Ничего личного, я просто хочу все изменить

Брошенные в костер ветки тихо потрескивали, обугливаясь от прикосновений языков пламени. В воздухе витал запах сочного поджаренного мяса, жир от которого с шипением падал на раскаленные угли. Сегодня был замечательный ужин. Найденные Рутой дикие клубни оказались довольно сытными и напоминали на вкус картофель, а на закуску девочка отыскала необычную кислую траву, которую называла щавелем. Несмотря на то, что мы до отвала набили животы, еды осталось достаточно, чтобы устроить себе завтра плотный завтрак. Арена 74-ых Голодных игр не собиралась морить голодом трибутов, у которых имелись навыки выживания. По крайней мере, до начала финала. Рута сидела возле меня, перебирая свой улов в виде в виде ягод, корений и каких-то замысловатых листьев. Пришлось признать, что она разбирается в растениях лучше меня, и все притащенное ею в лагерь вполне себе съедобно. Цеп сказал, что в одиннадцатом дистрикте на девочку подавали большие надежды и хотели отправить учиться в корпус, отвечающий за создание новых сортов растений. Ее ожидало хорошее будущее, если бы не чудовищный случай на Жатве. - Ты же никуда не уйдешь? – тонкий голос вырывает меня из омута мыслей. Я чувствую себя окатанной ушатом ледяной воды. Как? Как ей пришло в голову задать именно этот вопрос? Мне удается смахнуть оцепенение только тогда, когда я замечаю на себе угрюмый взгляд, направленный с противоположной стороны от костра. - Конечно, нет, - расторопно отвечаю, выдавив подобие улыбки. Цеп с недовольным видом отворачивается, чтобы продолжить затачивать ножом наконечник длинной палки. Он не одобрял моей лжи. - Я скучаю по дому, - с грустью признается Рута, подбирая почерневший изъеденный гусеницей лист, упавший с дерева. – Боюсь, что никогда больше не увижу своих родителей, братьев и сестер… - Не говори так, - останавливаю ее, чтобы излишняя откровенность не успела запасть в мое сердце. Нельзя было так привязываться к девчонке. – Я уверена, что твои близкие ждут тебя обратно. Нельзя падать духом, запомни. У каждого есть шанс на победу. У тебя тоже. Союзница замолкает, будто ее внимание полностью забирает дурацкий лист, который она задумчиво крутила между пальцев. Нет, так нельзя. Хватит нытья. Будущее Руты до сих пор находилось в ее руках. Она была жива и невредима, все еще могла сражаться за выживание в отличие от других трибутов, которых уже отправили домой в ящиках-гробах. Цеп не даст ее в обиду, пока не начнется финал, – таков был уговор. Для выполнения своей части мне необходимо покинуть лагерь. Ладонь тянется к воротнику подранной куртки, чтобы нащупать под тканью серебряную цепочку. Застежка легко поддается. Я снимаю с шеи памятный талисман и уверенно протягиваю его девочке. - Что это? – спрашивает она с искренним любопытством, осторожно дотрагиваясь до клыка. - Мой друг верит, что он приносит удачу, - при мыслях о Гейле на губах сама собой расцветает улыбка. Я без раздумий опускаю серебряную цепочку прямо в хрупкую ладошку. – До сих пор не подводил. - Я не могу его взять. Союзница пытается впихнуть мне талисман обратно, но я отмахиваюсь резким взмахом руки и усаживаюсь от нее подальше. - Даже не думай, что я отдаю тебе его навсегда, - говорю нарочито строгим голосом, хотя усмешка выдает мое шутливое настроение. – Когда мне самой понадобится удача, я обязательно потребую его обратно. Такими вещицами не разбрасываются, знаешь ли. Короткий смешок Руты прозвучал как согласие. Она повернулась, чтобы я застегнула цепочку на ее шее, а после спрятала медвежий клык под куртку и полным благодарности голосом произнесла: - Спасибо. Тихая ночь в окружении союзников позволила девочке быстро провалиться в спокойный глубокий сон. Сегодня опасности арены миновали. Сегодня она наелась досыта и уснула в теплом спальнике возле небольшого костерка, который скрывали от других участников рослые деревья и валуны размером с человеческий рост. До финала ей ничего не угрожало. Цеп убрал в сторону недоделанное копье и молчаливо наблюдал, как я, сидя перед ним на корточках, вытаскивала