Ничего личного, я просто хочу все изменить

Ангер рассказывал, что стоило мне научиться ходить, как его бессонные ночи резко перетекли в беспокойные дни. Сложно было уследить за маленькой занозой, которая находила приключения везде, где было можно и нельзя. В то же время он не мог не признать, что я схватывала все его уроки с удивительной быстротой. Так к одиннадцати годам я уже неплохо ориентировалась в лесу, на зубок знала все ядовитые растения и грибы, которые встречались в наших краях, и с третьей попытки могла подстрелить куропатку из маленького лука, сделанного Ангером. Этого было вполне достаточно, чтобы он без опаски отпускал меня в одиночку проверять ловушки. Я жаждала проявить себя, доказать, что уже достаточно повзрослела, а деда хотел хотя бы один час отдохнуть от писклявого голоса над ухом. Всех все устраивало. Я помнила тот день так же отчетливо, как сегодняшнее утро. Ангер всучил мне котомку для ягод и ясно дал понять, что в ближайшее время собирается перечитать любимый томик в полной тишине. Конечно, я обрадовалась; вскарабкалась по лестнице на всех порах, лишь бы не сидеть больше ни минуты в душной берлоге. Тогда я и не подозревала, что окажусь пойманной каким-то мальчишкой. Для меня до сих пор остается загадкой, как он сумел отыскать мои следы. В одиннадцать лет я уже хорошо понимала, как важно соблюдать осторожность, но, видимо, детская беспечность сыграла со мной плохую шутку. Лес казался мне волшебным местом, которое существовало только для нас с дедушкой, а чужакам сюда не позволила бы ступить невиданная сила. Наверное, перечитала наивных сказок. Моим любимым прибежищем была луговина, где стена деревьев резко обрывалась, чтобы отдать все пространство диким цветам разных оттенков. Высокая трава укрывала с головой, даруя ощущение безопасности. Я с теплотой вспоминала, как Ангер впервые привел меня на поляну: как я пряталась среди высоких колосьев и с визгливым хохотом выскальзывала из рук мужчины, когда тот находил меня. Я бережно хранила этот момент в памяти, потому что с того дня возвращалась на луговину в одиночестве. Чудесный вид открылся бы каждому, кому посчастливилось ее отыскать. Зеленые просторы, простирающиеся на множество миль до самого горизонта, где солнце восставало из-за гор. Это место позволяло почувствовать себя маленькой пылинкой в неизведанном и опасном мире, где можно по-настоящему быть свободным. Неудивительно, что оно приглянулось не только мне одной. - Ты кто такая? – мальчишеский голос, раздавшийся за спиной, заставил мое сердце вздрогнуть и пуститься в бешенный пляс. Тогда я увидела Гейла впервые. Темные растрепанные волосы обрамляли его хмурое лицо смешными завитками, а серые глаза рассматривали меня пристально и совсем не по-детски. Потасканная коричневая куртка явно была ему велика, как и лук, предназначенный для взрослого человека. Еще у мальчишки имелись стрелы, которые тот держал под рукой и мог в любой момент пустить в ход. Меньше всего я хотела стать чьей-то мишенью. - С тобой все хорошо? В серых глазах напротив нет злости, скорее интерес. Зато я была напугана до смерти. До этой секунды я никогда не видела чужака так близко и больше всего на свете боялась, что меня застанут врасплох. Ангер предупреждал, что чужие люди могут нести зло; они могут схватить меня и утащить за забор с колючей проволокой, откуда нет пути обратно. Поэтому я вскочила на ноги и пустилась в гущу леса, будто трусливый заяц, которого преследовал хищник. Злосчастная коряга подвернулась под ногу. Я упала в мягкую траву и несколько раз перекувыркнулась, прежде чем испуганно застыть на месте. Незнакомец приближался, а хрупкое сердце так и норовило выскочить из груди. Но, вопреки моим страхам, мальчуган присел передо мной на колени и осторожно протянул ладонь. - Меня зовут Гейл, - сказал мальчик, свернув любопытным блеском серых глаз. – А тебя? Несколько секунд я недоверчиво рассматривала ладонь перед