Ничего личного, я просто хочу все изменить

Палец лениво очерчивал звезды, прослеживал траекторию кометы, за которой тянулся длинный шлейф. Воображение дорисовывало контуры созвездий – женственная Кассиопея и величественный Цефей, прикованная к скале Андромеда и ее спаситель Персей, о которых мне когда-то рассказывал Ангер, чтобы привить юной Скаер интерес к астрономии. Звезды плавно скользили вниз, чтобы у смотрящего создавалось обманчивое ощущение, будто вокруг него вращается весь мир. Красиво. Даже жаль, что небо было всего лишь экраном, установленным над кроватью во всю величину потолка. Стоило приподняться с воздушной перины, как спальня мгновенно отреагировала на действия и автоматически раздвинула плотные шторы, награждая меня головокружительным видом из окна. Капитолий в лучах раннего солнца, величественный и блистательный, словно сошедший со страниц книг о сказочных королевствах. Между небоскребов показывался огромный искусственный водоем, который опоясывал город с восточной стороны, и небольшой кусочек прилегающей к нему дамбы. Ниже по течению в окружении деревьев извивалась широкая река. Сливаясь с лесными просторами, она исчезала вдали, словно подсказывала путь в двенадцатый дистрикт – домой. Завернувшись в одеяло, я решительно поднялась с кровати и просеменила к двери в углу спальни, где обнаружилась небольшая ванная комната. Я без раздумий залезла в душевую кабину, наугад повернула вентиль. Струи теплой воды тут же обрушились на мои плечи, смывая въевшуюся в кожу грязь и неприятный запах, смягчая сальные волосы, в которых запутались мелкие веточки и сухие листья. В блаженстве прикрыв веки, я простояла так не одну минуту и только потом принялась намыливать себя, мурлыкая под нос какую-то полузабытую, надоедливую песенку. Ступив на коврик возле душевой кабины, я подумала о том, что могла бы привыкнуть к подобной роскоши. В родной берлоге помыться было не так-то просто. Сначала затопи печь, принеси несколько ведер воды с озера, подожди с часок, пока она разогреется, и только потом берись за мочалку. Пока все сделаешь, выдохнешься окончательно. Там уже не до водный процедур, лишь бы до кровати добраться. «Странно, - подумала я, впервые за долгое время взглянув на свое отражение в зеркале. – Странно, что я не помнила, как вчера добралась до спальни». Странностей прибавилось, когда я заметила, что все мои раны тщательно обработаны, включая царапины от переродков, которые чудовищно зудели под водонепроницаемым пластырем. Кто-то вчера позаботился обо мне. Принес в комнату и уложил в кровать, предварительно избавив от грязных вещичек. Кровь мгновенно прилила к щекам. Если это тот, о ком я думала, то ему несдобровать… конечно, если он все еще находился здесь в качестве гостя Сенеки. Чем закончился вчерашний разговор? Как Катон отстоял условия нашего с ним договора без моей помощи? Ничерта не помню, хоть ты тресни. В спальне хлопнула входная дверь. Завернувшись в длинное полотенце, я вышла из ванной и натолкнулась на Риву, которая аккуратно раскладывала на постели чистую одежду. - Доброе утро, мисс Эшфорд, - она искренне мне улыбнулась. – В столовой уже накрыт стол. Мистер Крейн спрашивает, когда Вы сможете присоединиться. - Сейчас переоденусь и выйду. Взгляд упал на комплект домашней одежды – темно-синие тапочки, простенькие свободные штаны в пол и футболка с вышитыми посеребренной нитью молниями на груди. Я не сдержала