Ничего личного, я просто хочу все изменить

Накануне перед выставлением оценок к нашему ужину присоединились Цинна и Порция. Удивительно, но их появление немного разрядило обстановку, царящую в апартаментах после индивидуальных показов. Даже дышать стало проще. Как мне, так и Питу. Я не могла найти истинной причины, но стилист внушал мне доверие. Его спокойный взгляд, низкий тембр голоса. Каждое слово, высказанное мужчиной вслух, производило на меня влияние. Сейчас он был единственным человеком, с кем я могла находится в комнате без ругани и препирательств несколько часов. Немалое достижение. Ужин проходил в тихой обстановке, которую нагнетали мрачные выражения на лицах людей, сидящих за столом. Все волновались перед выставлением баллов. Все, кроме меня. Что же я испытывала? Любопытство. Если Сенека узнал меня, то будет следовать плану, который они разрабатывали вместе с Ангером. Проблема в том, что деда решил не посвящать меня в детали, поэтому, сколько баллов мне дадут за мое умопомрачительное представление, оставалось только догадываться. В очередной раз окинув присутствующих взглядом, решительно откладываю столовые приборы в сторону. Появился замечательный способ прервать тишину. -Предлагаю делать ставки. Все уставились на меня в немом удивлении. Порция даже слегка поперхнулась, после чего высказала всеобщее недоумение вслух: -Что, прости? -Хеймитч рассказывал нам, что богатенькие капитолийцы любят устраивать тотализатор. Чем мы хуже? – равнодушно передергиваю плечами. – Давайте делать ставки, какое количество баллов наберет понравившийся вам трибут. Победитель сам выбирает приз. -Тебе не кажется, Скаер, что это немного… - аккуратно пытается выразиться Эффи, - странно? -Не кажется, - с кривоватой улыбкой отвечает ментор вместо меня, ближе придвигаясь к столу. – Я ставлю, что Катон из второго заберет одиннадцать очков. Без обид, детки, он мой любимчик. Внутри разгорается неподдельный азарт, когда я спрашиваю: -Почему тогда не двенадцать? -Потому что двенадцать я ставлю на тебя, Скаер, - вступает в разговор Цинна, отсалютовав мне бокалом, наполненным белым вином. – Мне кажется, ты произвела на распорядителей сильное впечатление. «Не то слово», - усмехается внутренний голос, хотя сердце переисполнено благодарностью к мужчине. Приятно знать, что он поддерживает меня, когда другие только и ищут повод уколоть в слабое место. -Даже не просите, - Бряк отрицательно качает головой, когда приходит ее очередь. – Я не собираюсь в этом участвовать. Для меня наши ребята самые лучшие. -Хорошенько подумай, Эффи! - кричит ей вдогонку Эбернети, когда та встает из-за стола и направляется в соседний зал с гордо поднятой головой. – Когда тебе еще представится случай подпортить мне жизнь? Порция оказывается не такой принципиальной и отдает десять баллов в пользу своего подопечного. Правда, выглядит это так, будто она ставит на него из жалости, что не вызвало ни у кого удивления. Пит уже рассказал нам, как провалился на выступлении перед распорядителями, поэтому весь вечер просидел со скисшей миной. -Не знаю, - просто говорит он, устало потерев лоб. – Но думаю, десятка у Скаер точно есть. -Неужели я один здесь хочу выиграть? – издевается ментор, а после обращает пристальный взгляд прямо на меня: – Твой черед. -Я буду рассуждать логически. Мужчина хмыкает в ответ на мои слова, расслабленно откидывается на спинку стула в ожидании продолжения. -Катон показал на тренировках все, что мог. Ему нечем удивить распорядителей, кроме своей наглости. А вот его подружка, - делаю короткую паузу, чтобы вовлечь слушателей, - она вполне способная. Держу пари, что у нее еще немало сюрпризов в кармане. -Значит, твоя Мирта против моего Катона? Хорошо, - удовлетворенно кивает Хеймитч. – Сколько баллов? -Пускай тоже будет одиннадцать. Громким хлопком в ладоши ментор закончил принимать ставки. Мы снова приступили к трапезе, разве что теперь обстановка была куда менее напряженной. Порция даже завела непринужденную беседу о новой линии одежды, рассказала забавную историю про капитолийку, которая по ошибке носила костюм на несколько размеров больше, принимая его за новый писк моды. Ее смех оказался очень заразительным, поэтому под конец монолога мы уже не сдерживали искренних улыбок. -Забыл сказать, - Эбернети вновь обращается ко мне. – Сегодня я очень мило поболтал с ментором из первого дистрикта. Его трибуты не прочь взять тебя в союзники. Сердце делает скачок. Слишком соблазнительное предложение после того, как главарь их команды обещал мне веселую жизнь на арене. Или они хотят держать своего врага как можно ближе… или их логика не поддается объяснению. Кончено, когда опасный противник под боком, избавиться от него гораздо проще. Вопрос в том, на какой секунде после удара гонга они решат, что союзу пришел конец. -Надеюсь, ты не собираешься принимать их предложение? – Пит прерывает