своим носом. Ангер рассказывал, что люди так иногда здороваются при встрече, чтобы выразить дружелюбие. Получается, мальчик не желал мне зла. - Скаер, - робко произнесла, неловко коснувшись мозолистой руки своей маленькой ладошкой. Незнакомец искренне улыбнулся в ответ. - Приятно познакомится, Скаер. С того самого дня у нас завязалась крепкая дружба. Мы встречались на луговине чуть ли не каждый день; дурачились и травили друг другу байки, как непоседливые детишки, сбежавшие с уроков. Гейл научил меня ставить сложные ловушки, а я поделилась с ним местами, где росли съедобные ягоды и коренья. Мы обменивались не только навыками. Юноша рассказал мне жестокую правду о дистриктах, открыл глаза на произвол в Панеме, что скрывал от меня деда. Казалось, я была чистым листом, который Гейл заполнил мрачными чернилами. Именно тогда я вынудила Ангера рассказать о том, что на самом деле случилось с моей семьей, и приняла для себя самое сложное решение в жизни. Я доверилась мальчишке настолько, что раскрыла ему тайну, почему вынуждена скрываться в тени леса и никогда не слышала слова «Жатва», от которого других людей бросало в дрожь. Два самых счастливых года я считала Гейла настоящим другом, пока… пока он не пришел на нашу луговину не один. С ним была темноволосая девочка с громоздким неотесанным луком. Юноша звал меня, но я не вышла. Ни в этот день, ни в следующий. Не помню точно, в чем была причина. Возможно, я приревновала из-за нашей дружбы, а, может, побоялась, что девчонка выдаст меня миротворцам, и на нас с Ангером объявят охоту. Скорее всего, я просто обиделась на то, что Гейл рассказал обо мне чужаку и наплевал на клятву о нашей нерушимой дружбе. С тех пор мы не виделись. Лишь изредка я могла позволить себе понаблюдать за тем, как он охотился со своей новой подружкой. Кажется, ее звали Китнисс. Никогда не понимала, что Гейл нашел в ней. Девчонка неплохо стреляла из лука, но неужели этого было достаточно, чтобы парень предпочел ее, а не меня? Дурацкая обида заполонила разум. Избавится от нее мне удалось лишь тогда, когда собственная цель жирно перечеркнула все, что осталось в прошлом. Сейчас я понимала, что Гейл стал бы серьезным препятствием на моем пути, если бы мы сумели сохранить дружеские отношения. Но все сложилось так, как было необходимо. Мы повзрослели и стали чужими друг другу настолько, чтобы попытаться избежать сегодняшней встречи. Но нет. Сейчас Гейл находился на расстоянии несколько шагов. Протяни руку – и коснешься. Он помнил обо мне. Пусть прошлое останется гнойным воспоминанием, но будущее всегда было гораздо важнее. В моем будущем места для Гейла Хоторна не было. - Тебе не стоило сюда приходить, - сиплый голос с потрохами выдает мою тревогу. В серых глазах удивление смешивается с волнением. Юноша несколько раз пробегается по мне взглядом с головы до пят, словно желая убедить себя, что перед ним вовсе не призрак. Он бежал сюда. Я прекрасно видела, как часто вздымалась его грудь, скрытая хлопковой рубашкой, а воздух выскальзывал из легких с едва слышным свистом. Молчание казалось неимоверно долгим, хотя секундная стрелка часов на стене позади Гейла сдвинулась лишь на два деления. Я уже было открыла рот, чтобы выдавить из себя нечто нечленораздельное, как парень в два шага пересек расстояние между нами и сгреб меня в медвежьи объятия. Преграда с треском рухнула, и по телу прошлась волна спокойствия, которая утихомирила бурю, что бушевала в моей груди с тех пор, как я покинула могилу своих родителей. Мои руки невольно легли на крепкую спину и прошлись по мягкой ткани вверх-вниз. Нос наполнил аромат свежескошенной травы и хозяйского мыла, который источала стираная рубашка. Все детские обиды внезапно стали такими глупыми и незначительными, что вмиг раздулись и полопались, будто мыльные пузыри. Пришло осознание, как сильно мне не хватало верного друга все эти четыре года. Ангер был заботливым дедом, но в то же