из рюкзака свои припасы. На земле появились коробок спичек, моток проволоки, веревка и почти целая баночка йода. Странный металлический инструмент я оставила при себе. - На спальнике сейчас лежит Рута, фляга тоже у нее, - объясняю юноше, укладывая в отдельный карман рюкзака зажаренные кусочки зайчатины, завернутые в листья. - Тебе разве ничего не нужно? – спрашивает здоровяк после продолжительного молчания. - Профи поделятся. Цепляю на лицо усмешку. Мне казалось, что после принятия решения я почувствую азарт, как было всякий раз перед преодолением новой полосы препятствий, выдуманной Ангером, но вместо облегчения мою грудь сдавливало от тревоги. - Самодовольство и гордыня твои главные противники на арене. Даже если перед тобой ребенок, то всегда помни, что за спиной у него может быть припрятан нож. Это не игры, девочка. Это выживание, где каждый будет бороться до последнего вздоха. Ты поняла меня? Лесной полумрак скрывал лицо моего наставника, поэтому разгадать, насколько у него сегодня плохое настроение, было сложно. Ворчливый тон стал слишком привычным для моих ушей, чтобы заострять на нем внимание. - Мой нож будет поострее, чем у ребенка, - нахожу в себе смелость гордо вздернуть подбородок. – Ты хорошо научил меня сражаться… - …но, видимо, плохо научил работать головой, - строгий взор Ангера, которым он одаривает меня из-под капюшона, заставляет мой рот послушно закрыться на замок. – Мало хорошо орудовать клинком; надо уметь правильно оценивать риски и понимать, какая тебе грозит опасность, если ты все же решишь вступить в схватку. Если ты считаешь себя непобедимой только потому, что умеешь махаться двумя ножами, то о Голодных Играх говорить рано. В конце концов, у тебя впереди еще два года… Выбрасываю воспоминание из прошлого, слегка тряхнув головой. Будучи маленькой несмышленой девчонкой, я с радостью представляла себе тот день, когда смогу упорхнуть из-под жесткого надзора Ангера. Сейчас же я осознанно повторяла каждое из его наставлений, словно хотела почувствовать, что деда до сих пор был рядом – несгибаемый и твердый как скала, укрывающая меня от страшной бури. Позабыв о незаконченном копье, Цеп пристально наблюдал за моими действиями, будто боялся, что я могла украсть что-либо из его скудных припасов. Столкновение наших взглядов перешло в немую борьбу. В глубине черных радужек ясно читался упрек. - Не надо было обманывать Руту. Она уже не маленькая и все бы поняла, - говорит он, наконец. – Тем более, мне кажется, она догадывалась. Застегиваю последнюю молнию на рюкзаке. Мой взгляд невольно падает на спину девочки, которая мирно спала возле костра, отвернувшись в другую сторону. Она находилась достаточно далеко, чтобы наш тихий разговор не потревожил ее слух. - Я соврала не ради нее, - слова слетают с языка быстрее, чем я успеваю это осознать. Спешно возвращаюсь к рюкзаку и поднимаюсь на ноги, пока Цеп не уцепился за мою откровенность. Стыдно было признавать, сколько новых страхов за последнюю неделю затаилось в моей душе в ожидании подходящего случая вырваться наружу. Я боялась за Руту, но еще больше я боялась не оправдать ожиданий, которые она возложила на свою спасительницу. Пусть я буду ужасной эгоисткой, но именно Цепу придется рассказать девочке правду о нашей сделке. - Я не буду учить тебя жить, Скаер, - здоровяк тоже неторопливо встает с места, возвышаясь надо мной на целую голову. – Могу только пожелать удачи. С твоей затеей она тебе точно пригодится. «Кажется, свою удачу я оставила вам с Рутой», - мелькает в голове забавная мысль, когда я вспоминаю о талисмане Гейла, который отдала девочке, пытаясь ее приободрить. Мне предстояло полагаться только на собственные силы, и я была готова рискнуть. - Я справлюсь. Главное, помни о своей части уговора. Остальное уже моя проблема. Уверенный кивок служит мне ответом. Я удобнее перекидываю лямку рюкзака через плечо и отступаю, чтобы скрыться от яркого света пламени в непроглядной черноте леса. Мы поняли друг друга и сдержим слово, насколько это было возможно на арене Голодных Игр.

