Ничего личного, я просто хочу все изменить

Они забрали Лукаса. Отняли у меня единственного человека, который не давал мне утонуть в море отчаяния в этом проклятом, похороненном глубоко под землей месте. Иными словами, они лишили меня всего. Я прекрасно слышала, как Олфред упирался, как кричал и поливал миротворцев грязной руганью, пока те безжалостно избивали его – слабого и неспособного оказать сопротивление - дубинками. Тонкая перегородка хорошо пропускала жалобные стоны, которые рождали в голове картинки, как твой приятель по несчастью корчится на полу от боли, невольно делая тебя участником события с одной лишь разницей: ты ничем не мог помочь. С тех пор прошел не один час и не два. Этого было слишком мало, чтобы выбросить крики Лукаса из головы, но вполне достаточно, чтобы рычаг, отвечающий за эмоции, медленно опустился вниз. Пришла пустота, которая окутала разум плотным туманом отрешенности от внешнего мира. Все стало безразлично. Настолько безразлично, что присутствие в моей камере Ларри Джоунза, который устроился на небольшом складном стуле возле выхода, больше не казалось чем-то пугающим. - Мисс Эшфорд? – потревожил меня дружелюбный голос. - Мисс Эшфорд, поверьте, в Ваших же интересах сотрудничать с нами. - Или что? Тоже побьете меня? – я оторвала от двери незаинтересованный взгляд. - Я бы очень не хотел прибегать к насилию, но, боюсь, миссис Бьорк придерживается иных взглядов. Для нее все способы оправданы, - мужчина сделал многозначительную паузу, но, наткнувшись на стену молчания с моей стороны, добавил: - Вполне может быть, что Вас это не коснется, но я совсем не уверен насчет Лукаса… Настолько откровенный и подлый шантаж сковырнул загнивающую рану в районе сердца. Злость сделала мой вопрос более резким: - Что с ним? - Он жив и очень скоро придет в себя, - поспешно сказал Ларри. - Если Вы согласитесь ответить на пару моих вопросов, то я сделаю все возможное, чтобы организовать вам встречу. От понимания, что мной бессовестно манипулировали, было тошно, горько и невыносимо мерзко, но я проглотила все бранные слова, которые просились наружу, потому что не хотела, чтобы из-за моего упрямства Лукас пострадал еще сильнее. - Ладно, что Вы хотите знать? - Давайте начнем со стандартных вопросов, - заметно приободрился доктор. – Будьте добры, опишите свое самочувствие после окончания действия препарата. - Я не сразу пришла в себя и... сложно описать… все было каким-то мутным. - Вы имеете ввиду дезориентацию в пространстве или ухудшение зрительных способностей? - Не знаю, - я схватилась за висок, который вновь запульсировал от тупой боли. - Все сразу, наверное. Сделав несколько записей в своем планшете, доктор доброжелательно улыбнулся и склонил голову, словно извинялся за причиненные неудобства. - Если Вам неприятно говорить о процедурах, то мы можем немного отойти от этой темы. Признаюсь, когда я смотрел Голодные Игры, то не смог не заметить странностей, касающиеся вашего поведения. Редко когда увидишь такое страстное желание помочь слабым трибутам, но тем не менее… - Ларри качнул головой, делая акцент на следующих словах, - некоторые эпизоды с Вашим участием натолкнули меня на мысль, что у Вас могут быть склонности к насилию. Кулаки, скрытые под простыню, непроизвольно сжались. Я прикусила щеку с внутренней стороны, чтобы удержать рот на замке. - Прошу меня извинить, если я неверно истолковал проекцию Вашей памяти, - доктор в искреннем жесте приложил руку к груди. – Но я бы очень хотел узнать, что Вы на самом деле испытали, когда увидели в лагере профи Пита Мелларка, схваченного Вашим союзником. Мелкая дрожь прошлась по плечам и позвоночнику, завоевывая участки тела под легкой одеждой. Воспоминания о первом кошмаре, от которых я отчаянно пряталась, стараясь думать о сторонних вещах, поглотили мысли и вывернули представление о потерянном прошлом наизнанку. В этой чудовищной новой реальности Пит Мелларк умер от моей руки, потому что посмел навязать мне чувство долга. - Он угрожал моей безопасности, - прошептала себе в оправдание. – Я не виновата в том, что он так глупо попался Марвелу! Что еще я могла сделать?! Лицо Ларри вытянулось от удивления, но он довольно быстро вернул самообладание и успокаивающим тоном произнес: - Конечно, мисс Эшфорд, я понимаю. Случаются вещи, которые заставляют нас действовать вразрез с нашими ценностями; вещи независящие от нас самих. Взять хотя бы голоса. - Голоса? – переспросила я, пребывая в полном недоумении. - Да, - ученый мягко постучал по своему виску указательным пальцем. – Бывает, они подталкивают нас к принятию тех или иных решений или даже приказывают нам, что делать. Возможно, все дело них? - Я… да… - комната медленно завращалась, уничтожая крохи здравомыслия на корню. – Кажется, я понимаю, о чем Вы. - В таком случае все Ваши действия могли быть продиктованы не Вами, а этими голосами извне. В том числе покушение на нашего президента, - Джоунз звучал слишком искренне, чтобы сомневаться в его желании помочь. - Я лишь хочу показать, что