Единственная фраза

      -Фрекки, нет! – крик младшего царевича растворился в прогремевшем взрыве, и комнату заволокло густым вонючим дымом. Локи, отчаянно кашляя и двигаясь практически вслепую, пробрался сквозь свои покои до окна и открыл его, впуская внутрь свежий воздух.       Дым постепенно рассеивался, уплывая прочь, и взору мага предстал стол, заляпанный разноцветными реактивами и осколками стекла, из-под которого опасливо высунулся волк со вставшей дыбом шерстью на загривке. Вид у хищника был ошарашенный, зрачки расширились, но медленно приходили в норму.       -Я тебе уже сотый раз повторяю, не трогай ничего на столе! – воскликнул царевич, подходя к питомцу и взъерошивая его встопорщенную шерсть, проверяя шкуру на целость. – Стоит мне только отвернуться, как ты сразу лезешь к полуготовой смеси! Ну что мне с тобой делать?! На секунду отвлекся, а ты уже здесь! Что за невыносимое животное!       Волк глухо заворчал, ткнувшись пару раз кожаным носом в ладони, будто для отчета, и бескомпромиссно отошел, деловито отряхиваясь. Лафейсон тяжело вздохнул, закрывая окно, из которого уже тянуло осенним холодом:       -Ты порой бываешь невозможен... – и стал разбираться, что после вмешательства четырехлапого алхимика сохранилось благодаря чуду, а что героически погибло. Столешница в некоторых местах, облитых сильнодействующими препаратами, была разъедена, в пострадавших областях появились глубокие трещины в древесине. Статистика была неутешительной.       Фрекки таскался за магом уже неделю, не отставая ни на шаг. Сначала Локи такое поведение умиляло, потом наличие постоянного хвоста начало немного раздражать, и это еще мягко сказано. Если Гулина, прерывающего в минуты хандры каждую его фразу хриплым карканьем, он еще был способен терпеть, но спутник грозил испортить отношения с другими мирами не хуже Тора. Хищник на дух не переносил ванов и грозно рычал, как только они появлялись в зоне видимости. Разумеется, при таком рискованном сопровождающем послы боялись приближаться к младшему сыну Одина, что плохо сказывалось на переговорах и отношениях с Хенрике. Присутствие скалящего клыки зверя на романтическом свидании не помогало развитию «романа».       Царевич сначала упрямо пробовал понять самостоятельно, за что ему оказана столь высокая честь быть сопровождаемым почетным караулом везде и всюду. Волк ходил вместе с ним на совещания, забираясь под стол и кладя морду на сапоги, сидел рядом при приеме иномирных гостей, самоотверженно ждал, пока маг закончит работу с документами и нес вахту всю ночь. В итоге Лафейсон пришел к тому, что, наверное, Всеотец направил Фрекки следить за каждым его шагом, и пошел к Верховному богу разбираться, что за наглость имеет место быть. Один в последнее время, будучи подавленным ссорой с громовержцем, вел себя вполне мирно, будто присматриваясь к младшему приемному сыну, развернувшему активную деятельность во дворце и за его пределами. Локи порой ощущал на себе его внимательный взгляд, но не беспокоился на этот счет – бояться и прятаться ему было совершенно не из-за чего. В кои-то веки руки его были по-настоящему чисты, а не тщательно отмыты от заляпавшей их крови и темных дел. К удивлению новоявленного, пусть и временного, владыки, на заявление, что эскорт ему не нужен, Всеотец удивленно погладил бороду и отрекся от какой бы то ни было причастности к странному поведению питомца. В качестве доказательства он властно велел волку более не преследовать нервного и взвинченного Лафейсона по пятам, на что тот презрительно фыркнул и занял привычное место за спиной охраняемого объекта. Это поведение мага поразило, хоть он и не выдал своего изумления. Звери всегда подчинялись воле Верховного бога, неоспоримого авторитета. Или ситуация на взгляд Фрекки столь критична, что требует его постоянного присутствия, или же характер питомца неумолимо портился. И решить, какое из предположений является верным, не получилось.       Прошла уже неделя, в течение которой царевич встретился с прелестной Хенрике лишь однажды, предварительно заперев яро сопротивляющегося хищника в своей комнате. Приходить в сопровождении лесного зверя, с клыков которого капает прозрачная слюна, а хвост рассекает воздух, он более не осмеливался из соображений безопасности гостьи. Почему-то ему настойчиво казалось, что однажды терпение хищника не выдержит и в Ванахейм придется отправлять уже вторую по счету траурную депешу. Прогуливаясь по осеннему саду, Локи беседовал с ней на общие темы, обретя достаточно образованную и начитанную собеседницу и стараясь войти к ней в доверие. Царевич ни на миг не забывал, с кем имеет дело, но производил лучшее впечатление и гнал обаяние на полную катушку. Расстались они вполне церемонно, мило, оба довольные ничего не значащей болтовней, и каждый ощущал себя победителем. И все бы ничего, но изодранная в щепки, недавно только починенная, дверь и дикое рычание ощетинившегося зверя продемонстрировали ему всю необдуманность данной меры.       Вообще волк вел себя довольно странно и нелогично. Локи полагал, что, раз питомец таскается за ним по пятам, он, наверное, испытывает теплые чувства к охраняемому объекту, но в общении тот их вовсе не проявлял. Наоборот, он ясно показывал свою независимость, засовывая свой нос туда, куда желал, упорно не обращая внимания на запреты и увещевания мага. На ласки он не реагировал, словно выжидая, когда они закончатся, чисто из воспитанности, когда как раньше вроде откликался. Неужели Один настроил любимца семьи, который что-то значил и для Лафейсона, против него? Да, он мог не поручать зверю следить за приемным сыном, но выстроить цепочку рассуждений таким образом, чтобы маг оказался бы в чем-нибудь виноват, вполне был способен. К этой версии царевич склонялся все больше, постоянно сталкиваясь с игнорированием и довольно равнодушным отношением к собственной персоне. Однако наконец-то его теория оказалась ошибочной.       