***

С наступлением темноты на арену обрушивался жуткий всепоглощающий холод, от которого мог спасти разве что костер или крутка с меховой подкладкой. Моя жалкая ветровка защитила бы туловище от мелкого дождика, но ее нельзя было назвать теплой. Ледяной воздух настойчиво заползал под ткань, вызывая толпища мелких мурашек на моей коже. Я чувствовала, как пальцы на руках медленно коченеют, несмотря на скорый темп ходьбы; изо рта вырывались белые облачка пара. Одно радовало: острая боль в голени почти улетучилась. На месте ушиба остался лишь огромный синяк, который не должен был помешать мне исполнить танец с клинками. Как вовремя. Две яркие блистающие точки на искусственном куполе указывали правильное направление. Все ночи, проведенные на арене, перед сном я следила за небом, заметив, что распорядители не меняли расположение искусственных созвездий, когда переходили к следующему циклу. Недоработка или же просто лень, но это играло мне на руку. Еще с детства Ангер учил меня ориентироваться по картам из сияющих звезд. Цеп только подтвердил догадку, когда указал мне, в какую сторону двигаться к Рогу Изобилия. Наш с Рутой лагерь находился от него в четырех часах ходьбы – слишком мало, чтобы чувствовать себя в безопасности, но достаточно, чтобы вымотаться от пешей прогулки по мрачным лесным чащобам. Я добралась до лагеря профи, когда бледное зарево едва окрасило небо со стороны гор. Все спали, кроме одного щуплого паренька, который разместился на стуле с копьем, превосходящим его в размерах. Это было странно. Издалека я не могла разглядеть, к какому дистрикту принадлежал мальчишка, но на профессионального убийцу он походил в последнюю очередь. Зачем он понадобился четверым профи? Разве что на роль сторожевого пса, пока остальные уходили из лагеря на поиски соперников. Необходимо было принять решение. Заявить о себе сейчас или позже, когда солнце осветит арену. В темноте у меня большое преимущество, к тому же спросонья профи представляют собой легкую мишень… но я же не хочу сражаться со всей группой. Нет, у меня другой план. Вернувшись в лесную тень, я нахожу раскидистое дерево и с мыслями о том, что было бы неплохо успеть вздремнуть до восхода солнца, вскарабкиваюсь на самую толстую и крепкую ветвь. Меня не волновало, что на этот раз я выбрала место почти у самой земли. Наоборот, так я хотела показать зрителям, что больше не намерена играть с командой профи в прятки. Сильнее меня заботило, чтобы во сне я не свалилась с дерева. Теплый ветерок ласково прошелся по коже, словно поощрял мое безрассудство. С приближением рассвета погода резко переменилась; холод отступал вместе с сумерками, а на смену ему воздух наполнялся драгоценным теплом. Этого было достаточно, чтобы я обняла двумя руками рюкзак на коленях и, закрыв веки, прислонилась спиной к стволу дерева, заставив себя забыть о мурашках на коже. Мне нужен был сон, который позволил бы моему телу отдохнуть после продолжительной ходьбы. Днем силы мне очень понадобятся. Иначе как я смогу достойно встретить своих будущих союзников?

