Ничего личного, я просто хочу все изменить

Первые лучи показались из-за гор в виде яркого желтого отблеска, который рассеял сумрак в небесах, расколов его на две части. Прохладные потоки ветра, созданные искусственно, помогали вообразить, что плывущие над головой облака могут быть настоящими. Как и туман, который мягко скользил по водной глади, укрыв озеро дымчато-белесым покрывалом. С противоположного берега послышались крикливые возгласы диких птиц, охранявших свои гнезда. Взмыв в небо крупной стаей, издалека похожей на рой диких пчел, они описали широкий круг и спикировали вниз, ловя мелких насекомых. Один из четырех. Ладони закоченели. Хорошенько размяв пальцы, я согрела их горячим дыханием и сильнее закуталась в ветровку, прихваченную с собой из Рога в качестве трофея. Резкие перепады температуры стали уже привычными, но до сих пор доставляли множество неудобств. Я догадывалась, что уже через несколько часов арена превратится в топку, поэтому старалась насладиться утренней прохладой, пока была такая возможность. Заодно внимательно следила за тем, как птицы собираются вместе, чтобы совершить новый круг над озером. Второй из четырех. Лекарство оказалось очень действенным. За несколько часов сна тело запаслось новыми силами, озноб спал, а от раны на ноге остался лишь уродливый зудящий шрам. Боль не ушла окончательно, но значительно притупилась, позволяя двигаться, не издавая старческих звуков на каждом шагу. Если бы не слабость в теле, я бы сказала, что чувствую себя прекрасно. Намного лучше, чем вчера, когда добраться до кустов самостоятельно считалось для меня немалым достижением. Грузные шаги, шаркающие по песку, оповестили меня о прибытии напарника быстрее, чем он успел спросить: - Какой это раз по счету? - Третий, - ответила, наблюдая за тем, как птицы спускаются к озеру, ловя потоки ветра. Приземлившись по соседству, парень вытянул ноги и стал копаться в содержимом своего рюкзака. - Я взял полотенца, сменную одежду, литровую бутылку воды, две банки тушенки, какие-то батончики и компас, - небрежно взмахнув вещицей, Катон положил ее в боковой карман. - Не знаю, зачем он нам нужен, но пусть будет. - Мы идем на разведку, а не в трехдневный поход. Посмотрим, что там есть, и вернемся, пока не получим следующие указания. - Если там, куда мы направляемся, будет дверь с надписью «выход здесь», то я ей воспользуюсь и без твоей помощи. - Начнем с того, что без моей помощи тебя бы здесь не было, - вставила едко. Парень с подозрением зыркнул в мою сторону, но промолчал, возвратившись к сбору вещей. Выудив небольшой протеиновый батончик, на вид напоминающий кусок перемолотых древесных опилок, он с аппетитом откусил от него половину. Мой живот отозвался жалобным урчанием, которое я заткнула, закинув в рот несколько жареных орешков из кармана куртки. - Марвел и Диадема нас не потеряют? - Не думаю, что они проснутся в ближайшие несколько часов. Сейчас мое время дежурить, - объяснил парень, скомкав упаковку от батончика. - Да и если потеряют, то что? Мы всегда можем сказать, что захотели побыть наедине. Последние слова юноши вызвали у меня неприятное ощущение в животе, будто внутренности сдавило в одну точку. Есть резко расхотелось. - Мне не нравится твоя легенда, - решила высказаться. - Наша легенда, - поправил Катон. - Без разницы. Мне не нравится, когда про меня придумывают какую-то нелепицу, а я должна подыгрывать и глупо улыбаться. Неважно, какая причина. Просто не нравится и все. - У меня кое-что не сходится. Если вспомнить, что говорил твой земляк на интервью, то тебе не впервой впутываться в интрижки. Вырвавшийся мученический вздох перерос в полный бессилия рык: - Черт бы побрал это интервью вместе моим пьянчугой ментором и его треклятой фантазией. Клянусь, если еще хоть раз кто-нибудь спросит меня об этом, то я запульну в него камнем. Чего ты так смотришь? Я не знала, что Пит выкинет что-то подобное. Они меня не предупреждали, ясно?! - Ясно, - ответил напарник с невозмутимой миной и, кинув взгляд на противоположный берег, поднялся с земли. – Кажется, нам пора. Действительно. Набрав высоту, дикие птицы неподвижно зависли в воздухе, после чего сделали крутой разворот и на высокой скорости спикировали над