Единственная фраза

      Локи вгонял метательные кинжалы в деревянную мишень с такой злостью, с таким остервенением и яростью, что к нему страшновато было подходить тем, кто хотя бы малость его знал. Снаружи казалось, что маг полностью сосредоточен на тренировке, резкими отточенными движениями вновь и вновь поражая покрытую трещинами и разрезами цель прямо в центр, однако близкие знакомые, присмотревшись, могли бы заключить, что ледяная ненависть и ярость имеют определенные корни.       «Самовлюбленный идиот!» - кинжал со стуком вонзился в дерево на половину длины лезвия, а царевич отскочил вбок, уворачиваясь от предполагаемого удара, и на развороте выхватил новый.       «Эгоистичный кретин!» - и снова мишень поражена в яблочко. Прыжок назад, и следующий бросок уже в движении с воздуха. Макет заскрипел, принимая в себя разрушительную мощь удара, подкрепленного магией. Локи сжал зубы, крутя на пальце остро заточенный нож и отстраненно слушая свист рассекаемого коротким лезвием воздуха.       «Заносчивый наглец!» - взмах рукой, и кинжал летит в центр. Глухой удар, и мишень разваливается на куски, тотчас же пораженные последней парой ножей, пущенных за один бросок. Царевич остановился, глубоко и размеренно дыша, успокаивая колотящееся о ребра сердце и заливая слишком разгоревшийся в нем огонь злости водой.       Вчерашний вечер по настроению ничуть не отличался от утра и дня. Тор к нему так и не подошел, не поблагодарил ни за стоическую попытку замолчать его возмутительные пропуски, предпринятую на свой страх и риск, ни за проведенное без него совещание. Маг вообще громовержца за остаток дня больше не видел, снова попав в поток жалоб, на которые не следовало должных предложений. Все, что он знал о времяпрепровождении старшего брата, так это полный разочарования голос казначея, отправленного к богу молний за бесценной подписью. Ставить свою после выпада Всеотца царевич наотрез отказался. Казначей поведал о том, что, как неожиданно выяснилось, государь с друзьями отправился куда-то в город, с неясно обозначенной целью, и долгими нудными упрашиваниями все же достал заартачившегося мага.       За прошедший месяц Тор помирился с троицей воинов, однажды вскользь поинтересовавшись у младшего брата, что он думает по поводу возобновления с ними прежних отношений. Локи удивленно приподнял брови и ответил, что громовержец волен делать, что ему вздумается, и его их «отношения» совершенно не касаются. Однако бог молний, видимо, понял фразу про «что вздумается» чересчур буквально. Стоит ли упоминать, что скоро престолонаследник и компания вместе с Сиф снова были неразлучны?       Мда. Жизнь чуть ли не в обнимку с занудным магом, который только и делает, что капает на мозги и занимается «скучной ерундой», была явно не по вкусу громовержца, привыкшего к ярким краскам, красочным воспоминаниям или красноречивым отсутствиям оных. Царевич не собирался подстраиваться под привычки громовержца, будучи для этого слишком гордым. В конце концов, ему от его друзей, хвала богам, не горячо и не холодно, пусть делает, что хочет.       С троицей воинов у Локи сложился прохладный нейтралитет, отлично заменяющий открытую вражду. Он вел себя весьма приветливо, если натыкался на них в коридорах, но без теплоты в голосе. Огун придерживался той же модели поведения. Фандрал же порой принимался острить, то ли желая задеть царевича, то ли разряжая обстановку, однако дружелюбные и перекрывающие доступ к воздуху объятья Вольштагга и ядовитые ответы мага отбивали у него всякое желание язвить. В общем, с товарищами громовержца Лафейсон более-менее ладил. Кроме его ближайшей подружки.       