Нет, только отголосков былой мощи, что заставляла трепетать Мидгард и самому Одину доставила немало беспокойства.       Царевич осторожно высунулся из-за колонны. Что-то многовато етунов во дворце: стража у входа, и внутри мелькают силуэты великанов. Ну да ладно, не его забота, магу вообще в замок и не требуется.       -Запад, - прошептал Локи, поворачиваясь в нужном направлении. – Полчаса на запад...       Усиленное Тессерактом зрение позволяло увидеть точку назначения, к которой, наложив на себя личину рослого етуна, и направился царевич. Полчаса... Для него это займет не больше пяти минут. Насколько артефакт расширяет возможности организма, открывает его скрытый потенциал... Какова же должна быть плата?       Мороз начал немного пробирать мага. Обжигающий ветер точно острыми лезвиями резал пальцы, вспарывая кожу, из-за чего они стали застывать. Плохо, для колдовства очень важна их гибкость и растянутость. Локи на бегу подышал на них, но дыхание было недостаточно горячим, чтобы согреться. На его скулах заиграл яркий румянец, резко выделяющийся на фоне бледной кожи, на бровях и ресницах застыл иней. Холодновато, конечно, но для него пока терпимо. Тор уже подхватил бы простуду, а Сиф и ее дружки – полноценное воспаление легких. Слабаки.       Бежать было легко, потому что дорога уже была протоптана етунами. Еще одно подтверждение тому, что царевич движется в нужном направлении. И второе доказательство не заставило себя долго ждать.       «Это же целый военный лагерь!» - шокировано подумал Локи, держась пока в стороне. – «Лафей что, собирается напасть на Асгард всем скопом? Не жирно ли ему будет?»       На краю пропасти, на площадке, ограниченной по бокам острыми пиками скал, расположились целые полчища етунов. Выпустившие ледяные клинки из кистей, они держались большими группами, - отрядами. Ровными рядами маршировали они, точно ожидая чего-то. В клетках, неизвестно из чего изготовленных, бесновались гигантские звери, серовато-голубые, с капающей с клыков слюной и острыми шипами на хвосте. Тварей Етунхейма были десятки, самих ледяных великанов – сотни. И все они находились в полной боевой готовности, ожидая лишь приказа выступать.       Стараясь выглядеть деловито и невозмутимо, прошел царевич через весь лагерь почти к самой лазейке, словно его отправили с неким поручением. То, что рассказывают в Асгарде про его хваленые нервы, - бессовестное вранье. Сердце у мага колотилось в районе горла, ибо спадет с него личина, и не спасет никакая магия, когда на него набросится весь Етунхейм разом. А по-другому нельзя, проход находится у самой кромки пропасти.       Вот она, трещина в ткани мироздания. Ее, зависшую в воздухе, не было видно, однако Локи кожей ощущал энергию, идущую от нее неровными потоками. Странно, и охраны особой нет... Пальцы шевельнулись, сплетая первые узоры защитного покроя. Главное – запустить процесс в нужном направлении, дальше Тессеракт продолжит сплетать защиту и сам...       Кто-то выскочил сбоку и чуть не налетел на царевича. Локи отшатнулся от него, как от прокаженного, чуть не смешав плетение, из-за чего бы знатно рвануло.       -Чего стоишь тут! – рявкнул на него наемник, подобный тому, с которым царевич мило расстался в темных закоулках Асгарда. Маг молча освободил ему и его напарнику путь, судорожно соображая.       Наемники? Здесь, в мире ледяных великанов? Да, они знали о лазейке, выходит, и сами ею пользуются? Отлично. Наверное, принесли какие-нибудь новости своему господину. Етунхейм не курорт, отдыхать сюда мало кто наведывается... Хайнделл – настоящий слепец, если не видит толпы наемных убийц, шастающих туда-обратно через стихийный портал. Уволить его надо непременно и в темницу заточить, чтобы меньше болтал и быстрее прозрел.       «Хель вас всех дери!» - хотелось взвыть Локи, который не знал, куда ему в первую очередь податься. И создание защиты без присмотра оставлять было нельзя, и пропустить доклад наемников Лафею тоже было недопустимо. Тессеракт, конечно, умная вещица, но слишком важные дела вершатся, чтобы бросать все на самотек. Царевич дернулся сначала за наемниками, потом резко остановился и вернулся к порталу. Со стороны он, наверное, выглядел довольно забавно – ошеломленный, растерянный етун, рвущийся сразу в обе стороны. С учетом того, что ледяные великаны не отличаются выдающейся мимикой, он сразу выделялся.       