Когда маг вернулся к себе после «долгожданного» свидания с Хенрике, ему впервые с момента знакомства с экзотическими домашними животными стало страшно открывать дверь, из-за которой доносилось взбешенное рычание и скрежет когтей по дереву. Локи уже начал продумывать, какие апартаменты ему подойдут больше всего, как на дикий вой примчался второй волк и, вертясь вокруг замершего в нерешительности царевича, поскуливанием требовал незамедлительно пустить его к сородичу. Отказать ему младший сын Одина в этом желании не сумел, хотя сомневался в дееспособности его пушистого родственника. В покоях раздались вой и рычание, с мгновенно меняющейся интонацией, будто хищники, не владея речью человеческой, ссорились и ругались на своем, животном наречье. Низкие угрожающие рыки превращались в возмущенные повизгивания, высокими тонами режущими слух. Любимцы Всеотца точно спорили, перебивая друг друга с рвением и горячностью. Лафейсону даже почудилось, что он различает голоса Гекки и Фрекки.       Спустя короткую ссору второй волк, так вовремя примчавшийся ему на помощь, выскользнул наружу, доверчиво ткнувшись мордой в опущенную руку, и, что-то проскулив, потрусил прочь. Питомец как-то опечаленно опустил хвост, обычно веселым крендельком вздернутый кверху, и по пути однажды обеспокоенно оглянулся на мага. В его глазах было столько тревоги, что у Локи на душе стало неспокойно. Так и выяснилось, что хвостом у царевича подрабатывал Фрекки, не питавший к нему особой привязанности, а после столь откровенного выпада против его сопровождения ставший на редкость вредным. Зверь будто испытывал терпение Лафейсона, нащупывая тонкую грань, с которой мог в любой момент упасть вниз. Гекки же, с которым вечно путающийся в семейном зоопарке полуетун смешал своего спутника, лишь иногда, когда маг отправлялся на встречи с Хенрике, приходил к нему, ластясь и преданно заглядывая в глаза. Видимо, питомцы договорились дежурить по очереди, и ванку, которую не выносил первый, будет терпеть второй. И, снося вопиющее равнодушие со стороны Фрекки, Локи все сильнее тосковал по ласковому Гекки, у которого, к сожалению, были другие заботы. Если упрямый собрат выбрал в качестве защищаемого младшего сына хозяина, то его товарищ, по всей логике, не мог оставить самого господина без присмотра, что и делал, вырываясь лишь на пару коротких минут.       С посланницей Ванахейма была связана отдельная история. Да, она была на редкость умной и обаятельной собеседницей, пока не задавшей ни одного каверзного вопроса, и прогуливаться с ней по саду не было бы обременительной обязанностью, призванной поддерживать видимость романтических отношений, если бы не ее духи. Поначалу не понравившиеся царевичу, они стали причиной очень быстрого расставания в первое свидание, после которого его глаза слезились весь вечер, а постоянное чихание вызвало шуточки даже ненаблюдательного Тора. Спасибо етунской крови за возникшую ниоткуда жуткую аллергию. Сказать Хенрике об истинной причине своего стремительного ухода значило бы окончательно и бесповоротно создать себе нового врага, поэтому, чтобы продолжать обворожительно улыбаться и вести чинные беседы, Локи пришлось в срочном порядке пополнять запасы зелий против аллергии. Два часа, выкроенные у сна путем долгих переговоров, ежедневно тратились на приготовление свежей партии лекарства. Рецептура осложнялась тем, что алхимик не знал, на какой конкретно компонент распространяется его непереносимость, и приходилось создавать средство общего действия, что делало процесс чрезвычайно запутанным и тонким. Наведавшись в лазарет, который маг старательно избегал всю неделю из-за воспоминаний, с ним связанных, царевич утащил половину запасов старшего лекаря, даже не спросив разрешения, хотя вряд ли ему кто-нибудь посмел бы возразить. Теперь его покои представляли собой настоящую лабораторию, в которой не предполагалось жительство домашнего питомца.       -Не повезло душе исследователя, что переродилась в теле волка! – не рассчитывая на ответ, шипел Локи, разбирая осколки и больше из безысходности, чем от надежды спасти часть ингредиентов, перемешанных и перепутанных, сортируя стекло и прочий мусор. – Все лезешь и лезешь на стол, сколько можно! Я час здесь работал, а ты за секунду все разнес! Прошлого раза было мало? Надо было тебе зеленый хвост тогда оставить, чтобы хоть чем-нибудь ты от Гекки отличался!       Хищник, устроившийся клубком в кресле, глухо зарычал, протестуя против обвинительной речи. Шерсть, только опустившаяся, снова встала дыбом, а из мягких лап выступили острые изогнутые когти. Трудно было спорить с такими аргументами, однако Лафейсона порядком достало постоянное присутствие зверя, еще и подстраивающего гадости будто назло, мстя за час, проведенный взаперти. Маг фыркнул и продолжил:       -К экспериментам душа тянется? Приключений хочется? Я устрою тебе веселую жизнь, если ты хочешь, будешь по дворцу скакать на лягушачьих лапках!       