О, Сиф была достойна звания самой упрямой ослицы Асгарда, которое ей царевич и присвоил в своих мыслях. Она при каждой встрече воротила от него нос, будто от прокаженного, и фыркала, словно страдала от аллергии. Кобыла. Если ранее царевич испытывал к ней легкое, как шампанское, презрение, то от подобной реакции на его честные слова не то что разъярился, а всем сердцем воительницу возненавидел. Чести услышать из уст бога обмана настоящую правду, без приукрашиваний и розовых соплей, удостаиваются немногие, а ей что не нравится?! Значит, когда маг врет в лицо, не подходит, но и когда истину глаголет, тоже не устраивает? А не зажрались ли вы, милочка?! Локи искренне недоумевал, чем вариант, где бы он водил с ней шуры-муры (не очень-то и хотелось, но обратный вывод из мудрости «от любви до ненависти – один шаг» обязывал), вешал на уши слипшуюся лапшу, использовал бы для своих целей, а после швырнул в Бездну с Бифреста, предпочтительней для девушки. Нет, он реально не понимал, вообще, совсем! Он вроде как поступил благородно, честно, что довольно неожиданно при его репутации интригана и хитреца. Расставил все точки над «i», не стал издеваться над ней, даже открыл глаза, а она? Строит из себя обиженную да оскорбленную, словно он над ней не корпел всю ночь, когда хотелось только вырубиться и больше ничего, а издевался самыми изощренными способами. Вот и делай после этого добро. Поэтому Локи, который не привык отмалчиваться, когда его ощутимо пинают и нещадно бьют, ответил ей самой горячей ненавистью, на которую был способен. Сильнее он ненавидел разве что Одина, но тут конкуренцией и не пахло. Всеотец был признанным лидером, на его святое место и покушаться было некому.       Утро также прошло без присутствия Тора. Судя по тому, что громовержец практически сразу после замечания Верховного бога (что несколько часов? Пустяк. Жалкий миг...) уехал «куда-то в город» вместе с честной компанией, государь не принял близко к сердцу слова своего предшественника. Зачем он мог смыться в столицу на ночь глядя, да еще вместе с бравой группой поддержки? Не нужно быть гением мыслительного процесса, чтобы догадаться: гулять. Снова. О боги, ему еще не надоело?!       Как следует наорав на подвернувшегося под руку стражника, отчитав слишком громко шушукающихся служанок и просто разбив раритетную вазу, Локи понял, что его ярость принимает разрушительные черты и увеличивает масштабы, и потому, дабы не разнести весь Золотой чертог, отправился в место, где всегда отводил душу. Те, кто наивно полагает, что младшего царевича можно терзать, сколько угодно, а тот проглотит и ухом не поведет, его не знали. В гневе маг был не менее опасен, чем Тор, только тому для впечатляющих результатов требовался Мъелнир, а ему и того не надо было. Мы и голыми руками город с лица земли сотрем, зачем нам отбойный молоток...       Другой пользы, кроме как выплеснуть лишние эмоции, от ристалища Локи не видел. Мишень героически погибла, спасая своей жертвой жизнь какого-нибудь неудачника, который точно бы огреб по полной за его нескладывающиеся отношения с родственниками. Что за родственники ему достались, сплошные нервы да переживания...       Царевич оценил взглядом жалкую кучу деревяшек, откуда позитивно торчал шест-подставка, точно утверждая, что сдаваться нельзя. Подобрав метательный кинжал, маг разочарованно бросил его обратно в обломки и щепки. На нечто большее, чем нарезка хлеба, нож уже не годился... Прибраться, что ли, за собой? Взяв Гунгнир, аккуратно приставленный на время тренировки к скамье, Локи вытянул руку и сосредоточился.       Копье нагрелось в его ладони, и с его наконечника сорвался сноп желтого пламени, испепелившего остатки мишени. От них остался лишь серый пепел. Младший царевич поднял Гунгнир на уровень груди, взявшись за него двумя руками, и внимательно осмотрел. Почему у него получаются короткие вспышки, а не долгие струи, как у Всеотца? Может, с копьем что-нибудь не то? Вдруг испортилось? Тряска в качестве проверки работоспособности не дала ни положительных, ни отрицательных результатов. Артефакт обжег его, напоминая о должном к нему отношении, но сразу же остыл. И говори после этого, что у древних магических реликвий нет характера. Очень вредного, причем. Ладно. Пока допустим, что это природная особенность. Локи вздохнул и отправился вершить дела государственные, ибо время, выцарапанное им у плотного графика, пришло к концу.       Расположившись с максимальным удобством в рабочем кабинете, царевич с раздражением подумал, что кто-то тут уже хозяйничал в его отсутствие. Трудно догадаться, кто же имеет сюда доступ, кроме него самого и Одина? Только Тор. Пробовал включиться в работу после выволочки, если можно краткое замечание ею назвать? Браво, судя по гулянию, на которое тот отправился, путного у него ничего не вышло.       -Ваше высочество? – внутрь заглянул секретарь, деловитый и сухонький старичок. Он начал карьеру еще во времена воцарения Всеотца и так и завис на этом важном посту. Будь воля мага, он бы набрал новый штат, целиком состоящий из молодых и, ну хорошо, опытных (в меру!) асгардцев, однако столь наглые меры предпринимать царевич пока не решался. Да и жалко его, всю жизнь посвятил служению государю, пусть доработает.       -Заходи, - рассеянно махнул ему рукой Локи, полностью погруженный в прошение насчет проведения при дворе бал-маскарада. Где-то он уже слышал это словосочетание... А, точно, когда он подменял Тора, к нему уже приходили с предложением провести карнавал, только он их послал. И правильно... И еще после операции в Етунхейме поступала инициатива отпраздновать сию блистательную победу именно таким образом. Удалось отвертеться из-за бедности казны и всеобщей занятости. Этот бал-маскарад преследует его повсюду! Как же маг не любил все эти гуляния, но куда деваться? Придумать подходящую отговорку и сейчас вряд ли получится...       -Я принес документацию на подпись, - сказал секретарь, прерывая размышления царевича об асгардском трауре по умершему вчера у фрейлины матери попугайчику. Ее рыдания по данному поводу Локи услышал совершенно случайно. Вот и пригодилось... Нет, наверное, окружающие не поймут.       -Ты же знаешь, их должен подписывать ца-а-арь, - тоскливо протянул маг. Старик сердито посмотрел на него из-под седых бровей, нахохлившись, как курица в преклонных летах.       -Его величество появляется здесь столь редко, что его визит уже не спасет эту гору макулатуры.       -Что там у нас сегодня? – подавив улыбку, спросил Локи, черкнув пером роспись на приказе о проведении бал-маскарада. Быстрее свое отгуляют, быстрее от него отстанут, все равно ничего стоящего на ум не приходит.       -По мелочи. Отчет о финансировании лазарета, придворной военной школы. Сводка расходов на нужды армии, его величество составил...       -В кои-то веки Тор хоть что-то составил. Я уже начал сомневаться, умеет ли он вообще писать, - проворчал маг, бегло просматривая подаваемые морщинистой рукой документы и с трудом разбирая не самый каллиграфический почерк старшего брата. – Так, а это что? Заказ на новые мечи? Недавно же пришло пополнение из кузниц!       -Это другие, ваше высочество. То были полуторки, а это двуручные, - терпеливо объяснил секретарь. Локи фыркнул.       -А есть разница, какой железкой головы рубить? Ладно, не мое дело... Стоп. Теперь у нас приговор к смертной казни считается мелочью? Удивил.       Старичок начал что-то виновато лепетать, но царевич прервал его, вчитываясь в текст, настроченный рукой придворного судьи. Любопытно...       В документе приводился подробный отчет начальника темниц насчет задержанного наемника, который, по сведениям, подтвержденным свидетелями, обвинялся не только в предательстве короны, но и в убийствах и массовом грабеже. Предлагалось в качестве наказания применить смертную казнь, однако альтернативой являлось и пожизненное заключение.       Перо замерло у самого пергамента. Все-таки здесь решается вопрос жизни и смерти человека, пусть и преступника. И окончательный вердикт выносит он, Локи. Стоит ли так торопиться? Ведь он рассказал ему необходимые сведения, то есть оказал содействие властям в задержке пособников... Злость на охотника за головами маг вытеснил на задворки сознания. На него возложена большая ответственность, и нужно судить объективно и согласно закону, а не по собственной прихоти.       Обвиняется в убийствах трех мирных асгардцев... В разбое... В грабежах... Рецидивист... И пошел на сотрудничество с властями. Это смягчающее обстоятельство, но слишком много он наворотил, чтобы помиловать его... Может, все же пожизненное? Локи поджал губы в задумчивости, секретарь его не отвлекал, ожидая решения.       Наемник был участником заговора с етунами, хотел свергнуть и уничтожить Тора, действующего владыку. Он знал, на что шел. Приговор был вынесен, однако царевич еще раз перечитал перечисленные его злодеяния, снова сверился с заученным наизусть кодексом и уже с холодной уверенностью поставил свою резкую, остроконечную подпись на приказе о казни. И отложил бумагу в сторону.       -Что еще?       -Еще распоряжение о выдаче комнат послам, что прибудут сегодня, - протянул ему следующий документ старик. Маг нахмурился.       -Какие послы?       -Из Ванахейма. Вы не знаете? – удивился секретарь. Локи удивленно приподнял брови.       -Нет, и мне очень любопытно, почему я, отвечая за дипломатию, узнаю об этом последним.       -Его величество вчера перед уходом распорядились подготовить уважаемым гостям апартаменты. И, насколько я помню, письмо, в котором об этом сообщалось, он оставил здесь.       -Сейчас поищем... – царевич приподнял одну стопку документов, другую, но нашел искомый конверт лишь под третьей. Прекрасное место хранения писем. Распечатывая его, Локи узнал по желтоватой шероховатой бумаге то самое послание, которое ему вчера за обедом чуть не вручил дурачок-слуга.       Внутрь был вложен листок, на котором незнакомым почерком было начертано: «Ванахейм готовит послов по поводу расследования смерти Белгоса. Прибудут завтра в три».       Локи сжал зубы, аккуратно кладя письмо на место. Вдруг передумав, он положил его за пазуху и встал. Секретарь с готовностью отошел, пропуская сверкающего глазами мага к выходу. Младший царевич вышел, так и не сказав ни слова. Старик собрал подписанные бумаги, запер кабинет и задумчиво протянул:       -Чувствуют мои больные суставы, будет скандал...       Тор решил поиграть в самостоятельность, надо же! Нашел время! Стал умницей, молодцом! С разозленными ванами тягаться вздумал! Куда лезет, в какую петлю голову сует! Да с этими змеями гремучими даже царевичу тяжело дело иметь, так и норовят укусить!       Локи быстро пересекал один коридор за другим, и письмо за пазухой обжигало его даже сквозь рубашку. Ну это... это даже он, само олицетворение терпения, не вынесет! Это его так поставили на место, да?! И даже не проинформировали, не поставили в известность! Знай свой угол типа, да?! Ни себе, ни другим?! Его решили не просвещать, а сами учесали на гулянку?! Ну сейчас маг Одину все выскажет, не постесняется и заодно спросит, смеет ли он вмешиваться в данную ситуацию или ему позволительно лишь наблюдать, как Тора, совершенно не умеющего вести переговоры даже с доброжелательным собеседником, ваны по стенке размажут.       Слуги удивленно провожали разъяренного царевича недоумевающими взглядами. Локи же не обращал на них внимания. Тор издевается?! Он вообще думает, с кем связывается? Младший брат еле-еле с Белгосом совладал, а громовержец вдруг возомнил себя гением дипломатии? Сейчас маг все Всеотцу скажет, хватит играть в паиньку! Достаточно он терпел и поддерживал спектакль «мы все друг друга обожаем!». Хочет Тор войны – он ее получит.       Практически подлетев к покоям отца, он поднял уже руку, чтобы постучать (вламываться в чужие комнаты без спросу он считал недопустимым и грубым), однако почувствовал чужую магию. Материнскую. Пелена, скрывающая звуки? Интересненько. От гнева не совсем осознавая, что он делает, Локи осторожно подцепил край защитного купола и поднырнул под него. И все творящееся внутри стало доступным для его слуха.       -... подкапываться к нему, дорогой. Мальчик не железный... – мягко сказала Фригга.       -Это нервы у него железные. И совесть, - буркнул в ответ Один. Заскрипела мебель, скорее всего, Верховный бог опустился в кресло. Царевич прижался к двери и закрыл глаза, внимательно слушая. Говорили о нем.       -И терпение у него, что бы ты ни думал, не железное. Хватит задевать его по мелочам, милый, иначе ты же сам знаешь, что будет.       -Конечно, знаю! – звонкий хлопок: вспотевшей ладонью ударили по кожаному подлокотнику. – Будет взрыв, и снова придется восстанавливать полдворца. Чего от него можно ожидать?       -Это будет защитная реакция на твои вечные придирки.       -Да неужели? – тяжелый вздох. – Ты заметила, как он на меня смотрит весь этот месяц? Как волк, мне в его взгляде все Лафей чудится.       -Лафей тебе всю его жизнь в Локи чудится. Хватит на него все списывать, - сурово сказала Верховная богиня. – Мы ведь уже это обсуждали, Один. Неважно, кто его родной отец. Ныне мы его родители, а он наш сын. Хватит придирок, хватит этой молчаливой войны в нашей семье. Я уже устала гасить зарождающиеся ссоры между вами.       -Фригга, да я только в глаза его посмотрю, у меня по коже мурашки пробегают! – короткое восклицание, затем еще глубокий вздох, и более спокойное продолжение. – Ты не видела Лафея и потому не понимаешь, насколько парень на него похож...       -И не желаю видеть. Ты всю жизнь только и делал, что отталкивал мальчика, которого мы поклялись растить, как родного сына, из-за тени его отца, видите ли. Разве Локи виноват в этом?       -Не виноват, - согласился Один. – Но я боюсь, чего он может натворить после столь невовремя состоявшегося разговора.       -Из-за твоей тирании он точно натворит. Мне все чаще кажется, что его жизнь была бы намного счастливее, если бы мы отдали его на воспитание в другую семью, а не взяли в свою!       -И кто бы согласился принять полуетуна? У тебя есть достойные доверия кандидатуры?       -Вот поэтому мы и оставили его у себя. Господи, Один, твой сын обращается к тебе сугубо официально! Начиная с шести лет! Разве мы этого хотели? – голос Фригги дрогнул.       -Дорогая, я все понимаю... Но я не могу. Я надеялся, что асгардская кровь пересилит етунскую, но не наш он. Не асгардская порода, хорошо, что все на магический дар списать удалось.       -Его в том вина?       -Да что ты заладила про вину?       -Он наш сын.       -По его отношению не видно.       -Хорошо, тогда он мой сын! И я не позволю выматывать его нервную систему, ему еще всю жизнь с ней жить, за то, в чем он не виноват! Хотя бы не замечай его, как раньше, он уже привык, что ты его за пустое место считаешь! – воскликнула горячо Фригга. Царевич хрипло вздохнул. – Как ты полагаешь, откуда корни всех его проделок растут?       -Ты хотела сказать «козней»?       -Я сказала то, что хотела, а не то, что ты желаешь видеть, Один! Если проделки Локи называть кознями, то Тор тогда... у меня даже слова не подбирается подходящего... Мальчик просто пытался привлечь твое внимание!       -И сейчас он делает то же самое? – усмешка в голосе вызвала у мага приглушенный рык.       -Сейчас он упорно старается доказать, что он достоин зваться членом нашей семьи, а ты не желаешь даже замечать его усилия.       -Он лезет туда, куда не следует. Кажется, я вполне четко расставил приоритеты, назначив преемника.       -И Асгард теперь расплачивается за это, - скептически прокомментировала Фригга. – Ты же сам видишь, что произошло. Тор не готов, даже сейчас.       -А Локи, значит, готов?       -Пока что у него выходит управлять государством намного лучше, я не могу не признать этого.       -Порой мне чудится, что ты уделяешь ему больше внимания, чем Тору.       -Я лишь возмещаю недостаток твоего внимания, дражайший мой супруг. И, кстати, твое отношение к нему взрастило достойного престола царевича, уж точно не хуже Тора.       -Мы уже обсуждали этот вопрос, Фригга. Давно, как только решили принять дитя Лафея в нашу семью. Он ни на что не претендует.       -То есть ты не желаешь давать ему того, чего он достоин? И с чем справляется лучше прямого наследника?       -Сын Лафея не может править Асгардом! Это нонсенс! – воскликнул Один. – Он может быть братом царя, но государем... Это неправильно.       -Неправильно подчиняться предрассудкам, - парировала Фригга. – Локи твой сын, что бы ты не думал, что бы мне не возражал, и так думает народ. Пусть он не асгардец по крови, но по духу он сильнее многих наших воинов. И предан нашему миру не менее их.       -Ты уверена в этом?       -А ты нет? Ты сомневаешься в том, кто вырос на твоих глазах? В том, кто из ребенка превратился в умного воина? В том, кто никогда – никогда! – не дал повода усомниться в своей честности?       -Я ни в чем уже не уверен. – долгая томительная пауза. – Хель, я не хотел вот так... Он не был готов услышать, кто он. И я опасаюсь, что, уничтожаемый изнутри гневом, что я невольно разжег в нем, он натворит то, чего уже не исправить. Что он встанет на темную дорогу, с которой уже не вернуться.       -Пока ты толкаешь его на эту дорогу, Один. Но пока есть шанс все исправить, пусть и призрачный... Твоими стараниями.       -Ты думаешь?       -Конечно. Если Локи реагирует на твое пристальное внимание, как на раздражитель, то ты для него пока что-то значишь. Если бы он относился к этому с сарказмом и юмором, а не агрессией, вот тогда было бы слишком поздно... Только не переусердствуй, умоляю тебя, а то он испугается и замкнется. – Верховная богиня помолчала и все же не удержалась от язвительного замечания, в котором чувствовались печальные нотки сожаления. – Нечасто ты его удостаиваешь своего царского внимания.       -Я попробую быть с ним... мягче, - сдался Один. Послышался тяжелый вздох и скрип кожаной обивки. – Не буду так давить, хорошо, уломала ты меня.       -Хвала богам, не верила, что сумею достучаться.       -У тебя особые привилегии... И все же, как он иногда на меня взглянет, словно Лафей вернулся за Каскетом. Знаю-знаю, не смотри на меня так, я ничего не могу с собой поделать! И каюсь, каюсь, каюсь.       -Что же ему, вообще на тебя глаза не поднимать? – возмутилась Фригга. - Мы не дети, чтобы подчиняться интуитивным симпатиям и антипатиям. Мы его взяли, мы несем за него ответственность, будь добр это понимать...       -Куда уж нести-то, он не ребенок давно, вымахал уже... – беззлобно проворчал Всеотец.       Локи прислонился к двери. Вот оно что, вот из-за чего внимание Верховного бога обходило его стороной всю жизнь, целиком доставаясь Тору. Из-за слишком большого сходства с родным отцом... Надо же, какая мелочь, магу неподвластная, а пустила всю любовь, что готов был испытать младший, пусть и приемный, сын по отношению к Одину, под откос.       Однако не Всеотец занимал мысли молодого асгардца, устало прикрывшего глаза. Насчет него царевич все уже решил, но был готов пойти на хлипкое перемирие, только бы перестать терзать их ссорами Фриггу. Мама... Она за него заступалась. Не стоило, только ее защита вызывала неконтролируемый приступ нежности к ней. Как же хорошо, что маг не поддался уговорам Белгоса и соблазнам собственного сердца. Какое бы то было разочарование для матери... Хель, как же ей тяжело с таким мужем... и сыном. Сыновьями. Вообще с семьей чувствующей других, стремящихся скрыть переживания за семью печатями, женщине не очень повезло. И это еще мягко сказано.       Под потолком зашумел воздух, рассекаемый сильными крыльями, и на плечо Локи уселся Гулин, мигающий желтыми глазами. Ворон повернул голову и раскрыл клюв, чтобы каркнуть во все горло. Царевич зашипел, чтобы он не смел этого делать, и, вцепившись в упрямую птицу, отступил от двери на несколько шагов назад. Если Один застанет его нахально подслушивающим их с матерью ссору, никакие благие намерения и уговоры мудрой жены не сдержат его гнева. Желание вламываться внутрь и трясти письмом резко отпало.       Продолжая зажимать бьющейся птице клюв, маг медленно, стараясь шагать неслышно и плавно переносить центр тяжести с ноги на ногу, отступал от двери вглубь коридора. Гулин драл его одежду когтями, нещадно бил крыльями по ногам, стремясь исполнить свой долг, однако вырваться из цепкой хватки Локи никак не мог. Вроде не заметили и не услышали...       -Локи! – крикнул знакомый женский голос, и царевич чуть не выстрелил из Гунгнира в подходящую к нему Сиф. Разумеется, такой громкий оклик не услышали разве что в темницах, и то не факт. Пока двери в покои Всеотца открывались, маг отшвырнул возмущенную непочтительным обращением птицу в сторону, пряча исцарапанный доспех за плащом. Фригга, выглянувшая наружу, изумленно произнесла:       -Локи?       -Ты не видел Тора? – выпалила воительница, подошедшая к ним. Причесанная, чуть осунувшаяся после незапланированного пира. Дополнительный повод ее ненавидеть.       -Что ты тут делаешь? – сердито поинтересовался Один, также присоединившийся к очаровательной беседе. Локи перевел взгляд с первого на второго, затем на третьего.       -На какой вопрос мне отвечать в первую очередь?       -Ты... – ладонь Фригги, дотронувшаяся до плеча Всеотца, напомнила тому о его намерении «быть мягче». – Уже пятнадцать минут четвертого, ты в курсе?       -И что? – не понял маг.       -Ты же встречаешь гостей из Ванахейма! В три!       -Отлично, а почему я узнаю об этом только сейчас? Так же, как и о том, что к нам прибывает оттуда делегация с претензиями? – царевич извлек письмо и взмахнул им, как вещественным доказательством. – Или меня вообще в известность ставить не требуется? С недавних пор.       -Вчера на обеде мы обсудили этот вопрос, и Тор сказал, что передаст тебе про твое участие в принятии гостей, - медленно проговорила Фригга. Один нахмурился.       -Откуда у тебя письмо?       -Секретарь меня просветил, и я нашел его в рабочем кабинете.       -Так вы не знаете, где Тор? – наконец догадалась, что попала в не ту компанию, Сиф и попробовала, неловко раскланявшись с тормозящими членами царской семьи, улизнуть, пока не поздно. Фригга, как женщина, сообразила, что к чему, быстрее мужа и сына и железным тоном велела:       -Задержитесь, леди Сиф.       -Да, ваше величество? – послушно вернулась девушка, понурив голову и заранее выглядя виноватой.       -Ты не знаешь, где Тор?       -Почему же? – судорожно придумывая, как бы отмазать громовержца, протянула воительница. – Точно, нет, а примерно...       -Локи? – мать повернулась к нему.       -Он поехал вчера в город. С друзьями, - холодно отрапортовал царевич. Сиф бросила на него разъяренный взгляд, способный зажарить, и выдавила:       -Мы гуляли в трактире всю ночь, а, проснувшись, Тора там не обнаружили...       Один чертыхнулся, жалуясь Хель на первенца, не знающего меры в питье, и повернулся к молчащему Локи.       -То есть он тебе ничего не говорил?       -Более того, я его с обеда не видел.       -И никого не посылал с поручением? – не сдавался Всеотец. Фригга сердито одернула его:       -Один!       -Если бы меня оповестили, любым образом, то я бы уже двадцать минут стоял на Бифресте, а не перед тобой, - не добавив в голос теплоты, ответил царевич. Верховная богиня поправила платье, убрала выпавшую из прически прядку за ухо и вынесла вердикт:       -То есть к нам вот-вот нагрянут иномирные гости, а государь неизвестно где, а послов никто не встречает... Прекрасно. Гулин!       Потрепанный ворон приземлился ей на подставленную руку, злобно зыркая на невзначай отвернувшегося мага. Фригга погладила птицу по взъерошенным перьям.       -Вместе с Хулином ищите Тора, подключите и Гекки с Фрекки. Локи, поторопись на Радужный мост, придумай какое-нибудь оправдание своей задержки, разберись с гостями...       -Ага, проблемы с транспортом, в пробке на коне застрял, - проворчал царевич, тем не менее, внимательно слушая четкие указания. Все-таки жена в семье умеет вовремя встать у руля.       -И проводи их в готовые покои. Если Тор не объявится, переговоры придется вести тебе. У тебя есть опыт общения с ванами, я в тебе не сомневаюсь. Сиф, бери вашу компанию и тоже отправляйтесь искать Тора.       -Хорошо, - кивнула девушка и направилась к выходу. Локи, покосившись на мать, последовал за ней и еще успел услышать, как Фригга прошептала Всеотцу:       -Что я говорила насчет готовности? – на что тот чрезвычайно мрачным тоном ответил:       -Найдут – уши надеру, мало не покажется. Отправляться в трактир накануне важной встречи – это уже...       -Сдаешь? – зашипела вдруг на ухо Сиф, не дав дослушать занимательную беседу родителей, которая была магу, как бальзам на раны. - Кто тебя за язык тянул?       -Никто, но конфликт угрожает Асгарду нехилыми проблемами, и, увы и ах, тут я бессилен, - парировал царевич, поправляя плащ.       -И что это ты с Гулином вытворял?       -Выражал свою горячую любовь к нему.       -Зажимая бедной птице клюв?       -Это чудо еще и бедное? Этот плут вам всем фору даст по вредности и нахальству. Хотя ты... ты достойный конкурент, - поддел ее Локи, усмехаясь. Воительница побагровела.       -Сам нахал!       -На сей дружелюбной ноте мы и расстанемся, ибо пути наши расходятся, - маг шутливо поклонился, так как за ругачкой они не заметили, как дошли до служебного выхода. – Удачных поисков, сударыня.       -О, его высочество пользуется калиткой для слуг?       -Его высочество ценит время, леди Сиф. И вам советует того же. – Локи оскалился на прощание и поспешил к конюшне. На душе, несмотря на грядущие проблемы, было легко и светло.       Тор все-таки нарвался.