Ничего личного, я просто хочу все изменить

Ларри не знал, чем занять руки. Он то и дело перелистывал графы опросного листа, одна половина которых пустовала, а другая выдавала не ответы на вопросы, как изначально задумывалась, а лишь его туманные предположения и замечания. Сконцентрироваться на работе не получалось. Все мысли вращались вокруг недавнего инцидента, который поставил под угрозу их с Исадорой главную миссию, а взгляд беспрестанно метался с пациентки, что неподвижно лежала на больничной койке, находясь без сознания, на женщину в белом халате, которая громко, но сдержанно разговаривала по телефону. Последняя сейчас беспокоила его чуть больше. - Уверяю Вас, все обошлось. Ее здоровью больше ничего не угрожает, - в третий раз повторила Исадора, неосознанно вцепившись свободной рукой в спинку стула. – Мистер президент может не беспокоиться на этот счет. Он знает, что я всегда ответственно подхожу к заданиям, которые исходят лично от него. Выслушивая ряд замечаний с другой стороны телефонной трубки, женщина повернулась к Ларри, стрельнув в него ястребиным взглядом. Ее сомкнутые в тонкую линию губы, неестественно прямая спина и подрагивающий мускул на лице намекали, что у них обоих могут быть крупные неприятности. Точнее, неприятности были у Бьорк, но в том, что она потянет с собой на дно своего ассистента, мужчина не сомневался. - Конечно, я все понимаю, - наконец, она отвела взгляд и сухо кивнула в пустоту. – Впредь такого не повторится. Гудки. Исадора положила телефон в карман халата, помолчала несколько мучительно долгих секунд и твердо спросила: - Сколько времени тебе понадобится, чтобы обработать последнюю проекцию памяти? - Учитывая, в каком плачевном состоянии энцефалограмма? – мужчина хотел пошутить, но быстро передумал. – Сложно сказать. Нарушение в нервной системе повредило большую часть записанного материала, особенно первые и последние фрагменты. Вы и сами все видели. Доктор сделала круг по помещению, обдумывая его слова. - Почему первые фрагменты тоже искажены? – спросила она, резко остановившись. – Тебе не кажется странным, что скачок наблюдался в самом конце, а повреждения коснулись начала записи? Почувствовав себя неловко, Джоунз прочистил горло и опустил глаза. Ему причина казалась довольно очевидной. - Скаер хотели склонить к сексуальным действиям без ее согласия. Предполагаю, для нее это могло стать очень болезненным ударом… - Я тебя умоляю, ее на арене швыряли как вшивую тряпку, - огрызнулась Исадора. – Нет, не в этом дело. Все слишком подозрительно… слишком много совпадений. - Мы сильно превысили дозировку, - настоял Ларри, найдя в себе смелость возразить. – Я предупреждал, что Скаер еще не готова. Обычно мы проводим не менее пяти процедур, прежде чем приступаем ко второй фазе испытаний. - Ты хочешь сказать, что предоставил мне неверные данные? - Нет, но… - Тогда она была готова, - строгим тоном обрубила Исадора, пресекая дальнейшие споры. Молодой доктор поправил очки и повернулся к монитору, чтобы в десятый раз пробежаться глазами по электроэнцефалограмме, волны на которой беспорядочно скакали вверх-вниз, как если бы пациент в момент записи испытывал приступ эпилепсии. Компьютер расшифровал лишь часть того, что Скаер увидела во время процедуры, - арену, битву с напарником и его поражение – тот самый переломный момент, когда активность мозга начала считывается некорректно. Обычно подобные инциденты случались, когда у пациента еще не сформировалась нормальная устойчивость к яду, и он «терял контроль», как обычно говорил Ларри с коллегами по цеху. По всем признакам именно это произошло со Скаер. Гадать тут было бы нечего, если бы не один странный момент – ее уникальная сопротивляемость к токсину, выявленная еще после первой процедуры. По всем показателям девушка должна была выдержать, здесь Исадора права, но тогда… - Она