Фрекки зарычал еще громче, а хвост, по-королевски расположившийся на подлокотнике, недоверчиво дрогнул. Царевич усмехнулся и погрозил питомцу чудом уцелевшей пробиркой:       -Не пожалею ночи, намешаю тебе непонятной смеси, чтобы знал! А то на слова мои не реагируем, на полученный опыт тоже плюем. Я не ангел, чтобы вечно терпеть твои выкрутасы! Мало того, что таскаешься за мной, так еще и срывал переговоры с ванами! Да, я не забыл, я мстительный и злопамятный! – волк заворчал, обиженный на то, что его мысли озвучили вслух. – Тебе под стать! Зачем ты тогда платье Хенрике порвал и чуть до приступа ее не довел, когда еще с Гекки не менялся? Это же международный скандал! Хвала богам, я ее не уронил, когда на руках нес и ты мне под ноги бросился!       Питомец смешно наморщил нос и фыркнул. В его чихании ясно слышалось сожаление насчет провалившегося плана. И ни капли раскаяния! «Гаденыш хитрый! - беззлобно подумал Локи, возвращаясь к уборке разбитых склянок. – Почти как я!» Проделка Фрекки, приведшая к необычному пути с прекрасной ношей на руках, который наблюдал весь сбежавшийся Золотой чертог, немало способствовала распространению слухов о стремительно развивающемся романе асгардского мага и ванахеймской прелестницы. Если не знать печальной предыстории, то выглядело шествие очень романтично и высокопарно, как раз так, как и должны влюбляться члены царской семьи. Лафейсон ухмылялся про себя, что поводы носить очаровательных девушек на руках на самом деле были прозаичными, что с Сиф, что с Хенрике. Профессионально клацнув челюстями и отхватив часть подола богато расшитого платья, волк так напугал посланницу, что та, с визгом отпрыгнув на полметра, сломала каблук. Идти босиком высшей знати было не к лицу, поэтому царевич любезно предложил свою помощь и дружеское плечо. Агрессия хищника пришлась очень кстати, но спускать выходку маг не был намерен – обращаться подобным образом с дипломатом другого мира недопустимо, даже если ты любимчик Одина.       Локи понятия не имел, ведется ли на развод ванка или поддерживает разыгрываемый спектакль, но Асгард уже судачил об их отношениях сверх меры. Чего только не выдумывали дворцовые сплетники и сплетницы: им уже и пророчили свадьбу, и предрекали тройню, в которой обязательно будет мальчик с зелеными глазами и бровками домиком. Любители перемыть знатным особам косточки изощрялись, как могли, да и знакомые воители не отставали. Пересекаясь с царевичем, они заинтересованно осведомлялись, как там обстановка на личном фронте, и их очень удивляла благосклонность Лафейсона к данной теме. Маг был очень доволен, что народная молва избавляет его от необходимости играть с полной самоотдачей и глотать лекарства литрами, потому не мешал расспросам и оживленной болтовне в чертоге. Спохватившись, что излишней доброжелательностью может навести на себя подозрения внимательных личностей, он при случае на повышенных тонах попросил Фандрала и его спутников не лезть в его дела, чем успокоил их зарождающиеся сомнения в его искренности.       Огун в последнее время очень редко виделся с товарищами. Локи долго сомневался, того ли он выбрал в руководители захватнических операций сходок наемников, однако после нескольких рейдов неуверенность отпала. Воин полностью оправдал себя и как хладнокровный боец, и как командир. Он не задавал лишних вопросов, хотя царевич не собирался скрывать от него сведения, что удалось вытащить из недавно казненного охотника за головами. В разумных пределах, разумеется. Эту информацию маг предоставил в полное распоряжение Огуна, дав четкие указания по технике захвата преступников. Впечатляющие результаты показали, что в своем выборе он не ошибся.       Первые две сходки удалось накрыть без труда, путем быстрого и неожиданного набега. Далее же наемники затаились, ведя себя намного осторожнее, и с каждым разом получать достоверные сведения о месте следующей встречи становилось все сложнее. Отчасти этот эффект вышел из-за недостаточной конфиденциальности проводимых операций, однако минусом этот недочет считали все, но не Лафейсон. Наоборот, этот шум вокруг стремительно сокращающейся преступности и аресте нескольких криминальных авторитетов был допущен им с единственной целью – пристально проследить реакцию на новости Хенрике. Та, к сожалению царевича, не выказала ни беспокойства, ни недовольства, только сладким голосом заметила, что в его высочестве действительно нельзя сомневаться. Маг, всматривающийся в малейшие искажения ее черт, убежденный, что если ванка нечиста на руку и что-то планирует, то обязательно будет связываться с наемниками, усмотрел лишь сжавшиеся на миг пальцы. Довольствоваться пришлось малым, но отсутствие результата – тоже результат. Давить слишком сильно Локи опасался, слишком слабым напором достичь цели в короткие сроки, ему отмеренные, тоже не удавалось, ибо послы через полторы недели возвращались в свой мир.       Дипломаты задерживались лишь ради бал-маскарада, который устраивался при асгардском дворе. Пропустить сие торжество, на котором собирался весь свет высшего общества, было бы вопиющей бестактностью. Так, по крайней мере, выразилась Хенрике под согласное мычание Дайнина. Царевич, улыбнувшись с желанием выпихнуть их обоих из Золотого чертога без права возвращения, выразил свое удовольствие разделить с ними этот грандиозный праздник, который устраивал старший брат. К глубокой печали государя, избежать данного мучения было невозможно.       