мы Вам не враги. Мы простые ученые, которые хотят докопаться до истины. Вы не обязаны бороться с нами, точно так же как и не обязаны защищать тех людей, которые настроили Вас на преступление против Панема. Помогите нам разобраться во всем, и тогда мы сможем помочь Вам в ответ. Нити, отвечающие за причинно-следственные связи в моем мозге, переплетались в невыразимо сложный узор, который затягивался все туже и туже с каждым новым словом доктора. Ставший привычным за годы взросления голос увяз в хитроумных ловушках и блоках моего подсознания, но все же смог донести главное предостережение, чтобы я «не доверяла болвану в очках, какими бы правдивыми не казались его речи». - А если я не хочу, чтобы вы мне помогали? - Мисс Эшфорд, возможно, Вы не замечаете, но Ваше заболевание прогрессирует день ото дня. Резкие перепады настроения - это лишь верхушка айсберга. Следующие признаки могут проявляться тягой к насилию, регулярными срывами, потерей контроля и, конечно же, суицидальными наклонностями. - Четыре из пяти, - прошептала одними губами, так что Ларри не смог расслышать. - Еще рано сходить с ума. - Простите, что Вы сказали? - Ты лжешь, - хриплый голос неожиданно окреп. – Нет никакого проку помогать мне. Проще бросить меня здесь и травить ядом до помешательства. Ведь так вы обычно поступаете с людьми, которых вам скармливает Сноу? - Позвольте, - возразил мужчина, подобравшись. – Все, кто здесь находятся, - вовсе не невинные люди, каждого из них обвинили в тяжком преступлении. Если бы они не попали сюда, в девяносто пяти процентах случаев их бы приговорили к казни. Я чуть наклонилась вперед, оценивая собеседника, с которым нас разделяло несколько широких шагов. Пухлые щеки, кудряшки, свисающие на широкий лоб, добрые глаза за стеклами очков в толстой оправе – все это должно было завоевывать расположение заключенного, чтобы он добровольно раскрыл свои секреты, доверил доброму доктору самое сокровенное, лишь бы тот исполнил данное обещание о чудесном излечении. Несмотря на молодость, Ларри прекрасно играл на чувствах подопытных – на нас, сломленных и отчаянно нуждавшихся в поддержке. Он не понимал, что я скорее сдохну, чем позволю вытащить воспоминания об Ангере из своей головы. - Будь у меня выбор, я бы остановилась на виселице, - процедила сквозь зубы. - Немногие бы согласились с Вами, мисс Эшфорд, - Ларри поправил сползшие на переносицу очки. – Люди, которые к нам попадают, делают огромнейший вклад в исследования. Их жертва оправдана. А смерть? Какой в ней смысл, если от человека останется только бездыханное тело? Мощный блок, сдерживающий мои чувства, с треском разбился под лавиной эмоций, вырывающихся наружу. Вспомнился Пит, который без устали повторял чудовищные обвинения, взирая в небо остекленелыми глазами; вспомнилась Рута, чьи кудрявые волосы безнадежно запутались в цветах алого оттенка. Я подскочила с кровати быстрее, чем Джоунз успел проследить за моими движениями, и накинулась на доктора со скрученной в канат простынью, приподнимая его за грудки халата. - Выродок треклятый! – с остервенением выплюнула ему в лицо. – Кто я для тебя, по-твоему? Материал? Тупая кукла, на которой можно ставить эксперименты?! Задетый ногой стул опрокинулся набок; следом за ним на пол с треском упал планшет, разваливаясь на несколько частей. Я со всей силы приложила Ларри спиной о стену, выкрикивая ругательства, которых успела понахвататься от Лукаса. Мужчина дрожал от страха. Бледная кожа на его щеках покрылась ярко-красными пятнами. - Что такое, сукин сын? Как насчет еще парочки вопросов? Простынь в моих руках сильнее скручивалась вокруг шеи доктора, вынуждая его судорожно хватать ртом воздух. Он задыхался, а я смотрела на него не в силах оторваться; завороженно следила, как капля за каплей жизнь покидает его тело, а пальцы с отчаянием цепляются за белую ткань. Зрелище настолько приковало мой взгляд, что я не заметила, как в камеру ворвались миротворцы. - Хочешь знать, что мы испытываем после вашей дряни?! – выкрикнула я перед тем, как меня за волосы оттащили от Джоунза. Сопротивляться было бесполезно – я понимала это, но не могла не брыкаться, зарабатывая новые синяки. Кровь смешалась с адреналином. Меня трясло от ярости и гнева, которые клокотали в ушах раскатами грома, призывая бороться до последней секунды. Заломив обе руки за спину, миротворцы грубо поставили меня на колени, больше не церемонясь ни секунды. Шеи коснулся холодный металл. - Обещаю, я все тебе устрою, как только выберусь отсюда! Лично заставлю испытать чертов препарат, растреклятый ты кусок… Последние крики рассеялись, утонув в могильной тишине исследовательского центра. Власть над телом покинула меня, стоило игле проткнуть верхний слой кожи. Боли не было, а прочие проблемы больше не терзали мой рассудок. Не было ничего, кроме всепоглощающего спокойствия и умиротворения, которые стали предвестниками глубокого сна. Последнее, что я ощутила, - это как мое безвольное тело бросили на прохладный матрас. Звук отдаляющихся шагов. Темнота.

