Ничего личного, я просто хочу все изменить

Один из участников из команды профи до сих пор оставался для меня загадкой. Марвел хорошо спрятался за образом легкомысленного и дружелюбного весельчака, который выбрал для интервью. Он единственный не проявлял ко мне открытой злобы и охотно помог достать необходимые вещи, когда я спросила у остальных про чистую одежду, еду и спальный мешок. Слишком быстро изменилось его отношение к чужачке, если вспомнить, что он выступал против меня перед боем с Катоном. Интуиция подсказывала, что парень не так прост, каким хотел казаться. Самое время было в этом убедиться. - Ты же не подглядывал за мной? Вопрос, заданный намеренно грубым тоном, останавливает Марвела на расстоянии десяти шагов. Сгустившаяся темнота не позволяет прочесть выражение его лица, но напряженная поза выдает беспокойство. - Нет, не волнуйся, - он нервно смеется, – я пришел по другому поводу. Хотел поговорить о нашем… союзе. Внимательно слежу за тем, как юноша втыкает наконечник своего копья в землю и неторопливо движется мне навстречу, подняв ладони в примирительном жесте. Оружие, сжатое в моем кулаке, тоже не укрылось от его глаз, опасно сверкая лезвием в свете луны. - Мы оба знаем, что это не продлится долго. Катон убьет тебя при первой же возможности… - Как и тебя, - нагло перебиваю Марвела и направляю на него клинок, вынудив застыть на месте. - Да, ты права, безусловно, - он несколько раз согласно кивает, с опаской поглядывая на наконечник, нацеленный прямо в его грудь. - Поэтому я хочу предложить тебе другой союз. Только между нами. Стоило догадаться еще раньше, когда ментор дистрикта-1 связывался с Хеймитчем, подыскивая своему трибуту умелого напарника. Вторые в финале скорее бы объединились друг с другом, Диадема, как наименее слабое звено, тоже не самый надежный вариант. Оставался кто-то независимый, кто-то, преследующий собственные цели, но способный умело обращаться с оружием. Марвел сделал свой выбор, тем самым открыв передо мной удивительные возможности, но поставив жирный крест на собственных планах. Он крупно прогадал. Я не собиралась играть по чужим правилам, когда сама могла их устанавливать. - Дай угадаю: ты хочешь заключить союз в тайне от остальных… - ухмылка на моих губах ставит парня в полное замешательство, – а потом, когда начнется финал, перебить их всех. Предать, когда они меньше всего будут этого ждать. Медленно наступаю вперед, вынуждая Марвела шаг за шагом пятиться к ближайшему дереву. Мое чувство охотника обострено до предела, пристально выискивает на лице жертвы признаки страха. И находит. Участившееся дыхание, мелкая испарина, выступившая на лбу, и подрагивающие от напряжения губы. Осталось надавить совсем немного. - Кого ты так сильно боишься, Марвел? Неужели все дело в Катоне? Его кадык судорожно дергается, подтверждая мою догадку. Он сдается, собственноручно позволяет загнать себя в ловушку, наталкиваясь спиной на препятствие в виде ствола дерева. Больше некуда бежать. - Знаешь, а я ведь сама могу тебя прикончить. Прямо сейчас, - приставляю наконечник кинжала к его горлу, слегка касаясь кожи, - одним точным движением. - За меня отомстят, - парень угрожающе пыхтит и вытягивает шею, чтобы держаться подальше от лезвия. Ухмылка на моих губах задувает огонь сопротивления, разгорающийся в глубине его радужек. Он плотно смыкает губы в ответ на следующие слова: - Как ты говорил? Долго этот союз не продлится. Никто не будет лить слезы, если я заранее уберу одного из соперников, - пододвигаюсь ближе, чтобы прошептать: - Особенно предателя. Молчаливое противостояние длится всего несколько секунд. Первый сдается, резко выдыхая сквозь зубы, и спрашивает наконец: - Чего