Ничего личного, я просто хочу все изменить

Сомкнуть глаза не получается, потому что все мысли заняты предстоящим интервью. Пришлось признать: план Хеймитча мог вытащить меня из канавы, вырытой Сенекой Крейном; мог вернуть внимание и любовь капитолийцев, которых смутила такая низкая оценка моих способностей. «А ты не задумывалась, почему тебе поставили ноль баллов?» - периодически подкидывал мозг пищу для размышлений. Конечно, мне было любопытно. Иногда я даже раздумывала о том, что распорядитель попросту не узнал свою племянницу и решил таким образом наказать наглую трибутку за дерзость. Но этот вариант означал бы конец всему. Цифры на электронных часах в углу комнаты показывают 06:57, как меня внезапно одолевает дрема. Переворачиваюсь на левый бок и прикрываю веки, стараясь больше ни о чем не думать. Но стоит глупым мыслям улетучиться, как шквал посторонних голосов рушит все надежды о нормальном сне. Приходится со стоном натянуть одеяло на голову, потому что незваные гости без спроса включают свет. -Вы посмотрите на нее! Она еще спит! – наигранно возмущается голос, который я с легкостью узнаю; с нашей последней встречи он еще долго терроризировал мой ушные перепонки. После получаса неудачных попыток поднять мою несчастную тушку с постели, Флавию с трудом удается стянуть с меня одеяло. Честное слово, я очень яростно сражалась за кровать, даже пару раз заехала стилисту подушкой по голове, но силы изначально были неравны - трое против одного. Пришлось признать капитуляцию и подняться-таки с теплой постели. Тем более за время нашего побоища сон как рукой сняло. Большую часть дня меня моют, красят и обрабатывают всем, чем только возможно. Моя кожа, потерявшая естественный загар, приобрела молочный оттенок и стала слишком нежной, чтобы принадлежать настоящему охотнику. Оставалось только поблагодарить стилистов, что они не повторили пытки с теми липкими полосками, которые в прошлый раз избавляли меня от волос на теле, заставив подпрыгивать на кресле от боли. Единственным человеком, кого я подпускала к себе без лишних опасений, была Вения. Я прекрасно видела, как она обожает свою работу, с каким мастерством превращает мои вьющиеся волосы в красивые ниспадающие локоны. После преображения моей гриве могли позавидовать самые роскошные капитолийки из высшего общества. Впрочем, больше завидовать им было нечему. Тонны косметики, что накладывают на мое лицо, вызывают жжение в носу; чихать хочется постоянно. Но результат оправдывает потраченные усилия и терпение, запасы которого колебались на нуле. Моя кожа светилась, переливаясь радугой из блесток, губы обрели контур, обозначенный помадой шоколадного оттенка, а глаза будто горели огнем. Настолько ярким, что он мог обжечь даже собственную хозяйку. Невероятно. Дверь отворяется как раз в тот момент, когда стилисты заканчивают свою работу. Удерживая огромную коробку, в комнату входит Цинна и вежливо просит остальных оставить нас наедине, после чего наступает гнетущее молчание. Я понимаю, чего он ждет от меня, но не могу сдвинуться с места, потому что в руках мужчины находится коробка серебряного цвета. Дурацкого серебряного цвета, от которого невозможно скрыться даже во сне. Нервно сглатываю. Нехорошее предчувствие пронизывает меня до костей, но стоит Цинне ободряюще улыбнуться, как я делаю шаг ему навстречу и кладу вспотевшие ладони на блестящую упаковку. Мысленно умоляя всех богов о том, чтобы внутри не оказалось ничего серебряного, медленно приподнимаю крышку и вижу… просто слов нет. -Это же…? Закончить предложение не получается. Мужчина лишь утвердительно кивает, отдавая коробку в мое полное распоряжение и выходит, чтобы дать мне спокойно переодеться.