***

Свет. Он был таким ярким, что проникал сквозь веки, обжигая зрачки желто-красными всполохами. Интуиция нашептывала, что раскрывать глаза прямо сейчас будет ошибкой, поэтому я попробовала незаметно пошевелить пальцами, но тщетно. Тело не слушалось, будто вместо мышечной ткани руки набили кусками бесполезной ваты, а кости налились свинцом. Я испугалась, и вместе с тем возле уха раздался тревожный мерзкий писк. - Уже очнулась, Скаер? – спросил некто с голосом Исадоры Бьорк. – Молодец, я как раз планировала начать раньше. Прилагать усилия было бессмысленно. Пусть действие снотворного прекратилось, физически я оставалась такой же беспомощной куклой, с которой доктора могли творить что угодно. - Даже не пытайся. Препарат не позволит тебе двигаться еще несколько часов, - осадила меня женщина. - Ты сама вынудила нас пойти на такие меры. Впредь будешь думать, прежде чем нападать на моих сотрудников. Когда я приоткрыла глаза, то обнаружила себя на том же злосчастном кресле, на котором провела две прошлые процедуры. Миротворцы даже не потрудились затянуть ремни для фиксации конечностей. - С добрым утром, - губы женщины сложились в улыбку, которая в фильмах обычно украшала лица злых гениев. - Чем… - прохрипела, с трудом ворочая языком, - чем удостоилась такой чести? - У тебя напрочь отсутствует инстинкт самосохранения, раз ты еще осмеливаешься мне дерзить. «Знаю, однажды мне такое уже говорили, - пронеслось в мыслях. – Будь я нормальной, то никогда бы не пошла на арену, не связалась бы с профи и уж точно не наставила бы дуло пистолета на лоб президента Сноу. Какой длинный послужной список…» - К твоему сведению Ларри тут был единственным, кому ты нравилась, - сказала Исадора, откровенно издеваясь. – Даже несмотря на мои предупреждения, он хотел, чтобы ты сотрудничала с нами по собственной воле. Наивный парень. Может и хорошо, что ты устроила ему взбучку. Женщина показательно пристегнула ампулу с зеленоватой жидкостью к шприцу и выдавила несколько капель, проверяя, чтобы в цилиндре не осталось пузырей воздуха. - Больше никаких поблажек, Скаер. Процедуры будут продолжаться до тех пор, пока я не увижу четкие ответы на свои запросы… - Бьорк развернулась вполоборота и выгадала многозначительную паузу, - если только ты не выложишь мне всю правду прямо здесь и сейчас. - Какую еще правду? – спросила я, поморщившись от покалывания в районе затылка. Мышцы шеи позволили мне слегка сменить положение головы. - Не прикидывайся дурочкой. Ты прекрасно знаешь, о ком я говорю, - она откинула ненужную капсулу, которая с треском ударилась о металлический поднос с инструментами. – Как звали того человека, который помог тебе выбраться с арены? Ответь мне честно – и сегодня же все закончится. Даю слово: больше никто тебя не тронет. Странные вопросы. Они не вязались с моим пониманием ситуации и, как бы я не отрицала очевидное, приводили меня к выводу, что Исадору вовсе не интересовал мой дедушка. Им нужен был Сенека Крейн. Тот самый Сенека, о предательстве которого прекрасно был осведомлен Катон, продавший меня Сноу ради мести и личной выгоды. Что все это значило? Почему Катон не выдал моего дядю, если в тайне работал на президента? Это могла быть уловка жестоких ученых, чтобы заполнить еще несколько пустующих граф в опросном листе, или же... или же они действительно ничего не знали. Сначала Ларри пытался втереться мне в доверие, теперь Исадора медлила с процедурой. Должно быть, все они в отчаянии, ведь в моих кошмарах до сих пор не появлялось никакой полезной информации. Я была слишком важна для них - намного важнее, чем хотела показать Бьорк, - но совершенно не понимала, как мне воспользоваться внезапным преимуществом. Я не умела манипулировать людьми, не отличалась острым умом и ничего не смыслила в политических играх, которые могли стать причиной того, почему Броумер не раскрыл имя Крейна при первой встрече с президентом. Значило ли это, что мы на одной стороне? Ни-чер-та. Но одна мысль о том, что Катон водил за нос самого президента, показалась мне настолько абсурдной и смешной, что моя хрупкая психика не выдержала, собрала остатки здравомыслия и помахала мне ручкой, напоследок вызвав шквал неконтролируемого хохота. - Что смешного я спросила? – сказала женщина, недобро сощурив веки. - Вы все идиоты, - вырвалось первое, что пришло на ум, пока я сотрясалась от приступа смеха. – Полные идиоты, которых обвели вокруг пальца! Вы никогда ничего от меня не узнаете, можете так Сноу и передать! Женщина преувеличенно тяжело вздохнула. - Не говорите потом, что я не пыталась по-хорошему, - обратилась