***

Отголоски сна из моего разума прогнала холодная вода из фляги. Я тщательно умыла глаза, слипавшиеся от усталости, и позавтракала мясом из рюкзака, пока оно не успело испортиться. Силы постепенно возвращались к своей хозяйке, растекались по рукам и ногам, закостенелым после неудобной позы ночью. Сегодня предстоял очень тяжелый день. Оставалось надеяться, как бы он не стал для меня последним… Нельзя было идти напролом, нагло врываясь прямо в лагерь профи, где я могла бы стать легкой добычей для кого-нибудь особенно нервного. Нужна была нейтральная территория, чтобы я имела хоть какое-то преимущество в случае, если все пойдет не по плану. Да, это не так эффектно для телекамер, зато менее рискованно для меня. Сенека сказал устроить шоу. Но какой смысл его устраивать, если это могло закончиться смертью в самом начале Голодных игр? Надо двигаться к цели медленно и обдуманно, предугадывая следующие шаги противников, как это делал бы настоящий охотник. Как Ангер. Легкий шорох в кустах отрывал меня от размышлений. Я немного подалась вперед, замечая среди листьев кустарника пятнистую шерстку и небольшой пушистый хвост. Из уст вырывался сдержанный вздох. Внизу скрывался олень. Точнее, олененок. Совсем молодой. - Еще скоро? – осмеливаюсь спросить, с трудом подавляя желание разныться от нетерпения. – Я устала. Пальцы от скуки выводили на земле витиеватые узоры, пока мы прятались в кустах, выслеживая добычу. От долгого пребывания в одном положении ноги ужасно затекли, но дедушка строго-настрого запретил мне шевелиться - самое мучительное испытание для восьмилетнего ребенка, какое только можно придумать. Темные вьющиеся волосы, в которых пробивалась седина, барашками падали на лоб мужчины – вечная проблема всего рода Эшфорд. Дедушка прекрасно слышал меня, но не смел повернуть головы, опасаясь упустить подходящий момент для выстрела. - Если решила стать охотником, то привыкай, - произносит он почти беззвучно, сосредоточенным взглядом оценивая местность. - Ты же еще хочешь стать охотником? Приложив неимоверные усилия, я замолкаю и возвращаюсь к наблюдению за лесными угодьями, где проходила звериная тропа. Этот мир принадлежал только нам с Ангером. Он был особенным, давал пропитание и скрывал от чужих глаз, но взамен всегда требовал огромного терпения. - Смотри, девочка, - шепчет дедушка, показывая пальцем в нужном направлении. Все мои мысли об усталости испаряются в один миг. Меж хвойных деревьев среди раскидистых ветвей в небольшой низине показались светло-коричневая шерсть и мохнатые рога. Олень вышагивал гордо, но в то же время настороженно следил за местностью вокруг. Его уши ловили посторонние звуки, которые разносил ветер, а нос принюхивался к незнакомым запахам. Я улыбнулась. Сегодня нам посчастливилось увидеть крепкое и сильное животное, воспоминание о котором я еще буду долго хранить в своей памяти. - Самец, - говорит Ангер, осторожно приготавливая лук, что держал подле себя. – Его мяса надолго хватит. Грусть захлестнула меня стремительным потоком, стерев наивную улыбку с лица; остались лишь печаль и щепотка страха. Неужели дедушка способен отобрать жизнь у столь прекрасного и невинного существа? И что же подумает о нас хранитель леса? - Не надо, - жалобно заглядываю в серые холодные глаза, в глубине которых таился хищный блеск. – Он же ни в чем не виноват. - Это не наказание, Скаер, - тихо отвечает мужчина, натягивая тетиву. – Мы убиваем, чтобы выжить. Стрела со свистом рассекает воздух, пускаясь вдаль. Спустя мгновение наконечник настигнул свою цель. Шорох высокой травы прогоняет детское воспоминание из головы, возвращая меня к реальности. Олень с молниеносной скоростью скрывается в чаще леса, махнув на прощание пушистым хвостиком. Осторожно озираюсь по сторонам. Идут? - Не понимаю, зачем нам вообще таскаться по лесу, - доносится до ушей недовольный мужской голос. – Остались бы лучше в лагере, пока распорядители не согнали бы к нам всех трибутов. Игры не могут длиться вечно. - Ага, - язвит другой, принадлежащий девушке. – Скорее они вытравили бы нас подальше от Рога. - Ты пессимистка, знаешь об этом? Спустя несколько секунд я отчетливо могла видеть, как группа из четырех людей без опаски пробиралась