***

Ткань другая, будто стала мягче на ощупь; исчезли потертости и железные заклепки, обжигающие кожу привычным холодом. Но это не помешало моему телу почувствовать себя в родной стихии. Обменяв капитолийские тряпки на охотничью шкуру, я вновь очутилась в лесу, отделенном от двенадцатого дистрикта колючим ограждением. Пускай на короткое время, но это было мне необходимо, как глоток свежего воздуха после долгого пребывания в затхлом подвале. -Даже не знаю, что сказать, – перевожу потрясенный взгляд, блуждающий по отражению в зеркале, на стилиста. – Это самый лучший подарок, который только мог быть. Правда. -Мы подумали, что так тебе будет проще оставаться собой. Губы невольно расплываются в улыбке, когда в голове всплывает наш с ментором последний разговор. -Я должна была догадаться, что здесь не обошлось без Хеймитча. -Тебе стоит поблагодарить его, - на вечно серьезном лице мужчины появляются признаки веселья. - Если бы не он, то пришлось бы согласиться на вариант Эффи. Она очень хотела, чтобы ты прошлась по сцене на каблуках в полупрозрачном длинном платье. -Вы бы не поступили так со мной, - я искренне рассмеялась, пока мужчина заходил мне за спину. – Представь только, Скаер Эшфорд – первый трибут, свалившийся со сцены, потому что не умеет носить каблуки. Вздрагиваю, когда Цинна аккуратно убирает волосы с моих плеч. Глаз невольно цепляется за что-то блестящее в его ладони. -Зато у тебя есть множество других преимуществ, - говорит он едва слышно, помогая мне примерить украшение. – И поверь, они куда весомее. Щелкает застежка. Стилист убирает руки, чтобы я в полной мере могла насладиться приятной тяжестью на шее. На серебряной цепочке, заменившей темный шнурок, свисал клык медведя - дорогой талисман, который Гейл отдал мне после жатвы. С трудом верится, что я могла забыть о нем. Сама же сняла его перед тем, как впервые отдаться на растерзание команде подготовки, боясь повредить. Поглаживаю талисман, будто он может зарядить меня уверенностью, и медленно прохожусь глазами по собственному отражению в зеркале. Старый потрепанный костюм превратился в красивый наряд, выгодно подчеркивающий каждый изгиб тела своей хозяйки. Никакие платья - даже самых ярких расцветок - не могли идти с ним в сравнении, теряясь из-за штампов, придуманных для официальных встреч перед многомиллионной публикой. Даже если интервью окажется полным провалом, то мой костюм запомнится людям надолго. В этом я не сомневалась. -Теперь ты готова. Мужчина распахивает дверь за моей спиной, но сам стоит на месте, дает мне немного времени собраться с мыслями. Делаю глубокий вдох и отворачиваюсь от зеркала. Цинна прав. Я готова.

***

Увы, но костюм не помог окончательно распрощаться со страхом. Каждый шаг, приближающий меня к сцене, давался с огромным трудом. Волнение нарастало. Немного успокаивало присутствие Цинны, который вызвался сопроводить меня к остальным трибутам. Он мягко сжимал мою ладонь на протяжении всего пути, предостерегая от необдуманных поступков, что посещали мою голову. Хотелось сбежать и надолго запереться в своей комнате, наплевав на интервью, спонсоров и общественное мнение. Таким сильным был страх. Когда мы подходим к очереди, выстроившейся по направлению к сцене, я понимаю, что не одинока. Всех участников пожирает беспокойство, хотя некоторые и пытаются скрыть это за маской безразличия, нервно переступая с ноги на ногу, чтобы быстрее скоротать ожидание. Даже профи напряженно вглядываются в телеэкраны, вещающие о том, что сейчас происходит в зале. Ничего удивительного. Для нас это последний шанс показать себя в выгодном свете, подобрать ключ к сердцу публики и к сундуку, где спонсоры хранят свои сбережения. На кону стоит не только победа. На кону жизнь. Стилисты в этом году сделали все возможное, чтобы именно их трибут блистал на сцене. Девушки одеты в яркие пышные платья, парни – в официальные костюмы, отличающиеся расцветкой и необычном покроем. К сожалению, за горой блесток и камней каждый из участников терял свою индивидуальность. Уже в очереди было видно, как сильно мы с Питом выделяемся на фоне остальных. В черных нарядах, которые подчеркивали принадлежность к двенадцатому дистрикту, мы выглядели очень гармонично. Не сказать, чтобы меня