ты хочешь от меня? Вот это был уже совершенно иной разговор. Я могла заполучить собственную пешку, без которой в нашей игре не обойтись. Катон, конечно же, знал об этом, но был отвратительным королем, готовым жертвовать слабыми участниками в любой момент – рыжеволосая девица тому прямое доказательство. Поэтому одна из его фигур сегодня окрасилась противоположным цветом. - Чтобы ты передавал все, о чем мне недоговаривают, - мое лицо сокрыто маской из прочнейшей стали, а голос как никогда тверд. - Любые заговоры, интриги. Я должна знать, если остальные захотят расторгнуть союз раньше положенного срока. Отвожу клинок в сторону, позволив Марвелу с облегчением выдохнуть. Тот все еще не осмеливался отойти от дерева, будто оно было единственной опорой, удерживающей его на ногах, но уже поглядывал на меня волком. Затравленным и уморенным голодом. - Подумай о выгоде, - пожимаю плечом, подарив новому «другу» издевательскую ухмылку. – Кто-то же должен убить Катона, когда придет время. Сомневаюсь, что это будешь ты. Юноша выбирает молчание, чтобы лишний раз не рисковать собственной шкурой, и уходит в направлении, где оставил свое копье воткнутым в землю. Он понимает, что я не шучу, и будет играть по моим правилам, потому что не собирается оставаться в финале один на один с сильным соперником. Я его единственный шанс победить. Я – дамка, которая сможет поставить королю шах и мат. Но все же не помешает лишний раз предупредить: - Марвел! - окликиваю того на половине пути, вынуждая обернуться. – Если предашь меня, то очень сильно пожалеешь. Я тебе это обещаю. Вскоре мужская фигура скрывается в лесной чаще, оставив меня наедине с тишиной, разбавленной тревожным шелестом листвы. Арена словно затаила дыхание, пока я возвращалась к оставленным на берегу вещам, на которых покоился сверкающий парашют из тонко свитых металлических прутьев. - Идите в сторону гор, - шепотом озвучиваю короткое послание перед тем, как карточка рассыпается на моей ладони. Мощный порыв разносит песчинки на сотни ярдов по округе. Ветер крепчает, безжалостно набрасывается на меня, окутывая холодом мокрое после речной воды тело, а после стихает в одно мгновение в преддверии чего-то страшного, неотвратимого – оглушительного выстрела пушки, от которого я содрогаюсь вместе с ареной.

***

Ночные перешептывания у костра не позволили снам завладеть моим сознанием ни на секунду. Я понимала, что профи не осмелятся напасть на меня без дозволения своего вожака, но не могла отделаться от тревожных мыслей. Мы не союзники. Наш с Катоном договор заранее был обречен на провал и держался лишь на одном честном слове, которое в любой момент могло быть нарушено. Как можно спокойно спать, если люди вокруг жаждут твоей смерти? Никак. Лишь крепче сжимать рукоятку клинка, спрятанного под одеялом, и вслушиваться в каждый шорох вблизи костра. Мы не союзники. Мы – враги, заключившие хрупкое перемирие. К утру, после долгой и бесполезной болтовни, профи-таки одолел крепкий сон, включая Марвела, который должен был заступить на дежурство с первыми лучами солнца. Парень сладко посапывал на походном стуле, уронив копье. Сейчас его мало что отличало от ярко-красной мишени, которую бессчетное количество раз пронзали оружием «слабаки» в тренировочном зале. Вряд ли бы парню понравилось мое сравнение, но, думаю, торчащий из груди наконечник стрелы ему бы понравился еще меньше. Именно поэтому, поднявшись со спального мешка и проходя мимо, я ненароком пнула раскладной стул, на котором полулежа расположился юноша. Вместо слов благодарности тот только что-то невнятно пробормотал сквозь сон. Спальных мешков около потухшего костра оказалось меньше, чем участников команды профи. Один