Ничего личного, я просто хочу все изменить

Сегодня на вечернем показе высветилось три портрета. Джейсон смотрел на меня с высоты осуждающе, будто не понимал, как я могла позволить Катону лишить его жизни. «Ты отвернулась», - говорил его хмурый взгляд. Я покачала головой, пытаясь отогнать горькие мысли прочь. Всех спасти невозможно, и я не ради этого явилась на арену. У меня здесь совсем иная цель. Похрапывание Марвела перекликалось с шелестом листьев, которые колыхали порывы ветра. Температура воздуха приблизилась к десяти градусам, но спальный мешок хорошо сохранял тепло, призывая тело остаться в коконе, чтобы набраться сил для нового дня. Очень соблазнительно. Спустя минуту я выбралась из объятий спальника, накинула на плечи ветровку и осмотрела союзников, сгрудившихся вокруг догоревшего костра. Все сладко спали, включая Марвела, который должен был первым заступить на ночное дежурство. Мирта с головой скрылась под одеялом, а Диадема уткнулась носом в плечо Катона, умудрившись поместиться с ним в один мешок. Я с трудом удержалась, чтобы не фыркнуть. Эти двое друг друга стоили. Поднявшись на ноги, я вынула из-под спальника припрятанный кинжал, чтобы не греметь застежками ножен. Кажется, если бы я прямо сейчас во всю глотку начала распевать гимн Панема, профи и ухом бы не повели, но шуметь лишний раз не стоило. Чем быстрее я получу послание от Сенеки, тем больше времени у меня останется на отдых. Холодный ветер немного отрезвил голову. Я пробиралась по лесу в кромешной тьме, которую разгонял холодный свет полумесяца, просочившийся сквозь ветви деревьев. Не прошло и недели, как идеально круглый диск в небе превратился в тонкую искривленную полосу. Циклы, которые мы привыкли наблюдать дома, сменялись быстрее, чтобы в ожидании финала заставить трибутов действовать более решительно. Могло быть так, что три дня на арене приравнивались к одному или двум суткам вне купола, а мы все равно подчинялись правилам распорядителей, ложась спать с заходом солнца. Меня это не сильно беспокоило. Главное, чтобы сейчас вместе со мной бодрствовал дядя. После уничтожения припасов профи внезапно обнаружили, что имеющейся у них в распоряжении еды может не хватить до окончания Голодных Игр. Теперь охота стала необходимостью. Одну меня, конечно, никто отпускать не собирался, поэтому ближе к ночи я в компании Диадемы отправилась за пределы лагеря расставлять силки. Спустя пятнадцать минут я пожалела о том, что со мной не пошла Мирта. Если бы та приставала к моему горлу нож, то сделала бы это молча, а Диадема лепетала языком без остановки. Сначала мне пришлось слушать ее нытье о том, как в лесу холодно и как больно кусаются местные насекомые, потом девица начала приставать ко мне с расспросами, как устраивать простенькие тропные петли. Я отвечала на ее глупые вопросы с неохотой, а под конец вовсе стала огрызаться, но первая словно этого не замечала и всюду следовала за мной попятам. Неудивительно, что Сенека так и не отправил мне парашют с посланием. Поэтому я сейчас шагала по лесу в темноте, стараясь игнорировать сильную пульсацию в области висков. Голову сдавливало со всех сторон. Сколько я уже не высыпалась? Три дня? Четыре? Моему организму было мало коротких перерывов на сон, которые я могла себе позволить в окружении подростков-убийц, а мозг требовал заслуженного отдыха. Ресницы словно склеивались друг с другом. Я слишком часто моргала, чтобы избавиться от мутной пелены, которая мешала ориентироваться в сумраке. К счастью, я оставила для себя на земле и деревьях пометки, неприметные для глаз чужаков, и хорошо запомнила путь до места, где мы установили первую ловушку. Там же меня ждал серебристый парашют, приземлившийся в тени большого кустарника. - Как предсказуемо, - прошептала, воткнув кинжал в землю, чтобы не мешался. Подавив зевоту, я присела на землю и отцепила коробочку с посланием от парашюта, который необходимо было спрятать. Идея забросить его подальше в колючие кусты вдруг показалась мне вполне разумной. Даже если кто-то из участников заметит мой тайник, то вряд ли рискнет лезть голой рукой в крапиву ради куска бесполезного металла. Остатки трезвого ума твердили, что я просто ищу предлог, чтобы быстрее