могла намеренно запутать нас, - неуверенно высказал свою догадку мужчина. – Нечто подобное наблюдалось на ЭЭГ Лукаса, когда токсин еще имел на него воздействие, но тогда, в связи с его особенностями, я счел результаты исключением из правил. Так может быть… Предупреждая поток нелестных слов в свой адрес, Джоунз резко провернулся на стуле и первым произнес: - Кажется, она учится сопротивляться. - Ты хоть понимаешь, что это значит? – Исадора не стала повышать голос, чем напугала своего ассистента еще сильнее. - Я не уверен, это всего лишь мое предположение… - сильно занервничав, Ларри поднялся на ноги, намереваясь как можно скорее покинуть помещение. – Пока я не поговорю с Лукасом, судить о чем-либо преждевременно будет ошибкой. - Сиди здесь, - внезапно скомандовала Бьорк, указав пальцем на рабочее место возле компьютера. – Я сама переговорю с этим наглым мальчишкой. Если твоя теория подтвердится, то, будь уверен, он надолго запомнит мой визит. Она вылетела из кабинета вихрем и хлопнула дверью с такой силой, что металлические инструменты в перекатной тележке испуганно задребезжали. Сделав глубокий вдох, Джоунз плюхнулся обратно на стул, снял очки и старательно протер глаза. Он устал. Он не спал уже более суток и питался одними протеиновыми батончиками, которые хранил в нижнем ящике рабочего стола. В последнее время его не отпускала мысль о том, что, возможно, после обучения стоило выбрать какое-нибудь менее напряженное место для самореализации. Лари был счастлив заниматься исследованиями, но идущие с ними в комплексе трудности выматывали его как физически, так и морально. Капризы начальства стерпеть он бы еще мог, но нападение на персонал? Такое с мужчиной случилось впервые. Возможно, бабуля была права, когда советовала сменить обстановку. Отпуск ему бы очень не помешал… Джоунз бросил взгляд на фотографию на углу стола и совершенно случайно разглядел в отражении стекла женское лицо, которое нисколько не походило на его престарелую бабушку. Он не сразу осознал, что произошло, и вскочил с места инстинктивно, как это делают степные травоядные, почуяв в неподалеку опасного хищника. Рванул к двери со всей прыти, не заметив, как его схватили за одежду, утягивая назад. Пара неловких толчков. Кажется, он сумел оттолкнуть Скаер и вырваться из ее цепкой хватки, пожертвовав рукавом халата, но вставшая поперек пути тележка не позволила ему отбежать достаточно далеко. Что-то тяжелое навалилось на него сзади. Потеряв равновесие, мужчина грохнулся животом на пол, а следом, едва он успел прикрыть руками голову, на него упал поднос с медицинскими инструментами. Доктор почувствовал, как что-то, придавившее его ноги, беспокойно зашевелилось, и завопил что есть мочи: - Охрана! В комплексе нападение! Охрана!! Мысленно Ларри проклял Исадору за то, что она отослала миротворцев на дежурство, чтобы они не услышали, как женщина отчитывается перед вышестоящим руководством. Из-за нее он снова оказался в опасности! Нет же, Бьорк сама подставила его! Решила наказать, чтобы выместить на нем злость за собственную оплошность, ведь без постороннего вмешательства Скаер бы не смогла так быстро отойти от действия блокирующих препаратов! Если ему только удастся спастись… - Охрана! – не оставлял попыток Ларри, хотя знал, что процедурная, в которой они находились, была хорошо звукоизолирована. Брыкаясь обеими ногами, он пару раз крепко заехал взбесившейся пациентке по голове, но та не ослабляла хватки и упорно продолжала лезть выше. Страх заполонил все его мысли, призывая бороться за собственную жизнь во что бы то ни стало. Заметив среди разбросанных по полу инструментов небольшой скальпель, доктор схватил его, вывернулся на бок и наугад полоснул перед собой воздух, не разбирая, что попал ровно в цель. Скаер отпустила его так внезапно, что по инерции Джоунз врезался спиной в ту