тяжкий вздох. Рива истолковала его по-своему: - Меня очень впечатлило Ваше выступление на интервью. У Вас было такое красивое платье, а еще эти молнии… - Это все заслуга Цинны, - пробормотала я без особой радости. - Конечно, мисс Эшфорд, - уловив мое настроение, она подавила восторженные нотки в своем голосе. – Если Вам будет интересно, то, насколько я знаю, у него все хорошо. Цинна сейчас один из самых востребованных стилистов Капитолия. - Здорово… наверное. Когда я принялась за одежду, Рива скромно склонила голову, собираясь развернуться и уйти. Я остановила ее вопросом: - А ты случайно не знаешь, кто вчера принес меня сюда? - Мистер Броумер, разумеется. Нога соскользнула мимо штанины. Едва не упав, я с трудом вернула себе равновесие, раздумывая над тем, как буду мстить за повторное нарушение личных границ, и пришла к выводу, что просто-напросто: - Убью его. - Наверное, Вы меня неправильно поняли, - девушка занервничала и попыталась объясниться: - Он беспокоился за Вас. Даже предлагал свою помощь перед тем, как я занялась Вашими ранами. Злость мгновенно сменилась приятным удивлением. Я резко выпрямилась, ощутив слабое головокружение, и подхватила с кровати футболку с блестящей вышивкой. - Ладно, - согласилась я, натягивая ткань на влажное после душа тело, - это немного все меняет. - Правда, я не совсем поняла, что мистер Броумер имел ввиду, когда просил передать, что придумал Вам желание. В районе груди неожиданно потеплело. Вспомнилась сцена, когда мы с напарником прятались по шею в ледяной воде и спорили на глупые темы, лишь бы не думать об опасности, поджидающей нас наверху. Губы невольно дрогнули в улыбке. Я почувствовала необычайный прилив радости, пока не вспомнила об одной маленькой детали. - Постой-ка, - я подошла к девушке ближе, шаркая тапками по полу. – «Просил передать»? Значит он ушел? - Не совсем, - Рива втянула плечи в шею и скомкано пролепетала: – Насколько я слышала, они с мистером Крейном вчера поспорили… - Поспорили, говоришь? – я стиснула зубы от злости. – Ясно теперь, почему я ничерта не помню. С дороги! Большие серые глаза округлились еще сильнее. Рива испуганно сжалась, промямлила что-то в оправдание, но я ее уже не слушала. Гнев забурлил по венам, выталкивая меня из спальни и направляя дальше по коридору, откуда доносились лиричные звуки фортепиано. Сенека сидел во главе стола, аккуратными движениями разделывая яичницу на тарелке. - Поверить не могу: ты опоил меня! – закричала с порога, бурно размахивая руками. – Подсыпал мне в чай какую-то дрянь, чтобы избавиться, как от какой-то малолетки! Будто я не имею права присутствовать на разговорах взрослых! Мужчина выставил вперед ладонь и сдержанно произнес: - Скаер, выдохни, пожалуйста… - Не хочу я успокаиваться! Ты, мерзавец такой, даже не дал нам толком попрощаться! – желание топнуть ногой было слишком огромным, чтобы отказать себе в этом. – Немедленно отвечай, что ты сделал с Катоном! Клянусь, если вы с Беллоной хоть пальцем его тронули, то крупно пожалеете об этом! Вместо оправданий Сенека многозначительно посмотрел поверх моего левого плечо, где находился небольшой стеллаж с чайными принадлежностями. Уловив тихое позвякивание ложки, я медленно обернулась, предчувствуя, что этот случай мне припомнят еще не раз и не два. Катон криво ухмыльнулся, подтверждая мою догадку, и окончательно добил меня фразой: - Я же говорил, что она от меня без ума.