она к кому-то за моей спиной и, приготовив шприц, сухо кивнула в мою сторону. – Подержите ей голову. Сквозь остатки смеха пробились истеричные нотки, когда чьи-то холодные руки с легкостью повернули мою голову так, чтобы доктору было удобно ввести препарат в шею. Я знала, что будет дальше, и боялась ничуть не меньше, чем в прошлый раз, но не могла заставить себя успокоиться, словно кнопку «стоп» дочерна выжгло нахлынувшими эмоциями. - Надеюсь, тебе надолго запомнится этот кошмар, - негромко, почти интимно произнесла Исадора, склонившись к моему уху. – Будем считать его моим тебе подарком, ведь вряд ли тебе когда-нибудь еще представится возможность встретиться со своими близкими. Игла вонзилась в кожу, распространяя волны боли, которые вскоре охватили весь участок шеи. Я дернулась, но мои потуги оказались настолько жалкими, что никто не обратил на них внимания. Яд быстро расползался по венам, и чем дальше он пробирался, тем сильнее туманилось мое сознание. Исадора задала вопрос, и в ту же секунду настоящий мир заволокло непроницаемым мраком. Не в силах сопротивляться я шагнула в обитель кошмаров, распахивая дверь в свое сознание.

***

Вдох. Я лежала неподвижно, мысленно повторяя себе, что все происходящее вокруг было не более чем игрой больного разума, пораженного опасным токсином. Очередной страшный сон, который необходимо пережить и постараться выкинуть из головы. Как с Питом, как с Рутой… Шелковистая трава ласково щекотала кожу и вырисовывала узоры на шее, пробираясь сквозь тяжелые пряди волос. Ветер шумел листвой, разносил по воздуху лесные запахи, от которых невольно зарождалось чувство тоски по дому. Было спокойно, тихо и тепло. Ничего не предвещало беды, если бы не… «Не смей, - без умолку твердил внутренний голос. – Ты уже дважды проходила через такое. Стоит один раз отвлечься, как кошмар поглотит тебя без остатка. Помни, где находишься, Скаер». Доверившись чутью, я сжала ладони в кулаки, наивно полагая, что выдержка может спасти меня и вернуть… вернуть куда? Я ничего не помнила о том, как очутилась в этом месте; знала только, что мне ни в коем-случае нельзя открывать глаза, иначе произойдет нечто ужасное. Яркое солнце затерялось среди туч, позволив мраку охватить пространство. Поднялся ледяной ветер, что мощным порывом сбросил с деревьев гнилые листья и заполз под мою одежду - униформу трибута Голодных Игр. Я обняла плечи руками в попытке согреться и спрятаться от страхов, которые медленно выбирались наружу, чтобы предстать передо мной в новом воплощении из обрывков прошлого. Губы шептали только одно слово: «Нельзя, нельзя, нельзя». - Ты так не хочешь смотреть на меня, что готова всю ночь проваляться здесь с закрытыми глазами? Судорожный вдох. Низкий, чуть насмешливый голос за секунду обрушил все выстроенные баррикады. - Тебе меня не обмануть, Скаер, - сказал он, находясь очень близко. – Кончай уже строить из себя недотрогу и посмотри на меня. Прикусив щеку зубами, я мысленно молила все высшие силы о том, чтобы яд не искажал воспоминания об этом человеке. Встретиться с ним лицом к лицу было бы худшим из возможных кошмаров. - Ты же хочешь, чтобы я был рядом. Хочешь, чтобы я касался тебя, целовал, - в подтверждение своих слов он ласково мазнул кончиками пальцев по линии скулы. – Просто доверься мне еще раз, и мы сможем быть вместе. Голос разума затерялся в бесконечном хороводе мыслей. Холод казался невыносимым, и я как никогда желала поскорее согреться. - Ты обещаешь? - Разве я тебя когда-нибудь обманывал? Каждая секунда промедления оборачивалась настоящей пыткой. Я сдалась и распахнула веки, запретив себе думать о том, что крупно пожалею о содеянном. Его взгляд ускользнул от меня, стоило поддаться искушению. Бывший союзник накинулся на мои губы, словно хищник, изголодавшийся по куску жилистого, сочного мяса. Он действовал быстро и решительно, отметая любые сомнения, зарождавшиеся в моей голове, заставляя забыть о внутреннем голосе, который был моим единственным спасением. Я отдала победу по собственной воле, потому что сама отчаянно желала нашей близости; позволила Катону сжать меня в крепких объятиях и ответила на поцелуй, который ломал границы целомудрия. «Сноу, яд, кошмар…» - вторгся в сознание незваный голос. Его немедленно вытеснили бесстыдные мысли о том, как ладонь парня проворно подбиралась к моему спортивному топу под майкой. Я непроизвольно выгнулась навстречу, ощутив вкус крови на кончике языка. Мне не хватало кислорода. Обжигающие поцелуи сбивали с толку, словно лишали права выбора. - Подожди… - прошептала я, оттолкнув Катона в грудь, но