Тор, прочувствовав всю серьезность наказания Одина, пробовал было хвататься за государственные дела, дабы вернуть доверие отца и честное имя, однако маг, с братской заботой следящий за тем, чтобы его потуги не приносили желаемых результатов, предложил ему направить силы в более подходящее русло – например, в подготовку карнавала. Зря он это ляпнул. Громовержец схватился за это поручение, как за самое важное событие в своей жизни, пообещав мрачному брату приготовить самый блестящий бал за всю историю миров Игдрассиля. И дворец уже погрузился в предпраздничную милую суету, метания слуг, стенания портных и швей, готовящих костюмы на карнавал и звон посуды на кухнях.       Отвертеться от гуляния и в этот раз у Локи не было ни единой возможности, как и от ужасной участи напялить на себя костюм, а не ставшую второй кожей парадную броню. Громовержец будто чувствовал, что в погоне за необычностью мероприятия окончательно истощил терпение в последнее время нервного брата, и специально избегал с ним встреч. Гоняться же за ним по Золотому чертогу у Лафейсона, к его искреннему сожалению, не было возможности, а не будь тогда подпорчена его репутация, он бы не пожалел сил и как следует Тора проучил силовыми методами. Однако шанса ухватить громовержца без вреда для собственного имиджа не было, поэтому маг осуществил свою месть несколько иначе.       -Сын мой, я понимаю, что отвлекаю тебя от дел... – виновато сказала Фригга, заходя внутрь. Царевич вздохнул, поворачиваясь к ней и ненароком набрасывая на раскуроченный стол иллюзию. Ей необязательно знать, что из-за невоспитанного в должной строгости зоопарка дворец чуть не был разнесен на кирпичи.       -Ничего страшного, мама. Я слушаю.       -Ты же знаешь об инициативе твоего брата? Насчет бал-маскарада? – чуть запнувшись, спросила мать. Маг закатил глаза, на всякий случай прикрывая стол спиной. Фрекки, ощущая опасную близость наказания, примолк в кресле, не высовываясь и не привлекая к себе лишнего внимания.       Фригга сама выразила желание помочь первенцу в подготовке праздника, ибо тот слегка растерялся от дикого количества вопросов, требовавших немедленного решения. Локи не злился на нее за это: в конце концов, у нее два сына, и стремление выручить старшенького, засунувшего голову в петлю, сам того не понимая, было для нее естественным. Он даже прекратил оказывать сопротивление Тору и учинять ему всевозможные препятствия, которые не выдали бы его самого, исключительно из уважения к матери. Она сыграла важную роль в том, что маг сейчас оказался на престоле, а платить по долгам Лафейсон всегда умел.       -Куда я денусь... Знаю, конечно. Все гости должны придти, переодетые в какое-нибудь животное. Что за тупость! Детский сад!       -Тор решил, что это будет оригинально, - примирительно заметила Верховная богиня.       -Ну разумеется, все глупости, что делает Тор, оригинальны до умопомрачения. Я не спорю. И его идея насчет перевоплощения в льва тоже нова и креативна.       -Да, но, как мне казалось, у льва не должно быть крылышек за спиной, которые ему кто-то пришил за ночь, - чуть улыбнувшись, возразила Фригга. Локи невинно захлопал ресницами, стараясь изобразить искреннее изумление и возмущение:       -Ему кто-то пришил крылышки? Непорядок. Казнить мерзавцев!       -Думаю, это будет невозможно, сын мой, когда правишь ты, - в голубых глазах матери блеснули хитрые искорки. Разумеется, она знала, кто стоит за неоговоренной переделкой шедевра швей, но охотно поддавалась на клоунаду, разыгрываемую сыном, и делала вид, что не имеет понятия о личности таинственного портного. Царевич и так потратил вдвое больше времени, чем планировал, - управляться с иглой оказалось намного сложней, чем это выглядело со стороны. Но он никогда не останавливался перед трудностями и сейчас не растерялся.       -Да, я их прощаю, - милостиво махнул рукой Лафейсон. – Я сегодня добрый. Посчитаем их выходку искрометным юмором.       -Но и тебе следует подумать о костюме. Собственно, затем я сюда и пришла.       -Тор подослал? – сразу нахмурившись, спросил царевич. Мать усмехнулась.       -Он боится к тебе подходить с этим вопросом после того, как ты ему выдал длинную тираду на етунском языке, полную выражений, неприемлемых для царя.       -Сколько раз я просил не верить лживым слухам, мама! Я продекламировал ему отрывок из саги о Великой битве, третья глава изумительно пришлась к месту. «И был он точно лев, царь зверей, гордый и статный, разящий гадких тварей!» - пафосно процитировал младший сын, не поморщившись. Известие о его принадлежности к роду ледяных великанов ничуть не улучшило его личное отношение к этим чудовищам и не добавила сочувствия или благосклонности. - Не моя вина, что он в свое время не учился, потому не понял и воспринял это превратно. Тем более, я тогда был несколько взвинчен. Да я и сейчас не совсем спокоен.       -То есть? – заметно обеспокоилась Фригга. – Возможно, тебе лучше будет немного отдохнуть? Один заменит тебя.       -Нет-нет, что ты. Это любовь, - неопределенно взмахнул руками Локи, описав кистью в воздухе красивый пируэт. – Она витает в воздухе, пьянит и уносит прочь, в розовые долины наслаждения...       -Без лишних слов, сын мой. Какой костюм ты выбираешь? Швеям необходимо браться за него уже сейчас, если ты желаешь поспеть к празднику.       -Не желаю, - отрезал маг. – Я и так достаточно жертвую своим личным временем и прочим, чтобы еще и тешить подданных костюмированным цирком. И без меня при дворе полный штат шутов, лучшие из которых таскаются за Тором по пятам.       -Всякая работа имеет свои издержки, сын мой, - грустно улыбнулась Верховная богиня, одаривая мрачнеющего со скоростью света царевича своим согревающим душу теплом. – Думаешь, Всеотцу все нравилось? Сидеть пять часов кряду на жестком троне – немалое испытание для спины. Однако он не жаловался.       -Я тоже не жалуюсь, - быстро вставил Локи. Фригга приподняла брови и прищелкнула пальцами в воздухе.       -Тогда я терзаема ожиданием твоего ответа, сын мой. Я заинтригована.       -Я пойду в костюме Локи Одинсона, - буркнул маг, упрямо скрещивая руки на груди. – По словам недоброжелателей, я то еще животное. Лживое, двуличное, злое и коварное. Да я настоящий зверь.       -Локи! – протянула мать. Она решительно подняла голову, готовая к боевым действиям. – Или ты сейчас же перестаешь язвить, или я...       -Что? – улыбнулся царевич, после чего Фригга уже не смогла сохранить гневное выражение лица и совсем не эпично закончила:       -Или ты пойдешь в костюме кролика.       -Что?! – по-настоящему ужаснулся Лафейсон. У матери слова редко расходились с делом, и сомневаться в реальности ее угрозы не было причин. – Кролика? Они не водятся у нас, эти ушастые зверьки живут в Мидгарде! Этой твоей шутки никто не поймет!       -Вот и познакомишь темных асгардцев с людским животным миром, это будет полезно для их кругозора.       -По-твоему, я похож на кролика?! Тор, значит, у нас лев, а я кто?! Мелкий заяц, гроза моркови, ночной кошмар капусты?! Истребитель древесной коры?! – воскликнул Локи, уперев руки в боки и медленно закипая. От разбирающего его смеха, разумеется. Фригга не столь жестока, чтобы расправиться с любимым младшим сыном таким изощренным методом. В том, что она любит его всем сердцем, несмотря на отсутствие кровной связи, маг запретил себе сомневаться. Лишние тревоги, неважно, правдивы ли они, только испортят все, ничего не спасут. – Ну знаете ли! Что скажут подданные о царе, что явился на бал, переодевшись в кролика?       -Не костюм красит человека, а человек – костюм, - безмятежно вставила Верховная богиня. Фрекки из кресла ехидно фыркнул, чем заслужил разъяренный взгляд мага и взрыв уцелевшей после исследований питомца пробирки.       -С тобой я еще разберусь, пожиратель ушастых, моих, как выяснилось, родственников! И не смей смеяться, ясно тебе?! И брысь с моего кресла, ты не заслужил права на нем восседать!       Волк глухо заворчал, но спрыгнул на пол, бочком подойдя к Фригге с явным намерением пожаловаться. Красноречивый взгляд царевича на стол показал ему, что этого делать не следует. Фрекки ощетинился, но послушно отошел, ворча что-то себе под кожаный нос. Ругался, наверное.       -Так, я все еще даю последний шанс, - вмешалась мать, едва сдерживая смех. – Моя провокация была успешной?       -Более чем, - проворчал царевич, усаживаясь в отвоеванное в тяжком бою кресло. - О боги, какое животное у нас зеленого цвета?       -Не желаешь разнообразить свой гардероб?       -Нет! Позвольте бедному, измордованному жуткими угрозами и давлением со стороны родственников правителю выбрать цвет карнавального костюма самостоятельно!       -Я просто предложила.       -Во имя Хель, чего я мучаюсь? Пусть это будет змея, которой меня все кругом кличут. И точка, - Локи косо посмотрел на спрятавшегося за спинкой кресла волка, захваченного разработкой плана мести. – Надеюсь, участи быть облаченным в кроличью шкурку я счастливо избежал?       -Да, сын мой. Ты всегда был у меня сговорчивым, - Фригга ласково потрепала высокого царевича за рукав. На ее лице ясно выражалось неодобрение выбора упрямого ребенка, однако спорить с ним она не стала. – Полагаю, приставать к тебе насчет разработки дизайна будет неосмотрительно?       -Ты совершенно права, мама, - согласился маг, утвердительно кивая. Его слуха достиг едва уловимый стук, будто по стеклу били твердым предметом. Царевич, зная источник сего звука, одарил мать самой ослепительной улыбкой. – Я доверяю твоему вкусу, как своему. Уверен, ты не превратишь меня в посмешище.       -Уж постараюсь, сын мой. Царь должен выглядеть соответствующе своему статусу. И легкомысленные крылышки ему не полагаются.       -Полностью с тобой солидарен, - признал ее правоту Локи. Фригга нежно улыбнулась ему и, дотронувшись на прощание до плеча, исчезла. Маг немного подождал для верности и рванул к окну, распахивая его настежь. В комнату под приветственный рык Фрекки влетел взъерошенный Хулин, тут же устроившийся на спинке кресла и нахохлившись. Царевич прикрыл окно, чтобы не так сильно дуло, и задумался, ожидая, когда его недавно завербованный шпион отогреется.       Что бы он ни изображал на пару с Хенрике, но позволять ей делать в одиночестве все, что пожелает ее таинственная душа, Лафейсон и не думал. Ванка могла мило улыбаться ему, а по ночам вершить темные делишки. Именно для этого магу и понадобился пронырливый ворон. Гулин до сих пор дулся на него за неподобающее отношение к любимчику Одина, поэтому Локи не стал его доставать и сразу переключился на Хулина. Флегматичная птица, наверное, согласилась на постоянную слежку за ванахеймской девой не из-за гор наобещанного альвхеймского пшена, где каждое зерно стоило, как такой же по размеру алмаз, а чтобы от него наконец все отстали. Мудрый ворон предпочитал проводить время в своих размышлениях и мыслях, уносясь вдаль, а младший царевич ему своими уговорами очень мешал. Жертва была невелика.       