время оставался моим строгим наставником, который не терпел жалости и беспечных выходок со стороны своей воспитанницы. Иногда находиться рядом с ним было невыносимо. - Я каждый день приходил на наше место, звал тебя, – тихо говорит юноша, обдавая мою шею горячим дыханием. – Я думал, ты погибла. На последнем слове объятия превращаются в тиски, выбивая из меня сдавленный вздох. Чуть отстранившись, утыкаюсь в широкое плечо носом и зажмуриваю веки, чтобы не дать волю слезам. Меньшее, чего бы мне сейчас хотелось, - это расплакаться. К счастью, Хоторн вскоре сжалился надо мной; он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть в мои глаза. - Я же скучал по тебе. - Прости, - произношу на выдохе, скидывая наконец со своих плеч поклажу, полную дурацких детских обид. Вместо ответа Гейл вновь притягивает меня к своей груди. Простил? Да, простил и даже не попросил меня объясниться. Возможно, по причине того, что это могла быть наша последняя встреча, или же я действительно была ему дорога. Все пустяк. Главное, что юноша сейчас был здесь и не держал на меня зла. - Тише, дуреха, - шепчет он, услышав, как я шмыгаю носом, - не надо реветь. - Я не реву, - мычу ему в воротник рубашки и выпутываюсь из объятий, чтобы показать земляку свое чистое лицо. Тот лишь удрученно качает головой. Его взгляд из-под нахмуренных кустистый бровей вызывает желание превратиться в маленький несчастный комочек, когда юноша говорит: - Не верю, что ты все-таки сделала это, - он сжимает мои плечи стальной хваткой, будто иначе я могла исчезнуть. – Зачем, Скаер? Какой смысл подвергать себя такой опасности? Неужели нет другого пути… Двух неосторожно брошенных слов хватает, чтобы огонек раздражения внутри заполыхал искрами. Мое решение было обдумано тысячу раз; оно так сильно укоренилось в сознании, что даже Ангеру не хватило бы сил переубедить меня остаться с ним в тени леса. К тому же излишняя откровенность в доме правосудия могла погубить нас обоих. - Не надо, - резко обрываю Гейла на полуслове, увеличивая расстояние между нами (на сегодня объятий более чем предостаточно). – Ты уже ничего не изменишь, не трать впустую время. Парень награждает меня тяжелым вздохом, в котором ясно сквозило неодобрение. Наверняка раздумывал над тем, что мой характер по-прежнему желал оставлять лучшего, но именно упрямство не давало мне упасть духом во время тяжелых тренировок. Упрямство и жажда мести. Широкие ладони на моих плечах скользнули к локтям, позволяя моему телу чуть расслабиться. Ангер слишком редко позволял себе отеческие объятия, чтобы я воспринимала чужие прикосновения как нечто обыденное. - Обещай, что вернешься обратно. Воздух в помещении внезапно сгустился и в разы потяжелел. Мрачное молчание обвивалось вокруг моей шеи, будто ядовитая гадюка. Я знала, что Гейл не отцепится, если мне хватит духу озвучить правду, которая казалась наиболее вероятным исходом моего пути. Шанс вернуться обратно ничтожно мал, но я все же ответила: - Обещаю. Хоторн медленно отступил и вытащил из-под ворота своей рубашки талисман, о происхождении которого знали только мы вдвоем. Не успела я сказать и слова, как предмет нагло всунули в мою ладонь. Дверь в комнату распахнулась, и в комнату вошли два миротворца в белой униформе. - Время окончено, - строго объявил один из них. - Гейл, постой… Мой порыв вернуть ценный талисман законному владельцу был предостережен упрямым взглядом. Юноша последовал приказу и отошел к двери, но перед тем, как окончательно скрыться в коридоре, обернулся и произнес с теплой улыбкой: - Отдашь мне его, когда вернешься. Дверь захлопывается с тихим щелчком замка. Опускаю взгляд, чтобы увидеть в раскрытой ладони изогнутый клык медведя с просверленной дырочкой, сквозь которую был продет тонкий черный шнур. Хитрец отдал мне свой счастливый талисман, потому что распознал ложь в моем обещании. Но он не догадался, что я исполню его, даже если вернусь обратно в ящике.