сквозь лесные заросли. Им-то бояться нечего, а вот встречным трибутам лучше быть настороже, чтобы не угодить в лапы профи. - Катон, - златовласая Диадема нагоняет вожака, возглавлявшего шествие, - а ты что думаешь? Куда нам дальше идти? Парень не отвечает. Он размашистым движением разрубает мечом попавшуюся ему на пути ветку, расчищая себе дорогу. Каждое движение светловолосого юноши источало злость, и даже распоследний невежда не решился бы встать на его пути. Как бы мне не хотелось этого признавать, но где-то глубоко внутри зашевелился страх. - Лучше не трогай его, - достаточно громко говорит девчонка из второго дистрикта, озаряясь мрачной улыбкой. – Видишь же, что он не в духе. Услышав ее слова, вожак стаи резко разворачивается и пылающим взглядом пригвождает свою союзницу к месту. Его голос похож на приглушенное рычание дикого волка: - Ты чем-то недовольна, Мирта? - Недовольна, - она отвечает с ледяным спокойствием. – Мы не виноваты в том, что ты тогда упустил эту тварь, но мы не можем тратить на ее поиски все свое время. Сосредоточься, Катон, у нас есть и другие соперники. Так речь идет обо мне… как приятно. Видимо, они действительно считали меня сильным соперником, раз поставили на первое место в списке, кого надо немедленно устранить. - Хочу вас обрадовать, - привлекаю к себе внимание профи, ловко спрыгнув с ветки дерева на мягкую землю, - больше нет нужды меня искать. Смесь злости, удивления и растерянности отражается на лицах моих врагов – адский коктейль, который должен помочь мне заполучить преимущество в предстоящей схватке. Противника, выбитого из колеи, намного легче обвести вокруг пальца. Особенно кучку подростков с бушующими гормонами. Пока участники команды профи медленно обступали меня по кругу, Катон – как главный на очереди, кто хочет со мной поквитаться, – нацепил хладнокровную маску и сделал несколько шагов вперед, показывая свое превосходство. Я стойко встретила его самодовольный взгляд. - Решила не отдалять неизбежное и сдаться без боя? – губы второго растягиваются в жестокой ухмылке. Краем глаза замечаю, что круг за моей спиной замкнулся, отрезав путь к отступлению. По позвоночнику пробегается неприятный холодок. Еще одно правило Ангера бессовестно нарушено. «Соберись! – напирает твердый голос в моей голове. – Раз уж ступила в ров с гадюками, то либо выбирайся оттуда, либо покажи, что у тебя тоже есть клыки». - Решила, что нам пора заключить союз. С удовлетворением замечаю, как в опасных глазах юноши зарождается что-то похожее на любопытство. Несмотря на наглое заявление, он не спешил с расправой своего главного соперника на арене. - Какая глупышка, только посмотрите на нее, - с напускной издевкой говорит Диадема, приняв позу воинственной девы. – С чего ты вообще взяла, что нам нужна такая союзница как ты? Все видели, как сверкали твои пятки, когда ты убегала от Катона в прошлый раз. Удостоив белобрысую девчонку беглым взглядом, возвращаю все внимание юноше из второго дистрикта. Я четко уяснила, что именно он – мой проходной билет в команду профи. Все остальные лишь его верные собачонки, гавкающие по приказу вожака; даже если они будут в бешенстве, то никогда не рискнут пойти против Катона в открытом бою. Злая ирония заключалась в том, что тот, кто больше всего желал моей смерти, должен был помочь мне осуществить задуманное. А если нет, то... мне придется занять его место. - Я согласен с Диадемой, - неожиданно вступает в разговор Марвел, беспокойно перебирая пальцами по древку своего копья. – У нас из-за нее только одни неприятности. - Насколько помню, твой ментор сам предлагал мне вступить в вашу команду. - Насколько я помню, после этого ты послала его к черту, - отвечает юноша, подражая моему тону. Невидимая рука на секунду сжимает мое сердце в тиски. Я с трудом сохраняю невозмутимую маску на лице, припоминая разговор с Хеймитчем перед выставлением оценок. Да, наверное, разбрасываться такими словами было немного опрометчиво… - Как будто сейчас многое изменилось, - делаю небольшой шаг вперед и обвожу профи взглядом, в котором, мне хотелось верить, пылала решимость. – Признайте, я вам нужна. Без следопыта вам придется неделями прочесывать местность в поисках одиночек. Сами вы их