***

- Итак, если с утренними истериками покончено, то предлагаю перейти к более важным делам, - деловито сказала Беллона, которая тоже оказалась невольным свидетелем утренней сцены. Зеленый горошек проворно сбегал от зубчиков вилки. Когда тарелка опустела, мне пришлось найти иное занятие, чтобы не думать о том, насколько глупо я выглядела в глазах людей за столом. Судя по довольной физиономии, Катона мое поведение забавляло. Сенека от комментариев воздержался. - Начну с главного, - мужчина деликатно промокнул губы салфеткой и отложил ее в сторону, показывая, что время завтрака окончено. – Сегодня в поместье президента Кориолана состоится торжество, где будут присутствовать самые именитые сливки общества. Во время Голодных Игр приемы такого масштаба происходят довольно часто, чтобы у спонсоров была возможность пообщаться с менторами и стилистами, которые занимались подготовкой тех или иных трибутов. - Ясно, - буркнула я, безучастно катая по тарелке единственную горошину, - еще одна ярмарка, где каждый старается отхватить себе кусочек покрупнее. Причем тут мы? - Беллона, – не без самодовольства обратился к женщине Крейн, – будь так добра, обрадуй наших гостей. Воспользовавшись минуткой показать себя, она растянула тонкие ярко-красные губы в надменной улыбке и положила на стол два блестящих буклета с размашисто выведенными подписями. - Вы в числе приглашенный приглашенных, поздравляю. - «Мы»? – я метнула в сторону напарника непонимающий взгляд. – Постойте, а Катон тут каким боком? Поскольку он располагался на стуле по соседству, ему ничего не стоило склониться к моей шее, чтобы тихо произнести: - Я потом тебе все объясню. Недовольно поджав губы, я ненавязчиво повела плечом, стряхивая невидимый след его дыхания на коже, и потянулась к буклетам из золотистой глянцевой бумаги. Содержимое чуть не заставило меня свалиться со стула от удивления. - Что все это значит? - Постарайтесь запомнить: отныне вы мистер Парис и миссис Аканта Клинтоны, - ответила Беллона, все также некрасиво улыбаясь. – Молодая семья, активно пробивающаяся в большой свет за счет капитала своих покойных бабушек и дедушек, от которых вам перешло наследство. - Это ваша легенда, Скаер, - объяснил Крейн, заметив мое сконфуженное выражение лица. – Я бы советовал ознакомиться с ней внимательнее. Капитолийцы могут быть весьма назойливы, когда встречают в своих кругах новичков. - Ладно, - нехотя согласилась я. – Допустим, эти приглашения помогут нам пробраться в особняк. А дальше-то что? Ты сам сказал, что на приеме будут спонсоры и стилисты из команды подготовки. Не пройдет и секунды, как на нас начнут показывать пальцем. - Ты забываешь о том, что в Капитолии очень цениться неординарная внешность. Рива вас загримирует. Никто ничего не заподозрит, если вы сами не наделаете глупостей, - Сенека убрал невидимую пылинку с пиджака и поочередно посмотрел на нас с Катоном. - Будут еще какие-нибудь вопросы? Прежде чем я успела раскрыт рот, Беллона резко вклинилась в разговор со словами: - Хватит глупых вопросов. Пора бы уже перейти к действительно важным вещам. Она вытащила из кармана небольшую черную коробочку и положила ее на середину стола, после чего из устройства пробился голубоватый луч, сложившийся в трехмерное изображение. Голограмма напоминала собой карту, с помощью которой мы с напарником нашли выход с арены, но была более детализированной и компактной. Вместо озер и холмов она показывала просторные помещения и залы, соединенные широкими арками; веранды, плавно перетекающие в сады возле парадного входа; длинные коридоры, лестницы и кабинеты поменьше, один из которых помечался красной точкой. Нетрудно было догадаться, где находилась наша цель. - Чего стесняетесь? - спросила у нас Беллона. - Пододвигайтесь ближе, смелее. Чем раньше вы включитесь в работу, тем лучше. Передо мной и так стоит невыполнимая задача: всего за несколько часов я должна превратить двух остолопов в секретных агентов, а вы в конце должны подыграть, что у меня получилось.