озером, издавая крикливые звуки. В четвертый раз. Последний сигнал, о котором говорилось в послании. Мы шли вдоль берега, выдерживая добрых пару тройку футов друг от друга. Живописный пейзаж мало отличался от места, где профи разбили лагерь; разве что песок сменился на крупную гальку и булыжники, которые приходилось обходить, жертвуя скоростью. Державшемуся впереди Катону не доставляло больших усилий перескакивать через валуны, попутно хвастаясь длиной своих ног. Мне оставалось только завистливо глядеть ему в спину и плестись позади, игнорируя жжение в районе бедра. Что самое ужасное, я начинала чувствовать себя обузой. - Мы можем отдохнуть, если ты вдруг устала, - предложил юноша, оглянувшись через плечо. Он остановился, чтобы дать мне возможность сократить разрыв. – Или ты можешь вернуться в лагерь и подождать меня там. - Я не устала, - утомление и злоба отразились в голосе низким дребезжанием, несмотря на мое желание держать эмоции под замком. – Просто в отличие от тебя я пытаюсь смотреть по сторонам, чтобы случайно не упустить послание из виду. Катон отвернулся и продолжил идти как ни в чем небывало, показывая всем видом, что для него девчонка позади - всего лишь никчемный груз, который он вынужден терпеть на своем горбу. Я злостно выдохнула и ускорилась, чтобы расстояние между нами оставалось в районе комфортных семи футов, как вдруг правая нога ослушалась меня и соскользнула с круглого камня. Приземление вышло неловким, но обошлось всего парочкой синяков на коленях и небольшой ссадиной на ладони ниже большого пальца. Бывало и хуже. Намного хуже. На уровне моих глаз появились черные, испачканные пылью ботинки. Следом прямо перед моим носом замаячила протянутая ладонь, которую мне ужасно захотелось треснуть. - Да катись ты со своей помощью, - выпалила, поднимаясь с четверенек – крайне неловко, но зато самостоятельно. - Что с тобой творится, Скаер? - Катон больше не сдерживал негодования. - Нет, ты и раньше ворчала без продыху, но сегодня тебе даже не нужен повод, чтобы огрызаться. Если бы я знал, то подослал бы к тебе утром Марвела, чтобы ты выпрыснула весь яд на него. Мелкая грязь налипла к одежде. Отряхивая ладони от песка, я неторопливым шагом двинулась вдоль берега, стараясь не замечать острый взгляд напарника. Тот поплелся следом. - Ладно, кажется, я понял. Ты на меня обиделась, - неожиданно сказал он. - Что? Чушь какая. С чего тебе вообще пришло такое в голову? - У меня есть младшая сестра. Когда она обижается, то никому не дает к себе приближаться и смешно хмурит брови, - стоило мне повернуться, как юноша тут же тыкнул в мое лицо пальцем: - Вот прямо как ты сейчас. Я возвела глаза к куполу, на котором изображалось голубое небо с редкими кучевыми облаками, и тяжело вздохнула. Боги, почему мне в напарники достался надоедливый наглый индюк с раздутым чувством собственной значимости? Для довершения образа ему разве что раскинутого веером хвоста не хватало. - Может, для тебя это новость, но я ненавижу, когда меня трогают чужие люди, - с каждым словом мой голос становился все громче. - А хмуриться - это нормальная реакция человека, к которому с самого утра пристают с глупыми расспросами! Целую минуту мы шли в тишине, пиная попавшиеся под ноги мелкие камушки, как вдруг парень тихо пробормотал: - Я думал, что после вчерашнего мы стали немного ближе, чем чужие. - Ах да, после вчерашнего, - я возмущенно всплеснула руками. - Кстати, не уточнишь время? Это должно было произойти до или после того, как ты выставил меня двуличной тварью, которая тешит свое самолюбие, спасая несчастных «слабаков»? - Все-таки я прав. Ты обиделась, - почти весело подметил напарник. Рука зачесалась, выпрашивая разрешение залепить треклятому мерзавцу пощечину. Я прикусила щеку до боли, резко выдохнула и вдруг осознала, что Катон прав. Знакомое мерзкое чувство из прошлого накрепко вцепилось в сердце и не отпускало со вчерашнего вечера, когда союзник грубо выплеснул на меня скопившийся на душе гнев. Да, я была обижена, но не хотела принимать извинения, если профи вообще умели извиняться. Для меня это стало хорошим предлогом, чтобы свести общение с юношей до нескольких слов в день, а потом, когда мы выберемся с арены, разойтись в разные