оказаться в своем спальном мешке. С тяжелым вздохом я отложила коробочку в сторону и принялась раскапывать руками рыхлую землю. Повезло, что с наступлением ночи почва снова напиталась влагой, иначе бы я провозилась гораздо дольше. Около полчаса ушло на то, чтобы похоронить устройство, окончательно измазавшись в грязи. Я потянулась ладонью к футляру, как вдруг обнаружила, что пытаюсь расковырять пальцами продолговатый серый камень. Что-то определенно было не так. - Это ищешь? – насмешливый голос мигом согнал сонливость, укутавшую мой мозг в теплое покрывало. – Ты сегодня не слишком-то наблюдательна. Привалившись плечом к стволу дерева, Катон играючи подкидывал в воздух футляр, в котором находилось послание от Крейна; в другой руке он сжимал мой кинжал. Я запоздало выругалась, обдумывая, как выпутаться из сложившийся ситуации, но ничего разумного в голову не приходило. Даже мой видок сейчас оставлял желать лучшего. Наверное, для начала стоило хотя бы подняться на ноги и со всей уверенностью заявить: - Не надо играть с тем, что тебя не касается. Отдай. Второй чуть было не рассмеялся. Он отлепился от дерева и сделал пару шагов ко мне навстречу, слегка припадая на левую ногу: лечебная мазь, которую Катону подарили спонсоры, еще не полностью исцелила его ранение. - Не касается, значит, - пробормотал юноша, кивая собственным мыслям. – То есть когда участник из моей команды без предупреждения посреди ночи уходит из лагеря, чтобы забрать какую-то посылку, - это меня не касается? Развязка нашего разговора была предельна ясна. Парень не поверит мне. Даже если бы моему присутствию здесь нашлось разумное объяснение, Катон уцепился бы за любую возможность преподать мне урок. Но я не могла позволить себе так просто сдаться. - Нет, это не имеет никакого отношения к твоей команде. Это намного важнее тебя, меня и всех трибутов вместе взятых. Верни обратно, пока я прошу вежливо. Профи моя угроза только насмешила. - Обязательно, Скаер. Отдам сразу же, как только узнаю, что находится внутри, - он показательно потряс футляром. – Может расскажешь? или мне самому его открыть? Быстрее, чем второй успел коснуться пальцами крышки, я рванула вперед и вцепилась в его запястье. Союзник вовремя поднял коробочку вверх, вынудив меня неловко повиснуть на его плече в жалкой попытке достать послание. И все это под сопровождение едких смешков над ухом: - Эй, полегче. Мы еще не так близко знакомы. Обиднее всего, что вторая рука с кинжалом Катону даже не пригодилась. Достаточно было держать посылку повыше, чтобы заставить меня прыгать на носочках, как глупого циркового зверька. От бессилия я зарядила юноше ботинком прямо по голени, но тот даже не поморщился, чурбан бесчувственный! - Хватит уже издеваться! - И лишить себя такого удовольствия? – ухмылка юноши больше походила на оскал. Злость подстегивает вырвать у неприятеля клинок, как вдруг, воспользовавшись короткой заминкой, Катон обхватывает меня поперек живота, прижав спиной к своей груди. Локтевым сгибом другой руки, в которой находился футляр, он совершает удушающий прием – не такой силы, чтобы лишить меня воздуха, но достаточный, чтобы обездвижить. Пару необдуманных рывков показали, как мало шансов у меня вырваться из захвата. Я внезапно почувствовала себя совсем беззащитной. - Если ты меня немедленно не отпустишь, я тебя укушу, - говорю сквозь стиснутые зубы, вцепившись в локоть юноши ногтями. - Мне кажется или ты со мной флиртуешь? «Невыносимый растреклятый мерзавец с самомнением больше, чем у зазнавшихся капитолийцев!» - проносится в мыслях за секунду до того, как я вгрызаюсь зубами в его руку. Мужской вскрик становится наградой. Я вырываюсь из ослабевшей хватки, заодно прихватив коробочку с запиской, и отхожу на безопасное расстояние, выискивая в темноте что-нибудь похожее на оружие. - Ты правда думаешь, что я просто отпущу тебя? – в голосе юноши больше нет насмешливых ноток. – Нет, Скаер. Ты не уйдешь отсюда, пока все мне не расскажешь. При взгляде на союзника последние крупицы сонливости смыл приток адреналина в крови. Второй разозлился. Позабыв о больной ноге, он упрямо двигался прямо на меня, выставив перед собой мой кинжал. По другой его руке вниз к запястью