Ничего личного, я просто хочу все изменить

Вторую ночь меня одолевали странные сны. Вновь парусник. Вновь треклятое черное платье. И волны, могучие волны, которые обрушивались на палубу, разбивая хлипкие деревянные перила в щепки; капли воды отливали в свете луны цветом серебра. Моим единственным спасением стала одинокая мачта, к которой я отчаянно прижималась всем телом, стирая ладони в кровь. Когда воспоминания о кошмаре оставили меня, я опустила взгляд на свои руки – слишком гладкие, без мозолей и мелких царапин, что обычно красовались на коже. Чудодейственные мази в Центре преображения изнежили мои ладони так сильно, что теперь им предстояло заново привыкать к тяжелой работе, к тугой тетиве лука и шероховатой рукояти кинжала. «Ты становишься мягче, - с неприязнью выплевывает внутренний голос. – Ангер много лет ковал тебя, то испытывая в огне, то закаляя в масле. Он наносил удар за ударом, но лишь для того, чтобы сделать тебя крепче стали, иначе бы он никогда не отпустил тебя на Жатву. Помни об этом и впредь не оборачивайся, когда идешь вперед». - Что за безобразие, девочка?! – ворчит Ангер. – Скачешь по дереву, как черт на кривой ноге. А ну-ка соберись и сделай все как положено! Сдернув с глаз дурацкую повязку, я поднимаюсь с земли и волочусь к самому началу полосы препятствий, стараясь растянуть путь как можно дольше. Последний час ноги отказывались меня слушаться и гудели от усталости, стоило сделать шаг. Свежие ссадины на ладонях, которые я заработала, по неосторожности свалившись прямо на камни, неимоверно горели. Я была вымотана и мечтала только о том, как вечером смогу утолить голод миской супа и стянуть ботинки, распластавшись на жесткой кровати. Но Ангера всегда мало беспокоили мои жалобы. - А еще медленнее шагать можешь? – прикрикивает старик. – Быстрей, девочка, не то перед сном будешь бегать до озера, пока я не увижу бочонок с водой полным до краев. Тяжело вздыхаю и прибавляю шаг, не осмеливаясь воспротивиться наказу. Сегодня деда был особенно ворчлив, потому что кое-кто поленился проверить силки, и пойманную добычу обглодали хищники. Этот кое-кто – мелкая двенадцатилетняя девчонка, которая все утро прошаталась с Гейлом на луговине. Над поваленным стволом дерева не без помощи Ангера из стороны в сторону раскачивались мешки с сухим сеном, будто бы насмехаясь, испытывая. Задача была простой: пройти от начала до конца с закрытыми глазами. Да вот только для этого надо обладать охотничьим чутьем, как любил выражаться мой наставник. Проблема в том, что как раз-таки этого «чутья» у меня никогда не было в достатке. Собравшись с духом, завязываю повязку на затылке, чтобы не полагаться на зрение. Меня окружает темнота. Делаю неловкий шаг, ощущая под подошвами сапог неровную кору дерева, и неспешно продвигаюсь вперед. - Ну, чего тянешь? Мишень из себя корчишь на радость соперникам? –раздается недовольный голос справа от меня. – Слушай свое дыхание. Выброси всю дурь из головы, поймай ритм и следуй за ним. Расставляю руки в стороны в попытке удержать равновесие. Еще один неуверенный шаг дается мне с трудом. Я чувствую, как поток ветра от раскачивающегося мешка обдает мое лицо, тем самым подавая сигнал, и быстро юркаю вперед, прижав локти к туловищу. Маленькая заминка – и следующее препятствие сбивает меня с ног, повалив с дерева. Лежать на земле не столько больно, сколько обидно, и эта обида заползает под кожу и съедает меня полностью. - Сколько можно? У меня никогда не получится! – сдвигаю повязку на лоб, смотря на старика снизу вверх. - На арене так же будешь говорить? - На арене никто не будет подвязывать дурацкие мешки на елку. - Зато там будут враги намного опаснее, - он пронзает меня серьезным взглядом. – И если ты думаешь, что они выслушают твои жалобы и отстанут, то можешь забыть о Голодных Играх. Я не буду отправлять свою внучку на смерть. Отвернувшись, Ангер плетется в направлении берлоги, оставив меня в одиночестве валяться на земле. Некоторое время смотрю ему вслед, а после резво поднимаюсь на ноги, чтобы уже через секунду вскочить на поваленный ствол дерева. Повязка на глазах. Мысленно считаю шаги до первого препятствия. Раз, два, три, четыре… собраться! Ветер колышет пряди волос, выбившиеся из незатейливого хвостика на затылке. Чем дольше промедление, тем больше шанс