В итоге, поломав голову, маг решил, что все-таки последует за наемниками, а возведение защиты продолжит на расстоянии. Так медленнее, но безопаснее. Царевич протянул связующую нить между Тессерактом и лазейкой, чтобы процесс не прерывался ни на минуту. Вот, прекрасно. Етун растворился, оставив после себя прозрачную пустоту.       К началу разговора Локи безнадежно опоздал. Двигаться, будучи невидимым, приходилось с особой тщательностью: шагать, чтобы не оставлять следов, то есть не по мягкому снегу, а по твердому льду, не производить лишних звуков и не встречаться со снующими туда-сюда етунами. Последнее оказалось самым сложным и рискованным для жизни, однако, справившись со всеми трудностями, царевич добрался до места аудиенции.       Наемники вытянулись перед восседавшим на обломке скалы Лафеем в струнку. Локи на цыпочках прошел мимо ледяных великанов-охранников и остановился в пяти шагах от земляков, внимательно слушая.       -..смущает, что я рассчитывал на большее? – гулко спросил Лафей у наемника, что стоял справа. Любопытно, он что, рассчитывал услышать утвердительный ответ? Тот вздрогнул и выкрикнул:       -Мы делаем, что можем! Шпион доложил, что маг, как вышел вечером из покоев, так туда пока и не вернулся! Скорее всего, он...       Шпион? Локи напрягся, почуяв нечто значимое. Предатель в Золотом чертоге! А все на него вешали, бессовестные сплетники. Может, охотник за головами и имя назовет?.. Даже немного приятно столь пристальное внимание со стороны выдающегося политика и героя исторических фолиантов о победе Одина над етунами, но лучше бы о нем забыли.       -Меня не интересует, что он, скорее всего, собирается сделать, - процедил Лафей. – Мне нужны проверенные данные, а не сплетни, собранные на кухне.       -Найти своего человека – уже дело непростое, - посмел заметить несчастный охотник за головами. – И сомневаться в его словах я бы не стал. По его сведениям, мальчишка собирается закрыть... - «Это кто тут еще мальчишка?! Слышь, ты, отброс криминального мира!»       -Что сделать?       -Закрыть портал, - выдавил наемник, покрываясь холодным потом. Локи слушал их разговор так тщательно, как никогда не внимал Одину.       -Я знаю, - усмехнулся Лафей. – Но меня интересует, когда он это собирается сделать и долго ли нам торчать на этом проклятом плато.       -Вы ждете его, господин?       -В некоторой степени... Да. Так когда?       -Мы не знаем! – выкрикнул наемник. – Он ни с кем не делился! Наша... наш... наш человек больше ничего не сумел вытянуть!       -Тем хуже для тебя, - многообещающе сказал Лафей. – И ты еще упоминал о...       -О караульных. Господин... Тор стянул в район прохода все войска Асгарда. Боюсь, вы не сумеете с одним отрядом нанести им значимый урон...       -С отрядом – да, пожалуй, соглашусь. Но с армией я составлю достойную конкуренцию.       -Каким образом вы собираетесь протащить столько етунов через портал? – не сдержал изумленного вопроса наемник. Его подельник хранил гробовое молчание, бледнея до пугающей голубизны. – Это же столько энергии! Он и двоих переносит с трудом...       -В этом мне поможет младший отпрыск Одина, которого, - голос ледяного великана стал угрожающим, - еще неизвестно, сколько тут караулить! Ты знаешь, что я делаю с гонцами, принесшими плохие вести?       -У меня не было особых новостей, - прошелестел охотник за головами. Лафей поднялся.       -Отсутствие новостей – также плохая весть, - изрек он и, вдруг подавшись вперед, схватил преступника за горло. Его товарищ в ужасе отшатнулся, а несчастный захрипел, пытаясь разжать железную хватку, душившую его.       Локи, не в силах оторвать взгляда, смотрел, как от горла по коже асгардца-предателя расползается синева, как темнеет его кожа под воздействием губительного мороза, издавая страшное шипение. Холод наносит ожоги не менее страшные, чем огонь... Лафей подождал, пока умирающий наемник стихнет в его руке, и брезгливо отбросил его в сторону.       -Уберите это, - велел он, отряхиваясь. – Нужно прибраться к прибытию его асгардского высочества. И проверьте портал.       