Ничего личного, я просто хочу все изменить

Осторожно ступаю по влажной траве, стараясь поспеть за своим наставником, который быстро и уверенно продвигался вглубь чащи. Иногда мне казалось, что его волшебные ботинки вовсе не касались земли, замирая над ней в паре сантиметров. Деда наверняка выменял их на дичь у хранителя леса, чтобы стать самым лучшим охотником в дистрикте. Мерзкий хруст разрезает тишину. Замираю на месте, прожигая взглядом злосчастную сухую ветку под подошвой, будто она виновата во всех людских бедах. -Скаер, топаешь как слон, - ворчит старик, обратив в мою сторону свое недовольное лицо. – Охотник должен вести себя тихо, если хочет вечером суп из оленины, а не рыбью уху. Как только в мыслях представляется железная тарелка с мутной жижей из плавников и торчащих косточек, лицо непроизвольно морщиться. Не любила я рыбу, сколько бы Ангер не твердил о ее пользе для неокрепшего организма. Хотя рыбачить мне нравилось чуть больше, чем нарезать круги по лесу в поисках призрачного оленя. Впредь пообещав быть тише, продолжаю следовать прямо за стариком. Некоторое время мы движемся в полном молчании, прислушиваясь к каждому постороннему звуку, но вскоре детское любопытство вырывается наружу. Я осторожно спрашиваю: -Ангер, а кто такие слоны? К моему внутреннему ликованию, он совсем не сердится, а лишь кидает на меня удивленный взгляд через плечо. -Я тебе разве не рассказывал в прошлый раз? -Нет, - отрицательно качаю головой. – Тогда ты рассказал только про верблюдов, носорогов и кенгуру. Ты мне еще картинки показывал, помнишь? -Не успел, значит, - деда на несколько секунд задумался. – Ну, слоны – это такие больши-ие животные… -Прямо как медведи? Прибавляю шаг, чтобы идти с наставником наравне. Теперь, когда он увлекся рассказом, можно было временно не беспокоиться о шуме. -Даже больше медведей, - с энтузиазмом толковал Ангер. – У него огромные плоские уши, которыми он отмахивается от насекомых, толстая кожа и длинный-предлинный нос… Первая ночь без кошмаров. Тихая и спокойная, как в берлоге, где мне ничего не могло угрожать, а в голове не роились мысли о предстоящих Голодных Играх. Парадокс. Арена таила много опасностей, но охраняла мои сны. Губы невольно растягиваются в улыбке. Больше всего на свете Ангер любил, чтобы у его историй был внимательный слушатель. Будь то сказки о хранителе леса или поучительные истории, он умел расписывать все до мельчайших подробностей, так что у маленькой Скаер захватывало дух. Сама того не замечая, девочка начинала представлять огромное животное с большими ушами и шлангом вместо носа, называющимся хоботом. И лишь после возвращения домой деда показал ей картинку с настоящим слоном, который никак не вязался с ее воображаемым гигантом. Почувствовав жжение, касаюсь подушечками пальцев обветренных губ, стирая проступившую каплю крови. Нехватка воды сделала свое дело, заметно поубавив мне сил. В горле пустыня, на шершавом языке ощущался мерзкий горьковатый привкус. Перебить его несколькими глотками прохладной жидкости казалось самой важной задачей на сегодняшний день. Увы, но этой ночью Сенека больше не присылал никаких подарков, чем вызывал у меня множество нелестных эпитетов в свой адрес. «А ты думала, здесь тебе оздоровительный центр? - язвит внутренний голос. - Ангер не просто так твердил о том, чтобы ты надеялась только на собственные силы». Засунув жалобы куда подальше, складываю все свои скудные пожитки в рюкзак и, взвалив его на плечи, пытаюсь определиться с направлением. Если распорядители не намудрили с течением, то по законам логики стоит искать источники воды в низине. Жаль только, что на арене никакие законы не работали...