***

Разноцветные баночки разных форм и размеров с трудом умещались на небольшом столике перед зеркалом. На некоторых мне удалось разобрать знакомые названия: пудра, тени, помада… всего не перечислить. К несчастью, вскоре Рива должна была размазать содержимое этих баночек по моему лицу толстым слоем, чтобы никто не смог признать в девице в отражении сбежавшего трибута. Из уст вылетел неутешительный вздох. Для меня предстоящая процедура приравнивалась к длительной пытке. Кресло в углу едва слышно скрипнуло. Поднявшись на ноги, Сенека задержался на месте, вглядываясь в экран своего планшета. С тех пор, как мы закончили с обсуждением плана в главном зале, мужчина больше не делал попыток заговорить со мной. Он превратился в наблюдателя; всюду ходил со своим гаджетом, будто тот был приклеен к его руке, и всем видом показывал, что не желает отвлекаться на посторонние дела. Словно я была для него чужим человеком. Всего лишь инструментом, которым нужно с умом распорядиться, а после выбросить из ненадобности. Я не хотела признавать, но такое отношение слегка… ранило. - Ангер кое-что рассказывал мне о тебе, - слова сорвались прежде, чем я успела подумать о том, стоит ли заводить разговор на эту тему. Сквозь отражение я увидела, как Сенека остановился возле двери и обратил на меня вопросительный взгляд. Теперь сдавать назад было глупо. - Как ты отказался от нашей семьи и сменил фамилию, чтобы добиться должности в Капитолии, - пояснила, развернув к нему кресло. – Мне вот интересно, оно того стоило? К легкому разочарованию на лице мужчины примешивалась усталость. - К чему этот разговор, Скаер? На твоем месте, я бы нашел другой способ потратить последние часы перед выездом. - Давай я сама буду решать, как мне распоряжаться своим временем, – фраза прозвучала жестче, чем я рассчитывала. – Просто скажи, что тебе плевать на всех кроме себя, и я от тебя отстану. На пару секунд Крейн погрузился в собственные мысли. Он отошел от двери и отложил планшет в сторону, опершись бедром о край столешницы. - Начнем с того, кто такой Ангер, – сказал дядя, подкрепляя слова жестами. – Я знаю, что ты сейчас встанешь на его защиту, но просто пойми: твой дедушка и мой отец – совершенно разные люди. - Ты забыл, что с одиннадцати Ангер стал моим наставником, - я с подчеркнутым безразличием передернула плечами. – Бесконечные тренировки, нравоучения, работа на износ. Всякое бывало. - Он делал это ради тебя. Из любви к тебе. Вот в чем разница. - Ангер недостаточно долго заставлял тебя бегать с тушей оленя на плечах? – я вяло усмехнулась и покачала головой. - Так, по-твоему, проявляется отеческая любовь? Сенека пропустил колкость мимо ушей и сказал следующее: - Любовь может проявляться по-разному. Но в первую очередь это умение слышать, принимать человека таким, какой он есть, - мужчина задержал взгляд на противоположной стене и тихо проговорил: - Ангер не хотел нас слушать. Ему нужны были шелковые мальчики, которые бы всегда соглашались с его решениями, какими бы они ни были. Поэтому мы мечтали вырваться из-под его опеки. Просто у меня это получилось раньше, чем у твоего отца. Интуиция подсказывала мне, что дядя не врал. Озвученное так сильно укоренилось в его сознании, что не было смысла переубеждать его в обратном. Он считал Ангера тираном. Но это было не так. Деда мог быть грубым, мог ворчать и требовать полной отдачи на тренировках, пока воспитанник не свалится с ног от усталости, но в каждом его наказании, каждом строгом слове я видела заботу. И он отпустил меня. Если бы Ангер не умел слышать, я бы никогда не оказалась в этой комнате. - Ты ошибаешься, - я все же не смогла промолчать, взглянув на мужчину из-под лобья. – Ты ошибаешься хотя бы потому, что мой отец не хотел убегать. Если бы на Жатве не назвали мамино имя, то он так и остался бы в дистрикте вместе с Ангером и Шеннон… «…и мной», - хотела закончить фразу, но вовремя прикусила язык. - Вряд ли мы когда-нибудь узнаем правду, - в глазах Сенеки промелькнуло что-то похожее на сожаление. – Может быть, ты права. Если для тебя это важно, я хотел бы, чтобы ты была права. Кроткий стук в дверь нарушил хрупкую связь, которая позволила нам с дядей говорить чуть свободнее и вдвоем окунуться в воспоминания о прошлом. Будто бы почувствовав себя здесь лишней, Рива неловко потопталась на пороге и вошла в комнату только тогда, когда Крейн дал ей разрешение. - Не буду вам мешать, - сказал он перед тем, как коснулся ладонью дверной ручки. Вернулся главный распорядитель Голодных Игр. Собранный и невозмутимый Сенека Крейн в выглаженном черном костюме и идеальной стрижкой, каким его привыкли видеть на телеэкранах миллионы людей. Последний луч откровенности угас, бесследно стерся за хладнокровной маской. Я догадывалась, что наш разговор больше никогда не повторится, но не испытывала сожаления. Возможно, потому что не видела смысла копать глубже… или же потому, что не хотела получить ответы, которые могут причинить боль.