стороны и больше никогда не встречаться. Так было бы правильно, но… «…мы стали немного ближе, чем чужие», - фраза Катона, эхом повторившаяся в мыслях, согрела меня изнутри. Я будто бы снова очутилась в темной палатке, пьянея от мягких прикосновений, как от крепкого напитка, который мы распивали на пару с Хэймитчем. А после нагрянул страх. На арене нет места доверию, нет места друзьям или близким, пусть даже сейчас вы действуете заодно. Особенно если речь идет о профи. Есть правила, о которых забывать нельзя, как бы не хотелось обратного. - Мы не обязаны нравиться друг другу, Катон, - мой голос звучал холодно и рассудительно, как и задумывалось. – Единственное что нас объединяет – это общая цель. Как только она будет достигнута, мы разойдемся, а до тех пор давай постараемся держаться друг от друга подальше. - Очень убедительно, Скаер. Я бы даже поверил, если бы вчера в палатке… - Не начинай, - предупредила, сдерживая вспышку стыда и ярости. – Просто закрой рот и шагай молча. Ответом послужила нахальная ухмылка. Парень без стеснения смерил меня оценивающим взглядом, от которого мне захотелось спрятаться под капюшоном куртки, и ускорился, чтобы занять место впереди. Если ценой за спокойствие была моя гордость, то сегодня я согласилась уступить и отдать главенство одному невыносимому засранцу. Куда важнее, чтобы к тому времени, как он обернется, мои щеки вернулись к прежнему оттенку.

***

- «Пещера с подводной шахтой находится в двадцати ярдах от берега. Не забудьте взять с собой ключ», - вслух прочитал Катон содержимое карточки, прежде чем она рассыпалась в его ладони. - О побеге ничего? – поинтересовалась я, выуживая из своего рюкзака необходимые вещи. - Нет. Ты уверена в том, что нам вообще нужно разрешение? – спросил парень, указав рукой в сторону озера. – Выход прямо у нас под носом. Уже сегодня мы можем покинуть это место, если захотим. - Не сможем, у нас нет прикрытия. Бросив на камни специальный ключ, о котором упоминал Сенека, я достала из отделения кислородную маску и внимательно осмотрела устройство, пытаясь отгадать, как его правильно надевать. Катон стоял у меня над душой в ожидании объяснений. Я нервно выдохнула. - Мы не можем просто исчезнуть с арены. Даже если записи с нашим побегом почистят, возникнет куча вопросов, почему двое участников ни с того ни с сего стали числиться мертвыми. Нам нужно прикрытие, понимаешь? - Ты хотела сказать: нам нужна правдоподобная смерть, - заключил напарник, скрестив руки на груди. Немного поразмыслив, я передернула плечами и согласилась: - Да, или так. - И сколько нам еще ждать инструкции от твоего человека? Насколько я мог заметить, он не слишком-то многословен. Оставив попытки разобраться с устройством, я подобрала с земли ключ и поднялась на ноги. Раздражение задребезжало в голове маленькими отбойными молоточками. - Боги, я не знаю, Катон! Если ты вдруг забыл, последние сутки мое общение ограничивалось только тобой и то в пределах нашего лагеря, а мой… источник скорее позволит мне сдохнуть, чем лишний раз пойдет на риск, - выговорившись, я обратила внимание на неработающую маску и потрясла ей перед носом союзника. – И вообще я уже сомневаюсь, что у нас сегодня получится спуститься в шахту. Эта дурацкая маска никак не хочет включаться! - Не кипятись, - произнес парень примирительным тоном и протянул мне ладонь. – Дашь взглянуть? - Да пожалуйста. - В академии мы в таких тренировались. Учились координированным действиям под водой при захвате вражеского объекта, - он бегло осмотрел устройство и повернул его так, чтобы я увидела небольшой переключатель сбоку. – Вот эта кнопка. Видишь? Когда ты прислонишь маску к лицу, она автоматический откачает жидкость и подаст сжатый кислород. Возвратив мне устройство, юноша сбросил свой рюкзак, предварительно выудив из отделения два фонарика, и принялся стягивать куртку. Арена медленно прогревалась, но свежий ветерок до сих пор холодил открытые участки кожи. Не самая удачная погода для того, чтобы морозить косточки в ледяной воде. - Придется дышать по очереди, – сказала, нехотя вторя действиям напарника. - Давай ты первая, потом я. Буду надеяться, что ты не оставишь меня на самом дне без воздуха, – пошутил он, через верх снимая