***

Лес огромен. Кроны его деревьев тянуться к искусственному солнцу и переплетаются меж собой миллионами нитей, укрывая от испепеляющих лучей всех обитателей; они несут умиротворение и тишину, что прерывалась шелестом листвы и звонким пением птиц – соек пересмешниц, нечеткими тенями порхающих среди ветвей. Оторваться от их нескладного танца почти невозможно. Замедляю шаг, чтобы сделать передышку после двухчасового похода, набраться сил, которые быстро заканчивались без воды. За это время мне не повстречалось ни единого источника. Я догадывалась, в чем была истинная причина: тем самым распорядители намеревались стравливать трибутов около речки вблизи Рога Изобилия. Прекрасный способ преподнести профи слишком наивных участников прямо на блюде. Засмотревшись на островки гнезд над головой, присаживаюсь на ближайший камень и скидываю с плеч рюкзак. Как-то раз Ангер рассказывал, что смог приручить дикую сойку с подбитым крылом, когда был еще мальчишкой. Тогда я ему не поверила: слишком пугливыми и свободолюбивыми казались мне птицы, а деда – выдумщик, каких еще трудно поискать. Он же только посмеялся в ответ: «Не завидуй, ворчунья. У тебя бы тоже получилось, будь ты немного терпеливее». Криво усмехаюсь собственным мыслям. Долго еще потом Ангер припоминал, как я бегала по лесу с палкой, чтобы отыскать какого-нибудь выпавшего из гнезда птенца. Хорошо хоть, отговорил лезть за ним на дерево. Пока мышцы отдыхали после продолжительной прогулки, стоило подумать о ноге. Под спортивными штанами на месте ушиба красовался приличный синяк до самого колена. Утром он меня почти не беспокоил, позволив забыть о дурацком падении с бревна, а сейчас голень снова болела от напряжения. Конечно, если вспомнить о вчерашней бойне после удара гонга, я еще легко отделалась. Все могло обернуться хуже, бегай Катон чуть быстрее. Намного хуже. Опускаю штанину обратно, скрывая потемневший синяк от любопытных камер. По плану Сенеки для капитолийцев я должна выглядеть потенциальным победителем – сильным и умелым трибутом, которого не пугают ни профи, ни переродки, ни тем более какие-то ушибы. Пора бы уже показать себя. Рюкзак, стоило взвалить его обратно на плечи, будто потяжелел на килограмм десять за время моего отдыха. Организм отчаянно просил воды, отбирая силы, но я упрямо продолжала путь, попутно присматриваясь к местности. Здесь было больше насекомых, трава под подошвами ботинок сочнее и запахи… другие, наполненные свежестью. Воодушевление захлестывает разум. Я знаю, что почти нашла свой заветный источник, и прибавляю шагу, вытаскивая из памяти советы Ангера. Он учил видеть лес: подмечать в однообразном пейзаже детали, которые помогут напасть на след дичи, спасут от жажды и приведут домой в ненастную погоду. Наверное, будь я немного способнее, сейчас не тратила бы уйму времени на поиск воды. И все же кое-чему я научилась… Отодвигаю рукой низко свисающую ветку дерева и выхожу на небольшую поляну, посреди которой, образуя колодец, стояли несколько валунов. Приблизившись, опираюсь на них руками и заглядываю внутрь, ощущая потоки холодного воздуха в лицо. -Что за...? – шепчу в пустоту, пытаясь что-либо разглядеть. Внутри ничего, лишь расстелившийся в пространстве густой мрак, скрывающий от посторонних глаз воду. Ее тихое журчание отражается от сводов пещеры, соблазняя прыгнуть в объятья темноты, чтобы утолить жажду. Отшатываюсь от колодца, раздумывая над своим неутешительным положением. Лезть туда я, конечно, не собиралась: еще неизвестно, можно ли потом будет выкарабкаться оттуда. Судя по эху, пещера была достаточно высокой. Попытка спустить флягу на веревке казалась провальной: горлышко у емкости слишком узкое, чтобы туда залилась жидкость, да и риск потерять ее был очень велик. Оставалось надеяться на то, что ключ выходит на поверхность, но и здесь удача повернулась ко мне задним местом. Целый час ушел на поиски источника и все в пустую. От досады хотелось рвать и метать. От Сенеки ни единой подсказки, фляга пуста, а из еды на дне рюкзака валялись парочка галет, к которым хотелось притрагиваться в последнюю очередь. Скидываю рюкзак с плеч и разминаю спину, ощущая приятное покалывание вдоль позвоночника. Кажется, Ангер был прав, когда день и ночь заставлял меня упражняться в лесу скучным