Етун поспешил выполнять приказ, а царевич никак не мог отвести глаз от мертвого замерзшего тела. Вот так? Быстро, из-за короткого прикосновения? Кожа потемнела, и асгардец умер? Локи сглотнул.       Его ждали здесь, и у Лафея неизвестные надежды на него. Но какие? На что рассчитывать? Грядет армия ледяных великанов, жаждущих асгардской крови, и он, Локи, каким-то образом способен открыть для них проход...       Нить, связывающая Тессеракт с лазейкой, вдруг натянулась до предела, зазвенев от напряжения, и в лицо магу ударила волна морозного воздуха, смешанного с материализованной энергией. Гудение в голове усилилось в разы, ударив по разуму набатом. Раздались торжествующие крики етунов. Лафей усмехнулся.       -Спасибо, ваше высочество, что дали порталу необходимую на наше перемещение энергию, - произнес он звучно и вдруг ударил, сбив царевича с ног. Локи перекатился, выхватывая кинжал. Невидимый полог слетел с него, снесенный той волной.       -Ваши смехотворные попытки закрыть проход достойны уважения. Увы, посмертного, - Лафей по-звериному оскалился и выпустил из кисти ледяной клинок.       Маг пошатнулся. Тессеракт, связанный с лазейкой, вместо того, чтобы плести сеть защиты, отдавал свою безграничную энергию на перемещение етунов, а царевич, служивший своеобразным проводником, едва не кричал от гула в висках. Вспыхивал портал, отправляя врагов в Асгард. Локи взвыл и отчаянным рывком разорвал связь между коварным артефактом и трещиной, но было слишком поздно. Часть армии Етунхейма уже оказалась в Верховном мире, совершенно к тому неготовом.       «Бежать. Нужно бежать, спрятаться, исчезнуть, а после уже предпринимать попытки все исправить...» - твердил рассудок, а сердце говорило: теперь уже ему не отвертеться.       Локи медленно отступал, осторожно ставя ногу на скользкий лед. Лафей не сводил с него взгляда своих алых глаз, и воздух, казалось, трепетал от напряжения. Главное – не упасть; лишь их зрительный контакт, странный и притягательный, оберегал царевича от мгновенной смерти. Лафей опасался, что маг выкинет что-то неожиданное, и не нападал. Пока не нападал.       Куда ему деваться? Вокруг етуны и бежать некуда: кругом мертвые снежные равнины, смертельные. Можно улизнуть в Асгард, используя Тессеракт, но как только Локи хоть ненамного отпускал куб, гудение в висках било по сознанию, вырубая не хуже Мъелнира. Смешно – царевичу даже не приходилось испытывать на себе могущество творения цвергов, а он уже осмеливается сравнивать...       Ведь маг с самого начала знал, знал, что будет какой-то подвох. Никогда океан энергии не даруется просто так, по широте душевной, обязательно должна быть плата. Вот он, этот долг. Остается надеяться, что, впустив в Асгард армию ледяных великанов, Локи оплатил все счета. Дорогая цена за безграничные возможности, нечего сказать...       Лафей медленно, вымеряя каждый шаг, двигался к нему, а царевич пятился. Зеленые глаза перебегали с лица короля етунов на подчиненных, чьи лица исказил звериный оскал, а из глоток вырывался злобный рык. Их было много, а маг один, не обладающий особой боевой мощью, не способный оказать должное сопротивление...       Да, в прямом бою Локи не был соперником етунам, превосходящим его количеством. Но кто сказал, что маг бросится в открытую? Царевич не был глупцом, чтобы надеяться на счастливый исход, как не собирался встречать Хель, гостеприимно раскрывшую пред ним пахнущие тленом объятья, лицом к лицу. Ну уж нет, загнать бога обмана в угол – для этого нужно нечто похлеще, чем Лафей и его приспешники.       -Признаю, твой план был очень изящен и прекрасен, - развел Локи руками, завязывая разговор. Однако Лафей явно был опытней и умней и времени на пустые разговоры терять не собирался. Очень жаль, этим он отобрал у мага шанс придумать дельный план. Оставалась только импровизация.       Царевич ухмыльнулся, и тринадцать точных его копий разошлись вокруг него слаженной командой. Чертова дюжина, как раз в тему. Етуны зарычали, выпуская из кистей свое оружие. Двойники же, зеркально повторив усмешку мага, вытянули вперед руки, в которых золотистым росчерком материализовался Гунгнир, напоминание ледяным великанам об их позорном поражении в древней битве. Локи сжал в ладони иллюзию священного копья. Всю жизнь он мечтал прикоснуться к символу высшей власти, теперь будет им сражаться. Точнее, етуны думают, что он им бьется... Или что он там делает? Фокусничает?       