***

Воздух совершенно иной. Если в лесу он опьянял запахами молодых трав, древесной коры и грибов, прячущихся в зарослях кустарников, то в Капитолии витал тонкий аромат белых роз, которые украшали парки и аллеи крупными цветущими бутонами, - очередное напоминание о том, кому принадлежал этот город и прилегающие к нему двенадцать дистриктов. Жестокий правитель, который рассказывал гражданам Панема лживую сказку о справедливости, чтобы держать их в узде. Разница была лишь в том, что для капитолийцев узда была усыпана драгоценными камнями, когда как жителей дистриктов за неподчинение стегали ремнем из жестко выделанной кожи. Сейчас, любуясь вечерними видами с балкона тринадцатого этажа, я впервые задумалась о том, что мой поступок может изменить жизни миллионы людей, подарит дистриктам шанс подняться из нищеты, решит проблему голода и самоуправства. Как бы абсурдно это не звучало, надо всего лишь убить президента, а потом… возможно, нас казнят. Странно, но больше всего меня пугала не опасность, а последующие перемены, которые неизбежно охватят всю страну. В глубине души я чувствовала, что стоит в Панеме вспыхнуть маленькой спичке, как разгорится настоящий пожар. Вопрос был в другом: вырастет ли на его месте что-нибудь прекрасное или окончательно скроется под дождем из пепла? Прохладный ветер прошелся по моим оголенным плечам, вынуждая их покрыться мелкими мурашками. Я перегнулась через перила, чувствуя легкое головокружение. В самом низу – так далеко, что фонтан перед зданием с нашими апартаментами уменьшился до размера монеты, - сотни людей беспорядочно сновали по улицам города, сливаясь в цветастую бурную реку. Для них проблем вне стен Капитолия будто бы не существовало. Что станет с ними, когда Сноу потеряет власть? Смогут ли они жить в мире с людьми, у которых отбирали детей ради развлечения? Еще один вопрос, на который мне страшно искать ответы. Щелкнул дверной замок. Неспешные шаги подсказали, что вошедший человек остановился ровно за моей спиной. Я буквально почувствовала, как чужой взгляд прошелся по моей фигуре, оценивая выдающийся вырез на спине. - Симпатичное платье. - Это его единственное преимущество, - поправив колючую ткань на бедрах, я развернулась лицом к напарнику и не сумела удержаться от смешка. – Ты тоже выглядишь… неплохо. - Кажется, Рива в тайне меня ненавидит, – сказал он, указывая на свою высокую шевелюру. – Как тебе мой зеленый парик? - Сочетается с красным пиджаком, - решила подыграть, не скрывая улыбки. – И с желтым галстуком тоже. Краткий миг веселья унесло ветром, оставив отнюдь нерадостные мысли о предстоящей ночи. Уловив перемену настроения, Катон встал рядом со мной, облокотившись о защитное ограждение двумя руками. Его взгляд устремился на панорамные окна соседнего здания, в которых отражался полыхающий огнем горизонт. - Почему ты до сих пор здесь, Катон? - Если быть до конца честным, причин несколько, - он тяжело вздохнул, но не стал долго томить меня с ответом. – После нашего разговора в тоннелях я все чаще стал вспоминать отца. Глупость, знаю, но это не дает мне покоя. Думаю, он был бы не рад, если бы узнал, что я вызвался добровольцем. Голодные Игры не были его любимым телешоу. В памяти непроизвольно всплыли два портрета: улыбающаяся девушка с длинными вьющимися волосам каштанового оттенка и молодой мужчина с массивной челюстью и неутомимым огнем в глазах. До четырнадцати лет я хранила их фотокарточки под подушкой, чтобы в самые сложные моменты напоминать себе, ради кого