самую злосчастную тележку. Его трясло от ужаса. Пару секунд мужчина растерянно смотрел на скрючившуюся женскую фигуру, отказываясь принимать, что он собственноручно покалечил живого человека, но алые капли на скальпеле быстро отрезвили его разум. Отбросив инструмент, Ларри сдвинул с пути единственную преграду и прямо на корточках пополз к двери, до которой оставались считанные футы. Схватившись за ручку, он уже потянулся за идентификационной карточкой, как вдруг понял, что в карманах его халата ничего нет. Сердце громыхало. Пальцы практически не слушались, пока доктор обыскивал свою одежду, страшась посмотреть назад – на пациентку, которая начинала приходить в себя. - Это ищешь? – раздался женский сиплый голос, пробиравший до костей. Превозмогая страх, Ларри медленно обернулся, сталкиваясь со страшным взглядом, источающим холодную ярость и презрение. Девушка выглядела изможденной, а половину ее лица застилала кровь, которая скатывалась по шее вниз, вырисовывая на светлой одежде пугающий узор. Мужчина догадывался, что сейчас преимущество по силе было на его стороне, но не мог заставить себя сдвинуться с места и в оцепенении смотрел, как Скаер надвигается на него подобно цунами. В ее руках Ларри видел свое спасение и свой самый худший кошмар – пластиковую карточку, служащую ключом из процедурной, и длинный металлический шприц. Он слишком хорошо был осведомлен о том, что внутри ампулы, поэтому принялся остервенело молотить по двери, чуть ли не сдирая кулаки в кровь. - Ты же хотел узнать, что мы чувствуем, - услышал он совсем близко. Ледяные пальцы обхватили Джоунза за горло, вынуждая его повернуть голову и встретиться глазами с девушкой из своих кошмаров. Он испуганно всхлипнул и содрогнулся, потому что не увидел в каре-зеленых радужках ни малейшего намека на жалость. Ларри догадывался, что пощады не будет, но не мог заставить себя замолчать. - Прошу… прошу, не надо… - бессвязно лепетали его губы. – Я не хотел, чтобы все так вышло. Я всегда… всегда заботился о своих пациентах… - Катись в ад со своей заботой, - с чувством ответила Скаер. Девушка не стала томить доктора долгим ожиданием. Уже через мгновение толстая игла вонзилась в его шею, и мир перед глазами заволокла черная завеса. Ларри Джоунз громко вскликнул и также резко замолк, отправляясь в самые темные глубины своего разума – туда, где, спрятанные под пластом работы и исследований, хранились воспоминания о деле Лукаса и его чудовищном убийстве.

***

В висках стучало от переизбытка адреналина. Я бежала по стерильно-белому коридору в поисках… в поисках чего? Выхода? Даже смешно. У меня не было ни карты исследовательского центра, ни оружия, ни плана дальнейших действий – ничего. Сейчас я могла только бежать, рассчитывая, что чудесным образом наткнусь на лестницу, которая выведет меня на поверхность. Слепая надежда. Мысленно проклиная чертовы катакомбы, интуитивно выбираю направление, когда оказываюсь на развилке. Вокруг только двери с пронумерованными табличками и совершенно никакого ориентира. Конечно, я могла бы использовать ключ-карту Ларри Джоунза, которого оставила в процедурном кабинете, но мне было слишком страшно войти в неизвестное помещение. Кроме миротворцев и ученых, там могли находиться другие пациенты. Тошнота неожиданно подкатывает горлу, вынуждая прислониться боком к прохладной гладкой стене. Запах крови, которой пропиталась тряпка около моей щеки, кружил голову, пальцы дрожали. Я до сих пор не могла прийти в себя. - Простите, Вам плохо? Вздрагиваю, когда робкий девичий голос за спиной рушит мои надежды на спасение. Его обладательница могла видеть только женскую фигуру в белом халате, согнувшуюся у стены, но не лицо. Есть еще шанс. - Нет-нет, все в порядке, - отвечаю неестественно бодрым голосом, выпрямляясь в полный рост. – Слегка закружилась голова. «Прошу, уйди, исчезни