ошибиться, потерять чувство бесценного равновесия, сбиться с пути. Щелчок. Видеть совсем не обязательно. Надо чувствовать. Мешок проходит по дуге, поравнявшись со мной, и снова набирает высоту. Пора. С молниеносной скоростью проскакиваю первое препятствие, ловко огибаю второе и пробегаю под третьим, слегка задев его плечом. Еще не конец. Память подсказывает, сколько шагов надо сделать до края бревна. Я ловко перепрыгиваю на пенек, заросший скользким мхом, отталкиваюсь, делаю в воздухе кувырок и мягко приземляюсь на землю. Ненужная тряпка полетала с глаз долой. Впервые за долгое время Ангер наградил меня скупой улыбкой. - Скаер, надеюсь, сегодня мы обойдемся без сюрпризов с твоим исчезновением, - хриплый голос ментора вырывает меня из воспоминаний. – Вряд ли в следующий раз моего обаяния будет достаточно, чтобы убедить Аталу не привязывать тебя к столбу в центре тренировочного зала. Мне приходится приложить усилие, чтобы не огрызнуться в ответ. Вчера вечером Хеймитч проявил удивительную настойчивость и заставил меня – подумать только! меня! – оправдываться перед ним. Хуже всего было то, что в какой-то момент я правда почувствовала себя виноватой. - Я уже сказала, что это вышло случайно, - бормочу себе под нос, спрятавшись за стаканом апельсинового сока. - Тогда ты не будешь против, если Пит сегодня составит тебе компанию, ведь так? – спрашивает мужчина, разделывая ножом яичницу. Юноша, который тоже присутствовал за столом, отрывает сонные глаза от еды на своей тарелке. - Я не буду навязываться, - говорит он поспешно. – Если Скаер не хочет со мной тренироваться, то я… С грохотом ставлю стакан на столешницу и поднимаюсь со стула, чтобы следующие мои слова прозвучали убедительнее: - Давай договоримся, Хеймитч, - тот обращает на меня заинтересованный слегка остекленевший взгляд. – Я не доставляю тебе проблем, а ты не пристаешь ко мне с тренировками, советами и прочей ерундой, - указываю на стакан с янтарной жидкостью, который ментор держал возле себя. – У тебя есть более приятный способ скоротать время, так что не утруждай себя лишний раз. - Как приятно, что ты обо мне заботишься, - мужчина награждает меня язвительной улыбкой. – Но как твой ментор я обязан предупредить, что тренировка начнется уже через десять минут. Постарайся никого не злить на этот раз. Ради меня. Тяжело вздохнув, поворачиваюсь к Питу, который, судя по всему, не собирался доедать свой завтрак, и киваю в сторону выхода из главного зала. Мы покидаем Эбернети в полном молчании, пока тот провожает нас довольным взглядом.

***

После вчерашнего инцидента с исчезновением и выволочки от ментора я ожидала худшего и уже представляла, как миротворцы будут преследовать меня попятам, будто надзиратели в тюрьме. Ничего подобного не случилось. Пит не рассказал о моем пригретом местечке, поэтому, как только мы вошли в тренировочный зал, я прошмыгнула мимо охраны и вернулась на вчерашний пост наблюдения. Юноша не был против; даже слова мне не сказал, когда мы разделились, и направился по своим делам. Мне быстро удалось отыскать его коренастую фигуру среди группы трибутов, которым инструктор объяснял основы выживания в дикой местности. Хороший выбор. Такие знания никогда не будут лишними и помогут в случае, когда холодное оружие бесполезно. Спустя пятнадцать минут я поймала себя на мысли, что совершенно запуталась в намерениях Пита. С виду он походил на обычного паренька, способного на человечные поступки, когда как остальные думали только о собственной шкуре. Но в то же время я постоянно держала в голове слова Ангера, озвученные сотни и сотни раз: «На Голодных Играх все хотят твоей смерти. Даже если на арене ты встретила самого ангела во плоти – он тоже хочет твоей смерти. Пусть он сам не способен на убийство, но с удовольствием отвернется, когда на тебя нападет ваш общий враг. Таков закон выживания, и не дай безобидной мордашке одурачить себя». Все правильно. Только вот Пит не выглядел как человек, который отвернется, когда невиновному будет грозить опасность. Или же я всего лишь наивная девчонка, которую можно разжалобить, подав руку в нужный момент. Оба варианта имели место быть. Веревки подо мной синхронно качнулись, создав небольшую «волну». Трое трибутов, находившихся на два яруса ниже, испуганно вскрикнули, вцепившись ногами