из них поднялся раньше остальных или, если вспомнить о моем чутком слухе, не ложился вовсе, объевшись энергетических батончиков от самого Капитолия. Надеюсь, недосып сыграет с Катоном плохую шутку и притупит его бдительность, когда мы отправимся в путешествие на другой конец арены, потому что сейчас мое положение в стане врага оставляло желать лучшего. Самое время показать профи, насколько полезного они заполучили союзника в моем лице, и лишний раз не вызывать их подозрений. Поэтому, пока все спят, не помешало бы лишний раз осмотреть лагерь. Туман, овладевший каждым кусочком пространства на поляне, казался слишком плотным, чтобы пройти сквозь его объятья. Потяжелевшая от сырости трава под подошвами ботинок была единственной опорой. Весь остальной мир, который еще вчера играл красками, купаясь в солнечном свете, скрыла непроглядная белая пелена - слишком неестественная, чтобы быть правдой. Грозный силуэт Рога Изобилия показался, когда до него оставалось всего несколько десяток шагов. Там же меня ждал неприятный сюрприз в виде сгорбленной мужской фигуры, устроившейся на некогда полном припасами ящике рядом с выходом из Рога. Катон еще не заметил меня. Его взор был устремлен в пустоту перед собой, будто туман не представлял для него никакой преграды, а руки юноши свободно покоились на коленях, позабыв о мече, воткнутом в пропитанную сыростью землю. Мирная картина сменилась, стоило мне сделать еще один шаг. Сутулые плечи распрямились, мышцы напряглись, а ладонь обхватила рукоять клинка за долю секунды, напоминая, что передо мной самый что ни на есть профессиональный убийца. Годы в академии миротворцев не прошли для него даром. Замираю, чтобы лишний раз не провоцировать Катона. Он подмечает это, слегка поворачивая голову в мою сторону, но остается сидеть на месте спиной ко мне. Даже на расстоянии я чувствую, как обострены его рефлексы, как каждая клеточка его тела готова рвануть в бой, чтобы перерезать мне глотку. Какая мрачная перспектива. - Думаю, тебе стоит знать, - осмеливаюсь первой прервать напряженную тишину, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Среди твоей команды есть предатель. Наблюдаю, как юноша поглаживает навершие меча и расслабляет плечи. Немного. Совсем немного. - Хочешь, чтобы я подарил тебе быструю смерть за чистосердечное признание? – веселье в его голосе переплетается с жестокостью. - И не мечтай, - пытаюсь подражать его тону. – Раз ты настолько в себе самоуверен, что готов рисковать… - Марвел предаст собственную мать ради победы, - перебивает он. – Я догадался еще вчера, когда ты сказала о предложении его ментора. Ты не открыла для меня ничего нового. Конечно, не открыла. На играх предателем может оказаться каждый участник, а в случае Марвела это продиктовано у него на лбу, будто на ярко-красном табло. Любой более-менее хороший лидер подозревал бы его в первую очередь и не давал бы лишний повод усомниться в себе. Мой порыв выдать парня был продиктован скорее попыткой наладить хрупкий контакт с Катоном, чем раскрыть ему глаза на простую истину. К тому же не исключено, что вчерашний разговор был заранее подстроен этими двумя, чтобы испытать мою верность или подставить, когда им будет угодно. Так я снимала с себя все подозрения и могла стать полноправным членом команды… или хотя бы завоевать достаточно доверия, чтобы меня отпускали охотиться без присмотра. - Правда? - скрещиваю руки на груди, стараясь изобразить в голосе равнодушие. – Если тебе интересно, он предлагал убить вас всех. Со стороны неподвижной фигуры слышится смешок, в котором нет и намека на веселье. - И как же ты удержалась от такого соблазнительного предложения? Пристально вглядываюсь в затылок