Единственная фраза

      К наступлению утра, когда темно-синее небо окрашивается в розовато-алые тона лучами рассветного солнца и звезды исчезают, чтобы снова засиять с наступлением ночи, Локи не выдержал и все же уснул, положив голову на прикроватную тумбочку. Бдение около раненой воительницы вконец его измотало, и царевич сам не заметил, как провалился в сон, хоть он и думал, что после шокирующей новости насчет его происхождения и предназначения не сможет сомкнуть глаз как минимум неделю. Однако организм, как говорится, не принимал возражений, и даже в таком, не самом удобном для отдыха положении, маг сумел восстановить силы.       Проснулся он внезапно и мгновенно, словно часы внутри него выдали четкий щелчок, обозначивший окончание старого дня и начало нового. Постоянный подъем в одно и то же время на протяжении долгих лет приучили его чувствовать приближение момента пробуждения. В отличие от Тора Локи всегда вставал рано, будучи настоящим, чистокровным «жаворонком», без посторонних примесей, независимо от обстоятельств. Ведь жизнь коротка, что бы про асгардцев ни думали люди, а столько нужно успеть! Вечность для Мидгарда пролетает в Верховном мире стремительно и неуловимо, как сокол в небесах на охоте.       Сощурившись от яркого света, проникающего сквозь шторы на окнах и играющего на хрустальных кубках и пробирках, застывших по соседству на тумбочке, Локи поднялся. В лазарете никого не было – кровати были пусты, заправлены гладенько, с гордо водруженными, будто знамя, расправленными подушками. Кстати, о кроватях, а точнее, о тех, кого на них накануне бережно положили. Живые хоть?       Сиф мирно спала, зарывшись в теплое одеяло по самые уши. Темные волосы девушки, выбившись из конского хвоста, разметались по белоснежной ткани, а на щеке виднелся розовый отпечаток уголка подушки, которую воительница обняла, как любимейшую подружку. Идиллическая картина – молодая красавица вовсе не была похожа на грозу врагов Асгарда, путешествуя по миру волшебных сновидений. То, что картины, порожденные ее фантазией, чарующи, царевич не сомневался – какими же они могут быть у той, кто накануне избежал мучительной смерти?       Отдых прогнал злость, отравляющую душу мага, и теперь Локи, заключив, что Сиф ничего не угрожает, опасность миновала и можно прекратить, наконец, строжайший надзор, погрузился в собственные размышления. Перед ним встал вопрос: что же ему делать дальше?       Признавать, что в его жилах течет етунская кровь, не хотелось совершенно. Возникало безумное желание бороться с непреложной истиной и доказывать ее неправдоподобность, однако царевич считал глупым не принимать правду. Смысл бороться с тем, что исправить не можешь? Как ни крути, что ни говори, он наполовину ледяной великан, и, хоть внутри противно и гадко, с данным фактом биографии придется смириться. Изменить свое происхождение маг, увы, не в силах.       «Жаль, что я не достал Лафея...» - с покоробившей его жестокостью подумал Локи, в задумчивости дотрагиваясь костяшками пальцев до подбородка. Будь сын, пусть и полукровка, нужен королю етунов, тот позаботился бы о его безопасности и не оставил там, где его смог найти асгардский царь, злейший враг. Он бы подобрал убежище более надежное, чем покинутый великанами Храм, было бы желание. Если бы глава Етунхейма дорожил неразумным ребенком, Один не сумел бы так легко забрать с собой наследника ледяного престола. Сколько «бы»... Значит, Лафею младенец был не нужен. Родной отец швырнул его, как новорожденного крысенка, замерзать, оглашая опустевшие холодные залы жалобным плачем. Отличное начало жизненного пути! И кровному он зачем сдался, и приемный, как выяснилось, питал лишь деловые надежды, с ним связанные...       Царевич искренне порадовался, что ему хватило сообразительности убежать, а не обрушивать на Одина всю разрушительную магическую мощь. Всеотец все же спас ему жизнь, дал возможность вырасти при дворе, обрести семью, получить образование и более-менее счастливое детство ... И пусть оно было омрачено постоянным превосходством старшего брата, безразличием со стороны отца, предрассудками и пренебрежением общества, оно было, а это уже немало. Гнев ослепляет, мешает мыслить здраво. Как бы посмотрел маг в глаза Фригге, которая никогда не ставила его ниже других, уничтожь он Верховного бога? Он бы сумел, злость раскрывает скрытый потенциал, и никакая мудрость не помогла бы родителю укрыться от испепеляющей волны.       