спортивную футболку. Пока его голова была скрыта тканью, я украдкой пробежалась глазами по выраженным мышцам пресса, широкой грудной клетке и подтянутому торсу. Боги, такое идеальное тело я видела только в учебниках по анатомии. Большинство мужчин в дистрикте отличались худобой, а похвастаться широкими плечами могли разве что чумазые шахтеры или жители богатого района. До сих пор эталоном красоты для меня был Гейл, который, благодаря юному возрасту и ежедневному тяжелому труду, выглядел крепким, хорошо сложенным парнем, но мне никогда не доводилось видеть его без одежды. А тут... «Вытри слюнки, глупая, и ответь уже на вопрос», - одернул меня ехидный внутренний голос. Точно. Вопрос. - Я-я... подумаю над этим, - тряхнув головой, чтобы отогнать назойливые мыслишки, я присела на камень и начала расшнуровывать ботинки. – Хотя если вспомнить, как ты раздражал меня все утро, то шансы выбраться на поверхность у тебя невелики. - Раздражал? – Катон криво ухмыльнулся и опустил руки на пояс штанов, намереваясь от них избавиться. – Я еще даже не старался, Скаер. Прилив смущения заставил меня отвернуться в сторону леса. Я сделала вид, будто крайне заинтересована чем-то в верхушках сосен. - В одежде поплывешь? – спросил парень. – Чтобы ты знала, так будет тяжелее. - Нормально, справлюсь, - пробурчала себе под нос. - Тебе все равно придется снять ее, когда мы выйдем на берег. Если ты, конечно, не хочешь идти до лагеря мокрая и разбудить всех стуком своих зубов. Устав от разговоров, я побрела к линии берега и мазнула ногой по водной глади, откуда в разные стороны стали разбегаться круги. Вода была теплее, чем я ожидала, но прохладный ветер напрочь убивал желание купаться. Жаль, что Сенека не назначил водные процедуры на более позднее время. - Ты, кажется, сказал, что взял сменную одежду, - напомнила я, обдумывая, как после погружения буду отогревать конечности. - Да, для себя, - Катон остановился чуть позади и склонился к моему плечу со словами: - Но если ты очень попросишь, то я, так уж и быть, отдам тебе свою футболку. Зрителям наверняка понравится твое новое платье. Не успела я возмутиться, как напарник первым шагнул в воду. Он так бодро перебирал ногами, что очень скоро наполовину скрылся в озере. Стараясь не наступать на скользкие камни и раскинув руки для равновесия, я последовала за юношей с грацией оленя, которого обули в фигурные коньки. Спуск оказался довольно резким. Один поспешный шаг – и ступня провалилась вниз, вынуждая меня погрузиться в воду по грудь. Крупная дрожь прошлась по телу от кончиков пальцы до самой макушки; ей в такт зубы отстучали нескладную дробь. Мокрая одежда стала ощущаться тяжелее, стесняя движения, но я не собиралась жаловаться. Катон мог слишком сильно зазнаться, если бы я признала, что он был прав. - Кажется, нашел, - произнес парень, когда я его догнала. – Тут дно обрывается. Похоже на пещеру, о которой упоминал твой человек. В лучах фонарика проглядывались каменистые уступы, покрытые водорослями, что плавно извивались в зеленовато-мутной воде, словно щупальца из полузабытого кошмара. Света было недостаточно, чтобы показать нам, чем заканчивался проход, устланный скользкими растениями и мелкими речными ракушками. В темноте скрывалась неизвестность... и детские страхи. - Давай поменяемся, - предложил юноша. – Возьми второй фонарик, а я понесу твой ключ. Удостоверившись, что приборы работают под водой, я прислонила маску к лицу, как объяснял напарник, и нажала на небольшую кнопку возле подбородка. Резинка мгновенно присосалась к коже, образовав внутри маски вакуум, после чего запустила процесс подачи кислорода. Я сделала неуверенный вдох, подождала пару секунд, свыкаясь с ощущением, и кивнула Катону в знак того, что все работает исправно. - Держись за мной и постарайся не отставать, - сказал парень перед тем, как с головой погрузился в озеро, разрезая мрак светом фонарика. Первая попытка открыть глаза, находясь под водой, оказалась довольно болезненной. Роговицы нещадно жгло, поэтому пришлось потратить немного времени, чтобы привыкнуть, но союзник, лишенный воздуха, не мог долго ждать. Он крепко ухватил меня за запястье и потянул в пещеру – еще дальше от солнца, что уже показалось из-за