напарника, подключая все свои телепатические способности, на которые была не способна, чтобы разгадать его мысли. Слова рядом с ним стоило взвешивать с особой осторожностью, но гордость внутри начинала яростно пыхтеть от негодования. Сдерживалась она с трудом, опуская ехидные и грубые замечания в адрес неприятеля. К счастью, пока только в моей голове. - С трудом, - во рту резко пересохло, поэтому прозвучало не очень выразительно. – Я подозревала, что он сразу побежит к тебе, поджав хвост. Малейшее шевеление напротив вызвало у меня острое желание ощутить тяжесть клинка в ладони. Юноша неторопливо поднялся с ящика и таким же непринужденным движением подхватил свой меч. Туман все еще окутывал его фигуру с головы до ног мутным облаком, скрывая мелкие детали, которые мне жизненно-важно было увидеть. - Неужели, Скаер, ты набиваешься ко мне друзья? - Я хочу свое место в команде и хочу, чтобы мне доверяли ровно настолько, насколько здесь можно доверять, - гордость придала моим словам уверенность. Поведя плечом, я напомнила: – Раз уж мы заключили союз. Шаг с его стороны побудил меня приготовиться к нападению. Мне казалось, будто кожу покалывало от напряжения, которое искрилось в воздухе между нами. Сейчас, скрытые от спящих профи белой пеленой тумана, мы с Катоном словно оказались в закрытой клетке, где не действовало никаких законов о морали. Или же это меня заперли в одной клетке с ним? Юноша подошел ровно настолько, чтобы я могла разглядеть его испачканную темными пятнами футболку, оголенные руки и шею, которые были измазаны красными разводами. Стоило чудовищной догадке вторгнуться в мой разум, как воздух разом вышибло из груди, будто нечто с огромной силой сдавило ребра железными щипцами. Я в ужасе отступила на несколько шагов, едва не споткнувшись пяткой о кочку. Кровь. У него кровь на руках. - Не думай, что союз спасет твою жизнь, - он говорит тихо, но этот голос пробирает до костей. В голову невольно лезут все события вчерашнего вечера. Наш разговор у костра, исчезновение Катона, который решил сделать очередной обход, Марвел со своим предложением и… выстрел пушки. На показе погибших трибутов высветился портрет маленькой девочки. Теперь ясно, чьих рук это дело. С трудом оторвав взгляд от кровавых пятен, рассыпавшихся от ладоней до локтей парня, я начала осознавать, что он получил желаемое. Он хотел, чтобы я увидела его таким, чтобы впредь боялась и воспринимала не иначе как чудовище. А все потому что на лице Катона играла безумная улыбка. - Лучше вспомни, как ты убегала от меня после удара гонга, - он сделал шаг навстречу. – Как быстро ты уносила ноги и боялась, что в любую секунду я могу оказаться за твоей спиной. Готов поспорить, тогда ты точно не метила на место в моей команде. Тяжелый пожирающий взгляд пригвоздил меня к месту, когда юноша остановился на расстоянии вытянутой руки. Воздуха катастрофически не хватало, будто туман сдавливал грудную клетку невидимыми путами; футболка резко взмокла от пота. Я опустила глаза вниз, выискивая в траве спасение, хотя спасти меня мог разве что кинжал, который так непредусмотрительно остался под спальным мешком. - Один раз я позволил тебе уйти… - Катон оказывается сбоку в непозволительной близости и почти шепчет, обдавая щеку горячим дыханием, – но больше ты не убежишь от меня, Скаер, я тебе обещаю. Мои кулаки сжались с такой силой, что ногти болезненно впились в кожу. Юноша внимательно разглядывал мое лицо нескольких мучительно долгих секунд, но потом ушел прочь, напоследок лишь презрительно усмехнувшись. Стыдно признавать, но стоило ему удалиться на приличное расстояние, я судорожно выдохнула. Ладони у меня тряслись. В этом бою я потерпела грандиозное поражение.