Ничего личного, я просто хочу все изменить

Легкий аромат косметики, духов и кожи. Вдыхаю эти запахи, которые запомнились мне еще перед ареной, когда стилист разделял со мной страх оказаться убитой, растерзанной на кусочки в попытках унести с собой что-либо от Рога Изобилия. Тогда он забирал мои волосы в аккуратный хвостик, а теперь стягивал с них тяжелый парик. - Даже не верится, - мужчина разрывает крепкие объятия, чтобы в очередной раз взглянуть на меня. – Мы думали, что ты погибла. Эффи долго не могла прийти в себя, а Хеймитч… - Что с Хеймитчем? - требую ответа, когда тот неожиданно замолкает. - Напивается в одиночестве, не хочет никого видеть. Ему очень тяжело далась твоя смерть. В течение последних дней произошло столько событий, что ментор как-то вылетел из моей головы. Я и представить не могла, как он отреагирует на постановку со снотворным, что на него найдет, когда в числе погибших трибутов высветиться мой портрет. Нет, так нельзя. Эбернети не имеет никакого права впадать в свою депрессию сейчас, когда на арене еще остался Пит. Земляку в любой момент может понадобиться помощь. - Скаер, может рассказать ему о тебе? – предлагает Цинна, мягко приобнимая меня за плечи. – Хеймитч не приверженец Сноу, он не будет болтать… - Да, вперед, - Катон резко вклинивается в разговор, привлекая к себе внимание; выглядел он довольно злым. – Не легче тогда на весь зал крикнуть, что мы сбежали с арены и собираемся прикончить президента? А что? Все равно уже много людей в курсе. - Прекрати, - отстраняюсь от стилиста и разворачиваюсь к напарнику лицом. – Ты тоже сначала не был посвящен в мои планы. - Я – другое дело. Без меня ты бы не справилась. Слова Броумера прозвучали так, будто теперь я по гроб жизни буду обязана ему за помощь на арене, за героические, чтоб его, подвиги. Будь мы сейчас наедине, то я бы обязательно поспорила с наглецом на эту тему, устроив грандиозный скандал. - Постарайся переубедить Хеймитча, - прошу Цинну, не желая больше смотреть на союзника. – Напомни ему о Пите. Скажи, что у парня еще есть шансы победить. - Я постараюсь, Скаер. Прощальные объятия выходят еще более долгими. Настолько долгими, что затылок начинает гореть от испепеляющего взгляда Катона, который, судя по звукам, был занят картой особняка. - Заканчивайте, - с раздражением в голосе бросает юноша. – У нас не так много времени, как кажется. Цинна вновь смотрит мне прямо в глаза, заправляет непослушную прядь за ухо и тихо шепчет: -Будь осторожна.

