Ничего личного, я просто хочу все изменить

Закрыть глаза и отдаться на волю течению, утягивающему на дно, оказалось очень просто. Наверху бушевала стихия. Она поднимала огромные волны, которые безжалостно атаковали парусник со всех сторон. Здесь же было так тихо, так спокойно. Время словно остановилось, не желая возвращаться в привычное русло; замерли стрелки часов. Открываю глаза из последних сил, чтобы посмотреть на безумное свечение наверху. Серебряные искры кружились в бешеном танце, разбиваясь о корпус судна миллиардами песчинок. Невероятно красиво… и страшно. Они потопили парусник, хотели погубить меня. Здесь спокойно, а наверху царит смерть. Вода приятно окутывает мое тело. Она забирает меня в морскую пучину; туда, где нет вечных войн, убийств и ненависти; туда, где всегда правит покой. А могу ли я уйти? Могу ли все бросить и перестать бороться, чтобы встретиться с матерью и отцом? Нет. Они не стали бы гордится слабой девчонкой, которая оставила все попытки и позорно сдалась на волю течения. Ради них я обязаны быть сильной. Оглядываюсь по сторонам. Вода, утягивающая меня за собой, больше не казалась такой заманчивой. С каждой секундой она становилась все темнее, превращаясь в зловещий мрак. Пытаюсь сделать хоть малейшее движение, но тело словно окаменело, будто не хотело слушаться свою хозяйку. Холодные воды сковали меня ледяными объятиями и не отпускали, не давали приблизиться к серебряным искрам, резвящимся на поверхности. Но я не сдавалась. Мои руки вырвались из невидимых оков и потянулись вверх. Наконец, когда мне удалось высвободить ноги, я немедля рванула к спасительному глотку воздуха. На миг возникло сомнение. Серебряные искры рассыпались по всей толще воды, словно барьер, который невозможно преодолеть. От страха сердце разбивало ребра изнутри. Я не могу, не могу! Боюсь. И в эту самую секунду промедления из глубин вновь появились ледяные цепи, которые сжались вокруг моих ног с невероятной силой. Чем отчаяние я вырывалась навстречу спасительному свету, тем быстрее меня тянули вниз, в пугающую черную пустоту. Воздуха больше не хватало, он будто разом выбился из легких. Я понимала, что медленно умираю. Силы покинули. Морская пучина с легкостью уволакивала мое безжизненное тело туда, где правил вечный покой. Я открыла глаза в последний раз, чтобы насладится переливом красок на поверхности воды. Прекрасное зрелище. Веки сомкнулись… и каждую клеточку коснулось драгоценное тепло. Оно понесло меня наверх, к воздуху, к жизни – я это чувствовала. А надо ли бояться?