гор. Давление возрастало. С каждым новым гребком требовалось прилагать все больше усилий, а ноги то и дело цеплялись за длинные стебли водорослей, которыми был увит неширокий проход. Лучи фонарика освещали каменистые образования на стенах, среди которых прятались проворные мальки с серебристыми плавниками. Привыкшие к воде глаза цеплялись за новый, неизведанный другими участникам мир, созданный инженерами и биологами Капитолия. Он казался настоящим. Наконец свет наших фонариков наткнулся на тупик, выцепив среди темного камня что-то блестящее. Расчистив место от растительности, мы увидели прямоугольную металлическую решетку, которая по углам была привинчена к рамке болтами. Стало ясно, зачем Сенека напомнил нам взять с собой инструмент. Напарник привлек мое внимание легким толчком в бок и указал на кислородную маску. Набрав в легкие побольше воздуха, я нащупала пальцем кнопку и отцепила устройство, передав его Катону. На пару секунд парень задержался, пробуя дышать, утвердительно кивнул и подплыл ближе к панели, чтобы открутить болты по краям. С инструментом дело пошло быстро, поэтому вскоре решетка легко отошла от рамы, открывая небольшой проход – ту самую шахту, о которой писал Сенека. Лишь четыре гладкие металлические стенки, ведущие в непроницаемую темноту. Союзник кинул в мою сторону настороженный взгляд. Его беспокойство было вполне оправдано: для рослого широкоплечего юноши пространства внутри шахты оказалось маловато, не говоря уже о том, чтобы передавать ему там маску. В случае опасности у Катона даже не будет возможности развернуться, а это значило, что мне придется лезть одной. Парой коротких жестов я объяснила, что собираюсь сделать, и указала на поверхность, говоря тем самым, чтобы союзник дожидался меня наверху. Не успела я протянуть руку за маской, как парень резко сократил расстояние между нами до жалкого фута, притянув меня за пояс спортивных штанов. Я растерялась, а когда мою шею мягко обхватили чужие пальцы, прихватывая волосы на затылке, то и вовсе случайно выдохнула последние запасы воздуха. К счастью, новой порции долго ждать не пришлось. Катон прислонил кислородную маску к моему лицу, чтобы та надежно прицепилась к коже вокруг рта. Повинуясь какому-то странному порыву, я неуверенно положила ладонь поверх его руки, пока не почувствовала, как в легкие начинает поступать кислород, и медленно моргнула: «Все в порядке, можешь отпускать». Он выполнил указание, но не сразу. Прежде чем отстраниться, парень приблизил мое лицо к своему и отчетливо произнес одними губами: «Я буду ждать». Скользнул кончиками пальцев по моему предплечью и чуть оттолкнулся, чтобы дать мне доступ к шахте. Собравшись с духом, я ухватилась за раму и полезла внутрь головой вперед, цепляясь руками за скользкие металлические пластины. Шли минуты, а обстановка не менялась. Шахта пролегала ровно по прямой и по моим прикидкам пересекала практически все озеро, если не больше. Здесь было крайне неуютно, жутко и одиноко. Спустя какое-то время у меня создалось обманчивое ощущение, будто и без того узкий проход сужается, уменьшая пространство для маневров. Руки и ноги слабо ныли, без остановки совершая повторяющиеся действия, которые мучительно медленно продвигали меня вперед. Я представляла себя маленькой землеройкой, пробивающейся в темноте сквозь земную толщу. Лишь свет единственного фонарика, скакавший от одной стенки к другой тусклыми бликами, помогал не поддаваться панике. Людям, страдающим страхом замкнутых пространств, здесь понравилось бы еще меньше. Вода становилась холоднее, сковывая мышцы, вынуждая двигаться быстрее, чтобы разогнать по венам кровь. Тело стало посылать в мозг тревожные сигналы о том, что так легко схватить судорогу, что лучшим решением будет повернуть обратно. Я не прислушалась к разумным доводам и двинулась дальше, прокручивая в голове наставления Ангера: «Как бы хорошо ты не была подготовлена, не надейся, что избежишь трудностей. Иначе убежать с арены смог бы любой дурак». Холодное течение усилилось вместе с тем, как луч моего фонарика пропал в непроглядной тьме, а ладони нащупали края металлической рамы. Подтянувшись, я вылезла из узкой шахты, вытянув конечности, и направила фонарик вперед, угадывая во