***

Большая дубовая дверь с простыми резными узорами давит на голову, сжимает виски невидимым железным обручем. Она – мое последнее препятствие, последний барьер на пути к цели, к которой я шла всю свою короткую жизнь. Решиться слишком сложно. Касаюсь холодного покрытия пальцами, но не смею сделать последнее усилие. Страшно. Страшно от мысли, что всего несколько шагов отделяют меня от такого опасного врага, как президент Кориолан Сноу, но оружие, спрятанное за спиной, придает немного уверенности. И все-таки это слишком легко… ни одного миротворца на пути, ни охраны… так не может быть. Не может. Испытания, свалившиеся на мою голову до этого знаменательного дня, тому прямое доказательство. Дверь отворяет Катон. Спокойно распахивает ее, впуская в коридор слабый порыв ветра, отрезвляющего голову. «Соберись!» - приказывает внутренний голос. Беспрекословно подчиняюсь ему и делаю первые шаги за своим напарником, натыкаясь глазами на мужской силуэт. Не надо много мозгов, чтобы понять, кто именно стоит перед нами. И от этой мысли внутри все каменеет, заставляет сжаться в маленький комок из страхов, боли и ненависти. Ноги не идут, из уст не вырывается ни звука, а пальцы, сжимающие пистолет, сковывает невидимыми цепями. Остается ждать непонятно чего и верить, что в нужный момент, у меня хватит смелости произвести выстрел. - Вы немного опоздали, - говорит мужчина, отворачиваясь от созерцания гостей в своем саду. Вздрагиваю от его голоса, сеющего бесконечный холод, и от взгляда такого же холодного и бесстрастного, как у змеи. Сноу никак не походил на человека, которого застали врасплох. В надежде получить уверенный кивок, означающий, что все под контролем, смотрю на Катона, но тот молчит. Неприятная дрожь пронизывает позвоночник, когда в голову приходит осознание того, что теперь я осталась без драгоценной поддержки. Все правильно. Это дело только между нами: между мной и Кориоланом. Обходительная улыбка на лице президента не предвещает ничего хорошего, как и предложение занять свободный стул, находящийся напротив широкого стола из красного дерева. Делаю шаг назад и крепче сжимаю оружие за спиной. Нет, пускай даже не надеется, что его напускная вежливость может усыпить мою бдительность. Слишком долго я к этому готовилась, чтобы, стоя перед врагом, растерять к чертям все свое самообладание. - Вы зря нервничаете, Мисс Эшфорд, - уверяет президент, хотя во взгляде его мелькает ненавистная искра. Он совершенно спокойно занимает кожаное кресло с противоположной стороны от нас и сцепляет руки в замок. К моему удивлению, Катон вторит его действиям, не встречаясь со мной глазами, и это… напрягает. Слишком напрягает. Нить, которой связывало нас с напарником, кто-то безжалостно перерезал. - Если вам так будет удобнее, можете вытащить пистолет из-за спины, - обращается ко мне мужчина. - Не удивляйтесь, вы слишком плохо его прячете. Всего несколько секунд требуется, чтобы вернуть над собой контроль. Плевать, откуда президент узнал о нас. Сегодняшний день будет для него последним. Направляю дуло пистолета прямо в лицо своему врагу, больше не ощущая в руках предательской дрожи. - Вы правы, - ухмыляюсь, глядя на него сверху вниз, - так мне намного удобнее. - Тогда предлагаю перейти сразу к делу, - если Сноу и был напуган, то он блестяще умел справляться со своими эмоциями. – Мисс Эшфорд, как думаете, зачем вас отправили на арену? - Вы хотели перейти сразу к делу, - напоминаю, даже не пытаясь подражать его вежливому тону, - поэтому, прошу, не тяните, мистер президент. Слабая улыбка, способная заморозить целый дистрикт, больше не производит на меня никакого впечатления. Кориолан говорит: - Дорогая, вас отправили на арену, чтобы никому больше не пришлось пачкать руки. Вы – марионетка, которой умело дергают за ниточки и подтравливают местью, напоминая о смерти ваших родителей. Молчу, терпеливо скрипя зубами. Сноу переходит опасную грань. Сдерживаться становиться все труднее. - Конечно, - продолжает он, - вы наверняка сами об этом догадались, а теперь спросите себя: нужна ли вам та месть? - Это ты устраиваешь Голодные Игры, - шиплю, сотрясаясь от злости. - Это из-за тебя убили моих родителей… - Позволь напомнить, - глаза мужчины опасно сузились, - каждый год от дистриктов выбирается по одному юноше и одной девушке. Не моя вина в том, что жребий выпал на твою мать, а отец оказался эгоистом и бросил тебя. - Ты не смеешь так о нем говорить! – кричу, совсем позабыв о последних нормах приличия. Старинные часы, тикающие в размеренном ритме, начинают громко звенеть, напоминая о том, что наступило уже … часов. Катон молчал. Все молчали, но кто-то в этом гробовом затишье оставался таким же невозмутимым, а кого-то сотрясало от возмущения и гнева. - Ваша месть ничего не изменит, - первым разрывает тишину президент. – Очень скоро на мое место найдут другого человека, и все вернется на круги своя. Зато, мисс Эшфорд, вы можете кардинально изменить свою жизнь. Выдайте мне того предателя, который помогал вам на арене, и я не останусь в долгу, поверьте. Щелчок. Пазл сходится. Становится понятно, зачем Кориолан проложил ковровую дорожку к своему кабинету, а не схватил нас, как только мы взошли в особняк по широкой лестнице. Ему нужно имя. Всего лишь имя того, кто осмелился стать предателем, кто представляет угрозу для Панема. Ему нужен Сенека Крейн. Решиться становится гораздо проще. Всего лишь опустить палец на спусковой крючок и произвести выстрел, который не оглушает, не дает отдачи, который не проделывает во лбу Сноу дырку. Выстрела нет. Ничего нет, кроме голубых глаз моего бывшего напарника. Совсем чужих, пылающих опасными огнями. Совсем как во время нашего первого знакомства в Тренировочном Центре. Оружие вываливается из моих трясущихся ладоней. Отступаю назад, ощущая мерзкий вкус предательства, тянущего ко мне лапы со всех сторон. Совсем как Катон несколько часов назад, когда мы остались наедине на том балконе… В ту же секунду в кабинет врываются двое миротворцев. Один из них грубо скручивает руки за моей спиной, другой остается около двери с оружием наперевес, наблюдая за обстановкой. Мысль о том, чтобы сопротивляться, приходит слишком поздно. Только Броумер. Только он один кружил в моей голове с позорным клеймом «предатель». - Почему? – слетает с языка единственный вопрос. - Потому что я не твой верный песик, Скаер, - равнодушно отвечает юноша, поднимаясь со стула. – Неужели ты думала, что профи умеют прощать? Ты меня унизила. Я должен был отомстить. - Лучше бы убил, - шепчу, надеясь отыскать в его глазах хоть крупицу прежнего Катона, но все тщетно. – Лучше бы оставил подыхать от рук Мирты, а сам стал победителем. Парень замирает в полуметре от меня. Смотрит прямо, озаряясь паскудной ухмылкой, которую я возненавидела всем сердцем еще в столовой, когда чуть не вонзила в его кисть острие ножа. - Убить было бы слишком просто, - говорит он. - Я знал, что получу большее наслаждение, глядя на то, как ты сейчас страдаешь. «Страдаешь», - вот что хотел Броумер. Плевать ему было на чувства, плевать на все препятствия, что мы сумели преодолеть вдвоем, доверяя друг другу целиком и полностью. Ублюдок все просчитал, а я поверила. Дура? Да. Сильный разряд прошибает меня от головы до кончиков пальцев. Неожиданно в голову приходит осознание того, что Катон только и хочет видеть меня полностью разбитой, потерянной, униженной. Так почему я подыгрываю ему? Хватит. Дергаюсь к юноше, толкая его грудью, но миротворец быстро возвращает меня на прежнее место. - Прикажи охране отпустить меня и тогда узнаешь, отчего я получу истинное наслаждение, - ненависть сочиться в каждом моем слове. Прежняя улыбка быстро сползает с лица бывшего напарника. - Уведите ее, - отдает распоряжение президент, до этого момента выступающий в роли наблюдателя. Секундная заминка дает мне возможность вырвать руку и со всей силы зарядить локтем по физиономии одного из миротворцев, вынуждая его выпустить меня из захвата. В мгновение ока подлетаю к Броумеру и намертво вцепляюсь в лацканы его пиджака, припечатывая юношу спиной к книжному шкафу. Рост противника не имеет значение, когда ты разъяренная девушка, потерпевшая жестокое предательство. - Ты никогда не сможешь спать спокойно, ублюдок, - выплевываю прямо ему в лицо, припоминая нашу давнюю стычку в лесу. - Мертвые тоже не умеют прощать. Меня быстро утаскивают в коридор, но перед этим я успеваю облить благим матом каждого присутствующего в комнате. Упираюсь, отчаянно цепляюсь за дубовую дверь и кричу о том, в каком месте желаю их всех видеть. В месте слишком непристойном для нежных ушей капитолийцев. Плевать. Терять больше нечего. Закончилась история Скаер Эшфорд из дистрикта-12, а я своим сопротивлением поставила в ней жирную точку.