и бесполезным, на первый взгляд, навыкам. Пора бы применить их деле. Задней частью куртки было решено пожертвовать. Поскольку плотная ткань могла защищать трибутов от дождя и ветра, то хорошо удерживала влагу. Подвесить небольшой кусок под невысоким пышным кустарником с помощью мотка проволоки оказалось проще простого. По задумке роса, скопившаяся на широких листьях, должна была капля за каплей падать вниз и даровать мне хотя бы несколько драгоценных глотков на вечер. Воздух здесь влажный, поэтому моя идея внушала оптимизм. Пока не стемнело, стоило позаботиться о пище и сделать силки из веревки и проволоки, что остались в рюкзаке. Я нутром чуяла – дичи тут водится много. Стоило немного осмотреть местность, как внимательный глаз с легкостью примечал смятую траву и отпечатки лап на зайчих тропах. Всего проволоки хватило на четыре петли, но я была уверена, что сегодня не останусь без ужина. Во время скитаний по округе мне попалось много хороших крепких палок. Часть из них я оставила просыхать, чтобы развести костер ближе к вечеру, а самые лучше решила наточить для ловушек на дичь покрупнее. Неизвестно сколько времени мне придется ждать следующего послания от Сенеки, поэтому стоило запастись с едой, а с простенькими силками много не поймаешь. В такие разве что кролик попадется и то хорошо. Обматываю ладони черными лоскутами, которые остались от задней части куртки. Во время пребывания в Капитолии кожа у меня изнежилась, поэтому за несколько часов усердной работы покрылась мелкими царапинами и мозолями. Спасибо команде подготовки, которая мариновала меня перед выступлениями кремами и прочей дрянью. Зато выгляжу сейчас, как главная героиня, сошедшая прямиком из фильмов про выживание, да еще и вымазанная в грязи в придачу. Ярко-оранжевый рюкзак пришлось обмазать сырой землей, чтобы лишний раз светился среди зеленого однообразия деревьев и не подзывал злых профи полакомиться новой жертвой. Вместе с рюкзаком испачкалась и его хозяйка, а умыться, к несчастью, было совершенно нечем. Провожу языком по губам, которые без влаги потрескались и покрылись твердой коркой. Самое время проверить, насколько оправданной оказалась моя задумка, чтобы пожертвовать ради нее приличной частью куртки. Кончено, во время работы лесная прохлада не ощущалась вовсе, но с приходом сумерек температура на арене опускалась до неестественно низких отметок. Разводить костер ночью было слишком рискованно, поэтому одежду стоило беречь. Хорошо еще, мне удалось урвать у рога спальный мешок, иначе бы мое положение оставляло желать лучшего. Внезапно из глубины чащи доносится невнятный шорох. Совсем непохожий на стрекот насекомых или шелест травы, потревоженной мелким зверем. Он больше напоминал хруст ветки, что ломается под тяжестью ботинка, поэтому за долю секунды пробудил в моем теле все рефлексы. Я кинулась к кинжалу так быстро, словно от этого зависела моя жизнь. Если задуматься, то и правда зависела… Кто бы ни был этот человек, он застал меня врасплох. Заняв боевую позицию, беспорядочно оглядываюсь по сторонам в ожидании атаки, но лес поглощает тишина, прерываемая стуком моего сердца. Я не сразу возвращаю самообладание. Проходит не менее двух напряженных минут, прежде чем я осмеливаюсь опустить оружие, удостоверившись в собственной безопасности. Среди размашистых крон деревьев доносился глухой гогот неизвестной мне доселе птицы, которая будто насмехалась надо мной. Испугалась какого-то шороха, конечно. Начинало смеркаться. Либо трибут, потревоживший меня, сразу скрылся, либо это все-таки был обычный зверек. Есть еще один вариант, но он уже связан с моим личным психическим расстройством. В любом случае мысль о том, чтобы покидать лагерь, где все заготовлено к предстоящей ночи, вызывала только прилив усталости. Мне необходим был отдых. Мне и моей ушибленной ноге, которая ныла при любом неосторожном движении. Прозрачной жидкости в тканевом мешке собралось достаточно, чтобы наполнить четверть фляги. Немного, но после суток без воды один глоток казался самым вкусным, что мне когда-либо приходилось пробовать. Остальное я решила приберечь до позднего вечера и убрала флягу в рюкзак, перед этим отправив в нее пару капель йода. Две ловушки оказались не тронуты, третьи порваны, но в последних силках слабо