я тренируюсь день ото дня. - Кажется, я понимаю, о чем ты. - Мама столько лет билась, чтобы очистить его имя, а я вместо этого погнался за дурацкой идеей принести нашей семье еще одну победу, стать вторым Хэймоном, - парень кисло усмехнулся, разминая правое запястье. – Ты была в чем-то права, когда сказала, что нет смысла идти его путем. Даже выиграв Голодные Игры, я не стану лучше брата, а всего-навсего повторю его успех. - Постой-ка, - я тряхнула головой, взмахнув распущенными волосами. – Так ты решил пойти со мной, чтобы доказать своему брату, что ты лучше его? Дурость какая. Это не детские соревнования, Катон. Если хоть одна деталь пойдет не по плану, мы можем не вернуться. Напарник встал ко мне вполоборота и убедительно произнес: - Я рассказываю тебе не для того, чтобы ты меня отговаривала. Смирись с тем, что я уже все решил, и просто слушай. Выбеленная кожа, накладные скулы и зеленые брови смотрелись на лице Катона крайне комично, но его испытывающий взгляд остался прежним, отбивая желание смеяться. Предчувствуя, что сейчас будет сказано нечто очень важное, я затаила дыхание. - Сколько бы я не копался в своем прошлом, все это ерунда, потому что… - он сделал небольшой шаг вперед и нашел мою ладонь, сжав пальцы с несвойственной ему нежностью, - ты – главная причина, которая удерживает меня здесь. Все мои ожидания показались блеклыми, невзрачными картинками, когда я услышала признание вслух. Катон поставил вверх тормашками весь мой мир, всего одной фразой превратил меня в деревенскую наивную девчушку, которая могла думать только о том, когда же ее наконец поцелует прекрасный принц. Я с трудом заставила себя говорить: - Кажется, мы с тобой крупно влипли. - Я бы даже сказал: вляпались. Еще один шаг. Напарник смотрел на меня уверенно, завораживал блеском в голубых радужках, склоняясь все ближе и ближе. Одна его ладонь мягко легла на мою талию, обжигая теплом сквозь тонкую ткань платья; другая – небрежным движением смахнула темную прядь, щекочущую подбородок самым кончиком. - И что нам теперь с этим делать? - мой голос скатился до сиплого полушепота. Губы парня сложились в кривоватую усмешку, которая окончательно растоптала все мое самообладание. Я очень надеялась, что бледный грим, который Рива размазала по моему лицу, был достаточно плотным, чтобы скрыть пунцовый румянец на щеках. - Ну, я надеялся, что ты выполнишь мое желание, - Катон мазнул костяшками пальцев по моей щеке, запрещая отводить взгляд, и пояснил в полушутливой манере: - Думал, может ты приготовишь мне что-нибудь. Забавно было бы посмотреть, как ты сражаешься с кастрюлями и поварешками, стоя у плиты. - Я больше по части поймать будущий обед, так что за готовку придется отвечать тебе. - Можешь не выкручиваться. Я уже понял, что ты не умеешь, - сказал он все с той же чертовски обаятельной улыбкой, - поэтому придумал кое-что получше. - Получше? – невольно повторила за ним, ощущая, как шероховатая ладонь медленно спускается к моей шее. - Да, - он приблизился к моему лицу, невзначай коснувшись кончиком носа моего, и томно произнес: – Заштопаешь мои штаны? От нетерпения я треснула его ладонью по груди и раздраженно выдала: - Мерзавец. Клянусь, если ты сморозишь еще хотя бы одну глупость, то я… Угроза так и осталась неозвученной. Мое сердце успело совершить один резкий кульбит и слепо помчалось вдаль, потому что губы Катона обрушились на мои, взрывая мозг к чертям собачим. Колени ослабли. Сладкая дрожь прошлась по телу волной мурашек, уничтожая жалкие