***

Назойливые вспышки камер ослепляли и взбивали мысли в голове в полную неразбериху. Я чувствовала, как потные ладони предательски трясутся и сжала их в кулаки, набрав в легкие большую порцию воздуха. Пит по левую сторону от меня стоял ни жив, ни мертв и, казалось, не обращал на репортеров у помоста ни малейшего внимания. Для меня же чрезмерный интерес публики становился сродни пытке. Жители дистрикта, которых миротворцы согнали на пирон и поставили позади прессы, должны были создавать присутствие радостной толпы, но их каменные лица больше подходили бы для похорон. Они прекрасно знали, что место, куда мы направляемся, - не сказочная страна сладостей, и не имели желания разыгрывать счастье оттого, что еще двое их земляков отправится на смерть. Уверена, для Капитолия не составит труда наложить поверх видеозаписи восторженные крики. К моему огромному облегчению, пытка не продлилась слишком долго. Как только Эффи, улыбавшаяся от уха до уха, посчитала, что с нами сделали достаточно фотографий и видео, то мягко подтолкнула нас в сторону открывшихся дверей экспресса. Она напомнила мне загонщика, который подгонял свиней на убой, и не внушала мне ни капли доверия, пусть и выглядела как фарфоровая кукла с обложки капитолийского журнала. Стоило нам покинуть перрон, как створки дверей за нашими спинами захлопнулись, будто дуги пружинного капкана. Поезд тронулся, оставив дикую мысль о побеге далеко позади. Теперь только вперед. Экскурсия сопровождающей откладывается до тех пор, пока мы с Питом не приведем себя «в должный вид». Ее хватает лишь на то, чтобы показать нам направление до личных купе участников Голодных игр, где можно было найти крупицу уединения. Лучшее предложение, что я слышала за сегодняшний день. Просторное помещение встречает меня легким благоуханием незнакомых цветов, что уместились в вазе на большом деревянном комоде с позолоченными ручками. Белые цветки походили на ядовитый ландыш, но были больше и источали тонкий аромат. В центре располагалась огромная укрытая шелковым покрывалом кровать, где при желании могли уместиться четыре человека. Над головой висела люстра, звенья которой мерно покачивались и отражали мягкий свет, льющийся из панорамного окна. Пейзаж за стеклом менялся слишком стремительно, чтобы глаз зацепился за знакомые места – это был запретный лес, куда мы с Ангером предпочитали не соваться. Деда никогда не рассказывал мне, как складывалась его жизнь до моего рождения, но некоторые из его сказок о принцах и королевах с удивительной точностью повторяли увиденное мною сегодня. Возможно, то были вовсе не сказки. Может быть, Ангер на самом деле видел все это и лишь пересказывал юной воспитаннице, чтобы в будущем роскошь не вскружила ей голову. Он хранил слишком много тайн, которые не осмелился бы выдать даже мне, но я догадывалась, что его жизнь была далеко не сахарной. Большинство ящиков возле окна пустуют, но в комоде я отыскиваю несколько пижамных комплектов, махровый халат и полотенца. Громадный шкаф, что занимал половину стены напротив кровати, ломился от одежды всех оттенков радуги. Шелка, замысловатые кружева и камни, которыми были щедро усыпаны струящиеся наряды, поражали глаз. Я никогда не видела ничего подобного. - Нравится? – раздается тонкий голосок Эффи, появившейся на пороге. Резко одергиваю руку от дорогого платья, будто меня уличили в чем-то постыдном. Не хотелось признавать, но женщина застала меня врасплох. - Дорогая, не стоит стесняться, - она проходит в купе с доброжелательной улыбкой и взмахом руки окидывает пространство вокруг. – Все это в твоем полном распоряжении, включая гардероб. Стилисты будут только рады, если завтра на вокзале ты появишься в каком-нибудь из этих нарядов. Захлопываю дверцы шкафа с таким громким хлопком, что сопровождающая недовольно поджимает губы, размалеванные яркой помадой. - Я вам не кукла, чтобы наряжать меня в дурацкие платья, - отвечаю довольно грубо. - Не хочешь платье – хорошо, - женщина не намерена сдаваться. – Есть несколько костюмов в черном цвете. Они, конечно, предназначены для юношей, но мы можем подогнать их под твой размер. Несомненно, так ты произведешь еще больший фурор… Беззаботный щебет лился из ее уст, будто мое слово тут ничего не значило. Еще до начала Жатвы Эффи наверняка расписала в своем воображении, как