Так кто же он? Маг прикрыл глаза ладонью, точно желал отгородиться этой нелепой защитой от окружающего мира. Вроде и не Одинсон, но и Лафейсоном его можно назвать с большой натяжкой. Однако сыном Всеотца называться не хочется так же, как и наследником короля етунов, потому что никому из них ребенок не был нужен. Узнай Лафей о способностях, скрытых в младенце, брошенном на погибель, наверняка не отказался бы от талантливого мага невероятной силы. Обоим отцам царевич был нужен лишь как инструмент, предмет, призванный послужить великой, надуманной цели – объединить два издавна враждующих царства, заключить мир...       Смешно. Неужели Один не понимал, что ничего хорошего и долговечного из этой сомнительной затеи не выгорит? Чтобы гордые асгардцы, да водились с отвратительными етунами? Бред. Нейтралитет не продержался бы и года! На что Верховный бог надеялся, на что рассчитывал, забирая полукровку с собой? Чем больше Локи размышлял, тем больше сомнений у него возникало по поводу причины, по которой Всеотец сжалился над беспомощным младенцем. Риск с самого начала был неоправдан, считать, что Асгард и Етунхейм можно объединить, способен лишь дурак, причем патологический, а им Один точно не был. Асгардцы ненавидят ледяных великанов всей душой, взращенной на почитании погибших в войне с кровожадными животными предков, а етуны не остаются в долгу, готовые мстить за захват священного Каскета до смерти последнего представителя своей расы. Полагать, что единственный полукровка способен их объединить и примирить... В кои-то веки Всеотец полагался на способности мага, а не на молот Тора, но слишком уж их преувеличивал. Локи не знал, даже предположить не мог, что потребуется для того, чтобы заключить прочный мир между этими царствами – разве что гибель Одина и возвращение сердца Етунхейма его законным владельцам, однако это больше смахивает на капитуляцию. Наполовину етуна тут явно маловато... Неужели Верховный бог солгал и здесь, снова, не моргнув глазом, когда, наконец, наступил момент истины?       Однако что делать дальше? Куда стремиться, к чему идти? Престола ему, видимо, не получить, несмотря на выдающиеся заслуги. Неужели с мечтой можно распрощаться? Беззаветно посвятить жизнь помощи Тору? Выручать старшего брата, безусловно, стоящая цель, но склонить голову, подчинившись воле Одина, превратиться в безмолвную тень, дающую советы под его бдительным надзором? Примириться с распоряжениями Всеотца, отказаться от всего, чего хотел, только из-за того, что в нем течет отчасти етунская кровь? Утробный рык вырвался из горла Локи, из-за чего Сиф застонала и проснулась. Сонно жмурясь, она милым детским жестом протерла глаза и зевнула. Ну вот, разбудил больную. Хотя здесь не санаторий, чтобы дрыхнуть до полудня...       Царевич без восторга наблюдал, как воительница сладко потягивается после сна. И насморка даже нет, повезло ей. Можно списать на эффект противовоспалительного, хоть маг и не для того данное средство ей давал. Хотя простуда девушке не помешала бы как поучительный урок, чтобы впредь разбиралась в ситуации и не совершала необдуманных поступков. Да и заткнулась бы она быстрее – разговаривать, когда жутко болит горло и безнадежно забит нос, желание сразу отпадает. Но нет, не сложилось. Даже жалко.       А ведь Сиф прыгнула за ним в воду. Локи помнил, как она ему угрожала в случае его смерти, но особых иллюзий на ее счет не испытывал. Приятно, что воительница спасла ему жизнь, а вмешательство Хайнделла приятно вдвойне, но вешаться ей за это одолжение на шею, громогласно рыдать и признаваться в вечной любви и верности маг не собирался. Если девушка тоже видит произошедшее, как оно есть, без приукрашиваний и преувеличений, то царевич с удовольствием пожмет ей руку, признавая стремительное развитие тех зачатков интеллекта, что дремали в ней. Если же нет... Придется их развеять.       -С добрым утром... – посреди зевка до Сиф дошло, с кем она разговаривает, но она, после мгновения замешательства, закрыла таки рот и, щурясь от солнца, посмотрела на серьезного мага, лицо которого превратилось в равнодушную маску. Умел он в нужные и тяжелые для него моменты вести себя таким образом, что создавалось ощущение подмены, словно живого человека заменили чрезвычайно похожим манекеном, восковой фигурой. Ни эмоций, ни чувств не отражалось на его чертах, всем обликом Локи являл спокойное, холодное безразличие.       -С добрым, - соизволил все же ответить на приветствие маг, не меняя позы. Воительница, воодушевленная хорошим самочувствием, резко повернулась с намерением встать, но тут же скривилась и оставила попытки подняться. Тихо постанывая, она потирала ногу, аккуратно проводя ладонью по умело наложенной повязке. – Не геройствуй, дня четыре полежишь, потом встанешь.       -Что со мной вчера было? – тихо и хрипловато спросила девушка. Видимо, сильно ожог болит, а вот царевич специально говорить ничего не стал, проверил наличие природной осторожности! Как выяснилось, проверять было и нечего. Определенно, он думает о других намного лучше, чем они есть на самом деле, что Один, что Сиф...       -Жар на фоне купания в океане, глубокий ожог, поражение им внутренних тканей и обострение застарелой травмы, - скучным тоном перечислил Локи и вдруг зашипел, как змея, раздувшая капюшон, которой неловкий прохожий наступил на хвост. Воительница шарахнулась в сторону. - Я тебя убью когда-нибудь, клянусь! Почему к целителям после Муспельхейма не пошла?!       -Так оно и не болело уже... – пролепетала девушка, весьма и весьма напуганная неожиданной вспышкой агрессии. Сиф вжалась в спинку кровати, не имея возможности ни сбежать, ни драться из-за отсутствия оружия, но во взгляде горела отчаянная решимость бороться до конца (не обязательно победного), если маг нападет.       -А то, что ты могла вчера без ноги остаться, не смущает? – успокоившись, спросил царевич. Краски сгущены, наступила бы смерть – медленная и мучительная, но для воительницы, не раз бывавшей на краю гибели, грозившая физическая немощь будет страшнее визита Хель.       -Как?       -Натурально, - пожал плечами Локи. Подавшись к ней, он провел ребром ладони как раз над ожогом. – Вот так. Хорошая плата за гордость?       Шокировал он Сиф знатно. Она побледнела, дотронулась до места, где маг провел невидимый разрез, и сглотнула, представляя возможное будущее в деталях. Заметив дрожь, царевич с опасением подумал: «Как бы не стошнило на радостях...».       -Но ведь ты не умерла. И нога вроде как на месте. Не отвалилась, пока спала? – сказал он, только чтобы утешить готовую впасть в истерику девушку. Переживания идут некоторым выдающимся личностям только на пользу, врачебная практика: пока не станет очень больно, не одумается. – Вот и хорошо. Это тебе урок, чтобы сходила с ума, по крайней мере, не в одиночестве, а в компании.       Сиф закрыла лицо руками. Ее плечи подрагивали, будто воительница неслышно рыдала, сглатывая слезы. Локи тихо вздохнул и дотронулся до ее руки, желая хоть как-то успокоить. Чего он не любил, так это женских истерик. И пусть вызывать маг их умел профессионально, наблюдать за сим зрелищем не обожал. Девушка дернулась от него, как от прокаженного, чем заслужила несколько обиженный вопрос:       -Это я тебе так противен или ты вообще против любых проявлений участия? – Она еще от него шарахается! Это, простите, как минимум невежливо по отношению к спасителю. Не лапает он же ее, в конце концов, так, до запястья дотронулся. И до ноги вчера... Исключительно во врачебных целях, между прочим! Не нравится, пусть ищет целителя, владеющего бесконтактной техникой!       -Нет. Ты мне не противен. – Сиф наконец выглянула из своего укрытия. Ее глаза были на удивление сухими, но красными. Дрожь по-прежнему сотрясала ее тело. Эх, все бы девицы были такими, как она, не кончеными истеричками...       -Сейчас успокоительное приготовлю, - резко встав, царевич ушел в комнату старшего лекаря, уже ставшую родной и знакомой благодаря художественному беспорядку, который был здесь наведен.       Аккуратно добавляя в чашку один порошок за другим и готовя кипяток, маг размышлял над ее пока немногочисленными словами. Не противен? Ясно, его надежды в который раз не оправдались. Эх, придется все-таки приводить в себя и стаскивать розовые очки с переносицы... Неплохо она держится, хотя переживает очень сильно, есть из-за чего. И явно имеет, что ему высказать, - предстоит разговор, обещающий стать не самым легким в жизни Локи. Царевич подавил порыв насыпать в успокоительное снотворное, чтобы Сиф вырубилась и не доставала его, и отложил в сторону слабительное, уже второй раз попадающееся под руку. Провидение, что ли, настаивает на жестокой мести? Ладно, он пока добр, бел и пушист, чтобы так мучить бедняжку, оставим коварную затею на потом.       Заливая готовую смесь кипящей водой, маг мрачно думал, что и ему средство против нервотрепки отнюдь не помешает. Ага, с учетом того, как на него действуют некоторые лекарства, пить он точно ничего не будет, и дело не в сомнениях перепутать рецепт и недоверии к собственным знаниям. Локи еще слишком хорошо помнил, как в юности по совету матери выпил валерьянки, с которой его вставило сильней, чем от бочки вина. Тор до сих пор вспоминает этот случай, как младший брат полез выяснять отношения с Вольштаггом, со скандалом и воплями, до сих пор стыдно... Зато теперь понятно, откуда растут корни этих странностей – из етунской породы. Хм, кстати, вот и оригинальный метод борьбы с етунами...       -Выпей. – царевич сунул воительнице бокал с настоем и уселся рядышком, предварительно задернув шторы, чтобы солнце не жарило. За окном промелькнула темная тень, наверное, птица. Сиф подозрительно посмотрела на него покрасневшими глазами, но подчинилась, проглотив содержимое одним глотком, и вытерла рот тыльной стороной ладони. Тут уж Локи не сумел сдержаться и закатил глаза.       -Леди себя так не ведут.       -Отстань, - буркнула девушка, собираясь с храбростью. – Я хотела сказать... Прости меня.       -Что? Я не расслышал, - удивленно приподнял брови маг, забыв о намерении хранить маску равнодушия на лице. Пред ним открывался гигантский объем работы психолога, которую предстояло выполнить прямо сейчас, дабы развеять все иллюзии.       -Я... Ты был невиновен, а тебе никто не верил. Все поверили Хайнделлу, и я тоже! Прости меня, Локи, - выпалила Сиф и громко шмыгнула носом, после чего царевич поспешно сгонял в лабораторию за дополнительной порцией успокоительного, благо наварил с запасом. Куда только в ней жидкость девается, сколько уже бокалов отваров выпила! – Мы не должны были делать поспешных выводов...       -Стоп. Давай притормозим и разберемся, - прервал ее Локи. – То есть Хайнделл...       -Он признал свою ошибку. Он слышал разговор Лафея и наемников про... ну, про шпиона в Золотом чертоге.       -Очень вовремя... – процедил маг и сделал глубокий вдох, словно готовился нырнуть в ледяную воду, на что смелости у него хватит еще очень нескоро. – А теперь поведай, на что ты рассчитываешь.       -Может, ты сумеешь простить меня и у нас все будет, как раньше? – просительно произнесла воительница. Царевич мысленно схватился за голову и застонал. Да здесь придется разбивать хрустальные замки молотом Тора, без жалости и пощады!       -То есть дружба? – на всякий случай уточнил Локи, безумно желая услышать что-нибудь, кроме утвердительного ответа. Девушка кивнула. Ой, за что ему досталась сомнительная обязанность промывать наивным знакомым мозги... – Тогда слушай меня внимательно. Никакой дружбы между нами не может быть. Вообще... Тесное сотрудничество – это да, на это я согласен, но не более того.       -То есть? – нахмурилась Сиф, грея руки о горячие стенки бокала. Придется разъяснить непонятливой деве суть вопроса. Вроде он не нанимался на должность разрушителя мифов, берущих начало из романтичных легенд.       -То есть желание иметь с тобой что-то общее, не считая деловых отношений, - царевич обворожительно улыбнулся, - у меня отсутствует. Аплодисменты, не нужно благодарностей.       