уже не отыщете. - Хочешь сказать, что знаешь, где искать остальных? – спрашивает Мирта из второго дистрикта. - Знаю, куда они могли направиться. - Лжешь, - выплевывает она с ненавистью. – Катон, это ловушка. Сам парень молчаливо взвешивал в голове сказанные мною слова, но даже со своего места я хорошо видела, что моего аргумента недостаточно. Он слишком долго ждал нашей встречи на арене, представляя, как я умираю от его рук. Он зверь, который не вкусил долгожданной крови, который не мог упустить свою добычу, когда та загнана в угол… пока добыча не покажет, что она на самом деле притаившийся охотник. - У меня есть предложение, - вновь вступаю в игру. – Бой между нами. Один на один. Если выигрываешь ты, то я покорно отдаюсь в твои руки. На деле докажешь зрителям, что ты действительно сильнее, чем я, - упоминание об интервью разжигает безумные искры в глазах второго. - Но если выигрываю я, то вступаю в вашу команду в качестве союзника, пока нас не останется совсем мало. Идет? Кажется, юноше пришлось по нраву мое предложение… в отличие от остальных профи, которые с трудом сдерживались, чтобы не метнуть в мою сторону нож. Вот, например, Мирта, кажется, сейчас мысленно сдирала с меня верхний слой кожи. - Хватит, - со злобой рычит девушка, потеряв терпение. – Если ты не можешь убить ее, то это сделаю я. Вторая стремительно выходит вперед, вытаскивая один из сверкающих ножей, припрятанных за поясом, как вытянутая рука земляка преграждает ей путь к намеченной цели. Между нами вспыхивает еще одна безмолвная схватка. Катон лидер. Он не может дать слабину перед союзниками, но идти против их мнения… стоит ли трофей того риска? «Стоит, определенно стоит», - читается в его глазах. Кто будет гордиться трофеем, добытым без единого усилия? Никто. Охотникам хорошо известно это чувство. - Отдохни, Мирта, - юноша нагло ухмыляется. – Тут делов на пять минут. Сам справлюсь. Профи из первого дистрикта такой настрой пришелся по нраву. Они были не прочь насладится бесплатным представлением, как вожак стаи убивает наглого щенка, посягнувшего на его место. Марвел расслабленно прислонился плечом о ствол дерева, недалеко от него расположилась Диадема. Решение лидера не устраивало только Мирту, которая смотрела на меня с подозрением, присоединяясь к числу зрителей, но даже она не посмела бы оспорить предстоящую схватку. Катон мечтал о ней с самой первой нашей встречи. - Мне нужен второй клинок, - заявляю, когда соперник вытаскивает из ножен свой меч, опасно сверкнувший в свете солнца. - Думаешь, это спасет тебя от поражения? – с лица Катона не сползает мерзкая усмешка, которая начинает меня раздражать. - Зрители должны увидеть равный поединок, - сбрасываю с плеч пустой рюкзак и откидываю его в сторону, перед этим отцепив свое оружие. – Либо я бьюсь на двух клинках, либо вместо меча ты можешь взять кинжал, чтобы схватка была честной. Второго меча для меня, как я погляжу, у вас нет. …к моему огромному счастью. Ангер говорил, что с мечом я выглядела так, как если бы белоручка орудовала топором для рубки деревьев. Напоминание о зрителях уменьшает спесь противника. Он без лишних слов оборачивается к профи через плечо и коротко кивает в моем направлении. Никто не спорит. Скорчив недовольную мину, Диадема открепляет от своего рюкзака оружие и преподносит его второму. Перед уходом она не отказывает себе в удовольствии в очередной раз окинуть меня презрительным взглядом. Широкий шаг парня ко мне навстречу заставляет напрячься каждый мускул моего тела, а ноги будто срастаются с землей. Еще шаг. Нас разделяет всего каких-то десять футов. Внимательно слежу за тем, как Катон ловко описывает восьмерку острием кинжала, после чего подкидывает оружие в воздух и ловит за лезвие, подавая рукояткой вперед. Всего лишь демонстрация своих умений – простой трюк, которому я научилась еще в детстве, но по моему позвоночнику все равно пробегается легкая дрожь. Совсем невовремя перед глазами всплывают картинки из полузабытого сна, где второй с ненавистью пронзил мой живот и улыбался... совсем как сейчас. - Значит, покорно отдашься в мои руки? На краткий миг его вопрос вывел меня из равновесия – чаши весов опасно накренились, но быстро выровнялись под весом