осталась неуслышанной. Тяжесть мужского тела болезненно сдавливала ребра. Мои запястья стиснули и завели за голову, не позволяя вырваться. Он знал, что я уступаю ему по силе, и пользовался этим, свободной рукой остервенело сдергивая с меня одежду. Удовольствие разбилось об острые скалы непонимания и страха, что завладевал моим телом с поразительной скоростью. Мне было больно. Я задыхалась и мечтала оказаться где угодно, но не здесь, не с ним. «Сноу, яд, кошмар! Вспомни, Скаер!» - пронзительный голос извне пробился сквозь заслон паники, помогая собрать картину воедино. Воспоминания обрушились на меня лавиной, подарили мне ответы на вопросы, о которых я забыла, стоило их озвучить. Как я здесь очутилась? Мне помогли: вкололи сыворотку, которая сталкивала пациентов с их искаженными страхами. Теперь я знала, что все вокруг лишь декорации моего собственного подсознания. Необходимо вырваться из этого мира любой ценой, пока не стало слишком поздно. Сконцентрироваться и заставить себя забыть о Катоне, который спустился на мою шею, осыпая ее поцелуями-укусами. Взглянуть на чернеющее небо и представить, что я нахожусь в родном лесу двенадцатого дистрикта: возвращаюсь с Ангером в берлогу, пока нас не настигла буря. Нет способа обмануть кошмар, если ты не обманешь сам себя. - Как ты все время это делаешь? Деда повернулся ко мне вполоборота, состроив хмурую физиономию. - Делаю что, девочка? - Обставляешь меня на тренировках! – вырвалось обиженно. - Ты сам говорил, что я намного быстрее тебя, но что бы я не делала, ты все равно меня опережаешь. Это все твое дурацкое упражнение с чашами, вот! - Почему это оно дурацкое? – спросил Ангер, замедлив шаг, чтобы видеть мое лицо. - Потому что дяденьки из твоих видео рассказывали, что в бою надо очень быстро соображать. Они рассказывали про разные тактики, про увороты и парирования, а никак не про песок, который сыпется из чашки в чашку! – от негодования я пнула камень, о который случайно наткнулась носком ботинка. – Дурацкое упражнение! - Проблема не в упражнении, а в том, что ты тратишь слишком много времени на принятие решений, - жестко ответил деда. Слова прозвучали обидно. Я засунула ладони в широкие карманы, чтобы не выдать, как от злости стискиваю найденные на берегу ракушки, которые таскала с собой от скуки. - Не куксись, девочка. Правда есть правда. Думаешь, если бы я тебя все время хвалил, то ты бы также упорно работала над своими ошибками? – Ангер легонько хлопнул меня по плечу, так что я чуть сгорбилась под тяжестью его руки. – В настоящем бою малейшая заминка может стоить жизни. Там некогда раздумывать и принимать решения. Надо наперед знать, что предпримет противник, и девствовать мгновенно – быстрее, чем в твоей головке родиться мысль атаковать и даст сигнал телу. - Помню я, - пробубнила себе под нос. - Надо тренировать реакцию. Ангер остановился и присел на одно колено, чтобы быть со мной одного роста. Тени от ветвей деревьев вырисовывали на его лице мелкие морщины, которых за последний год накопилось чересчур много. - Все намного сложнее, чем кажется. Закрой глаза. Чего зыркаешь? Закрой, я сказал. Вот, молодец. А теперь представь с своей руке клинок. - В какой руке? - Не придуривайся, девочка. - Ладно, ладно, не сердись. Все я представила. - Этого мало. Ты должна ощущать его вес и длину, смещение его центра тяжести и материал рукояти, которую обхватывает твоя ладонь, - хриплый, наставнический голос Ангера успокаивал, вводил в состояние умиротворения. - Ты должна видеть его траекторию еще задолго до того, как решишься атаковать противника, и заранее понимать, сколько будет потрачено усилий при броске. Но не задумывайся об этом, не трать время попросту. Ты все и так знаешь, но тебя путают эмоции. Выбрось их из головы, забудь и сконцентрируйся; доверься своему телу и позволь клинкам стать продолжением твоих рук. Шершавая рукоять материализовалась в ладони как влитая, вырывая меня из фрагмента прошлого, нетронутого токсином. Я молниеносным движением вырвала запястье из ослабевших пут, чтобы приставить лезвие кинжала к шее своего мучителя и прошипеть сквозь зубы: - Отпусти. Лже-Катон застыл, опасно сузив веки. В его глазах не было ничего человеческого, словно на меня смотрел переродок, взращенный для жестоких убийств на арене. Он был не тем, кого я помнила. Не тем, кем я дорожила. По незащищенной коже скатились пару капель крови. Парень все же отстранился и поднялся на ноги, снисходительно выставив ладони перед собой. Наскоро поправив на себе одежду, я вскочила с земли и отошла от незнакомца, чтобы выдержать безопасную