От услышанного заявления воительница забыла про переживания насчет чудом прошедшей мимо смерти. Гордость, доселе прижатая к полу чувством вины, подняла голову и дала о себе знать. Девушка побледнела, став по оттенку кожи близка к собеседнику, лишь на щеках горел розовый румянец, и процедила:       -Ты не хочешь меня знать?       -Ну зачем бросаться в крайности? – маг сложил руки на коленях, как пай-мальчик, не забывая сохранять милое и доброе выражение лица. Тактика с равнодушной статуей-лекарем провалилась. – Здороваться с тобой я буду. Если все в дальнейшем сложится, как подобает, мы будем иногда обсуждать дела насущные и последние новости, болтать по милым мелочам...       -Ближе к делу! – рявкнула Сиф.       -Вот с чего ты решила, что «все будет как раньше»? – мягко спросил Локи, невесомо дотрагиваясь до ее черных шелковистых волос. Воительница даже не почувствовала прикосновения.       -Я спасла тебе жизнь, ты спас жизнь мне, этого мало? – возмутилась девушка. – Да, я вела себя по-свински...       -Прекрасно, что ты это признаешь.       -... Но ты же меня не бросил умирать из-за этого! Значит, что-то для тебя я значу! – убежденно и торжествующе воскликнула Сиф, не заметив, как холоден и жесток стал взгляд зеленых глаз.       Маг улыбнулся еще шире, и его ладонь, поднесенная к волосам, сжала их железной хваткой и потянула вниз. Неготовая к такому повороту воительница охнула, когда ее голова откинулась назад, открывая беззащитное горло, на котором сквозь тонкую кожу отчаянно билась жилка. Царевич провел по нему прохладными пальцами, криво усмехаясь, и девушка, сердито взбрыкнув, затрепыхалась, как птица в силках. Вырваться из его захвата, не лишившись роскошной шевелюры и не разбередив рану, у нее шансов не было.       -А теперь я объясню тебе то, до чего ты никак не можешь дойти своим умом, - прошипел Локи ей в лицо, не ослабляя хватки. – То, что я тебя не оставил испускать дух на полу, как собаку, ничего не меняет между нами, как и то, что ты нырнула за мной в океан. Ты, как и я, сделала это не из большой и светлой любви, и не пытайся меня убедить в обратном. Ты воспитана на идеалах, чистых и благородных. Как там: «Сам погибай, а товарища выручай!»? И будь на месте утопающего я или Фандрал, твой обожаемый дружок, прыжок все равно бы состоялся. Неважно, кого спасать, главное, что помогать! И нежности ко мне в тот момент ты не испытывала, наоборот, ты меня ненавидела и чувствуешь то же самое сейчас.       -Нет! – выкрикнула воительница. – Я хотела тебя спасти, потому что никто не заслужил смерти в Бездне! А не потому...       -Не потому что хотела быть правильной до конца? – усмехнулся царевич. – Ты сама в это веришь, честная, справедливая Сиф? Вы же живете по рыцарским законам: врагов поражай, предателей наказывай, за правду борись. Ты не хотела чистые ручки кровью марать, милочка, и только! И дружбы, по которую ты упорно говоришь, между нами из-за этого не прибавилось! И почему ты решила, что значишь что-то для меня, раз я тебя не бросил?       Холодные пальцы мага показались девушке острей метательных кинжалов. Казалось, они, дотрагиваясь до нежной кожи, вспарывают ее, как и тайные мысли и опасения сердца. Сиф дернулась, силясь вырваться, но ничего, кроме приступа боли в ожоге и выступивших слез на глазах, ей сопротивление не дало.       -Почему ты думаешь, что я воспитан иначе? – рявкнул Локи. – Конечно, должен же кто-то занимать позицию антагониста! Ты честная, правильная, делаешь все согласно долгу и воинской чести, а я подлец, злодей, негодяй и предатель, как вы меня упрямо называли! Чем я отличаюсь от тебя? Ничем! Будь на твоем месте Тор, Огун, мальчишка-паж, я, одинаково всех проклиная, попер бы чью-нибудь бесчувственную тушку в лазарет, потому что тоже хочу соответствовать высоким идеалам. Хочу быть справедливым, благородным! И то, что играешь роль несчастной жертвы ты, ничего не значит!       -Зачем ты мне это говоришь?! – возмутилась воительница.       -Потому что не желаю, чтобы ты заблуждалась и далее! Я терпеть не могу, когда вы притворяетесь, а мне ставите то же самое в вину! – зашипел царевич. – Не строй из себя ту, что ненавидела, а потом – раз! – и полюбила! Не бывает такого! В жизни не поверю, что ты без колебаний, без задних мыслей бросилась за мной в воду! И не смей меня убеждать, что не было желания оставить меня там.       -Да, было! Была мысль дать тебе идти ко дну! – не выдержала девушка. – Но я же нырнула, я помогла!       -Вот поэтому ты здесь и лежишь! Не прыгни ты тогда – не нашел бы я тебя в Золотом чертоге! За чудесное спасение благодарен, считай мою благосклонность за «спасибо», но списывать обмен одолжениями на возобновление дружбы – изволь, воздержусь.       -Знала бы, вообще молчала! – выкрикнула Сиф. Локи процедил:       -А ты чего ждала после оскорблений, что кричала мне тогда? Что я брошусь к тебе на шею, разрыдаюсь, расцелую в обе щеки? Глупо. Прерогатива наступать на одни и те же грабли принадлежит Тору, а не мне.       Царевич хрипло вздохнул и отпустил девушку, со всей силы оттолкнувшую его. За кого его здесь принимают? За добрячка-простачка, которого сначала облили грязью, потоптались на нем, чтобы вдавить в лужу поглубже, а после извинились – и все? Конфликт исчерпан, проблема решена? Зато выговорился, и легче на душе стало. Маг встал и подошел к окну, за которым снова мелькнула неясная тень.       -Простить... Что тебе даст мое прощение? Что оно даст мне? – спросил он, обращаясь скорее к себе, чем к воительнице. – Ничего. Так смысл его просить?       -Оно даст шанс вернуть то беззаботное время, что уже миновало, - сердито отозвалась Сиф. – То время, когда мы весело смеялись и шутили. Вместе, а не врозь. То время, когда мы были друзьями. Тор, я, ты и ребята.       -Друзья? То была не дружба, нет, - Локи отвернулся, глядя на умопомрачительный пейзаж за окном. – Теперь я ясно это увидел. Друзья не поджидают тебя в темном коридоре. Не устраивают самосуд. Не набрасываются трое на одного, как свора одичавших псов. Не настраивают старшего брата против младшего. Не заявляются к нему с претензиями и оскорблениями, а потом еще считают себя пострадавшей стороной, - с нажимом добавил он. – Если это называется дружбой, она мне не нужна.       -А на кого ты будешь полагаться, как не на друзей? – грустно спросила девушка.       -На себя, - просто ответил маг. – Я всегда полагаюсь только на себя, потому что это единственный, кто не подведет.       -Биться в одиночку – шагать по дороге, ведущей к поражению, - мудро изрекла воительница. И где только понабралась?       -Такие друзья, как вы, столкнут меня с узкой тропы, что незаметна другим и ведет к победе, - парировал Локи. - Привыкли пользоваться моими услугами? С удовольствием посмотрю, как вы будете обходиться без них.       -И Тора ты тоже бросаешь на произвол судьбы? – фыркнула Сиф. – Насчет меня, Вольштагга, Фандрала и Огуна я понимаю, но...       -Уж о брате я сумею позаботиться, не переживай, - прервал ее царевич. – Он мне поверил, правда, поздновато, а не рванул останавливать беспринципного негодяя, который снова что-то задумал. И вообще, тебя мои отношения с Тором вряд ли касаются.       -И что ж ты дежурил возле меня всю ночь, раз презрение твое не знает границ? Готовил обличительную речь?       -Отдавал долг. Ты же меня спасла, что бы тобой ни руководило. Своеобразный обмен любезностями.       Фух, ну и речь он толкнул! Прямо гордость за себя берет, ведь без подготовки, с ходу! Оратор из него выйдет очень неплохой. Воительница обдумывала сказанное магом. Пусть поразмышляет, ей полезно. Локи вздохнул. Вроде уже большая девочка, живет на свете не первый день, а все безнадежно заблуждается... Какая дружба? Нет, царевич точно никого к себе близко не подпустит. И раньше он был довольно замкнут и неохотно сходился с новыми знакомыми, а после столь запоминающегося опыта... Троица воинов знала, куда бить, теперь этот недочет можно исправить. Нет друзей – нет риска получить удар со спины. Грустный, но разумный вывод. Почему же так тоскливо становится на душе?       