отсюда». - Давайте я все же помогу, - девушка подхватывает меня под руку, заглядывая немного вперед. – Боже, у Вас кровь! Вам необходимо к врачу! Спустя секунду громкая сирена, от которой закладывает уши, затыкает молодого ученого. Металлический женский голос заявляет: «Внимание! Из отделения №16 сбежал пациент! При малейших подозрениях немедленно сообщите охране. Будьте предельно осторожны!» Доктор не успевает опомниться, как я с размаху бью ее локтем под ребра, вцепляюсь в волосы пшеничного оттенка и ударяю девицу головой о стену. Схватившись за ушибленное место, она со слабым стоном оседает на пол, чем я незамедлительно пользуюсь. Обыскиваю ее белый халат, наткнувшись на единственную карточку в кармане. Совсем как у Ларри, которого, по-видимому, уже обнаружили миротворцы. Сирена все еще выла под потолком, когда за пройденным поворотом послышались громкие голоса и топот ботинок. Прихватив с собой ключ-карту, подрываюсь с места и бегу дальше по коридору, задыхаясь от страха быть пойманной. Нет, я не дамся. Пусть лучше пристрелят, как бешеную собаку, но я больше ни за что не вернусь в свою камеру. Очередная развилка. По неосторожности забегаю вперед, обнаружив за углом толпу миротворцев в масках, но вовремя успеваю нырнуть обратно, припав спиной к стене. Сердце вырывалось из грудной клетки, дыхание сбилось, а ноги страшно тряслись, рискуя отказать в самый неподходящий момент. Казалось, никогда еще мне не было так страшно. - Шестнадцатое отделение чисто, миссис Бьорк. Восточное крыло тоже. - Тогда скажи мне, где эта чертова девчонка!? – звучит голос, который вызывает у меня дрожь по всему телу. – Какая польза от вашей системы безопасности, если у меня сбегают пациенты!? - У нас случились некоторые неполадки, - сдержанно отвечает мужчина. - В любом случае, ей не сбежать. Наши люди прочесывают каждый уровень. Прикрываю веки, пытаясь собраться с мыслями. Они не дадут мне выбраться отсюда. Никогда. Даже если я назову им имя предателя, они все равно не выпустят меня на свободу, а будут продолжать травить ядом до тех пор, пока не спекутся мои мозги. Не хочу такой участи. Крики в конце коридора отрезвляют. Из-за угла с оружием наперевес появляются двое миротворцев, от которых я оторвалась после стычки со светловолосой девицей, и бегут по направлению ко мне. Вот и закончилось везение… Три ответвления, два из которых заблокированы. Пячусь спиной, на долю секунды столкнувшись взглядом с Бьорк, и, резко развернувшись, мчусь по единственному свободному коридору. Топот ног позади не дает расслабиться. Он подгоняет, не позволяет затормозить даже для того, чтобы оглянуться. Я знаю, буквально кожей чувствую, как близко находятся мои враги. Разница лишь в том, что мои силы уже на исходе. Это… конец? «Не разочаровывай меня, Скаер», - голос Катона в голове сравним с разрядом электрошокера. Продолжаю бежать, хотя понимаю, что лишь оттягиваю неизбежное. Бесконечный лабиринт из коридоров резко обрывается стеклянной дверью. За неимением других путей отхода с остервенением дергаю дверную ручку, которая никак не желает поддаваться. Крики за спиной нарастают, когда я вытаскиваю из кармана перепачканную в собственной крови карточку и прикладываю ее к прямоугольной панели. «В доступе отказано!» - гласит ярко-красная надпись. - Схватить ее! Вторая попытка. Трясущейся ладонью достаю ключ-карту той девчонки, которую оставила валяться в коридоре без сознания. «Доступ разрешен». Я распахиваю дверь и выбегаю на огромную платформу, оказываясь загнанной в ловушку. - Ты хоть раз пытался сбежать отсюда? - Нельзя сбежать из места, которое проектировали создатели арены Голодных Игр. - Могу с тобой поспорить. Лабиринт исследовательского центра вывел меня на площадку, откуда открывался вид на нижние уровни, где работали тысячи людей в белых халатах. Я могла видеть каждого как на