Копии синхронно и отработанно рассекли копьями воздух и замерли в оборонительной позиции. Четырнадцать похожих, как капли воды, двойников – есть от чего занервничать. И терпение у Лафея кончилось. Король взревел и набросился на первого царевича, что стоял ближе всех к нему.       Завязалась драка, плавно перешедшая в настоящую битву. Рев етунов то и дело разбавляло шипение, сопровождающее исчезновение копии, словно факел засунули в воду и потушили, но на место сгинувшего тотчас становился новый. Ледяных великанов было много, однако смуту среди них царевич сумел немалую. Вой разлетался по Етунхейму, уничтожая многовековую тишину.       Локи же, стараясь держаться в тени, обходил поле боя по самому краю. Лезть в битву он не собирался, понимал, что убьют и не заметят, копий же вон сколько! Бить и бить еще... Нет, не на то делал маг расчет. Если уж умирать, так с музыкой и чтобы все запомнили! Взмах рукой, и раздался мелодичный напев асгардского боевого рога, ненавистный для великанов. Изящная иллюзия, не более, но от нее они озверели окончательно. Что же творится в Асгарде, где кипит бой настоящий, где наверняка льется кровь из-за его оплошности, царевич запрещал предполагать.       К Тессеракту Локи благоразумно не прикасался, тратя пока силы собственные и накопленные в течение пользования артефактом. И пальцы уже начало холодить. На цыпочках, чтобы никто на него не отвлекался и продолжал громить бесчисленные копии, маг пробирался мимо дерущихся, сам плохо понимая, куда будет держать путь, когда минует поле брани. В него то и дело летели шальные ледяные шипы, от которых царевич ловко уворачивался, соблюдая бдительность.       «А копии-то тоже не отдыхают», - с удовольствием заключил он, когда заметил лужицу етунской крови, в тусклом освещении кажущуюся темно-фиолетовой. Да будет сия стычка уроком Лафею, чтобы впредь не использовали своенравного сына Одина в своих целях! Локи аккуратно, не запачкав сапог, перешагнул через лужицу и едва увернулся от летящего в него снаряда неправильной формы. Рогатый шлем, со звоном ударившись в скалу, вдоль которой пробирался царевич, исчез в облаке зеленоватых искр. Хм, а им неплохо кидаться, нужно принять на заметку.       Взгляд мага упал на клетки, в которых бесновались обезумевшие от шума битвы твари. Пришла любопытная идейка. Локи поспешил воплотить ее в жизнь. Вытащив из крепления метательный кинжал, он прицелился и метким броском снес незатейливый замок.       Тварь снесла створки клетки и, взревев, бросилась в самую гущу битвы, разметав и своих, и чужих. Локи вгляделся и заключил с некоторой радостью, что даже отброшенный в сторону когтями иномирной гадины, он не орет, как резанный, не то что етуны. Ну он им сейчас устроит! Замки с соседних клеток полетели с печальным звоном, отпуская пленников, разбрызгивающих слюну с клыков, на волю.       Оценивая результат, маг подумал, что, может, ну их, эти планы? Пока ни один из них не сработал так, как надо было, когда как импровизации удавались на славу. Даже обидно немного: убить столько времени на продумывание стратегии, тактики, чтобы потом за пять минут перевернуть все с ног на голову!       Твари внесли в битву крови и агрессии, до той поры недостаточной. Етуны набрасывались на копии, которые, погибнув, растворялись, не оставляя после себя ни следа. Хищники же, с яростным ревом прыгнувшие в самую гущу событий и великанов, часть их попросту передавили. Не делая различий, кто свой, а кто чужой, с диким рычанием полосовали они етунов когтями, сметали их и двойников хвостом. Лафей что-то громко кричал, и двое великанов бросились к сцепившимся тварям. Скорее всего, дрессировщики. Локи с удовольствием взирал на стонущих раненых етунов, впитывая в себя всю разруху, весь хаос, что он посеял в одиночку. Опасно иметь в ряде врагов бога лжи и обмана...       