странного внутреннего спокойствия, который в первый раз я постигла в схватке с Ангером. Еще одна жалкая попытка меня запугать? Больше не выйдет. Хочет парень того или нет, но я заставлю его стать моим союзником. Подхожу к нему ближе и принимаю оружие, спрятав страхи глубоко внутри. Сейчас слишком важно было сохранить лицо перед камерами. Тысячи капитолийцев завороженно взирали на экраны, предвкушая зрелище и визжа от восторга. Я знала, что такого поворота за историю Голодных Игр еще не было. Никто не осмеливался в одиночку бросить вызов целой команде профи, конечно, кроме свихнувшихся самоубийц. Да на такие моменты молиться надо! Держу пари, что рейтинги шоу взлетели до небес. Как главный распорядитель Сенека будет доволен, даже если все закончится моим проигрышем. Примеряя новый клинок в ладони, искоса наблюдаю за соперником. Если хорошенько пораскинуть мозгами, то у меня намного больше шансов победить Катона, потому что я хорошо изучила его на этапе подготовки в тренировочном зале. Сам того не подозревая, он уже раскрыл мне свои излюбленные приемы, бреши в защите и ошибки, которые допускал при атаке инструктора. Я собиралась этим воспользоваться. - Нападай, - слова парня звучат как одолжение. Он разводит руками в стороны в приглашающем жесте. – Дам тебе немного времени, чтобы размяться. Одной из его слабостей определенно был вспыльчивый нрав. Юноша не терпел насмехательств над собой и взрывался, будто пороховая бочка, стоило мне хотя бы намекнуть на свое превосходство. Тогда он становился злым. Злым, предсказуемым, уязвимым. - Уже придумываешь оправдания на случай проигрыша? - едко улыбнувшись, вскидываю кинжалы наконечниками вверх. Ощущать знакомую тяжесть в руках было очень приятно. – Рановато, Катон. Я думала, что ты продержишься хотя бы пару минут. - Ты снова себя переоцениваешь, – в его голубых глазах вспыхивают гневные искры. – Как хочешь. Кто я такой, чтобы отказываться от возможности тебя прикончить. Последнее слово из его уст становится сигналом. Мы скрещиваем клинки, разбив тишину леса оглушительным звоном металла. Первую атаку со стороны профи не составит труда отразить даже ребенку: всего лишь проба перед сложным поединком, которая позволяет соперникам разойтись на несколько секунду, чтобы выбрать правильную тактику. Но драгоценное время утекает слишком быстро. Снова следует атака - более яростная. Кручусь волчком, уворачиваясь от меча, который со свистом рассекает надо мной воздух, и проскальзываю за спину Катона. Это был идеальный момент, чтобы оставить команду профи без их вожака: загнать лезвие глубоко в бок под ребра, где находились почки. Смерть юноши будет болезненной, но так я подарю Питу, Цепу и Руте шанс на выживание, избавлю арену от грозного хищника, который угрожал жизни моих близких. Да, это чертовски верное решение! Я должна поступить правильно, должна быть готова пойти на все, чтобы осуществить свой план, но… не могу. Оцепенение быстро спадает, стоит противнику развернуться ко мне лицом и занести меч. Я парирую скользящий удар и отпрыгиваю сторону, чтобы восстановить дыхание. Спокойствие. Чаши весов в моем воображении почти что достигли равновесия, как вдруг я уловила в глазах юноши проблеск растерянности. Он не торопился со следующей атакой, крепко сжимал меч двумя руками, с мрачным выражением изучая меня с безопасного расстояния. Мне захотелось грязно выругаться вслух. Катон все понял. Понял, что подставился, и я могла закончить схватку быстрее, чем за минуту, лишив его жизни. Теперь, зная о моей слабости, противник мог использовать это против меня. Нет, так не пойдет. Я докажу, что меня следует бояться. С боевым вскриком бросаюсь в атаку, отбивая выставленный в мою сторону меч. Второй клинок тем временем касается бедра юноши. Для такого бугая это пустяк, жалкий комариный укус, который становится призывом для мощного броска. Совершаю пируэт, уворачиваясь от лезвия, и царапаю плечо соперника, пока он заносит увесистый меч для следующего удара. По его мускулистой руке вниз стекают алые капли крови. Яростный крик. Катон набрасывается вперед с серией коротких ударов, оттесняя меня спиной к краю импровизированной арены, где находились его дружки. Больше всего я боялась, что они