***

Катон помнил ее глаза. Карие с яркими зелеными вкраплениями; вечно сощуренные от лучей солнца или недовольства, которое доставлял ей приставучий напарник. Раньше юноша не подозревал, насколько разными могут быть эти глаза: улыбчивыми, взирающими с истинной нежностью, которую девушка готова дарить без остатка, или же напротив – огромными и страшными от ярости, бурлящей в глубине ее радужек. Таких взглядов Броумер боялся больше всего, потому что именно они заставляли его чувствовать что-то совершенное новое… неизвестное, а поэтому пугающее. Сейчас был именно тот момент. Голос Скаер, немного грубоватый от природы, внезапно затих где-то глубине коридоров. Катон не мог видеть, как один из миротворцев ударил ее по голове, лишив девушку сознания, чтобы она не смогла побеспокоить гостей громкой руганью. Катон не мог этого видеть, но знал, что так просто Эшфорд никогда бы не позволила себя заткнуть. Хотя ему она позволяла это делать, как тогда… на балконе и в спальне, когда Броумер покрывал ее лицо поцелуями. А ведь он почти сдался, почти решился сказать… «Идиот, нельзя распускать сопли! Надо мыслить трезво!» - корит юноша себя самого, но гневный взгляд карих глаз с зеленым блеском и не думает исчезать из его мыслей. Для Скаер он теперь предатель. Так было нужно. Такое Катон принял решение, когда Эшфорд потянулась к его губам в той пещере, добровольно отдаваясь в руки хищника. Именно ее робкий, по-девичьи глупый поступок расставил для юноши все приоритеты. Он понял, на чью встанет сторону, и был готов пойти на крайние меры. - Я знал, что могу рассчитывать на вас, - в голосе Сноу звучит одобрение. – Не сомневайтесь, я щедро вознагражу вашу преданность Капитолию, но для начала хотел бы задать несколько вопросов. Тряхнуть головой, выпрямиться в полный рост и нагловато ухмыльнуться, потому что Катон Броумер всегда останется для всех самодовольным профи из дистрикта-2 - безжалостной машиной для убийств. А кто будет считать иначе, быстро усомниться в этом при первой же встрече. - Охотно на них отвечу, мистер президент.