будут выглядеть ее трибуты; осталось ощипать им перья и приправить нужным соусом. В случае со мной ей бы пришлось сначала снять со своей подопечной шкуру. - Знаешь, я бы посоветовала тебе принять душ, - натолкнувшись на мой взгляд, она указывает на неприметную дверь в углу помещения и терпеливо объясняет: – Там ты сможешь включить воду и помыться. Если хочешь, я могу показать, как им пользоваться. - Я знаю, что такое душ. Вернее, слышала. И была уверена, что смогу справиться с ним без чужой помощи. - Тогда не буду больше беспокоить, - Эффи будто даже выдохнула с облегчением, прежде чем сказать напоследок: – Кстати, хотела напомнить, что ужин через час в главном зале. Попрошу не опаздывать. Мои ожидания, что я сумею с легкостью победить чудо техники, разбиваются с треском. Десять минут ушло только на то, чтобы разобраться, какая из кнопок отвечала за подачу горячей и холодной воды. Несколько раз из небольшого отверстия возле панели лился склизкий гель, пахнущий чем-то сладким, но на вкус он больше походил на мыло, а последняя кнопка включила странный механизм, который завибрировал под моими ногами. В конечном итоге я стукнулась локтем об раковину, когда с испугу выпрыгнула из душевой кабины. - Треклятые капитолийцы с их дурацкими изобретениями, - проворчала, укутываясь в махровое широкое полотенце. На сегодня с водными процедурами точно было покончено. Когда я вышла из ванной, взгляд снова невольно упал на шкаф с радужными нарядами. Наверняка за парочку дорогих тряпок оттуда в дистрикте можно было бы купить целое пастбище; иной пользы в них я не видела и уж точно не намеревалась цеплять их на себя, как какая-то пустоголовая капитолийка. Эффи придется смириться с тем, что я не стану плясать под ее дудку. Ей и этому мерзкому Хеймитчу, который оказался пьяницей, поэтому не должен был доставлять проблем. Я знала свой план назубок, и выполнять прихоти команды подготовки, к моему счастью, в него не входило. Пусть даже ценой этому будет то, что все отвернутся от меня.

***

Капитолийский экспресс скользил по рельсам с удивительной скоростью. Мне с трудом верилось, что уже завтра мы прибудем в столицу Панема, которую отделяли от нашего дистрикта сотни миль. Я видела дедушкины карты и понимала, насколько это огромное расстояние. Вздумай я добраться до Капитолия пешим шагом, то стерла бы не один десяток сапог. Тихие голоса, доносящиеся дальше по тамбуру вагона, оторвали меня от созерцания равнинной местности за окном. Главный зал выглядел не менее роскошно, чем мое личное купе. Столы и стулья из редчайшего красного дерева были сделаны настоящим мастером; их покрывал тонкий слой лака, который подчеркивал изгибы древесины. Ангер увлекался столярным делом, но его навыки ограничивались добротным луком и игрушками, что он изредка выпиливал для меня по праздникам. Здесь же каждая деталь была доведена до совершенства. Стены вагона украшали картины, выполненные в голубых тонах. На столешнице, накрытой белоснежной скатертью, стоял прозрачный сервиз с легким налетом позолоты. Даже обычный табурет возле стойки с напитками был оббит темным бархатом, на котором вырисовывались причудливые узоры. Присесть на дорогую ткань в штанах, испачканных в грязи, на миг кажется мне ужасным невежеством, но я отбрасываю сомнения и плюхаюсь на стул напротив Пита и нашей сопровождающей, натыкаясь на неодобрительный взгляд. Эффи говорит с некоторой неловкостью в голосе: - В следующий раз будь добра переодеться. От твоей одежды слегка… - она замолкает, стараясь быть не слишком бестактной. - Воняет? – подсказываю без стеснения. Я расслабленно облокачиваюсь о спинку стула, прежде чем язвительно бросить: - Извините, забыла закинуть ее в свою стиральную машинку перед Жатвой. Готова поспорить, что если бы не белый грим женщины, то мы с Питом увидели бы ее побагровевшее лицо. Но капитолийка не стала распыляться на возмущенные крики. Она горделиво выпрямилась, сжала маленькие кулачки и, прикрыв веки с огромными ресницами, сдержанно выдохнула. - Юную девушку не красит грубость. Тебе стоило бы поучиться хорошим манерам, если ты хочешь произвести хорошее впечатление на окружающих. Беру с тарелки кремовое пирожное и демонстративно запихиваю его себе в рот, стряхивая крошки с ладоней прямо на белую скатерть. - Вам-то какое дело? – спрашиваю