Сплетясь в единый клубок, так, что непонятно было, где чьи лапы и хвосты, с противным визгом катались монстры по обагренному фиолетовой кровью снегу. Норовя вцепиться друг дружке в горло, они налетели на скалу, отозвавшуюся угрожающим гулом. Белоснежная шапка ее содрогнулась.       В зеленых глазах мелькнула шальная искра. Локи встал в удобную для атаки позицию и, как следует размахнувшись, метнул кинжал в сплетенных воедино тварей. Клинок вонзился одной под переднюю лапу, и она, бешено взвыв, вгрызлась в шкирку второй и швырнула ее в скалу, обвинив в своем ранении. Скала содрогнулась так, что даже царевичу, стоявшему на расстоянии, довелось ощутить волну вибрации. Шапка снега покачнулась и медленно поползла вниз.       Етуны подняли страшный крик и, бросив сражаться, по головам товарищей рванули прочь от грозно надвигающейся лавины. Твари расцепились и, взвизгнув в унисон, бросились назад, разбрасывая своих дрессировщиков. Дрожь становилась все сильней, и вот уже мелкие осколки льда начали мелко подскакивать, выстукивая смертельный ритм.       Локи расплылся в жестокой улыбке в пол-лица, наслаждаясь воплями етунов, их страхом, их бегством. Белоснежная волна уже поглотила поле боя, двигаясь с нарастающим гулом, скрыла навеки раненых и погибших, похоронив их под тяжестью слежавшегося льда. Также она погребла и одиноко вспыхнувшую лазейку, не справившуюся с давлением и погаснувшую навсегда.       Царевич расхохотался, найдя глазами бегущего прочь Лафея, нервы которого не выдержали зрелища. Король услышал сквозь гул лавины его смех и прокричал проклятья на етунском наречье, на что маг лишь улыбнулся еще шире.       Пора убираться отсюда, пока лавина не погребла под собой и его самого. Единичного использования не стоит бояться... Тессеракт вспыхнул в его руках, и яркая вспышка синего света унесла Локи в Асгард.       Красивое было выступление. С игрой на публику и эффектным исчезновением. Сколько же крови может пролить один-единственный человек, пусть и маг, если того очень захочет...       В ушах засвистел ветер, и Локи даже не понял, что происходит, ибо не находил опоры под ногами. Царевич открыл глаза и сообразил, что летит. А точнее, падает.       Осознание этого факта прошило мага, словно разрядом тока. Совсем рядом, в жалких пяти метрах, светящейся полосой промчался Радужный мост, такой близкий и недосягаемый. Он промахнулся! Промахнулся мимо Бифреста при перемещении и материализовался в воздухе...       Очень похоже на сон, когда он падал в Бездну... Только вот в реальности есть предел его полету. Удар о воду был очень жестким. Оглушенный его силой, царевич камнем ушел под воду и стал медленно опускаться на дно.       В тело точно вонзились сотни острых игл. Океан холоден. Он выпивает жизнь, и даже уникальной для асгардца выносливости пришел конец. Руки и ноги сковал холод, мертвящий, убивающий. Локи и не понимал, насколько замерз в Етунхейме, а тут еще и вода вытягивала жалкие остатки тепла из его организма. Судорожный вдох, и в легкие попала вода, занеся вместе с собой и панику.       Царевич с животным отчаянием рванулся вверх, к воздуху, но течение тянуло его в глубину, все быстрее и быстрее. Прочь от жизни, ближе к Бездне. Локи задыхался, но холод океана гасил любую попытку дотянуться до спасительного воздуха. Нет, он не хочет умирать, он выжил против сотен етунов, а здесь просто океан, просто течение! Он выберется, он же бог обмана, он выкрутится, он должен!..       Тессеракт тянул его вниз своей тяжестью, и маг выбросил куб, как ненужную игрушку. Голубым росчерком артефакт исчез в глубине. Локи сделал нечеловеческое усилие и вынырнул на поверхность воды, которая неумолимо тащила его к краю, где с шумом падала в Бездну бесконечным водопадом.       Безумный вой вырвался у царевича из горла, тут же потонув в шуме битвы, разворачивающейся на скалах. Ледяная волна накрыла его с головой, и маг снова ушел под воду, захлебываясь ею. Второй крик превратился в беспомощный, полный отчаяния хрип, неразличимый за звоном мечей, стонами раненых и ревом етунов. Никто не услышит... Никто не поможет... Потому что некому... P.S. Концовка писалась под Atoma – «Hole in the sky», большая глава получилась, тяжеловато она мне далась... Но, надеюсь, результат стоил трудов моих =)