крохи здравомыслия, вынуждая меня покориться юношескому порыву, отдаться наивным чувствам и плыть по течению, растворившись в теплых объятиях. Я больше не хотела ничего контролировать и тотчас забыла обо всех проблемах и опасностях, которые поджидали нас этой ночью. Иными словами: я сдалась. Пальцы неуверенно пробежались по груди напарника, схватились за ворот пиджака, чтобы дать мне возможность выпрямиться и сделать первую неловкую попытку ответить на поцелуй. Вкус чабреца на языке опьянял, заманивал, подобно спасительному глотку кислорода. Покоящаяся на моей талии рука потянулась к вырезу платья, вычерчивая узоры вдоль позвонков. Я стала чуть смелее. Доверчиво прижалась к парню, ощущая сквозь одежду крепкое, атлетическое тело, и скинула на пол нелепый парик, чтобы зарыться пальцами в светлые, топорщащиеся кустом волосы. Так близко и так горячо, что мысли плавились в лучах заходящего солнца, отражавшегося в панорамных стеклах здания напротив. Сейчас я хотела только одного – чтобы этот миг длился бесконечно. Металлические перила болезненно врезались в поясницу. Не желая оставаться в долгу, я игриво прикусила губу Катона, почувствовав, как тот вздрогнул всем телом и бесцеремонно оборвал тягучий поцелуй. Дыхание вырывалось рваными порциями, смешиваясь в жаркий клубок. Удерживая меня в стальных объятиях, союзник отстранился ровно настолько, чтобы я заглянула в его голубые глаза, в которых плескался лихорадочный огонь, чуточка безумия, страсть и нечто еще, что мне пока разгадать не удавалось. - Скаер, я… - парень сглотнул. Его хриплый голос сделался еще ниже, когда он вдруг отчетливо произнес: - Я не дам тебе умереть. Заявление настолько ошарашило меня, что я не сразу сложила разбегающиеся в голове слова в правильное предложение. Только раскрыла рот, чтобы спросить, что он имеет ввиду, как напарник прижался к моему лбу своим в таком доверительном и ласковом жесте, что я не сумела подавить судорожный вздох. - Что бы не случилось, я докажу тебе, что сегодня история не оборвется. Мы выкарабкаемся, верь мне. И я поверила, потому что за прошедшие дни Катон стал для меня той самой несокрушимой опорой, которая никогда не рухнет под натиском опасности. Несмотря на самые строгие наказы Ангера, я научилась доверять парню не только свою жизнь, но и чувства. Впустила его так глубоко, что одна лишь мысль о расставании сжимала мое сердце в невидимых тисках. Он прав. Мы выберемся, как и прежде на арене, потому что ничто не могло остановить нас, когда мы были… - …вдвоем, - робко озвучила свои мысли. Объятия резко сомкнулись. Вместо ответа парень преодолел последний дюйм и вовлек меня в долгий, пылкий поцелуй, от которого у меня перехватило дыхание, а низ живота сдавило в странном, но безумно приятном спазме. Я дрожала от прикосновений горящих рук, которые бесстыдно спустились ниже поясницы, и покорно выгибалась, совсем не против быть зажатой между перилами и крепким мужским телом. Белый грим пошел несуразными пятнами – я заметила это случайно, когда Катон, возвратив мне способность дышать, торопливо пробежался губами по моей шее, а потом вдруг замер, стиснув меня в медвежьих объятиях. Так мы и стояли, наслаждаясь теплом друг друга и вполуха слушая шум городской суеты; позволив себе на один вечер отринуть тяжелые мыли о решающей встрече, которая должна определить наше будущее. Стояли, в тайне желая, чтобы огненный закат над линией горизонта как можно дольше не сдавался подступающей ночи, подарив нам еще немного времени наедине.