стекали багровые капли крови, берущие начало от места укуса с отчетливыми следами зубов. Словно в подтверждение на кончике языка почувствовался металлический привкус. Я предупреждала. И что же делать? Бежать? Может я и оторвусь, но как долго смогу продержаться без оружия и припасов? К тому же мой рюкзак с кислородной маской остался в лагере, а без него продолжать путь к горам было бессмысленно. Попытаться соврать? Гиблое дело, но ничего лучшего мне не оставалось. - Ладно, раскусил, - спрятав за поясом футляр, вскидываю ладони вверх и отхожу назад, чтобы выдержать дистанцию. – Мой ментор посылает мне сообщения, где находятся другие участники. Я просто следую его указанием. - Придумай что-нибудь еще, - отвечает Катон, надвигаясь все ближе. Последний вариант. Убить своего союзника и вернуться в лагерь за рюкзаком, пока профи не догадались, в честь кого из трибутов отгремел выстрел пушки. Самое ужасное решение, потому что я до сих пор не понимала, способна ли на хладнокровное убийство человека, которому сегодня прикрывала спину. А еще я была безоружна. Проследив мой взгляд до кинжала, парень демонстративно отбросил его далеко в кусты со словами: - Не волнуйся, я и без него с тобой управлюсь. Конечно, он догадался. Рукопашный бой всегда был моим слабым местом. Учитывая ранение Катона, я могла бы долго кружить вокруг него, изматывая и провоцируя короткими атаками, но мои силы тоже были на исходе. Собственное тело подводило меня, будто заржавелый нуждавшийся в починке механизм, который скрипел от натуги при каждом движении. - Не надо, Катон, - прошу союзника, когда он останавливается в двух ярдах от меня. - Мы еще можем разойтись мирно. Я не хочу с тобой драться. - Здесь наши желания не совпадают. Тяжелый вздох. Я на краткий миг прикрываю веки, чтобы собраться с мыслями, поймать драгоценное равновесие и вклиниться в поток, где не существует никаких эмоций. Ноги занимают устойчивую позицию, руки сгибаются в локтях, чтобы в случае нападения прикрыть корпус и нижнюю часть лица. Что говорил Ангер о соперниках, полагающихся на силу? Как их одолеть, когда рядом нет верного клинка? Ответ - движение. В движении мое спасение. А потом все треклятое спокойствие полетело в топку! Деда бы стыдливо прикрыл глаза, если бы увидел, как я бегаю от Катона по импровизированной арене, уворачиваясь, будто ребенок, который не хочет, чтобы его запятнали в салки. Парень старался достать меня, раскидывая руки в разные стороны, словно ветряная мельница. В какой-то момент ему надоел наш странный танец, и он решительно кинулся вперед. Я этого и ждала. Стоило второму приблизиться на достаточное расстояние и приоткрыть корпус, как я вывернулась из захвата и зарядила ему кулаком под ребра, но выставленный блок смягчил удар. Юноша схватил мое запястье и выкрутил за спину с такой силой, что я закряхтела от боли. - Так и знал, что ты не умеешь драться, - послышалось сзади. Судя по тяжелому дыханию, Катон все же устал, гоняясь за мной. - Поздравляю, - сдавленно прошипела. - Хоть где-то ты выиграл. Когда хватка усилилась, в моем запястье что-то хрустнуло. Чужая ладонь грубо обхватила мою шею сзади, заставляя нагнуться сильнее, а после прямо в живот пришелся неслабый удар коленом – всего лишь проба, попытка показать свое превосходство. Второй удар был сильнее, злее. Я вскрикнула от пронизывающей боли, утратив контроль над телом, и закашлялась от неспособности сделать вдох. Поле зрения сузилось, вместо четкой картинки перед глазами заплясали разноцветные вспышки, которые вскружили голову. Колени внезапно подогнулись, и Катон без сожаления швырнул мою тушку на землю. Спустя пару секунд я смогла глотнуть желанного воздуха. В расцарапанные ладони впились мелкие камушки, а правую щеку обдавало болезненным жаром. Выплевывая изо рта безвкусные комья земли, я сделала попытку подняться, как вдруг профи приземлился мне прямо на спину, расставив по бокам ноги. Пришпорил меня, будто ездовую лошадь, и задрал мою майку сзади, задев кожу разгоряченными пальцами. К горлу неожиданно подкатили первые признаки тошноты – либо от боли в районе солнечного сплетения и тревоги, либо из-за вынужденной близости с человеком, которого я не переносила на дух. - Выпусти