вмешаются и переломят ход боя в свою пользу. Тогда я не уйду отсюда живой. Делаю короткий шаг назад, но слежу за тем, чтобы обе ступни твердо касались земли. Силы соперника не бесконечны. Он уже не так быстр, а между его быстрыми атаками появляются бреши, сквозь которые можно проскользнуть. Я уже делала так прежде, когда проходила полосу препятствий Ангера с раскачивающимися мешками. Охотничье чутье подскажет мне правильный момент, надо лишь внимательнее присмотреться. Соперник вновь движется вперед, переставляя заднюю ногу, и едва замедляется перед ударом – вот он момент! Вместо парирования я припадаю на одно колено и, перекатившись в сторону, по чистой случайности задеваю лезвием кинжала человеческую плоть. Следующий миг обращается в вечность. Пока я, вскочив с земли, занимаю устойчивую позицию, юноша касается ладонью своего живота, показывая на обозрение яркие пятна крови. Ранение было болезненным, но не смертельным. Именно оно стало толчком, пробудившим в груди Катона безудержную ярость. Теперь он действительно напоминал своим видом дикого зверя, который жаждал растерзать меня в клочья. - Ты поплатишься за это, - рычит соперник. Заняв боевую стойку, ловко проворачиваю клинки в ладонях и со всей дерзостью говорю: - Еще не закончил с пустыми угрозами? Ответ следует незамедлительно. Юноша с молниеносной скоростью преодолевает расстояние между нами, обрушивая на меня меч с диким криком. Такую атаку мне не удержать, поэтому я отскакиваю в сторону и обхожу соперника со спины, приготовившись к очередному удару, который не заставляет себя долго ждать. Слишком долгий замах дает мне время сориентироваться, выбрать лучшее решение, а между тем Катон впустую тратит свои силы. Прекрасно. Моя тактика проста: довести парня до исступления, вымотать его до последней капли пота, после чего поставить точку в нашем сражении, одержав верх. Остальное уже будет зависеть не от меня. Отпрыгиваю от наконечника меча, делаю ложный выпад вправо, сбивая Катона с толку. Его короткая заминка дает мне возможность перевести дух и скопить силы, чтобы избежать столкновения в следующий раз. Я уже поймала драгоценное равновесие. Мои руки слились с клинками, а ноги твердо касались земли, исполняя смертельный танец. Единственная ошибка могла стоить мне жизни, но эти мысли не завладевали ни одной из чаш весов в моей голове. Только одно чувство нарушало баланс – чистый и всепоглощающий азарт, который предвещал мне скорую победу. Воздух искрился от ударов металла о металл. Пусть схватки с Ангером были нужны только ради моего обучения; с ним я сражалась так отчаянно, будто от этого зависела моя жизнь. Я уходила в берлогу с разодранными в кровь коленями, жгучими порезами и синяками. Здесь же я заставляла соперника играть по своим правилам. Намеренно подставлялась и кружилась вокруг юноши, будто шершень вокруг пчелиного гнезда, провоцируя его на новые атаки. - Ну же, Катон! - подзадориваю соперника, когда тот начинает замедляться и экономить силы. - Неужели вас не предупреждали, что на арене придется драться?! Злобный взор, обращенный в ответ, способен прожечь приличную дыру в моей голове. Второй заносит меч над головой. Скрещиваю клинки, блокируя оружие между ними, и встречаюсь с юношей глазами, поражаясь тому, сколько гнева хранилось в глубине его голубых радужек. Бешенство и ярость исказили молодое лицо парня напротив до неузнаваемости. Сердце вздрагивает. Я пугаюсь его взгляда, но не отступаю и выплевываю со змеиной ухмылкой: - Или ты не ожидал встретить на арене сильного соперника? Катон отталкивает меня назад с неистовым рыком. Запнувшись о какую-то корягу, неудачно падаю на спину, чувствуя жжение в районе лопаток. Инстинкты запрещают расслабляться. Благодаря им я делаю кувырок за долю секунды до того, как лезвие меча вонзается в землю в том месте, где находилась моя несчастная тушка. Резкая боль в ноге вновь дает о себе знать, мешает быстро подняться и занять оборонительную стойку. Но соперник не намерен мне подыгрывать. Он нападает яростно, слишком стремительно, чтобы я успела выставить оба клинка для обороны, и одним ударом выбивает оружие из моей руки. Утратив баланс, чаша весов стремительно накренилась под весом ужаса своей хозяйки.