***

Сенека внимательно следил за стрелками механических часов, которые висели при входе в главный зал в широкой гипсовой раме, украшенной витиеватым орнаментом и позолотой. Ему не нравились эти вычурные часы, не нравились выделенные ему апартаменты, по его мнению, обставленные совершенно безвкусно. По правде говоря, его скорее раздражала сама необходимость находиться здесь, скрываясь ото всех, включая своих самых преданных союзников. Сейчас он мог полагаться только на Беллону. - Ну, что думаешь? Женщина чуть повела головой, выдавая, что размышляла о чем-то своем. Удобнее устроившись в кресле, она честно ответила: - Девчонка плохо себя контролирует. С ней могут быть проблемы. - Даже учитывая побочные эффекты, до сих у нее все получалось. Скаер справится. Ей просто нужна твердая рука, которая будет ее направлять. Беллона безрадостно усмехнулась. - Если ты сейчас говоришь о себе, то я тебя разочарую. Первая любовь имеет свойство превращать человека в безмозглого идиота. Наша девочка наглядный тому пример. - Не преувеличивай. - Скорее я преуменьшаю, - сказала она совершенно серьезно. - Зато с мальчиком ситуация чуть лучше. Давненько я не слышала, чтобы меня так нагло шантажировали. - Он тебе приглянулся, - заметил Сенека. - В нем есть зерно Броумера старшего, пусть он и пытается подражать засранцу-брату. Жаль, что их отец не дожил до наших дней. Может быть, тогда из его сыновей вышел бы какой-то толк. - Сентиментальность тебе не к лицу. Женщина стрельнула в него долгим взглядом, а потом откинула назад голову и громко расхохоталась. Крейн улыбнулся краем губ. В последнее время ему редко удавалось слышать ее смех. - А если серьезно, - добавила она, не обращая внимания на выступившие слезы в уголках глаз, - ты уверен, что мы поступили правильно? - Кажется, Катон ясно объяснил, какие у нас варианты. - Да я не об этом, - Беллона поморщилась. - Я о том, что изначально девчонку не планировалось вытаскивать с арены. - Мы уже это обсуждали. - Ты снова соскакиваешь с темы, - она придвинулась к нему ближе и положила подбородок на согнутую кисть. - Давай честно, если бы Ангер научил Скаер убивать, то все стало бы намного проще. Никаких запутанных планов, никаких игр в кошки-мышки и, самое главное, минимальный риск для нас обоих. Нам бы осталось только сделать ее победителем, чтобы девчонка в прямом эфире пустила Сноу пулю в лоб. - У нее слишком правильное воспитание, чтобы пробиваться к победе за счет слабых соперников, - сдержанно пояснил Сенека. - Довольно странно, если учесть, кто ее воспитывал, - парировала женщина. Над ними грозовой тучей нависло молчание. Распорядитель задумчиво потирал подбородок, всем видом намекая, что не желает развивать данную тему. Беллона уступать не собиралась, хоть и сбавила настойчивый тон до наставительного: - Если хоть одна деталь пойдет не по плану, то мы первыми попадем под удар. Ты не хуже меня знаешь: в нашем деле нельзя ставить в приоритет родственные связи. Сейчас Скаер не твоя племянница. Она - орудие, которое должно послужить во благо всей страны. - Орудию не обязательно выходить из строя после первого же удачного залпа. - И ты еще меня будешь называть сентиментальной? - не без иронии сказала женщина. - Осторожнее, Сенека. То, что ты так быстро уселся на пост главного распорядителя, еще не значит, что тебя не смогут также быстренько спихнуть в сторону, если понадобится кто-то более удобный. Тот, кто будет исполнять приказы в точности и без лишних вопросов. - Оставим этот разговор на будущее, - ответил мужчина, взглянув на стрелки злополучных часов. - Вам выезжать через двадцать минут. - Тогда я пойду обрадую наших голубков, - Беллона решительно поднялась с кресла, одернула строгий пиджак. – Надеюсь, они уже достаточно налобызались. Не хочу быть той самой теткой, которая появляется в самый неподходящий момент. Сенека не нашел ничего лучше, чем снисходительно улыбнуться. Он считал неуместным высказывать вслух личное мнение и тем более поучать Скаер, как ей вести себя с мальчиками, но испытывал вполне объяснимое беспокойство из-за того, что его племянница так сильно привязалась человеку, с которым они меньше недели назад были злейшими врагами. - Не могу отделаться от мысли, как сильно Скаер похожа на Гобера, - признался он, останавливая союзницу на половине пути, – и не понимаю: радует меня это или пугает. - Пугает, - без раздумий ответила женщина. – Нас всех это должно пугать. С другой стороны, кто бы еще согласился взять на себя роль убийцы президента, если не дочь человека, который сам же уготовил ей такую судьбу.