мраке очертания огромных медленно вращающихся лопастей. Что-то похожее я видела на картинках, когда Ангер на пальцах объяснял мне принципы работы капитолийской дамбы: как потоки воды раскручивают турбины для выработки электричества. Течение было слабым, но я все же почувствовала, как меня относит назад – к шахте, которая соединялась с озером на арене. Наверное, с помощью этих устройств распорядители могли следить за фильтрацией, регулировать уровень воды и ее температуру. Для меня важнее всего было то, что расстояние между лопастями выглядело достаточно большими, чтобы между ними смог пролезть человек. Мы выберемся с арены, но прежде нужно было достать Катону вторую кислородную маску… или же найти достаточно весомый аргумент, чтобы он оставил мысли о побеге, не выдав меня распорядителям. При мысли о последнем что-то в груди жалобно заскрежетало. Вращение лопастей замедлялось, сопровождаясь рокочущим гулом. Холодное течение ослабевало и больше не прибивало меня спиной к металлической панели. Шахта, из которой я вылезла, была здесь не единственной, и луч моего фонарика то и дело упирался в темные отверстия, расположенные на разном уровне от поверхности под ногами. Чем больше я в них всматривалась, тем сильнее дребезжали тревожные звоночки в моей голове. Место выглядело пугающим. Оно действовало пугающе, вытаскивая из глубин сознания потаенные страхи, о которых я сама себе не хотела признаваться. Пока мне не стукнуло двенадцать, Ангер строго-настрого запрещал мне гулять одной до озера в часе ходьбы от нашей берлоги. Возможно, у него были причины. Возможно, я забыла кое-что очень важное, о чем он опасался мне рассказывать… Краем глаза я заметила, как огоньки на моей маске заморгали красным цветом – всего несколько раз, но и этого было достаточно, чтобы я поспешно ухватилась за раму, разворачивая корпус и подтягиваясь к выходу, который вел обратно. Задерживаться здесь без дальнейших инструкций было крайне опасно. Пора возвращаться, пока Катон не подумал, что я решила бросить его на берегу, расторгнув договор раньше срока. По мере того, как я продвигалась вглубь шахты, слух все отчетливее улавливал странный шум. Если раньше он был тихим и давящим, напоминая гул генераторов, которые питали электричеством дома в зажиточном районе 12-ого дистрикта, то сейчас превратился в хаотичный треск, отдающийся в ушах громкими ударами. Плохое предчувствие заставляло сердце биться чаще. Я ускорилась, ощущая теплые потоки воды, бьющие прямо в лицо. Передвигаться по шахте стало заметно сложнее, так что ладони все чаще начали соскальзывать с гладких стенок шахты. Приходилось сильнее упираться ногами, совершать быстрые рывки, которые отнимали слишком много сил. На глухую боль от незаживших ран я уже давно перестала обращать внимание и заставляла себя двигаться вперед, питаясь топливом из адреналина и чувства страха, который сковывал цепь на моем горле. Я знала, что происходит. Те самые огромные лопасти пришли в движение, откачивая воду из озера, и набирали мощность с каждой секундой. Если я позволю течению отнести меня обратно, то попаду прямиком в мясорубку, превращусь в мелкий фарш, который Сенека получит на выходе вместо племянницы. Смерти хуже не придумаешь. Потоки усилились, надавливая на плечи, пытаясь вытолкнуть вставшее поперек шахты препятствие. Вместе с тем мой страх перерос в настоящую панику, которая превратила вымеренные отработанные движения – крепко упереться ногами и локтями, проскользить вперед и снова зафиксироваться – в беспорядочные рывки. Я наугад хваталась за ладонями за противоположные стенки и дюйм за дюймом пробивалась сквозь потоки воды, которые сносили меня обратно. Фонарик давно потерялся, а пальцы стерлись в кровь, пытаясь цепляться за маленькие болтики, скреплявшие гладкие панели между собой. В голове крутилось только одно слово: «Быстрее, быстрее, быстрее!» Я отказывалась верить в то, что после стольких испытаний мне заготовлено сдохнуть под ареной, измельченной на мелкие кусочки. Треклятый Сенека! Треклятая арена с тысячью раз растреклятыми Голодными Играми! Сквозь густой мрак проклюнулся тусклый свет. На фоне прямоугольного отверстия показались едва заметные солнечные блики, отражающиеся от металлической