ладони. Видеть могла, но спуститься к ним и затеряться среди толпы у меня не было никакой возможности, потому что именно здесь обрывались все дороги. Поздравляю, Лукас, ты все же выиграл спор. Обхватываю железные поручни двумя руками, выглядывая за край платформы. По краю проходил монорельс, который позволял погрузчикам в короткие сроки снабжать центр всем необходимым. Сейчас один из них находился слишком далеко, чтобы успеть на него перепрыгнуть. Работники внизу не обращали на верхние уровни внимания, и даже если бы меня кто-нибудь заметил, то вряд ли бы решился помочь. Здесь пациентов считали преступниками, которые могли представлять опасность для окружающих. - Ну здравствуй, Скаер. Медленно поворачиваюсь к женщине, ставшей моим ночным кошмаром. Ее лицо не искажалось злобой, нет. Страшнее всего было видеть на нем улыбку. Такую же холодную, как и ее глаза стального оттенка. - В какой-то мере я даже тебе благодарна, - говорит женщина, останавливаясь от меня на расстоянии десяти ярдов. – Давно никто так не скрашивал мои серые будни. Пятеро миротворцев перегородили единственный путь отступления и окружили меня со всех сторон, загнали в угол. Трое позади, двое чуть ближе, где стояла докторша в халате. Бежать больше некуда. Капкан захлопнулся. - Могли бы дать еще несколько минут форы, раз мой побег для вас не проблема, - стараюсь нацепить на себя бравый вид. За долю секунды взгляд Бьорк наполняется злостью. - Ты знаешь, что тебя ждет. Лучше сдайся добровольно, пока я даю тебе шанс. Хочется рассмеяться ей в лицо, но у меня не хватает сил. От одной мысли, что я вернусь в свою камеру с белыми стенами, на душе становится невыносимо. Не хочу больше трястись от страха каждый раз, когда за стенкой слышится топот ботинок или тишину центра разрушает дикий вопль другого пациента. Сейчас я четко осознаю, что мучительнее всего было ожидание, от которого нельзя не сойти с ума. Наверное, поэтому сделать шаг назад, облокачиваясь поясницей о железные перилла, совсем нетрудно. - Ни за что, - мой голос стремительно тускнеет. – Вам не взять меня живой. На лице женщины мелькает что-то похожее на растерянность. - Ты этого не сделаешь, - шипит Бьорк, неосознанно подступая ближе. За моей спиной бездна; десятки уровней, уходящих глубоко под землю. Смотреть вниз страшно до дрожи, но еще страшнее быть схваченной миротворцами, которые до сих пор держали меня на прицеле в ожидании нового приказа. День за днем видеть кошмары ради бессмысленного существования - разве это жизнь? Отыскав ответ на несложный вопрос, я ступаю босой ногой на нижнюю перекладину, усаживаясь на защитное ограждение, и окидываю присутствующих предупреждающим взглядом, чтобы не смели приближаться. Кажется, в их оружии не было никакого смысла. Пациентка могла убить себя самостоятельно без помощи миротворцев, чьи лица скрывались за черным стеклом защитных масок. Сделать последнее усилие, на которое слишком сложно решиться… - ...вспомни наш последний разговор, - Бьорк заметно нервничала. – Я все еще могу помочь тебе… Судорожно втянув воздух, прикрываю веки. Слишком много слов, насквозь пропитанных ложью. Есть только одна правда: если я уйду сейчас, то доставлю всем множество неприятностей и, наконец, стану свободна. Сноу, арена, проклятые катакомбы, Катон… все это исчезнет из моей памяти подобно страшному сну. А на пороге новой жизни без злости, боли и разочарований меня встретят родители. Надеюсь, они поймут… простят свою дочь за слабость, потому что она слишком сильно устала. Бьорк испуганно кричит, но ее вопль слышен будто издалека; разобрать что-либо в плотном сгустке тишины практически невозможно. Я способна лишь чувствовать, как тело обмякает, в одно мгновение наливается тяжестью, с которой невозможно справиться, и разжимаю одеревенелые пальцы, соскальзывая вниз – в пучину без времени и пространства.