мои размышления. -Тебе-то какое дело? – мой голос звучит резче, чем следовало, но юноша не обращает на это внимания. -Ясно же, что это уловка. Им надо как-то к тебе подобраться. Еще одно мнение в копилке здравого смысла. Слишком заманчивое предложение и слишком рискованное. Даже для меня. -Можешь передать их ментору, - склоняюсь ближе к Хеймитчу, заглядывая ему прямо в глаза, - пускай катится ко всем чертям. -Я смотрю, у тебя с профи не очень заладились отношения, - он нисколько не изменился в лице. – А зря. Если правильно использовать этот союз, у тебя появилось бы огромное преимущество перед соперниками. -Пока меня бы не убили, - голос звучит непринужденно. – Твой любимчик тоже недавно подходил ко мне. Только наша беседа была куда менее приятной. -Он угрожал тебе? – спрашивает Цинна с едва уловимым беспокойством. Из уст вырывается тяжелый вздох, пока я мысленно корила себя за слишком длинный язык. И зачем рассказала? Теперь все смотрели на меня, как на несчастную жертву, трижды изнасилованную в подворотне этим самым Катоном. Никто еще не предпринимал попыток убить меня. А угрозы… разве можно избежать их, если ты участник Голодных Игр? Все хотят победить, поэтому стараются заранее морально раздавить будущих соперников. Так проще. В этом заключается половина успеха тактики, которую используют профи. Выражение лица становится хмурым, когда в голове всплывает фраза, прошептанная мне на ухо: «Осторожнее на арене». -Не совсем, - невольно передергиваю плечами, когда по пояснице пробегается рой мурашек. - Это больше походило на предостережение. -Хватит, Скаер, - не смог удержаться земляк. - Катон уже не в первый раз тебе угрожает. -Он так смотрел на тебя после выступления на колесницах… - поддерживает его Порция. Мое терпение медленно, но верно подходит к концу: -И что с того? Попросим Хеймитча поговорить с ним по-мужски, чтобы он отстал от меня? -Она права, - задумчиво произносит ментор, тыкнув в мою сторону пальцем. – Сейчас мы ничего не можем сделать. С другой стороны, такая острая реакция означает, что он боится. Болеть за профи становится обыденно: они выигрывают почти каждый год. Понятное дело, что ты отнимаешь у него зрителей. Предположение мужчины вызывает много вопросов. Склонив голову набок, я уточняю: -Боится, потому что я отнимаю у него зрителей? -Не стоит недооценивать любовь публики. Зрители влияют на спонсоров, спонсоры влияют на ваши жизни, - Эбернети разводит руками в стороны. – Я уверен, что профи объясняли, как работает эта схема. -К тому же, Катон видел, как ты победила тренера в схватке, - Цинна полностью уверен в своих словах. – Не удивительно, что он считает тебя опасным соперником. Губы сами собой растягиваются в улыбке. Если даже до стилистов долетели слухи о моем небольшом представлении, то они явно позаботились, чтобы эта история гуляла среди широкой общественности. Я становилась популярной, а второй злился. Пожалуй, на этом можно будет сыграть. -Не радуйся слишком, - ментор возвращает меня с небес на землю. – Если на арене профи поймают тебя в ловушку, то вряд ли будут церемониться. Он прав. Не учел только, что охотника, которого всю жизнь учили подстерегать жертву, невозможно загнать в ловушку. В этом году я намеревалась сильно подпортить команде профи нервные клетки. Эффи прерывает беседу и оповещает нас о том, что объявление результатов начнется с минуты на минуту. По комнате проходится безмолвная волна беспокойства. Мы вновь натягиваемся, как струны, готовые услышать последний вердикт. Приходится покинуть обеденный зал и перейти в просторную гостиную, находящуюся по соседству. Именно там мы удобно располагаемся напротив телеэкрана, на котором появляется портрет первого трибута. Я не запомнила его имени, но, кажется, у него была девятка. -Катон, - торжественно объявляет Цезарь. – Десять баллов! Поймав взгляд ментора, не сдерживаю довольной улыбки. Хочется по-детски крикнуть: «Не угадал!» Правда, когда Мирте тоже достается десятка, пыл мгновенно остывает. Хеймитч только качает головой, словно он мудрый старец, поспоривший с глупеньким ребенком. Остальные участники получают в пределах пяти; отличиться смогли разве что маленькая девочка из одиннадцатого дистрикта, которой поставили семь баллов, и ее земляк. Когда очередь доходит до нас, Пит по инерции приподнимается с дивана напряженный, как пружина, готовая сорваться от слов Цезаря Фликермена, когда тот делает длинную паузу. -Восемь баллов! Юноша с облегчением валиться на место, с улыбкой принимая поздравления от команды подготовки. Пока все подбадривают его и хлопают по плечу, я внимательно слежу за реакцией ведущего на следующую оценку. Она не заставляет себя ждать. На лице мужчины читается неподдельное изумление. -Скаер Эшфорд. Пальцы напряженно постукивают по стакану с апельсиновым соком, когда Цезарь печально произносит: -Ноль баллов. По-моему, Сенека перестарался.