и руками в толстенные канаты. Во избежание несчастных случаев в самом низу была натянута сеть, но участники не хотели испытывать ее на прочность. Я не удержалась от смешка. Среди веревок под моей нишей карабкалась та самая темнокожая девочка из дистрикта-11. Мысль о том, что в тренировочном зале Голодных Игр, где все ходили с жутко серьезными лицами, кто-то нашел время для шалости, приятно согрела душу. Даже Пит погряз в унынии, а кучерявая малышка развлекалась, отказавшись уступать страху и незримому давлению со стороны. Когда мы пересеклись взглядами, я показала ей большой палец – такой жест пользовался популярностью среди молодых людей в родном дистрикте. Кажется, он означал что-то хорошее. Девочка в ответ только хихикнула и ловко спустилась на уровень ниже, скрывшись за конструкцией из деревянных досок. Огромные часы над выходом из зала показывали, что в скором времени начнется обед. Дождавшись момента, чтобы никто не увидел мое укрытие, я спустилась вниз и последовала за трибутами, которые направлялись в общую столовую. Со стороны распорядителей было странным решением позволить участникам находиться друг с другом помимо тренировок. Помещение будто намеренно сделали небольшим, чтобы посетителям пришлось ютиться за столиками и заводить разговор. Наверное, именно здесь зарождались десятки союзов с целью объединить усилия на арене. Насколько я знала, ни один такой союз не пережил финала. Кормили в столовой довольно неплохо. Не так роскошно, как на нашем этаже в небоскребе, без излишеств в виде деликатесов, но достаточно сытно. Выбрав себе обед из трех блюд, я поставила тарелки на поднос и подошла к освободившемуся столику в самом углу помещения. Единственный свободный стул, задвинутый подальше, намекал проходящим людям, что я не искала себе компанию. Меня вполне устраивал обед в одиночестве. К несчастью, профи намеков не понимали. Стоило мне приступить к еде, как от шумной компании трибутов из первого и второго дистриктов отделился высокий юноша со светлыми волосами. Тот самый Катон. Обогнув тесный ряд столиков, он неспешным шагом направился прямо ко мне, растянув губы в самоуверенной улыбке. Будто мы не соперники, а старые знакомые, которые случайно встретились в людном месте. Помимо раздражения и легкого беспокойства я почувствовала, как внутри нарастает любопытство. На каком-то бессознательном уровне я ждала этой встречи и даже испытала чуточку облегчения, что она наконец случится. Металлические ножки чиркнули по напольному покрытию. Парень без спроса выдвинул стул и развалился напротив, сложив руки на столе. Я оторвалась от еды и постаралась, чтобы в моем взгляде прозвучал вопрос: «Какого треклятого черта ты тут забыл?» - Еще с самого приезда хотел познакомиться с тобой. Моя правая бровь невольно приподнялась от удивления. Я ожидала угроз или глупых насмешек, но все оказалось немного интереснее. - Ты знаешь, как меня зовут. Я знаю, как зовут тебя, - ответила в будничной манере, продолжая разделывать котлету на мелкие кусочки. - Вот и познакомились. Улыбка Катона стала чуть шире, но в ней проскользнуло нечто опасное. Голубые глаза свернули мрачным блеском. Профи не нравилось, когда кто-то смел им дерзить. - Я не знаю, что ты из себя представляешь, - он склонился ниже, облокотившись о стол, и негромко произнес: - но догадываюсь, что ты - пустышка, которую запихнули на Игры ради рейтингов. Внутри все сжалось от внезапного приступа злости, который я постаралась подавить в зародыше. Все же насмешки. Жаль, угрозы я бы стерпела легче. - Прописали тебе роль на Жатве, нарядили в платье и устроили шоу на колеснице, чтобы подогреть интерес спонсоров. Уверен, те в восторге. Кусок пищи встал поперек горла. Я все же отложила вилку в сторону и резко спросила: - Правда, что ли? Может еще что-нибудь расскажешь? Оказывается, я так мало о себе знаю. - Если ты так просишь, - Катон с равнодушным видом пожал плечами и расслабленно облокотился о спинку стула. – Никто из моей команды ни разу не видел, чтобы ты тренировалась. Прячешься в секторе по лазанью, избегаешь всех и каждого, включая своего дружка. Неужели все настолько безнадежно? «Сам ты безнадежен, самовлюбленный кусок петушиного дерьма», - ответила бы я, если бы не думала о последствиях. Гордость со здравомыслием в моей голове играли в