трепыхался крупный упитанный заяц. Ангер с детства приучал меня ловить и свежевать дичь, поэтому никакой жалости к пушистому зверю я не испытывала. Обычная охота, которой мы занимались изо дня в день, выживая в дали от городского быта. Интересно, как много детей, отправившихся на арену по несчастливой случайности, были способны перерезать животному глотку ради пропитания? В тренировочном центре многие участники тратили немалую часть времени, обучаясь охоте и прочим навыкам. Но внимать словам инструктора одно, а применить их, когда встанешь перед сложным выбором… Встряхиваю головой, отгоняя глупые мысли прочь. О чем я? С приближением финала участникам уже не зверюшек придется резать, а друг друга. Заливая небо яркими переливами красок, солнце неумолимо быстро клонилось к линии горизонта. Самое время для костра, пока мрак не завладел ареной, безжалостно выдавая, где скрываются отчаявшиеся трибуты. Плотное кольцо камней должно было удерживать стройный круг пламени, но ветки, которые не успели до конца обсохнуть за день, бессовестно дымили. К счастью, место, выбранное мною под лагерь, окружали высокие деревья, раскинувшие кроны, словно мягкое зеленое покрывало. До наступления темноты я могла не беспокоится. Со спичками и трутом дело обошлось быстро, и очень скоро огонь мягко облизывал нанизанные на прутья куски зайчатины, что нависали над костром. Нетерпеливо утирая слюни, я поглядывала на зажаристую корочку, на которой проступил сок и с шипением капал на раскаленные угли. Запах еды кружил голову покруче той бутылки алкоголя, что мне довелось выпить с Хеймитчем в тренировочном центре. Перед ужином позволяю себе сделать несколько глотков, чтобы утихомирить желудок. Последний час тот недовольно урчал, будто я нарочно морила его голодом все это время. Помогает. Прохладная жидкость стекает по горлу, стирая мерзкий горький привкус и наполняя силой каждую клеточку моего тела. Все же я была сильно изнурена. Сытное мясо утоляет голод намного лучше деревянных галет из упаковки, что до сих пор валялись в рюкзаке нетронутыми. На десерт закидываю в рот несколько ягод смородины, попавшихся на глаза, когда я расставляла ловушки на зайчих тропах. День можно было назвать удавшимся. Словно мне удалось вырваться из водоворота безумных событий и вновь очутиться в месте, где нет никаких врагов, смертей, опасности. Словно я вернулась в родной лес, а Ангер вот-вот выйдет из-за дерева и ворчливо укажет на то, что мой костер дымит будто сигнальный факел. Мысль о последнем вынудила меня с тоской засыпать землей разгорающееся пламя. После захода солнца темнота подступала слишком стремительно, поэтому тянуть больше было нельзя. Слишком свежи воспоминания о том, как глупо попался последний погибший трибут в первый день Голодных Игр. Кажется, сегодня арена позволила участникам свободно выдохнуть, насытившись вчерашней бойней возле Рога изобилия. На ум невольно приходят наставления Сенеки о том, что капитолийцам может стать скучно, если дни на играх превратятся в унылое телешоу о выживании в диких условиях. Сколько дней должно пройти без смертей, прежде чем распорядители решат скрасить трибутам серые будни новыми испытаниями? И какая я у них на очереди? Очень надеюсь, что в числе последних. Размеренный писк прервал поток размышлений. Серый парашют, сверкнувший в свете лунного диска, что разрезал лесной мрак сквозь проплешины в кронах деревьев, медленно опускался на землю передо мной. На этот раз металлический контейнер был больше и увесистее, потому как внутри находилась целая фляга воды. Неужели Сенека-таки услышал мои молитвы? Приникаю губами к прохладному горлышку, чтобы сделать несколько глотков. Сильная необходимость экономить воду отпала, а к утру в мешке для росы скопиться еще больше жидкости. Лучше стоило обдумать, куда закопать парашют, чтобы не оставить следов. Как от других участников, так и от камер, что беспрестанно следили за нами день и ночь. Кроме фляги на дне контейнера лежала бежевая карточка с аккуратно выведенным посланием, которое с трудом удалось прочитать в сгущающейся темноте. За тобой следит девушка из пятого дистрикта. Будь осторожна. Карточка на ладони развеялась пеплом, а вместе в ней улетучилась и прежняя безмятежность. Сегодня я точно не буду спать спокойно.