дистанцию. Наконечник моего клинка смотрел противнику ровно в грудь. - Знакомая история, - сказал он, опустив руки. – Тебе еще не надоело мне угрожать? - Ты – не он, – в голосе послышалась предательская дрожь. – Ты всего лишь жалкая выдумка моего разума! Треклятое наваждение, не больше! - Нет никакой разницы, если ты видишь меня таким, - сказал парень, расплывшись в безумной ухмылке. - Ложь, - я помотала головой, нервно озираясь по сторонам в поисках выхода. – Ты лжешь! Ты отравлен токсином, как и все вокруг! Это яд! Это он путает мои мысли! Если ответом служил Катон, то как звучал вопрос? Некто из другого мира подсказал, что именно вопрос был ключом от клетки, в которой меня заперла Исадора. Вспомню его – и выберусь отсюда, пока кошмар полностью не овладел этим местом. Сложность была в том, что кошмар не хотел меня отпускать. Смотря на меня в упор, парень вытащил из-за спины длинный меч, материализовавшийся из воздуха. Он играючи перебросил его из руки в руку и, нацелив на меня оружие, весело спросил: - Сразимся? Картина переменила краски. Я бегло осмотрелась по сторонам и увидела, как колючий ветер, обрушившийся на арену, ломал ветви и с корнем вырывал неокрепшие деревья. Голубое небо окончательно потонуло во мраке грозовых облаков. Меня трясло, но причиной тому был вовсе не холод, а липкий страх на подступах к моему сердцу. Почему в мое сознание не вторгся Сноу, которого я ненавижу больше всех в жизни? Ни Исадора или ее вшивый помощник, не Мирта и не миротворцы, а именно он? Ответ я знала. Необходимо было вспомнить вопрос. Ладони вспотели. Пальцы неловко скользили по рукояти. Мои ноги утратили твердость, а земля казалась рыхлой и неустойчивой. Все здесь играло против меня, высасывая крохи уверенности и растаптывая их в пыль. Самое страшное, что лже-напарник читал мои чувства, будто открытую книгу. Он видел меня насквозь, потому что был частью меня самой. - Начинай, - парень приглашающе развел руками в стороны. Прислушавшись к своим ощущениям, я бездумно ринулась в бой и встретила блок, который отшвырнул меня назад с такой силой, как если бы мой клинок наткнулся на вросший в землю камень величиной в человеческий рост. Катон не сдвинулся ни на дюйм. Ухмыляясь, он ждал, когда я совершу новую атаку. И снова столкновение, за которым последовала череда неловких выпадов с целью перехватить контроль на поле сражения. Я кружилась вокруг противника волчком, лишь бы запутать его, сбить с толку пируэтами и вывести из равновесия, но стоило нанести удар, как меч Катона мгновенно перерезал путь моему кинжалу, становясь непреодолимой преградой. Запястье ныло от боли. Я понимала, что парень играет со мной, издевается и тянет время. С тех пор, как начался наш бой, он не сместился ни на шаг, насмехаясь над неудачами своей соперницы. Это была его схватка. Схватка, в которой мне суждено было проиграть. - Я ожидал большего, - нагнетал Катон. Он отразил мою атаку с финтом быстрее, чем в воздухе вырисовалось лезвие его меча. – Где твой огонь, Скаер? Где та наглая девчонка, которая претендовала на место в моей команде? - Это была не твоя команда! – вскрикнула я, поддаваясь эмоциям. – Ты даже не существуешь, черти тебя раздери! - Для тебя я буду существовать всегда! Разъяренный вопль заглушил рев ветра. Я кинулась вперед с упрямой, слепой решимостью, которая не оставляла мне иного выбора, кроме как бороться до конца, - уверенная в том, что противник не выстоит против вложенного удара, которому меня еще до арены обучил Ангер. Но я ошиблась. Стоило нашим клинкам столкнуться, как парень одним скользящим движением меча обернул мою атаку против меня самой и резко сместился в сторону, чтобы сделать подсечку. Земля внезапно ушла из-под ног. Стараясь смягчить удар, я несколько раз перекувыркнулась через плечо и остановилась на животе, беспомощно стискивая рукоять кинжала. - Жалкая выдумка твоего разума, - повторил Катон, находясь где-то поблизости. – Если бы все было так просто. Невзирая на саднящие раны, я попыталась приподняться на локтях, как вдруг ощутила на спине непомерную тяжесть. Катон придавил меня ботинком, словно назойливую букашку, разучившуюся летать. Я взревела от бессилия и чувства унижения. - Неужели до тебя так и не дошло, чем этот кошмар отличается от предыдущих? – он надавил ногой сильнее, так что мелкие камни болезненно впились в оголенные участки моей кожи. – Думай, Скаер. Ты же догадливая девочка. - Прекрати! – закричала я, сдерживая порыв огрызнуться. – Чего ты добиваешься? Что тебе от меня нужно?! Тяжесть пропала. Повернув голову, я встретила взгляд Катона – такой же пустой