это очень радовало. Все-таки на арене мы не будем выживать в тандеме. Мое появление не остается незамеченным. Трибуты кидают в нашу сторону заинтересованные взгляды, а у Мелларка, замыкающего колонну, при виде меня отвисает челюсть. Сам он был одет в строгий камзол с высоким воротником и блестящими вставками. Ничего лишнего. Даже заправленная в брюки рубашка оказалась глубокого черного оттенка, чтобы не отвлекать зрителей пестрыми красками. Несмотря на это, наши образы дополняли множество мелких деталей, которые хотелось рассматривать в подробностях. Первый трибут уже на сцене. Девушка из дистрикта-1 в золотом платье с короткой пышной юбкой улыбается во весь рот и приветливо машет ручкой, вызывая шквал аплодисментов в зале. Люди радостно улюлюкают, выкрикивают ее имя, а Цезарь потакает ей, выстраивает диалог так, чтобы собеседница могла преподнести себя с наилучшей стороны. «Не так уж сложно, - подбадривает внутренний голос. – Если даже она смогла им понравиться, то у тебя есть все шансы». Самое интересное начинается, когда на сцену выходит Катон из второго дистрикта. На все вопросы он отвечает, что полностью уверен в своей победе и не видит преград для достижения цели, пока речь не заходит… обо мне. -Что ты думаешь насчет Скаер Эшфорд? – Фликерман поворачивается к залу, вызывая одобрение публики. – Мы все слышали о том, как мастерски она владеет оружием. Не считаешь ли ты ее своим главным конкурентом? Цинна ободряюще сжимает мои плечи, пока мы наблюдаем за интервью, которое вещает широкий телеэкран. Меня потряхивает. Бороться с желанием вырваться на свежий воздух становиться почти невозможно, а тут еще Цезарь с его дурацкими расспросами. Нет, это не может быть простым совпадением. В каждом слове читается явная провокация. Но с какой целью? Неужели распорядители хотят нас стравить? В отличие от меня, Катон предельно спокоен. Усмехается краем губ и говорит без единой запинки: -Участник, у которого ноль баллов за индивидуальные показы, никому не сможет составить здоровой конкуренции, - он смотрит ровно в камеру, обращаясь к многомиллионной аудитории. – Если не верите мне, дождитесь арены и убедитесь сами. Там каждый покажет свое настоящее лицо. Закрываю глаза, потому что люди поддерживают второго, взрываясь громкими овациями. Прекрасно, лучше не придумаешь. Теперь глубокую яму, в которую я угодила благодаря Сенеке Крейну, заливают проливные дожди. Шанс выбраться слишком мал. -Я не смогу, - вырывается полушепотом. Без разговоров поддаюсь, когда стилист тянет меня за собой, подальше от очереди и остальных трибутов. Мы оказываемся в небольшом коридорном ответвлении, где никто не мог нам помешать. -Тебя так напугали его слова? – спрашивает мужчина в надежде приободрить меня. – Ты же понимаешь, что это ложь. Он хочет морально подавить тебя. Отрицательно качаю головой, пытаясь отмахнуться от навязчивых мыслей, которые путали весь план с самого утра. Идеальный диалог с Цезарем, создававшийся целую ночь, рушился как карточный домик. -Меня больше пугает реакция зрителей, - я осмеливаюсь посмотреть в темно-карие глаза, наполненные теплотой и уверенностью. – Как мне вернуть их доверие? Что бы я ни сказала, теперь все будет играть против меня. -Вспомни советы Хеймитча. Ты сможешь их покорить, только если будешь оставаться собой. Не бойся показать свой характер. Прохожусь ладонями по лицу, прикрыв веки, и сдавлено бормочу себе под нос: -Это будет полный провал… Мужчина аккуратно отводит мои руки подальше, пока я не испортила макияж, и заканчивает предложение: -Или оглушительный успех, - приблизившись вплотную, он надевает на мою голову просторный капюшон, поправляет непослушные локоны. – Я помогу тебе, если ты пообещаешь мне довериться. Сердце неприятно вздрагивает, когда до меня доходит смысл, скрытый в последнем предложении. Я должна была догадаться намного раньше, но упорно отказывалась от подобных мыслей, надеясь, что в этот раз все пройдет без сюрпризов. -В нужный момент тебе всего лишь надо будет снять капюшон, - говорит Цинна, бережно поглаживая мое предплечье через ткань. -А дальше? – голос дрожит от волнения. -А дальше смотри только на меня, - он слегка приподнимает мой подбородок, вынуждая встретиться с ним глазами. – Я буду рядом.