Завлекая в свой лагерь именно Хулина, а не Гулина, маг руководствовался еще и тем, что второй летает по Золотому чертогу и принимает участие в жизни более активное, чем первый, дремлющий на жердочке. Поэтому Один наверняка все внимание уделял вредному Гулину, а чем занимается первый пернатый подопечный, не задумывался. Тем лучше для мага. Посвящать Всеотца в свои планы и подозрения в его намерения не входило.       Ворон наконец согрелся, перестал дрожать и, лениво взмахнув крыльями, перелетел на плечо царевича. Локи осторожно погладил его по перьям, он уже знал, что тот любит, а что нет. Такая скромная ласка была более всего по душе гордой птице.       -Ну что? – спросил Лафейсон. В глубине сердца он надеялся, что очередная вылазка ворона не отличается от предыдущих. Хенрике сегодня вечером изъявила желание отправиться в салон красоты, излюбленное место асгардских красавиц, якобы чтобы подготовить себя к приближающемуся балу. Запретить ей прогулки он не мог, но вот шпиона отправил, дабы убедиться, что девушка никуда не сворачивала. И не делала ничего, за что ее следовало бы арестовать. Безопасность посланницы правителя не очень интересовала.       -Точно в салон, нет отклонений от мар-р-ршр-р-рута! – отрапортовал Хулин, усаживаясь поудобнее. Локи испытал нечто вроде облегчения.       -И странностей никаких нет? – спросил он чисто для проформы. Птица почистила клювом перья на грудке.       -Стащила пор-р-рошок со стола! Вор-р-ровка! – выплюнул он с презрением. Рука, поглаживающая ворона, замерла.       -Что за порошок? – нахмурился царевич. И без разъяснения понятно, что наверняка не безобидная смесь, которую можно раздобыть и без воровства. Хотя... В салоне красоты не может находиться сильнодействующих ядов и чего-то схожего.       Что за бред! Локи мысленно дал себе по лбу. Он же алхимик и прекрасно знает, что опытный мастер может приготовить яд из меда, сахара и воды. Все зависит от уровня профессионализма. И вещество, безобидное в одном соединении, в смеси с другим станет смертельным. Это прописная истина, оспаривать которую нет оснований.       -Белый, в колбе с зеленым ярлычком! – каркнул Хулин, потягиваясь. Как же ненавидел царевич подобные описания! В алхимии белых порошков тысячи, если не больше, а по данной характеристике определить, который из них ловко стянула ванка, не получится. И как готовить на всякий случай противоядие, если не знаешь яда? Если это вообще яд, а не безвредное средство по уходу за ресницами, например. Или за чем там еще красавицы ухаживают?       -Молодец, ты хорошо поработал. Где Хенрике сейчас?       -У себя! Вор-р-ровка! – снова выкрикнул ворон. Факт совершения кражи высокопоставленной особой его основательно задел. У себя. Отлично.       Маг посадил птицу на причитающееся ей местечко и глубоко задумался. Чтобы понять, что собирается предпринять ванка, нужно узнать, что за порошок она украла. Хотя бы название самого вещества! Уже можно будет предположить вероятные пути его использования. Спросить у нее самой – глупо. Возникла сумасбродная идея наложить на себя иллюзию и под прикрытием знатной дамы наведаться в салон красоты, но Лафейсон тут же ее отмел. Сам Локи в косметических процедурах не разбирался, единственная область знаний, к которой он не испытывал интереса. Да и жгучего желания совать туда нос он не испытывал, обратившись к поиску иных вариантов. О, есть служанка, вполне сообразительная девица!.. Нет, она вряд ли там была, салон – место дорогое, туда наведываются только представители высшего света... Фригга? Она должна знать, что за процедуры проводятся в этом дорогом заведении. Но идти к матери, только что ушедшей, за советом и задавать непонятные вопросы, вероятно, заронив в ее сердце подозрения насчет причины интереса... Не подойдет. Если и спрашивать на скользкие темы кого-нибудь, то того, с кем отношения любой ссорой уже не испортишь... Ответ нашелся сам собой и автоматически подтвердился теми странными признаками, которые царевич замечал на протяжении последних дней.       Лафейсон криво усмехнулся. Про него, наверное, некоторые личности уже забыли, настала пора напомнить о себе. И нанести визит Сиф.       Только подойдя к двери ее покоев, маг сообразил, что избрал не лучшее время для визита к молодой девушке. За окнами давно сгустилась ночная непроглядная тьма, тихая, плотная, прерываемая только стуком дождевых капель по стеклу. Однако сквозь щель у пола проникал теплый свет – воительница еще не ложилась. Между прочим, Золотой чертог принадлежит правителю, и он ходит куда хочет и когда пожелает? И с каких это пор он сомневается, стоит ли кого-то беспокоить, если ему это необходимо? Тем более, ее. Локи взялся за ручку и осторожно, неслышно повернул ее, заглядывая внутрь.       Девушка уже готовилась ко сну. Удобно расположившись у зеркала, Сиф расслабленно и умиротворенно расчесывала свои черные блестящие локоны. Состояние ее волос, ранее не столь ухоженных, значительно улучшилось за последнюю неделю, и царевич подавил довольное хмыканье. Воительница, презирающая легкомысленных фрейлин, сама не гнушалась расслабиться в салоне красоты, если то было ей нужно. Удобно – высоко задирать нос, когда придворные вертихвостки проходили мимо, и самой пользоваться их же оружием.       