с набитым ртом, вызвав у женщины еще больший прилив негодования. - Я дам знать, когда соскучусь по нудным правилам. Сказать что-либо сопровождающая не успевает, поскольку в разговор очень своевременно вмешивается Пит: - А где Хеймитч? Разве он не должен заниматься нашим обучением? Невольно хмыкаю. Если судить по нетрезвому состоянию мужчины на Жатве, то ему было глубоко плевать на своих подопечных. Видимо, Эффи придерживалась того же мнения. - Наверное, снова где-нибудь напивается, - она печально вздыхает, полностью сосредоточив свое внимание на юноше, который выказывал ей куда больше уважения. – Если быть честной, то вам достался не самый лучший ментор. Не стоит сейчас его трогать, но завтра… - Что, Эффи? Не прошло и двух часов, как ты уже жалуешься на меня? – гремит хриплый хмельной голос, вынуждая женщину подскочить со стула. Мужчина стоял в дверях купе уже около минуты, без стеснения подслушивая наш разговор. Конечно, мне и в голову не приходила мысль выдать его и лишить себя внеочередного представления. - Хеймитч, как ты посмел распустить свои грязные руки на Жатве?! – бесконечное терпение Бряк рушится, обнажая ее истинные эмоции; ее даже не смущает присутствие других людей. – Нас снимали в прямом эфире, а ты вел себя как неотесанная свинья! Ментор вальяжно проходится по залу и наугад выбирает из мини-бара бутылку со светло-коричневой жидкостью. - Да ладно, - произносит он, с задумчивым видом вчитываясь в название на этикетке, - будто ты слишком сопротивлялась. - Это было недостойно поведения мужчины, - Эффи забавно вздергивает подбородком вверх. - Даже не вздумай больше прикасаться ко мне. Круто развернувшись на каблуках, она с удивительной грацией семенит прочь в сторону тамбура, но ее уход не производит на Хеймитча никакого впечатления. Тот лишь с усмешкой бормочет себе под нос: - Так я тебе и поверил. Мы с Питом не сговариваясь переглянулись. Поездка в Капитолий обещала быть куда интереснее, чем я рассчитывала. Тем временем ментор с грохотом усаживается на освободившееся место и, откупорив бутылку, без лишних церемоний наполняет ближайший к нему стакан. - И когда мы приступим? – первым решается спросить юноша. - Преступим к чему, мальчик? – Хеймитч намеренно делает ударение на последнее слово, после чего расслабленно облокачивается о спинку стула и делает пробный глоток. - К тренировкам, - спешит объяснить земляк. – Ты наш ментор и должен… - Запомни, - довольно резко обрывает его мужчина, подняв указательный палец вверх, - я никому ничего здесь не должен. Хотите мой первый совет? – он делает паузу и окидывает нас обоих затуманенным взглядом, будто на самом деле ждал нашего согласия. - Хорошенько отдохните и наешьтесь до отвала. Местный повар делает неплохие стейки, вам точно понравится. Двери купе распахиваются, пропуская в вагон женщин, которые выкатывали перед собой тележки с серебряными подносами, ломящимися от количества блюд. Супы, гарниры, искусно приготовленное мясо и запеченная рыба неизвестного мне происхождения. Соблазнительный запах пищи вскружил голову. Я чувствовала, как кит в моем желудке протяжно стонет, призывая накинуться на ближайший салат с обжаренными кусочками мяса, политыми коричневым соусом. «Только ради этого стоило вызваться добровольцем», - думаю в шутку, прежде чем подвинуть к себе целый поднос с запеченными до золотистой корочки бедрышками. В отличие от остальных блюд, я понимала, что раньше они однозначно принадлежали птице. - Мы не объедаться сюда пришли, - Пит с усилием отводит голодный взгляд от свежеприготовленной пищи и поворачивается к Хеймитчу. – У нас не так много времени, чтобы ты успел нас чему-нибудь научить… Бесполезный лепет юноши уходит на второй план, когда мои зубы с аппетитом вгрызаются в жирную ножку. Хорошо, что Эффи покинула вагон, иначе мое поведение вызвало бы у нее нервный припадок. Плевать на приличия. Мясо птицы было слишком вкусным, чтобы соблюдать этикет. - На твоем месте, я бы последовал примеру Скаер, - ментор кивает в мою сторону с полупьяной усмешкой. – Такими темпами тебе даже косточки не достанутся. Наткнувшись на мое перепачканное соусом лицо, Пит наконец благоразумно замолкает и принимается за еду, взяв в руки столовые приборы. Хеймитч приврал: вместе с куриными костями я бы наверняка оставила юноше какой-нибудь десерт.