и бездонный, словно морская пучина без единого проблеска жизни. Парень грубо схватил меня за волосы и приподнял над землей, не обращая внимания на мои жалкие потуги вырваться. Его лицо, обезображенное жесткими чертами, вгоняло в дрожь и внушало чувство беспомощности. - Я хочу, чтобы ты увидела правду, - он сократил расстояние между нами до нескольких дюймов. – Яд ос-убийц всего лишь катализатор. Пусть с его помощью ты попала сюда, но это я – и только я – твой настоящий кошмар. Горло сдавило невидимой цепью, лишая возможности говорить. Я всхлипнула, ощущая, как ужас волнами накатывает изнутри, пожирая последние крохи самообладания. Сколько бы я не убеждала себя в обратном, Катон был прав. С нашей первой встречи и до сегодняшнего дня он неизменно вызывал у меня лишь одно чувство – страх. Страх за свою жизнь, страх нашей близости и страх предательства. Деда учил меня бороться со своими страхами. Сдаться сейчас, глядя в глаза своему кошмару, - значило поставить под удар тех немногих, кем я дорожила. Две чаши весов: на одной из них Ангер и Сенека, на другой – Катон Броумер, продавший меня Сноу. Выбор оказался слишком простым. Лезвие клинка рассекло воздух между нашими лицами, отрезая волосы, за которые парень схватился свободной рукой. Я откатилась назад, чтобы встать на ноги и занять боевую стойку, вытащив из ножен на поясе второй кинжал. Теперь я была готова. - Ничтожество, - вырвалось голосом, в котором звенела сталь. – Убирайся из моей головы. - Ты же не думаешь, что я просто исчезну, подчинившись твоему приказу? – с издевкой бросил парень, взмахнув мечом. – Последняя схватка, Скаер. Один на один, как в старые добрые. Пряди волос хлестали меня по лицу, пытаясь угнаться за ветром, который медленно закручивался по спирали, вырисовывая в центре арены воронку гигантских масштабов. Погода рвала и метала, подготавливая декорации для кульминации моего кошмара. Мы оба понимали, что это был конец, и бросились друг другу навстречу с первым раскатом грома. Молнии вспахивали землю, разражаясь сотнями тысяч искр. Мы бились насмерть - яростно и неутомимо; сократив дистанцию до той грани, когда ранения неизбежны, а каждый взмах клинка может стать последним. По венам гремучей смесью расползался концентрат ненависти и злобы, который гнал меня вперед невзирая на подготовленность соперника. Сомнения исчезли. Дыра в моем сердце затягивалась черными нитями ненависти. Я была зла не только на Катона и Сноу, разрушивших мою жизнь. Сейчас я ненавидела весь мир. Оружие противника растаяло в воздухе. Предупреждая атаку с правой стороны, мое тело мгновенно сгруппировалось и совершило полупируэт, а рука вскинула кинжал, чтобы отвести удар. Я больше не думала. Доверилась внутреннему чутью, как когда-то учил деда, и нырнула под смертоносным лезвием, с разворота врезав сопернику рукоятью в челюсть. Парень отшатнулся. Отступив ровно на один шаг, он небрежно сплюнул на землю и криво ухмыльнулся, показывая на обозрение ряд окровавленных зубов. - Слабовато. Это все, что ты припасла для меня? - Хочешь еще? – огрызнулась я. Катон расставил руки в стороны и с безумной улыбкой произнес: - Я весь твой. Новый прилив злости заглушил тревожные сигналы, которые сообщали хозяйке о состоянии ее тела. Я отказывалась замечать, как ногу при резком выпаде пронзало болью, а плечо щипало с такой силой, словно на свежую рану лили раскаленный металл. Плевать на все. Я дралась пылко и безрассудно, желая разорвать прочную цепь, которая против воли сковала нас с Катоном. Я хотела вырваться из кошмара любой ценой. - Посмотри уже правде в глаза! Ты ничерта для него не значила! – соперник перекрикивал гул ветра, пока мы кружили по арене после ожесточенной стычки. – Такую несчастную идиотку, как ты, даже использовать не жалко! - Заткнись сейчас же! - Иначе что? – его глаза лихорадочно сверкнули. – Что ты мне сделаешь, Скаер?! Ты слишком слаба, чтобы решиться на убийство. Ты ни на что не способна! Разум отключился. Трезвый рассудок сдался под натиском яростного гнева, который приказал мне вернуться в бой и схлестнуться с противником, намеренно открываясь с левой стороны. Парень не дал обмануть себя: слишком глубоко он сидел в моей голове, чтобы забыть приемы, которые я разучивала еще в детстве. Но все же он засомневался. Пусть на мгновение, но он утратил способность читать мои мысли, которые вращались вокруг раскаленного ядра, вспыхивающего от злости. Эмоции просились наружу, разрывая грудную клетку. Действия стали слишком быстрыми, слишком спонтанными, словно принадлежали другому человеку, который совершенно утратил