***

Эффи без умолку тараторила что-то о приличном поведении девушки в обществе. Ее звонкий голосок звучал у меня в голове по принципу: в одно ухо влетело, в другое – вылетело, а все мысли были заняты яркими картинками из сегодняшнего сна. Такого реального, словно я взаправду только что вынырнула из-под толщи воды и наполнила легкие драгоценным воздухом. Время близилось к полудню, но прийти в себя мне так и не удалось. Словно меня огрели чем-то тяжелым по затылку. Только вот боль ушла, а помутнение осталось. -Скаер, ты меня вообще слушаешь? Заданный вопрос вынуждает меня возвратиться в реальный мир. Эффи смотрит мне в глаза с обидой, слегка поджав ярко-розовые губы. Конечно, я понимаю. Сколько времени мы уже бьемся, а все попытки сделать из меня леди увенчались полным крахом. Особенно тяжело мне давалось ходить на каблуках, тем более на таком подъеме. У этих ходулей длина была дюймов пять, не меньше. Сопровождающая дефилирует между кресел уверенной походкой, показывая пример. И как у нее выходит? Это же самая настоящая пытка. Наверное, мне никогда не понять дамочек, которые питают страсть к подобной обуви. -Теперь твоя очередь, - говорит женщина, присев на краешек дивана и грациозно положив одну ногу на другую. – Попробуй для начала держаться за что-нибудь. Крепко вцепляюсь в подлокотник и медленно поднимаюсь с кресла. Невольно у меня вырывается тяжелый вздох. Как там она учила? С пятки на носок? На словах-то просто, а на деле… Делаю маленький шажок вперед, с трудом удерживая равновесие. Приходится несколько секунд постоять ровно, чтобы привыкнуть к ощущению высоты, а потом я очень медленно отпускаю подлокотник и решаюсь на еще один шаг. -Прекрасно, - подбадривает Бряк. – Не забывай держать спину прямо и улыбайся. Люди любят, когда им улыбаются. Замираю на месте, покосившись на лицо сопровождающей, которое, как всегда, выражало дружелюбие. Мне показалось, или она сейчас очень тонко меня подколола? В очередной раз зазевавшись, упускаю момент, когда мои колени подкашиваются и разъезжаются в разные стороны. Хорошо, что Ангер учил меня в детстве тренировать равновесие, иначе не избежать было бы столкновения с твердым полом. Усмехаюсь себе под нос. Когда деда гонял меня лазать по деревьям, то вряд ли задумывался о том, что на его внучку нацепят каблуки. Видел бы он меня сейчас. Наверное, смешное зрелище. Сразу вспоминается капитолийский цирк. Мадж – дочка мера в двенадцатом дистрикте – часто смотрела его по телевизору, а я не упускала возможность посмотреть эту передачу вместе с ней. Конечно, тайком через окно. До сих пор помню, какие трюки там выделывали животные. Одним из таких был номер с лохматой маленькой собачкой, которая запрыгивала на мяч и катила его, стоя на задних лапах. Каким образом она умудрялась устоять на нем и продолжала двигаться, для меня оставалось загадкой. Капитолийские детки были в восторге. Сейчас, когда мои ноги тряслись, стоя на тоненькой шпильке, эта собака стояла у меня перед глазами. Мне бы еще клоунский нос нацепить и тявкнуть в знак послушания – вылитая четвероногая артистка получилось бы. Почему четвероногая? Да потому что на своих двух каблуки я точно не осилю. -Эффи, как тебе это удалось? – удивленно присвистывает Хеймитч, лениво облокотившись плечом о дверной проем. – Поделишься секретами дрессировки? Вестибулярный аппарат неожиданно подводит. Левая нога подкашивается, поэтому, размахивая руками как ветряная мельница, под испуганный возглас Бряк я с грохотом валюсь на пол. Как только мне удается сесть, без лишних разговоров снимаю одну из туфель и кидаю ее в Эбернети. Тот, к моему сожалению, быстро ее ловит. -Остынь, - он примирительно выставляет ладонь, когда я замахиваюсь вторым снарядом. – Вообще-то, я пришел тебя спасти. Мы с Питом только что закончили. -Но мы еще нет, - возражает сопровождающая, когда я встаю с холодного пола. – Скаер многому надо научиться. Вечером уже интервью, а она с трудом ходит на каблуках. Пока женщина не привела еще кучу бесполезных аргументов, босиком удаляюсь из комнаты, слегка задев ментора плечом. Тот только посмеивается: -Видишь, меня она ненавидит чуть меньше.