перетягивание каната. Дать дерзкий ответ или выказать безразличие, приступив к следующему блюду. Пока была ничья, поэтому мне ничего не оставалось, кроме как стиснуть зубы и сверлить противника угрюмым взглядом. - Со мной можешь не притворяться, Скаер, - парень открыто издевался. - Ты, должно быть, в ужасе, раз за два дня не показалась ни в одной секции. Пытаешься казаться храброй, но на самом деле боишься больше слабаков, - он не глядя кивнул головой на соседние столики, где расположились другие трибуты, - которые до тренировок оружие видели только на картинках. Ставлю что угодно, на арене ты и дня не протянешь. Воображаемый канат с треском перелетел на сторону гордости, заставив здравомыслие заткнуться. Рефлексы сработали быстро. Рука схватила нож, лежащий на подносе, и одним молниеносным движением воткнула его наконечник меж пальцев Катона, которые тот до сих пор держал на столе. Надо отдать юноше должное: он даже не вздрогнул. Его физиономия на секунду вытянулась, в глазах мелькнуло изумление, но больше он ничем не выдал свой страх. Если вообще испугался. - Не помешаю? - напряженный голос Пита подействовал как ушат ледяной воды, вылитый на голову спросонья. - Мы со Скаер договорились сесть вместе. Повернувшись, я поняла, что почти все глаза в обеденном зале были обращены в нашу сторону, включая вытянувшихся по стойке миротворцев возле выхода. Неприметный столик в углу вдруг стал центром всеобщего внимания. На столе осталась небольшая щербинка, когда я выдернула нож и положила его обратно на поднос, чтобы показать миротворцам: я не ищу неприятностей. Все в помещении будто выдохнули с облегчением и вернулись к тарелкам, с опаской поглядывая в нашу сторону. Только Катон не спешил поднимать свой зад, чтобы освободить Питу место. Победоносно ухмыльнувшись, он хлопнул ладонями по столешнице и нарочито медленно встал, не разрывая зрительный контакт. Внутри пробудилось неприятное чувство, будто я совершила какую-то ошибку, но пока не осознала ее последствий. Определенно, лишний раз злить миротворцев не стоило, но сейчас речь шла о чем-то более серьезном. О чем-то таком, что потом обернулось бы для меня множеством неприятностей. Когда Катон отвернулся и дал мне возможность сделать вдох, я жутко разозлилась - на подонка, который вывел меня из равновесия; на себя, за то, что не смогла дать ему отпор; даже на несчастного Пита, который робко примостился за столиком с противоположной стороны. Уязвленная гордость заставила меня громко выпалить: - Ставка принята. На долю секунды юноша замер, напрягшись всем телом. От меня не укрылось, как дрогнула его кисть – рефлекторно, потянувшись за оружием, которого у него не было. Мне хорошо было знакомо это движение. А потом, встав в полоборота, Катон озарился самой паскудной ухмылкой из своего запаса, принимая вызов, и ушел к шайке профи в противоположном углу зала. - Чего ему от тебя надо? – спросил Пит. - Не знаю, - ответила, искоса поглядывая на шумную компанию. – Наверное, захотел поиграть мускулами. Белобрысая девчонка заливисто расхохоталась, когда второй что-то сказал ей, указывая на наш столик. В отличие от земляка, я не сумела скрыть неприязнь и наморщила нос. Аппетит исчез напрочь. - Надо рассказать Хеймитчу, - с напором предложил юноша. – Этот Катон не оставит тебя в покое, пока мы будем сидеть сложа руки… - Пит, - я остановила его на полуслове и смерила жестким взглядом, - скажешь Хеймитчу, и тебе не придется дожидаться арены. Парень замолкнул, потупил глаза, в которых проскользнула обида, и принялся без энтузиазма нанизывать на вилку нарезанные кубиками овощи. Отодвинув в сторону свой поднос, я облокотилась локтями о стол и глубоко вздохнула. Градус злости быстро спал на нет, уступив место чувству вины. Пит действовал из добрых побуждений, хотел сделать как лучше для команды, пусть и надеялся на мою помощь на арене. Он не знал, что у меня были личные причины ненавидеть нашего ментора. Причины гораздо более серьезные, чем его несносный характер и пристрастие к алкоголю. - Прости, - сказала так тихо, что Питу пришлось податься чуть ближе, чтобы меня расслышать. – И спасибо, что помог мне избавиться от этого засранца. Но лучше больше не вмешивайся. - Дай угадаю: для меня же будет лучше? – съязвил юноша. Я согласно кивнула. - Для тебя же будет лучше.