контроль. Удивительно было другое – Катон отступал. Он ошибался, неловко перебирал ногами и, когда пришло время для решающей атаки, со всей силы вдарил по моему клинку, не распознав проходящий батман. Меч с лязгом скользнул по металлу, увлекая за собой хозяина. Выбив его из равновесия, я зашла парню за спину и без промедления подрезала ему сухожилия на ногах, лишая способности передвигаться. - С-сука! – со всей злостью вскрикнул он, повалившись коленями на землю. – Подлая тварь, чтоб тебя... Поток грязных слов прекратился, стоило наконечнику моего клинка упереться между лопаток соперника. Он замолчал, но ненадолго. Его плечи вздрагивали все сильнее, будто бы от холода, но на самом деле то был смех сумасшедшего, не смирившегося с поражением. - Разве это что-то меняет? - сказал он уже спокойнее. – Тебе не хватит духу убить меня. Даже после того, как я тебя предал, ты все равно продолжаешь искать мне оправдания. Нависнув над ним тенью, я приставила кинжал к его незащищенной шее и гневно выпалила: - Заткнись сейчас же, или я сама заткну тебе рот. - Можешь обманывать себя сколько угодно, но я вижу тебя насквозь, - парень поднял на меня голубые глаза, источающие колючий холод и равнодушие. – Наверное, ты просто привыкла, что всю жизнь тебя только и делали, что бросали. Может вспомним вместе? - Ты не посмеешь, Катон… - Вспомним, как лучший друг променял тебя на другую девчонку. Знаешь, почему, Скаер? Конечно, знаешь. С самого начала ему было плевать на вашу дружбу и глубоко наплевать на тебя саму, - он с ожесточением забивал гвозди в мое сердце с каждым новым словом, упиваясь властью, которую ему давали мои секреты. – Да о чем вообще говорить, если от тебя отвернулся даже собственный отец! Предпочел лучше сдохнуть, чем заботиться о такой дочери. Я ощутила на щеках влагу. Слезы скатывались быстро, словно не хотели отягощать мое внимание. Тело оцепенело. Поднятая ладонь, в которой лежал клинок, тряслась так судорожно, что наконечник пару раз оцарапал противнику горло. Все мое существо требовало мести. - Клянусь, еще хотя бы одно слово, и ты пожалеешь, - утративший силу голос осип и скатился до шипящих звуков. - Так заставь меня замолчать, - его губы растянулись в страшной улыбке. –Отомсти за все, что я тебе сделал. Парень оставил меч и разогнул спину, гордо вытянув шею вверх. В его глазах не было страха, не было тревоги и сомнений, словно на колени передо мной посадили куклу – безжизненную копию настоящего Катона, который никогда бы не принял поражения так просто. Ураган ревел, вздымая в небеса мелкий песок, листья, оторванные ветви и кустарники, что не выдержали разрушительного натиска бури. Лесистые просторы скрылись за непроницаемым кольцом. Ветер гнал с невероятной скоростью; закручивался вихрями, желая достичь вершины, где находился последний проблеск света – недосягаемый огонек, мелькавший среди грозовых облаков. Я знала, что до него невозможно добраться. Мы находились в эпицентре – в самом сердце стихии, воссозданной токсином с помощью моего сознания. Отсюда существовал только один выход. - Твои страдания, желания, страхи – это все я, - мужской голос раздавался в голове громогласным колоколом. - Если хочешь, чтобы кошмар прекратился, тебе придется убить меня. Третьего не дано. Слезы переросли в сдерживаемые всхлипы. Сумасшествие. Чудовищный сон вывернулся наизнанку, вновь поставив меня перед выбором, где правильного варианта не существовало. Месть угасла. Она стерлась в пыль перед ужасом, который наступал всякий раз, стоило мне увидеть мертвецки-бледные лица Пита и Руты, погибших по моей вине. Я не переживу, если Катон станет одним из них. Даже после всех унижений на арене, безжалостных поступков и предательства я все еще чувствовал, что он… Вопрос. Умиротворение растеклось по телу приятной волной тепла, согревая озябшие пальцы и раскладывая разбежавшиеся мысли по местам. Все вдруг стало так ясно, так прозрачно и очевидно, что я по неосторожности выронила второй кинжал: все равно он больше был не нужен. - Ты не увидел одного, - прошептала в пустоту с горькой улыбкой на губах. – Я очень боюсь его потерять. Мужской вскрик, полный отчаяния и злости, раздался вместе с последним выстрелом пушки, от которого содрогнулось серое небо. Призрак коснулся моей ноги в тот самый миг, когда острие клинка, пронзив грудную клетку, вошло прямо в сердце. Ослабшие ладони безвольно соскользнули с рукояти вниз, утягивая меня на мягкое покрывало зелени. Я посмотрела вверх – на то, как бледное пятно в небесах разгорается ярче, пронзая кольца урагана лучами света, - и отправилась ему навстречу.