поверхности. Оставалось совсем немного. Фут или два? Мутная пелена перед глазами и забившиеся внутрь водоросли мешали рассмотреть точно. Вложив в последний рывок все силы, я уцепилась за выступ шахты и поспешила подтянуться, как вдруг мою правую ногу сковало жуткой судорогой. Мышцы закаменели, резкая боль прошибла голень, призывая согнуть колено и ухватиться за стопу, как показывал Ангер после особенно тяжелых тренировок. Но встречный поток не щадил. Я не могла отпустить раму и позволить течению утащить меня обратно во тьму, где лопасти разрубали толщи воды с чудовищной силой. Я должна держаться, стараясь не думать о боли, которая терзала мою ногу так сильно, будто икроножные мышцы выворачивались наизнанку. Выдержки катастрофически не хватало. Цепляясь за рамку, я чувствовала, как руки слабеют и мелко трясутся от перенапряжения. Мне нужно было найти в себе силы двигаться дальше, отыскать более надежную опору и переждать, пока не утихнет судорога, охватившая мою ногу. Мне нужно было… Левая ладонь соскользнула. Инстинктивно я пригнулась ниже, чтобы уменьшить сопротивление, хотя где-то внутри понимала, что не смогу продержаться так долго. Жалкая попытка вернуть руку в прежнее положение не увенчалось успехом: тело отказывалось подчинятся, конечности задеревенели, а мысли то и дело возвращались к крайне болезненным спазмам в голени. Я боролась. Кричала, позабыв о маске, и билась коленом здоровой ноги о стенку, чтобы закрепить корпус поперек шахты. Паника разрывала меня на части. Я как никогда отчетливо ощущала, как израненные пальцы второй руки сползают по скользкой раме, приближая меня к смерти. Самой глупейшей и неправдоподобной смерти, которую только можно было найти на арене Голодных Игр. Я не хотела погибать, черт возьми! Я все еще боролась, подтягивалась, извивалась и цеплялась за пластины, пока моя последняя опора рушилась под натиском встречного потока. Все закончилось свободным падением, которое продлилось не больше мгновения. Знакомая рука сомкнулась на моем запястье стальной хваткой и с удивительной легкостью вытянула мою несчастную тушку из проклятой шахты. Течение подталкивало обратно. Выкарабкавшись в пещеру, я наугад уперлась стопой в каменную поверхность и потянула на себя носок, чтобы умерить боль. Пару выученных упражнений быстро помогли скинуть напряжение в мышцах; судорога отпустила, и вслед за этим тело обмякло, отказываясь подчиняться дальнейшим командам. Сил осталось ровно на то, чтобы поднять глаза и с удивлением обнаружить себя в кольце рук, которые удерживали меня в надежных уютных объятиях. Я не хотела отстраняться. Более того я сама прижималась к груди Катона; отчаянно цеплялась за его широкие плечи, будто промокший до нитки котенок, вынутый за шкирку из колодца. Наверное, виной тому был пережитый ужас, из-за которого мое сердце до сих пор барабанило о грудную клетку, а тело пронизывала легкая дрожь... в иные причины я верить отказывалась. Детские страхи расступались перед яркими лучами солнца, которые пронзали толщи воды, окутывая нас с напарником теплым светом. На поверхности искрились блики, отливая цветом серебра, - совсем как в полузабытом сне, оставленном мною за пределами арены. По краям пещеры шевелились длинные стебли водорослей, напоминающие жуткие щупальца, которые хотели утянуть нас на дно и вернуть беглецов в злополучную шахту. Полузабытый кошмар вновь возвратил меня на парусник, утонувший посреди бескрайнего моря, но сейчас я не испытывала страха. Теперь я была не одна. Теплые потоки воды согревали кожу. С каждым новым гребком Катон вытаскивал нас из бездны, где гулял сковывающий тело холод, где царил мрак и безудержное одиночество. Его свободная ладонь, обхватившая меня за пояс, дарила чувство безопасности, спокойствия и уюта. Лишь с двумя людьми в своей жизни я испытывала что-то подобное, могла забыть об опасности и плыть по течению, возложив на напарника по оружию одолевавшие меня тяготы. Сегодня Катон стал третьим, кому я смогла довериться. Ощущение легкой эйфории пробежалось по телу мурашками, побуждая меня прижаться щекой к груди напарника. Я знала, что он будет поддерживать меня только до тех пор, пока у нас общая цель, но сейчас… сейчас этого было достаточно.