Двери громко хлопнули, и в зал ввалились Фандрал, Тор, Вольштагг и Огун, все в одинаковой степени грязные и довольные. Воины расплылись в облегченных улыбках, заметив Сиф, но остановились, увидев у окна мага, а громовержец, наоборот, направился прямиком к нему и, не давая возможности отказаться, заключил того в объятья.       -Где ж ты пропадал? Я всю ночь тебя искал! – сжимая младшего брата со всей широтой своей души, воскликнул он.       -А как... – начал было Локи, но заметил под потолком счастливого успехом Гулина, и необходимость в вопросе отпала сама собой. Птица, летящая на крыльях ночи за окном, шпион. «У, перьевая морда!» Один послал, переживал, как бы младший сыночка кого-нибудь не прибил от переизбытка чувств. А царевич всех поразил, всех удивил – не убил, а спас. Отступление от правил, не похоже на поступок монстра, да?       Троица воинов, с опаской поглядывающая на мага, бочком протиснулась мимо братьев и, столпившись вокруг Сиф, засыпала ее вопросами. До мага долетали обрывки фраз: «Куда исчезла?», «Перепугались до невозможности!», «Как так можно?» и «Сапоги есть, а хозяйки нет!». Точно, девушка босиком... Интересно, что они подумали? Что Сиф утонула? Наверное, страшно было увидеть сброшенную в спешке обувь на берегу, а воительницы рядом нет, и о скалы бьются волны с пенистыми гребнями...       Ребра угрожающе хрустнули. Тычком напомнив Тору, что ему необходимо для успешной жизнедеятельности дышать, Локи погрустнел, ибо громовержец все что-то неразборчиво ему рассказывал и отпускать не собирался. Печально. Однако трогательно.       -Я так переживал, когда ты удрал в Етунхейм! Как ты мог?!       -Я больше не буду, - пообещал маг обреченно. Кислорода ему катастрофически не хватало.       -Да все вечно повторяется, что бы ты ни говорил! – Тор схватил его за плечи и крепко прижал к себе. – Что бы ты ни обещал...       Царевич, уткнувшийся носом в измазанную кровью етунов нагрудную пластину, тихонько вздохнул. За него переживали. Ой, все, он сейчас расчувствуется... Серьезно, в самом деле стало пробирать! Ведь Тор убежден, что Локи – его младший брат. Интересно, а не изменилась ли бы его точка зрения, узнай громовержец про етунское происхождение? Маг зажмурился, изгоняя из сознания искаженное отвращением лицо Тора. Стереть из воображения выдуманную сцену, в которой громовержец призывает Мъелнир, чтобы расправиться с гадкой тварью, пробравшейся в самое сердце Асгарда, никак не выходило. Лучше не проверять, ибо царевич не был уверен в исходе поединка братских чувств и ненависти к етунам, что вошла в гены асгардцев.       А Один наверняка расскажет. Как же, оставить наследничка в неведении, какой же монстр на самом деле его младший братишка! Недопустимо, что вы! Нельзя допускать, надо поставить в известность! Локи сжал зубы. Пусть, пусть рассказывает, если хочет! Зато тогда маг получит истинных друзей, истинную картину семьи. Тогда слетят все маски, все притворство исчезнет, и рядом будет стоять только тот, кому он по-настоящему нужен. А если никого не будет?..       Нет! Обязательно будет Фригга! Она же знала правду, изначально. Мать будет рядом, уже поддержка, уже сердце кровоточит не так сильно... А брат? Выдержит ли Тор? Хочется ответить «да», но нет уверенности. Громовержец ненавидел етунов, как же отнесется он к царевичу, когда узнает, что наполовину он враг? Локи вдруг понял, что подумал не «если», а «когда». Рано или поздно Тор все равно узнает, есть ли смысл оттягивать момент истины?       -Никогда, никогда больше так не делай! – уговаривал его государь, по-прежнему прижимая к себе, и царевич вдруг почувствовал себя как в детстве: маленьким, крошечным ребенком, с восторгом и безграничным доверием глядящим на старшего брата, показывающего, какие глаза были у фрейлины, когда он выскочил из-за угла со страшным воем. И маг с тоской понял, что не сумеет.       Он не сможет отказаться от семьи с той же легкостью, с какой он отрицал дружбу. Он нуждался в ней, в ее поддержке и хотя бы наличии и потому признаться в своем происхождении самостоятельно не мог себя заставить. Оставалось надеяться, что эту короткую идиллию, когда рядом старший брат, чуть не плачущий от облегчения, и позади все невзгоды, еще нескоро прервет тяжелый удар истины.       -Надеюсь, в угол меня ставить не будешь? – грустно улыбнулся Локи, когда государь все же ослабил хватку. Тор покачал головой.       -Ты, конечно, меня провел, но впредь этого не повторится! Одного я тебя никуда не отпущу!       -Звучит угрожающе, - признался царевич, и громовержец захохотал, стукнув его по плечу.       -Еще бы! Сам напросился!       Маг отстранился, рассматривая Тора с головы до ног. Внимательный взгляд цеплялся за погнутые доспехи, за иней между кольцами кольчуги, за запятнанный темным алый плащ, от которого кто-то пронырливый оторвал кусок.       -Выглядишь неважно, - вынес он вердикт. Громовержец хмыкнул.       -Словно ты лучше. Таким лохматым я тебя давно не видел! – Локи чертыхнулся, приглаживая волосы. Купание в ледяной воде и дальнейшее бессонное дежурство превратили его черную шевелюру в взъерошенную копну. – Где спал? На сеновале?       -На тумбочке, - хмуро ответил царевич. Тор не знал, что с ним приключилось? Ему не сказали? Неужели Один решил сохранить факт купания мага в океане в тайне? Но зачем?.. Чтобы скрыть последствия и не заострять на них внимание? – Где мама?       -С отцом, что-то обсуждают! – беспечно отмахнулся государь. Понятно, что на какую тему они дискутируют, далеко ходить не надо.       -Ты даже не спросил, как дела у Сиф.       -Разве может быть что-то плохое, если целителем служит мой брат? – широко улыбнулся Тор и вдруг приобрел планируемо коварный, а в итоге жутко хитрый вид. – Закрой глаза!       -Зачем?       -Это сюрприз!       -Тор, ты же знаешь, я не люблю сюрпризы! – заявил Локи в опасении, что какого-нибудь неожиданного поворота его нервы больше не выдержат и успокоительное понадобится уже ему.       -Пожалуйста! Тебе понравится! – не сдавался старший брат. Царевич сокрушенно покачал головой и зажмурился.       -Ну?       -Точно не подглядываешь? – засомневался громовержец. Маг рявкнул:       -Нет! Давай быстрей свой сюрприз! – до него донесся неясный шум, звук шагов и тихое шушуканье. Искушение открыть глаза было велико, но Локи поборол его.       -Вытяни вперед руки!       -Это какая-то шутка? У тебя никогда не было чувства юмора, помилуй! – вздохнул маг, подчиняясь. Происходящее все больше напоминало ему фарс и цирк. Тор никогда не был по части розыгрышей, изобретение проказ было почетной привилегией младшего царевича.       В ладони легло что-то узкое и теплое, похожее на отполированный гладкий металл на ощупь. Сзади донесся голос Тора, преисполненный предвкушения:       -А теперь открывай!       -И, разумеется, это окажется банальная... – Локи не договорил, с трудом осознавая, что держит в ладонях.       Гунгнир сверкал в лучах солнца, посылая вокруг яркие блики, и издавал едва слышный звон, как будто хрустальные колокольчики дрожали, оттягивая руки удивительной тяжестью.       -Я не понял... Мне доверяют его почистить? – справившись невероятным усилием с волнением, осведомился маг. Громовержец хмыкнул.       -Нет, теперь он твой. Я отдаю его тебе, слышал, ты лишился жезла в Муспельхейме. Думаю, то будет достойной заменой.       -Тор... – выдохнул Локи, глядя на копье как на ценнейшее из сокровищ. – Это же знак высшей власти, он принадлежит царю...       -Я же нынче царь, а мы братья! Мы равны! – резонно заметил громовержец.       -Но...       -Не вздумай отказываться, я так решил! А что мое слово? Кремень. Так будет честно: мне Мъелнир, тебе Гунгнир! – Тор приобнял шокированного младшего брата за плечи и улыбнулся. – Вдвоем мы сотворим новую историю, Локи, я уверен в этом!       Ладони сжались на рукояти золотого копья, согревшее нового владельца животворящим теплом. Один ему и дотрагиваться до древнего артефакта не позволял, а здесь ему его отдают в постоянное пользование. Сей благородный жест символизирует не просто благодарность и признательность Тора, а... Равенство? Маг медленно, с трудом осознавая, какой дар преподнес ему государь, кивнул, и широкая улыбка, предвкушающая дальнейшее развитие событий, заиграла на его лице, а в глазах вспыхнула шальная искра:       -О да... Творить мы умеем...       Первый раунд сыгран. Раунд второй открыт.