***

-Следующий трибут, который выйдет на сцену, запала в наши сердца с первой секунды, - набатом в ушах отдается голос Цезаря Фликермана. – Эта девушка поразила нас своим характером и до сих пор не перестает удивлять… Сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в кожу, будто это сможет унять бешенный ритм моего сердца. Какой же глупой я была, когда думала, что с легкостью пройду этап перед началом Голодных Игр. Играть на публику, притворяться, манипулировать – слишком сложно даются такие задачи для девчонки, которая частенько не может договориться сама с собой. Придется выпутываться, преодолевать собственные страхи, потому что другого шанса у меня больше не будет. Ведущий подзадоривает публику жаркими речами, называет меня бесстрашной, ослепляющей своей красотой. А зрители жадно впитывают каждое его слово, отвечая бурными аплодисментами, криками и воплями. Остается несколько жалких секунд под защитой высоких декораций. Впереди находится сцена, залитая светом сотни прожекторов, позади – миротворцы, которые не дадут мне скрыться. -Дорогие дамы и господа, поприветствуем! – торжественно разносится по площадке. – Скаер Эшфорд! Дистрикт-12! По инерции делаю несколько шагов вперед, когда меня легонько подталкивают в спину, и замираю на месте, ослепленная яркими огнями. Постепенно глаза привыкают к вспышкам фотоаппаратов, позволяя оценить масштаб. Бесчисленное множество капитолийцев, которые заливисто свистят, рукоплещут и скандируют мое имя. Никто из них не кидается в мою сторону тухлыми помидорами, никто не кричит гадости. Люди дарят мне свою поддержку, чтобы взамен получить эмоции, услышать, что скажет их новый кумир. Фликерман с его фирменной улыбкой, словно спасательный круг, галантно протягивает мне ладонь и уводит на диваны, расположенные в самом центре площадки. Сам он усаживается в кресло напротив, чтобы охватить в поле зрения гостя и зрителей, что сейчас внимали каждому его слову. В одно мгновение становится очень тихо. -Скаер, ты каждый раз находишь, чем нас удивить! – говорит мужчина с воодушевлением, после чего картинно хватается за сердце. – Честно признаюсь, когда ваша колесница вспыхнула на церемонии открытия, я очень испугался. Но потом не мог отвести глаз. Вы с Питом были неподражаемы. -Это только доказывает, насколько Цинна хорош в своем деле, - мой голос звучит на удивление ровно. -Полностью с тобой согласен, - ведущий поворачивается к зрителям, вызывая соответствующую реакцию. – Давайте все поаплодируем грандиозной работе, которую проделал стилист дистрикта-12! Зал взрывается овациями, когда Цинна поднимается с места в первом ряду, сдержанно поклонившись. Вскоре он садится обратно и посылает в мою сторону ободряющую улыбку, намекая, чтобы продолжала в том же духе. -А сегодня… Вы только посмотрите, какой необычный образ! – восторгается Цезарь, вновь перенимая внимание капитолийцев. – Готов поспорить, что это тот самый костюм, который был на тебе в день жатвы. Но почему именно он? -Мы любим Цинну за оригинальные идеи, а не штампы. Разве кого-то ими еще можно удивить? - безразлично передергиваю плечом и, недовольно наморщив лоб, решаю закинуть камень в огород профи: - Тем более я никак не могу представить себя ни в одном из платьев, которые вам продемонстрировали другие участницы. А ты как считаешь, Цезарь? -Безусловно, - согласно кивает мужчина, вызывая в зале одобрительный гул. – Такой воинственной девушке, как ты, больше подходит боевое облачение. Хочется истерично рассмеяться. Знал бы он, как у этой «воинственной» девушки сейчас колени трясутся. -Огорчает только одно, - Фликерман напускает на себя печальный вид. – Мне кажется, ты заслуживаешь более высокой оценки. Что же случилось на индивидуальных показах? Взгляд невольно падает на два первых ряда, где сидели привилегированные капитолийцы, команды подготовки и распорядители. Не обошлось и без Сенеки Крена, который не отводил от