***

Первый и второй дистрикты отправили на 74-ые Голодные игры профи – взрослых крепких парней и девушек, которые, как и ожидалось, вызвались на Жатве добровольцами. Первая пара, встреченная радостными возгласами толпы, не произвела на меня большого впечатления, потому как больше подходила для съемок на обложку журнала. В отличие от второго дистрикта. - Этот Катон выглядит внушительно, - мрачно бормочет Пит, сидящий на противоположном конце дивана. – Держу пари, что он обучался в академии миротворцев. На большом телеэкране напротив нас крупным планом показывают серьезные лица участников. Преимуществом юноши являлось жилистое телосложение, но темноволосая девушка с маниакальным взглядом превосходила своего земляка в ловкости и гибкости. - Лучше присмотрись к девчонке: у нее на лбу написано, что ей нравится причинять другим боль, - говорю как само собой разумеющееся. - Если Катон убьет с одного удара, то она явно захочет поиздеваться над жертвой, перед тем как ее прикончить. Краем глаза замечаю, как юноша бросает в мою сторону встревоженный взгляд и торопливо отворачивается, сглатывая тугой ком в горле. Моя правда ему не понравилась. Следующим на экране показали третий дистрикт, затем пятый и так далее по порядку. Складывалось обманчивое ощущение, что чем дальше Жатва проводилась от Панема, тем беспомощнее выглядели будущие трибуты, которых вызывали на сцену. О добровольцах больше речи не шло. Не было и радостных криков, потому что зачастую участниками оказывались дети 12-14 лет, чьи шансы на победу приравнивались к нулю. В дистрикте-11 ситуация сложилась вовсе абсурдной: вместе с маленькой девочкой на помосте стоял темнокожий здоровяк, который смог бы прихлопнуть ее одним ударом, будто мошку. Никто и не думал менять правила игры. Они отправятся на арену и будут бороться за выживание на равных. Завершает показ наш с земляком дистрикт. Комментаторы позволяют себе опустить пару шуточек над тем, как Эффи отбивается от Хеймитча, вызвав у меня легкий смешок. После, когда приходит моя очередь выходить на сцену, мертвая тишина заполняет площадь без остатка. Да, я хорошо справилась с задачей. - Доброволец из столь отдаленного дистрикта. Ты можешь сказать, когда такое было в последний раз, Цезарь? – с искренним удивлением спрашивает один из ведущих. - Слишком давно, чтобы сразу вспомнить, - отвечает ему другой, более задумчивый. – Но ты посмотри: она отлично держится. Я бы сказал, что у профи в этом году появился серьезный конкурент. «Возможно, даже слишком хорошо», - язвит внутренний голос. Сравнение с профи не играло мне на руку. Нужно было лишь убедить людей, что спасение какой-то девочки на Жатве не являлось причиной моего поступка; разыграть немного высокомерия и затаиться в тени, как советовал сделать Ангер. Кажется, с первым я немного переборщила. Передача заканчивается; на смену ей приходит глупая реклама аляпистой краски для волос. Ощущаю на себе нерешительный взгляд, когда юноша произносит: - Я насчитал как минимум девять противников, которых стоит остерегаться. Не знаю, насколько хорошо обучены трибуты из других дистриктов, но они не выглядят простаками. Недовольно поджимаю губы, догадываясь, к чему клонит юноша. Он хотел объединить усилия - предложить союз, который, по его мнению, мог бы повысить наши шансы на победу. Точнее, его шансы. Какая наивность. - Не надо набиваться ко мне в друзья, - предостерегаю Пита, повернувшись к нему лицом. - Даже не собирался, - он говорит резче, чем рассчитывал, и тут же потупляет взор. – Послушай, я знаю, что ты считаешь меня неумехой, но вдвоем нам будет намного проще выжить. Главное преимущество профи в том, что до финала они держатся вместе. Не удержавшись, пренебрежительно фыркаю. - Тоже мне преимущество. Они поубивают друг друга при любом удобном случае, - поднимаюсь с дивана, пока юноша не успел сморозить еще какую-нибудь глупость. – Хочешь совет? Спрячься, накопи запасы съестного и не высовывайся, пока не будешь уверен, что твои соперники достаточно слабы, чтобы дать отпор. Грузное молчание вместо ответа меня более чем устраивает. На половине пути к своему купе я останавливаюсь, вспомнив еще об одной детали. - И еще кое-что: держись от меня подальше. Для тебя же будет лучше. Это вовсе не угроза, скорее совет. Всем людям около меня может грозить большая опасность.