меня! – кричала я, стараясь выбраться из плена. – Тебе нельзя видеть, что внутри! Это не твоего собачьего ума дело! - Я уже разрываюсь от любопытства, - издевался Катон, нащупав за моим поясом футляр. – Что же там такое, Скаер? Любовные записки от твоего ментора? - Кретин! Ты даже не знаешь, во что ввязываешься! – я забилась еще сильнее, яростно колотя руками, пока парень не перехватил их сзади. – Выпусти меня сейчас же! - Тихо, - сказал он в приказном тоне, будто ему приходилось дрессировать непослушную собаку. – Не вынуждай меня делать тебе еще больнее. Хотя бы пока я не понял, в чем ты провинилась. Металлический корпус футляра больше не холодил кожу. Послышался щелчок, который подстегнул меня нервно дернуться, но Катон слишком сильно сжимал свободной рукой мои запястья, чтобы вырвать посылку. Я знала, что он уже добрался до заветной карточки, и от бессилия закусила губы. Оставалось молиться, чтобы Сенека зашифровал послание или изложил его в форме, которая будет понятна только мне. Если там всего лишь указано направление, куда двигаться дальше, то все могло обойтись, тогда моя ложь про Хеймитча бы подтвердилась. Да, я жульничала на Голодных Играх, но не более. Возможно, Катон даже счел бы такой источник информации весьма полезным. Хватка чуть ослабевает. Негромкий вопрос парня заставляет мое сердце вздрогнуть: - Что все это значит? - Там было направление, да? – неуверенно спрашиваю. – Мой ментор должен был… Предложение обрывается на полуслове, сменяясь шипением дикой кошки, потому как чужая ладонь неожиданно сгребает мои волосы и дергает их вверх. Подчиняясь, я поднимаю голову, пока возле уха не раздается угрожающе тихий голос: - Еще раз попытаешься мне соврать – и я перестану быть добрым. Что это значит, Скаер? Ты хочешь убежать с арены?! Надежда не оправдалась. Сегодня дядя раскрыл в послании больше, чем было необходимо. Лишь бы он не подписался своим именем в конце… - Пошел к черту, - цежу сквозь зубы. - Так я угадал, - говорит второй. Боль пронзает затылок, когда он снова дергает меня за волосы, вынуждая задрать подбородок. – И чего же ты хочешь этим добиться? Зачем ввязываться в такую авантюру, если потом все равно собираешься бежать? Я упрямо молчу. Признаться – значит уничтожить свой план на корню, добровольно залезть в ящик, который сбросят в яму возле могил моих родителей. Самое ужасное, что тогда моя смерть будет бессмысленна. Грубая ладонь выпустила волосы. Я с облегчением припала щекой к сырой земле, судорожно выдохнув, и подтянула к себе освободившиеся руки. Запястья горели огнем; тело казалось измученным, сломанным, будто разбитый в щепки механизм, который в спешке попытались склеить липкой лентой. Сейчас я мечтала только о том, чтобы оказаться в теплом спальнике и не вылезать оттуда несколько дней, но и земля тоже могла послужить хорошей периной. - Мы можем долго играть в молчанку, - Катон в очередной раз напомнил о том, где и с кем я находилась. Он высвободил меня из плена и поднялся на ноги. – Я могу избить тебя до неузнаваемости, Скаер. Могу сделать так, что все узнают о твоем секрете, если снаружи уже об этом не узнали. Или ты мне все расскажешь. Выбирай. Изнутри прорвался нервный смешок. Я медленно приподнялась на локтях и уселась прямо на земле, взирая на парня снизу вверх. Наверное, я должна была умолять его о пощаде, но предложение профи показалось мне до одури смешным. Какой тут выбор? Избиение до смерти, прилюдная казнь или правда? Как тут не рассмеяться, если мне предстояло выдать свою самую страшную тайну человеку, который сильнее прочих жаждал моей гибели. - Я хочу убить президента. Катон отшатнулся, будто от удара. Проблеск удивления на его лице сменился хмурой маской, какую он надевал всякий раз, когда прятал от чужих глаз истинные эмоции. Хотел правду? Вот, получай. - Ты умрешь, - сказал он спустя некоторое время. Ответ показался мне настолько очевидным и абсурдным одновременно, что внутри снова пробудилась волна веселья. Удивительно, как легко могло стать, когда правда, которую ты долго сдерживал внутри, выливалась наружу. - Не поздновато ли ты начал обо мне беспокоиться? – я сумела изобразить вялую усмешку. Презрительный взгляд высказался вместо своего