меня пристального взгляда. Я была зла на него, потому что именно из-за любимого дядюшки мне сейчас приходилось выпутываться из сложной ситуации. Разве мы не должны помогать друг другу? Что за дурацкая игра? Пока в голове не родились сомнения, выпаливаю на одном дыхании: -Я отказалась от выступления, - мой взгляд направлен на Сенеку, вид которого мрачнел с каждым новым словом. – Я решила, что мне не надо ничего доказывать. Особенно распорядителям. Поднимаюсь на ноги и делаю несколько шагов вперед, гордо расправив плечи. Больше я не смотрю на первые ряды, а обращаюсь ко всем людям, что сейчас сидели в зале или находились перед экранами телевизоров. -Только вы решаете нашу судьбу, – никогда еще мой голос не звучал так уверенно, - поэтому я считаю, что именно вы должны оценивать наши способности. Как сказал предыдущий участник, давайте дождемся арены. Тогда вы увидите мое истинное лицо. Такое заявление повергает капитолийцев в шок. В зале повисает мертвая тишина, нарушаемая лишь редкими шорохами. Казалось, весь мир может обрушиться от одного неосторожного движения, поэтому люди не смеют сдвинуться с места, а я мучаюсь. Жду, впиваясь ногтями в собственную ладонь, как заключенные в зале суда ждут, когда им вынесут приговор. Оправдают ли меня или отправят на казнь. Мое дыхание учащается, когда мужчина с ярко-зелеными волосами выпрямляется в полный рост. Мысленно я уже готовлюсь к позорному провалу, как вдруг капитолиец начинает громко хлопать. Он не один. Вскоре из разных концов к нему присоединяются другие люди, а спустя всего несколько секунд весь зал взрывается бурными аплодисментами. Теперь уже мой черед стоять не в силах сдвинуться с места. Ноги будто примерзают к полу, а дыхание спирает от страха и потрясения. -Это была Скаер Эшфорд! – кричит Цезарь; он уже встал с кресла и занял место по правую руку от меня. – Невероятная девушка из дистрикта-12! «Сейчас или никогда», - ставит условие внутренний голос. Соглашаясь с ним, Цинна слегка кивает, когда я вновь нахожу мужчину глазами в первом ряду. Была не была. Пальцы дрожат, но это не мешает мне стянуть капюшон с головы, полностью подставляя лицо под ослепительные лучи прожекторов. Шоу начинается. Сначала верх костюма начинает медленно преображаться, открывая руки, плечи и ключицы на всеобщее обозрение. Черная ткань сменяется полной противоположностью – блистающим серебром, которое раскалывает наряд, уходя вниз, подобно огромной молнии. Эта молния проходится по талии и разветвляется на множество отдельных частей, вырисовывая на юбке, появившейся вместо штанов, красивые узоры. В конце концов, когда серебро заполняет каждый миллиметр моего нового платья, оно вспыхивает тысячью искрами, которые рассыпаются в разные стороны и падают на сцену маленькими сверкающими камушками. Биение сердца отдается в ушах громкой дробью, заглушая все посторонние звуки, хотя я вижу, как зал разрывается от восторженных воплей. Капитолийцы полюбили меня. Они пришли, чтобы увидеть на сцене рождение нового героя – гордого, красивого, независимого. Я дала им это. Я их покорила. Плевать на то, что новый герой содрогался от страха, сжимая ладони в кулаки и молясь, чтобы никто не заметил его слабости. Карие глаза Цинны наполнены теплотой. Он улыбается мне сдержанно, но очень искренне, растапливая лед, который сковывает каждую клеточку моего тела. Наконец-то, я могу сделать свободный вдох и, беглым взглядом окинув собственный наряд, возвратить внимание к ликующей публике. Сейчас я понимала, чем вызван их восторг, смешанный с безумием и счастьем. Украшенное разнообразными камнями мое платье расходилось на юбке серебряными молниями, напоминая расколотый уголь, который добывают в шахтах двенадцатого дистрикта. Его нельзя было сравнивать с другими нарядами, в которых выходили предыдущие трибуты. Оно выглядело великолепно. В нем я выглядела великолепно. И такой сегодня меня запомнил весь Панем.