***

Разрезая потоки ветра, экспресс плавно мчался по рельсам, словно лезвие клинка. Я не чувствовала ни малейшего сопротивления. Лишь тени, что отбрасывали высокие деревья, быстро сменялись на противоположной стене от окна, вырисовывая жуткие картинки в тусклом свете. Люстра над кроватью слегка раскачивалась в такт спокойному дыханию. Проклятый сон ускользал от меня, стоило прикрыть веки. Слишком многое произошло за сегодняшний день, чтобы перестать ворочаться в кровати с боку на бок и уснуть, выбросив из головы назойливые мысли. Прощание с Ангером, прогулка по дистрикту, Жатва, въедливые взгляды людей, которые хотелось выжечь из памяти... и Гейл. Рука потянулась к штанам, что валялись у подножия кровати, и вытащила из кармана драгоценный талисман. Гладкая поверхность блеснула в лунном свете. «Залог нашей дружбы», - с улыбкой вспомнила слова Хоторна, прежде чем нырнуть обратно под одеяло. Неужели друг хранил его столько времени? Память перенесла меня на пять лет назад, когда двое наивных детишек возомнили себя настоящими охотниками и решили проследить за бурым медведем, объявившимся в наших угодьях. Хищник мешал нам. Облюбовал места для охоты, пугал мелкую дичь и обирал кустарники с ягодами, которые толком не успевали прорасти. Ангер предупреждал, что медведь слаб и голоден после зимней спячки, а потому очень опасен, и лишний раз остерегался выпускать меня из берлоги без присмотра. Именно это натолкнуло меня – пустоголовую девчонку, что ненавидела сидеть взаперти, – предложить Гейлу устроить охоту. К тому времени юноша уже хорошо владел луком, а я неплохо метала ножи. Этого показалось нам вполне достаточно, чтобы одолеть грозного зверя, и мы придумали план, как заманить его в ловушку. Все рухнуло в бездну с первых же секунд. Веревочные сети порвались в клочья под натиском мощных лап, будто хрупкая паутина; земляк успел всадить в медведя всего пару стрел к тому моменту, как тот высвободился. Тогда мы узнали, что наконечник стрелы ничто по сравнению с толстой медвежьей шкурой, и помчались во всю прыть, сверкая пятками. Разъяренный зверь погнался за нами. Потеряв из виду Гейла, я вскарабкалась на раскидистое дерево, наивно полагая, что, если заберусь повыше, то животное меня не достанет. Вот только тот был не прочь обглодать мои ноги и с удивительной прытью полез следом. Нож, оказавшийся у меня за пазухой, на лету вонзился медведю прямо в шею, но не остановил его. Отчаянный рев напугал всех птиц в округе. Я скреблась ногтями по стволу дерева, пытаясь отыскать опору и свободной рукой нашарить второй нож, который всегда носила во внутреннем кармане куртки, но тут ветка под ногой предательски обломилась. Если бы не стрела Хоторна, пущенная в спину медведя, я бы угодила прямо тому в пасть. Медведь потерял интерес к костлявой девчонке и погнался за юношей, скрывшемся в кустах. Я не видела того, что произошло дальше. Цеплялась за дерево, как за спасательную соломинку, пытаясь не разреветься и совладать с истерикой, когда лес содрогнулся от мужского крика. Страх за единственного друга обуял меня так сильно, что я осмелилась спрыгнуть на землю и побежать земляку на выручку, молясь, чтобы было не слишком поздно. Огромная туша почти скрывала из виду юношу, испачканного в крови. Гейл выжил, отделавшись крупными царапинами на ноге. Медведь был мертв. Я долго задавалась вопросом, как тринадцатилетний мальчик сумел побороть дикое животное, превосходящее его в размерах и по силе, а потом поняла, что перед ликом смерти человек способен на невозможное. Сам юноша плохо помнил, что произошло в тот день. Его трясло так сильно, что я порывалась кинуться к Ангеру, пусть даже тот бы выпорол меня за безрассудный поступок, но Гейл справился без посторонней помощи. Спустя время он смог обуздать эмоции, и мы разделали тушу, как сумели. Мясо досталось семье заслуженного охотника. Я же предпочла, чтобы деда никогда не прознал о нашем похождении: свобода пока еще была мне слишком дорога. Клык медведя Хоторн повесил себе на шею как памятный талисман и, насколько я могла судить, больше никогда не снимал... до сегодняшнего дня. Теперь он попал в мои руки – символ борьбы, знак того, что бороться стоит даже тогда, когда цель кажется непостижимой. Кто знает, может, он принесет мне удачу?