хозяина. - И что теперь? – спросила, аккуратно разминая кисти рук, которые до сих пор ныли. – Сдашь меня? Или остановимся на избиении? Если хочешь знать, я бы предпочла второе. Парень пропустил мои слова мимо ушей: - Ты поэтому заключила с нами союз? Чтобы кто-то подстраховал тебя, пока ты не доберешься до шахты? - В послании было сказано про шахту? – я вцепилась в подсказку, как утопающий за тонкую соломинку, и невольно приподнялась на коленях. – Что еще там было написано? Пожалуйста, Катон, это очень важно. Я старалась не думать о том, как жалко выглядела со стороны, выпрашивая у профи ценнейшую информацию, пока тот взирал на меня с высоты своего роста. Пусть он не опирался на больную ногу, его поза выражала превосходство и полный контроль над ситуацией. - Я еще не решил, что с тобой делать. - Что со мной делать? – злость прорвалась наружу и помогла мне вскочить на ноги, наплевав на слабость и глухую боль. – Ты же только выиграешь, если я уберусь с арены и больше не буду вставлять вам палки в колеса. Парень в один шаг резко сократил дистанцию и выдал самую мерзкую из своих ухмылок: - Ты так и не поняла, Скаер? Я выигрываю в любом случае. А до тех пор, пока я не принял решение, ты никуда не уйдешь. Неприятный холодок пробрался под майку и коснулся позвоночника. Я нервно сглотнула ком в горле, осознав наконец, в какую угодила западню.

***

Катон смотрел Скаер вслед, раздумывая над тем, что, должно быть, девчонка окончательно рехнулась. Ее поступки и раньше нельзя было назвать здравыми, но сейчас она превзошла все его ожидания. Убить президента! Точно сумасшедшая! Покопавшись в кустах, парень отыскал потерянный кинжал и внимательно осмотрел лезвие в холодном свете луны. Ему такое оружие казалось коротковатым – длина клинка не превышала даже пятнадцати дюймов – в самый раз для ловких и быстрых атак, которые предпочитала Скаер. Неудивительно, что ей так полюбились кинжалы. В бою она срасталась с ними воедино, скользила и уворачивалась, будто ничего более для нее не существовало. Катону часто не доставало концентрации, как объяснял ему тренер. Брат, наоборот, учил его, что из ярости может вырасти огромная сила, если ее обуздать. До недавних пор второй думал, что научился. Пока Скаер не победила его в равной схватке. Дрянная девка опозорила его на весь Панем, второй раз выставила слабаком перед всей командой. Было бы гораздо проще, если бы сегодня он убил девчонку этим самым клинком и насладился долгожданной местью, разорвав к черту ненужный никому договор. А смог бы он насладиться? Эшфорд не нападала на него, не просила пощады, заливаясь в слезах. Она сама вложила оружие в его ладонь, поэтому в какой-то момент Катон испугался, что если совершит удар, то снова ей проиграет. Брат назвал бы его распоследним глупцом. Клинок был слишком легким и неправильно лежал в ладони. Парень представил, как убивает им ненавистную девчонку, и опробовал эту мысль на вкус. Понравилось бы? Наверное, да. Раньше второй разрывался между тем, каким его хотели видеть в академии, и тем, кем он оставался в глазах матери. Хорошо, что перед Жатвой брат помог ему избавиться от последнего. Поэтому – да. Смерть Скаер стала бы для него желанной наградой, идеальным завершением Голодных Игр. Он убьет ее и запомнит каждую секунду, пока девчонка будет умолять его о пощаде. Катон знал много способов, как заставить жертву корчиться на земле, сорвав голос от криков, полных боли и отчаяния. Эшфорд оценит его подарок позже, когда начнется финал, а пока путь живет и выслеживает других участников. Теперь, когда парень знал ее секрет, Скаер была у него на коротком поводке. Размеренный писк прервал его размышления. Отливая металлическим блеском, небольшой парашют скользил между деревьев, пока не опустился прямо возле ног Катона. Не без любопытства юноша отцепил знакомый футляр и достал на свет бежевую карточку с крупно-выведенными буквами. По опыту он уже знал, что послание может самоуничтожиться спустя десять секунд. Тебе выпала возможность стать героем Панема, сынок. Помоги Скаер выбраться с арены и приведи ее ко мне. Я в долгу не останусь. Президент Кориолан Сноу. Катон ухмыльнулся собственным мыслям. Похоже, планы резко изменились.