Давно Локи с девушкой не ругался, и сейчас желание поиздеваться над ней, такой довольной жизнью и открытой для внешнего воздействия, пересилило намерение перенести разговор на более подходящее время, а именно – на завтра. Царевич ужом проник в чуть приоткрытую дверь, не забыв наложить на большое зеркало, куда Сиф гляделась, иллюзию пустой комнаты. Отражающая поверхность давала прекрасный обзор всего, что творилось за спиной воительницы, и про эту немаловажную деталь маг вовремя вспомнил. Криво усмехаясь, он вольготно расположился в кресле, накрытом покрывалом, и наблюдал за продолжающей любоваться своими волосами девушкой. Хотелось что-то резко выкрикнуть, чтобы она подскочила, перепуганная и шокированная, но, зная Сиф, это было небезопасно для здоровья, а во-вторых, наилучшего результата достигают те, кто умеет ждать.       Таращиться на воительницу совершенно бездумно Лафейсону скоро наскучило. Эх, непонятно, повезло ли Тору с невестой... То, что веселый и разгульный путь старшего брата когда-нибудь закончится у венца рядом с воительницей, не вызывало у него и капли сомнения. Сиф была воспитанницей Фригги, это раз, подругой детства, это два, и с ней, если как следует одеть и причесать, нестыдно выйти в свет, это три. И все это немаловажно для будущей жены престолонаследника. Однако не перегрызутся ли эти два лидера, никогда не отступающиеся от своего? Да и будет ли громовержец счастлив с такой женой? Воительница однозначно будет на седьмом небе от радости – она с подросткового возраста была влюблена в громовержца, что не укрылось от проницательного взора мага. Она до сих пор мечтает, что однажды Тор одумается, переключится у него в мозгу таинственный рубильник, и увидит в вечном товарище красивую девушку, а не бойца-мечника. Возможно ли это?..       Локи тихонько вздохнул, взяв с прикроватной тумбочки цветной эскиз. Красивый костюм готовят Сиф швеи. Алое, точно кровь, платье, с вкраплениями золотистой вязи. Феникс. Птица никогда не будет вместе со львом. Громовержец не понимает полутонов, он прямолинеен и четок. В каждом человеке он видит только один образ, ничего более. В Одине – горячо любимого отца, в Фригге – обожаемую мать, в Лафейсоне – младшего брата, которым тот останется, несмотря ни на какие шалости, а в Сиф – верного и преданного друга. И даже если он женится, если не посмеет ослушаться воли Верховного бога, который имеет право выбрать ему супругу под стать, то любить ее, как жену, никогда не сумеет. Воительница так и будет для него боевым товарищем, другом, а не дорогой женщиной. И этот брак вряд ли будет счастливым...       -Локи?! – прервал его мысли громкий вопль, и тут же в расположившегося с удобством мага полетела расческа. Увернувшись от снаряда, но кресло не бросив, царевич усмехнулся разъяренной и одновременно растерянной девушке.       -Сиф. Вот и познакомились.       -Что ты тут делаешь?! – воскликнула воительница, делая к нему широкий шаг с грозным видом, на который тот не поддался. – Ты долго тут сидишь?!       -Время пролетает незаметно, когда лицезреешь такую красу, как твоя, о леди, - ухмыльнулся Локи, приглашающее взмахнув рукой. – Присаживайся рядышком, поговорим.       -Ты в моей комнате еще и распоряжаешься?! – возмутилась Сиф. Тень, промелькнувшая в изумрудных глазах, остановила поток возражений, рвущийся наружу.       -Пока я настроен дружелюбно и миролюбиво, однако могу и приказать. Как государь.       -Ты еще не царь!       -Опоздала, милая. Я уже царь. – Лафейсон поморщился и потер переносицу. – Но я пришел обсуждать с тобой не это.       -Что же могло понадобиться от меня великому владыке среди ночи? – холодно осведомилась воительница, притаскивая стул от зеркала и с грохотом ставя его рядом с креслом-троном. – Уступить девушке место государь не соизволит?       -Ты не девушка, ты воин, и государь прекрасно помнит это. Скажи, ты была в салоне для знатных дам при дворе?       -Нет, - чуть запнувшись, ответила Сиф. Глаза ее метнулись прочь. Локи усмехнулся.       -Забыл сказать, твои блестящие волосы тебе идут больше вороньего гнезда.       -Заметил? – с раздражением спросила девушка. Маг развел руками.       -Как видишь. Недовольна? – получив в ответ фырканье, Лафейсон сделал еще одно предположение: - Или не нравится, что сказал это не тот сын Одина, что должен был?       -Чего ты от меня хочешь, Локи? – помолчав, огрызнулась воительница. Попал в точку, превосходный удар. – Задавай вопрос прямо и убирайся отсюда.       -Как грубо и бестактно...       -Бестактно врываться ко мне посреди ночи!       -Ой, чего я там не видел...       -Что?!       -Ладно, я пошутил! Нет, только не расческой! – воскликнул царевич, ловким прыжком уходя от нового снаряда. Вслед ему прозвучала гневная поправка:       -Это не расческа, фокусник! – и запущенный флакон с духами раздосадованно звякнул о стену, таки не разбившись. Маг примирительно поднял руки.       -Не психуй, Сиф. Держи себя под контролем. – воительница только высокомерно фыркнула, бессовестно узурпируя в спешке покинутое кресло. Из-за потери комфортабельного места Локи прищурился и мстительно добавил: – Тор не любит импульсивных.       Сиф было вскипела, но вдруг какая-то неожиданная мысль, видимо, пришла ей в голову. Девушка быстро откинула с лица упавшую прядь волос и спросила равнодушным голосом:       -Да? А каких он любит?       -Хитрая какая, - погрозил ей пальцем царевич, которому надоело стоять, и уселся на стул, выглядя на нем не менее надменно. – Думаешь, я тебе все здесь разболтаю?       -И не думала!       -Правильно, ты никогда не думаешь, это не твое призвание, - хмыкнул Лафейсон, чувствуя острое наслаждение от игры на нервах воительницы. – Тем более, кто из нас друг Тора?       -А кто из нас брат Тора?       -Брат призван хранить секреты и тайны, когда как преданные друзья часто их разбалтывают, - голос мага к концу предложения становился все вкрадчивее, бархатнее и опаснее. – Или, что еще хуже, бьют в спину, заранее узнав слабые места в твоей защите. Брат так никогда не сделает.       -Это тонкий намек на нашу ссору из-за проникновения етунов? – обиделась Сиф.       -Нет, это толстый такой намек. По сути, прямо высказанный смысл.       -Это был наш долг! – возразила горячо девушка. Локи хмыкнул, однако в глазах его не было ни веселья, ни смеха, только острая холодная сталь.       -Неплохо. Это присяга вас обязывала устраивать самосуд над невиновным, без следствия, без доказательств? Я умиляюсь.       -Хорошо, тогда мы никогда и не были друзьями! – отрезала воительница. – Ты это страстно хотел услышать?       -А кто я тогда для тебя? – усмехнулся Локи. – Враг? Противник?       -Даже если и так, то что?       -Да нет, ничего. Просто ты сидишь и запросто с врагом языком чешешь посреди ночи. И мне очень любопытно, чем я заслужил сомнительную честь быть твоим врагом.       -Потому что ты забрался ко мне в комнату без разрешения и никак не приступишь к делу! Ты невыносим!       -А мне кажется, что не поэтому, - Лафейсон хитро посмотрел на нее. Беседа становилась довольно увлекательной, по большей части из-за того, что Сиф она раздражала, а его развлекала. – Любому ведь нужен враг. Без друзей можно обойтись, без врага – никак. Мы созданы для того, чтобы кому-то противостоять. Скажи мне, кто твой враг, и я скажу, кто ты. А я самая подходящая кандидатура для тебя, такой правильной и честной. И что бы я ни делал, мы будем грызться и ругаться, потому что для нас самих так удобнее.       -Без дружбы нельзя прожить! – упрямо возразила воительница.       -Ты против только из принципа или по-настоящему не согласна?       -Второе, конечно! Дружба – это лучшее, что возникает между людьми! Она...       -Дружба – это призвание предательства, заманивание его к себе. Есть те, кому ты по слепоте доверяешь, - всегда будут те, кто ударит с тыла, - жестко оборвал ее царевич.       -А иметь врага, по-твоему, лучше, чем друга?! Так, что ли?!       -Враг честен с тобой. Он не скрывает, что вцепится тебе в горло, когда ты его покажешь. И твою слабость он никому не поведает, чтобы другой ею не воспользовался.       -Знаешь, Локи, тебя порой послушаешь, и перевернутое с ног на голову кажется логичным и нормальным, - с досадой произнесла Сиф, поджимая губы. – Враг тебе никогда не поможет.       -Почему же? За сделку – вполне. Если цена достойная, - маг усмехнулся, продемонстрировав ровный ряд белоснежных зубов. – А раз мы с тобой враги, то...       -Ты предлагаешь мне сделку? – удивилась девушка.       -Да. Ты выполняешь то, что нужно мне, а я даю тебе то, что хочешь ты.       -И что именно?       -Я дам тебе всю информацию о Торе. Что ему в девушках нравится, что нет, что его привлекает, что он терпеть не может. Полезные сведения, не так ли? Как видишь, я не мелочусь.       -И что я должна буду взамен? – подумав, спросила Сиф.       -Ты снова отправишься в этот, - Локи поморщился, - салон и принесешь мне кое-что оттуда. Даже здесь ты оказываешься в выигрыше.       -Что конкретно?       -Колба с белым порошком и зеленым ярлычком. Невеликая цена за дорогую информацию.       -Я должна ее украсть? – на щеках воительницы зацвел румянец, то ли от страха, то ли от стыда, то ли от гнева.       -Как хочешь. Украсть, купить, отобрать силой – мне все равно, - пожал плечами Лафейсон. – Мне нужна колба, и только.       -Зачем? – осведомилась Сиф. Локи встал, с усмешкой взглянув на нее.       -Такие вещи врагам не говорят, леди. Вы забываетесь. Так что, каков ваш ответ?       -Смысл мне подставляться, если ты мне все равно наврешь? – с сомнением уточнила воительница.       -Можешь спросить у Фригги, если возникнут сомнения, но не думаю, что это хорошая идея. Она заинтересуется, откуда у тебя эта информация, а сдавать меня не советую. Не бойся насчет качества, я дорожу своей репутацией.       -Я подумаю, - сказала Сиф, пряча глаза и нервно теребя край сорочки. Локи наклонился к ней и, почувствовав, как она вздрогнула, прошептал на ухо:       -Наша сделка ни к чему нас не обязывает. Выполним взаимовыгодные условия и будем ненавидеть друг друга так же, как и раньше. Даже враги умеют договариваться.       Направляясь к двери, маг с кривой усмешкой поздравлял себя с миниатюрной, но победой. Сиф никуда не денется от своего женского и оттого самого превалирующего желания обратить на себя внимание Тора. Помочь же ей в этом никто, кроме младшего сына Одина, не сумеет. Плата же за услугу действительно невелика. В ее сердце сейчас сражается недоверие к нему и мечта, родом из юности.       «Три... Два... Один...» - отсчитывал про себя Лафейсон и мысленно развел руками, требуя аплодисментов, когда девушка его окликнула:       -Какой ярлычок?       -Зеленый. И он мне нужен завтра, - коротко бросил царевич и покинул глубоко задумавшуюся воительницу.       Превосходная сделка, в которой он ничего не теряет, а только приобретает. Врать Сиф, если та хорошо выполнит свою часть договора, он не будет. Смысл? Тор все равно никогда не отреагирует на нее, как на девушку. Лгать – только подставляться. Сказать же воительнице, что у нее нет шансов, - не поверит. Да и зачем рушить чьи-то мечты, если надежда на их осуществление может тебя немало обогатить?       Локи не сомневался в том, что завтра к вечеру у него уже будет нужный порошок. Сиф всегда приходила к нужному решению, как и старший братец, не понимая, кто ее подвел к правильной двери.