***

Первое, что я делаю, преодолев порог спальни, это приземляюсь на широкую кровать и утыкаюсь лицом в подушку. Чувство усталости усиливается в стократ, будто кто-то с усердием сдавливал каждую клеточку моего тела. Весь день хотелось провести, не вставая с мягкой постели, и вдоволь выспаться, потому что чертов кошмар высосал из меня все жизненные соки. Осталась лишь непреодолимая лень. Но спокойствие не может длиться долго, поэтому спустя пару секунд раздается стук в дверь. Нагло проигнорировав мое «нельзя», в комнату входит Хеймитч. Берет один из стульев около небольшого стола в углу и усаживается напротив меня, положив руки на колени. -Мы должны подобрать тебе подходящий образ к интервью, - поясняет он в ответ на мой вопросительный взгляд. Преувеличенно тяжело вздыхаю и утыкаюсь обратно в подушку. Отлично. Мало того, что из меня полдня пытались сделать канатоходца, так теперь еще будут промывать мозги по поводу того, как я должна вести себя на этом дурацком телешоу. -Скаер, после вчерашнего объявления результатов многие спонсоры отказались от тебя, - втолковывает мне мужчина, словно маленькому ребенку. – Нам надо, чтобы на сцене ты произвела на всех хорошее впечатление. -Хорошее – это не по моей части, - мычу прямо в подушку, поэтому мой голос звучит глухо. – Давай покажем им Пита. Все умрут от умиления. -Можешь язвить сколько угодно, только вряд ли это поможет тебе на интервью. Медленно оторвавшись от мягкой перины, сдуваю непослушную прядь, упавшую на мое лицо. Как бы мне не хотелось признавать этого, но Эбернети был прав. Шоу посмотрят сотни тысяч капитолийцев, в том числе спонсоры и распорядители. Нельзя опозориться перед ними, иначе можно забыть о какой-либо поддержке в свою сторону. А поддержка мне нужна. Сейчас, когда до начала Игр остаются считанные дни, я понимаю, что без спонсоров на арене будет тяжеловато, как бы Ангер хорошо меня не подготовил. Ментор ждет ответа. Про себя отмечаю, что сегодня он выглядит гораздо опрятнее, чем в прошлые наши встречи. Глаженный черный пиджак, накрахмаленная рубашка со своеобразным воротником и галстук глубокого синего оттенка. Он даже причесал свои лохматые волосы. И куда делся тот страшный неадекватный дядька, который вчера надрывал глотку на весь небоскреб? Удивительное преображение. -Твоя взяла, - с удобством устраиваюсь на кровати, подогнув под себя колени. – Что мне надо сделать, чтобы влюбить в себя миллионы? -Как минимум обладать актерским талантом. К сожалению, детка, тебя этим природа обделила. Пока я испепеляю Хеймитча взглядом, тот с трудом сдерживается, чтобы не расплыться в наглой ухмылке. -Ты пришел помогать мне или унижать? -Разве одно другому не мешает? – в последний раз уколов меня, он в миг становится серьезным. – Ладно, а теперь о деле. Если ты не можешь играть, то и не надо. Будь настоящей. Я думаю, им понравится. -Как содержательно, - вырывается язвительный комментарий. -А чего ты хотела? – мужчина расслабленно облокачивается на спинку стула, бурно жестикулируя руками. – Милый и жизнерадостный образ? Прости за грубость, но ты хоть улыбаться-то умеешь? Хладнокровная убийца у нас уже есть - на втором этаже живет – не интересно. Что еще, дай-ка подумать... – он театрально хмурит брови. – А как тебе образ милосердной девушки, которая решила пожертвовать собой ради спасения невинного ребенка? Последнее предложение вовсе не походит на насмешку. Пристально всматриваюсь в глаза ментора, чтобы найти в них ответ: -Ты издеваешься? -То-то же, - кивает Эбернети. – Если ты сама в это не веришь, то тебе не поверит никто. -Значит, на интервью можно поставить жирный крест, - делая такой неутешительный вывод, валюсь спиной обратно на кровать. – Вряд ли капитолийцы будут в восторге от моего характера. -Зря ты так думаешь. Поворачиваю голову набок, чтобы увидеть физиономию Хеймитча. Тот нагибается ближе ко мне, опираясь локтями о собственные колени, сцепляет пальцы в замок. -Вспомни, какой ты была на жатве. Дерзкой, воинственной. Люди это запомнили, можешь быть уверена. Цинна только закрепил эффект, когда вы выступали на колесницах, - он говорит с азартом, словно раскрывает страшный секрет. – Далее у нас баллы. Тут твой главный враг может стать тебе союзником. Гордость, Скаер. Ты уверена в своих силах, поэтому не намерена что-либо кому-то доказывать. -Они не поверят мне, - лицо непроизвольно кривится, - или сочтут высокомерной. -Поверят, - в голосе мужчины нет ни капли сомнения. – Ты отлично пропиарила себя, когда победила инструктора на тренировке. А высокомерие тебе даже в плюс. Людям нравится, когда в их героях есть что-то… что-то отрицательное. -Послушать тебя, так у нас все отлично. -Не совсем, надо наладить контакты с оставшимися спонсорами, - хлопнув себя по коленям, Эбернети решительно поднимается со стула. - Подумай пока над моим предложением и отдохни. Я предупрежу, чтобы тебя сегодня больше никто не беспокоил. Приподнимаюсь на локтях, наблюдая за тем, как мужчина идет по направлению к выходу из спальни. Наружу сами собой просятся слова благодарности: -Хеймитч, спасибо тебе. Он замирает, схватившись за дверную ручку, оборачивается и смотрит на меня с неким удивлением. Неужели не ожидал, что я умею быть вежливой? -Когда вернешься с арены, тогда и поблагодаришь, - произносит ментор напоследок. Чем ответить ему, я не знала.