***

Подхватываемый ветром столб черного дыма слабел, растворялся в воздухе, открывая вид на звездное небо. Он служил последним напоминанием о том, что где-то там в центре арены догорали ценные припасы, которые заграбастали себе профи. Больше они не принадлежали никому, и я отчасти находила это справедливым. Шансы трибутов на победу немного уровнялись. Мои же шансы на побег желали оставлять лучшего. Глубокий вдох. Я крепко стиснула рукоять клинка, пытаясь успокоить предательскую дрожь в пальцах. Ужасно чувствовать себя униженной, но еще хуже осознавать, что моя дальнейшая судьба теперь находилась в руках одного зазнавшегося ублюдка. Какой выход? Убийство. Да, я должна убить парня, пока он окончательно не затянул петлю вокруг моей шеи и не разрушил наш с Крейном план. Иного пути не существовало. После нашей драки Катон сказал, что ему нужно время все обдумать, поэтому позволил мне вернуться в лагерь и отдохнуть. Профи знал, что я не сбегу, пока в голове у него хранился мой секрет и существовала вероятность, что он расскажет ее остальным в команде. Тогда мою тайну узнают и распорядители, следящие за событиями на арене. Я сомневалась, что президент остановит шоу ради того, чтобы устроить для девчонки из дальнего дистрикта прилюдную казнь – слишком много чести, – но превратить мою жизнь в ад на Голодных Играх было для него проще простого. Поэтому я должна заставить Катона замолчать навсегда. Но смогу ли? Этот вопрос съедал меня изнутри с тех пор, как прозвучал удара гонга. Все оказалось сложнее, чем в родной берлоге, когда мне приходилось убеждать Ангера в том, что я способна на все ради поставленной цели. «Кажется, не зря перед Жатвой профи устраивают экзамен», - уколол меня язвительный голосок в голове, когда я вспомнила рассказ Мирты об академии. Разум провел сравнение, и мне вдруг стало тошно. Я ненавидела звание «профи» и никогда не хотела, чтобы меня причисляли к одной из них, пусть даже это значило подвергнуть себя серьезному риску. Случай с Джейсоном служил тому доказательством. «И где теперь твой Джейсон? – не унимался внутренний голос. – Катон его убил, потому что способен на это, а ты – нет. Это уже не принципы, а слабость. И если раньше ты могла позволить себе быть слабой, то сейчас ты пританцовываешь на канате, переброшенном через бездонную пропасть». Шорох кустов потревожил мои мысли. Тело подобралось, а рука удобнее стиснула рукоять, чтобы совершить бросок при необходимости. Мой спальный мешок находился в стороне от других участников команды, поэтому я сразу поняла, что Катон приближался именно ко мне, но не подала виду. Пусть второй думает, что меня снова сразила усталость. Справа от меня на одеяло упал кинжал, с которым я уже мысленно успела распрощаться. Я вздрогнула, когда вместе с оружием на мой спальник приземлилась мужская фигура, скрытая тенью деревьев. Нос уловил знакомый запах: смесь мускуса, хвои и излишне приторного аромата, который въедался в кожу после каждого мытья влажными салфетками. От такого букета у меня слегка закружилась голова. - Ты, кажется, обронила, - сказал парень, бессовестно нарушив границы моего личного пространства. Я потянулась ко второму клинку и неторопливо коснулась рукояти, ожидая подвоха. Катон сидел довольно близко, чтобы в любой момент перехватить мою ладонь, но выглядел так, будто не видел во мне никакой угрозы. Расслабленно вытянул ноги в противоположную сторону и устроился поудобнее, разглядывая меня из-под опущенных век. Сегодняшний день тоже вытянул из него много сил. - Это можно считать за жест перемирия? - Я бы назвал это иначе, но пусть будет так, - второй согласно кивнул и наклонился вперед, остановившись в дюйме от моего плеча. Он понизил голос до полушепота, который заставил мои волосы под курткой нервно зашевелиться: – Никто не узнает твою маленькую тайну, если взамен ты мне кое-что пообещаешь. Меня разрывало от контраста трех разных чувств – облегчения, любопытства и ужаса, который пришел с пониманием того, кто именно ставил мне условия. - Что ты хочешь? – с внутренним содроганием задала вопрос, заранее зная, что не смогу ответить отказом. - Убежать с арены вместе с тобой.