***

Арена пробудилась. Гнездившиеся возле озера птицы облетали свои владения, травоядные покидали укрытия и отправлялись на поиски пищи, пока хищники отдыхали после ночной охоты. Вместе с животным миром проснулись цветы, которые раскрывали желтые лепестки, приветствуя солнечный свет. Поверить в то, что ты снова очутился дома, было очень просто, если бы со временем зоркий глаз не научился замечать фальшивые детали: горы, которые смотрелись на куполе пусть и живописной, но плоской картинкой; солнце, что порой могло зависнуть в зените, а потом быстро зайти за горизонт; неподдающаяся объяснению погода. Температура воздуха росла, но холодные потоки ветра скользили по мокрым участкам кожи, то и дело вынуждая покрываться их мурашками. Впрочем, жаловаться у меня и в мыслях не было. До сих пор холод помогал мне отделаться от тяжелых мыслей, которые раз за разом возвращали меня обратно в шахту. Но я спаслась. Пусть конечности отказывались меня слушаться, мышцы ныли, а кончики пальцев горели так, словно их держали над открытым огнем. Главное, я была жива. Лежа спиной на каменистом берегу, я смотрела на нереальное небо, обыгранное такими же нереальными пористыми облаками, и улыбалась, ощущая себя живой как никогда прежде. Повернув голову, я встретилась с внимательным взглядом ярко-голубых глаз и рассмеялась – легко, свободно, выгоняя страхи, что накрепко засели в глубине души. Мне было слишком хорошо, чтобы стесняться присутствия Катона, хотя выражения его лица намекало на то, что моя реакция не относится к здравым. Отчасти дело было в истерике; отчасти в том, что я не умела выплескивать эмоции, как это делали нормальные люди. Тяжелый труд и взбучка от Ангера – лучшее средство, чтобы остудить горячую голову, забитую пылкими мыслями. Только вот сейчас – в эту самую секунду – я меньше всего хотела злиться и нарываться на драку с союзником. - Наверное, там было несладко, - сказал парень, когда я успокоилась, засмотревшись на стайку птиц, вспорхнувших с ближайшего дерева. – Что ты видела внизу? - Какие-то лопасти… что-то похожее на турбины, которые циркулируют воду и прогоняют ее через шахту, - при мысли о последнем тело содрогнулось. Я не понимала: причиной тому был холод или новый страх, - но знала точно: - Я больше не вернусь туда, Катон. Несколько долгих секунд мы лежали неподвижно. Я думала, парень возразит, найдет здравые аргументы, подденет меня колкостью или обзовет распоследней трусихой. Но вместо этого его шершавая ладонь скользнула вниз по моему запястью, нашла ладонь и мягко сжала ее, поглаживая раненные кончики пальцев. Сдавленно выдохнув, я отвернулась, чувствуя, как к щекам приливает кровь. Мне было слишком хорошо, чтобы нагружать голову, раздумывая над новым планом побега. Нам обоим нужен был перерыв. - Второй раз, - союзник прервал такую желанную идиллию. - Что? Поймав мой непонимающий взгляд, он пояснил: - Это уже второй раз, когда ты пользуешься моими услугами по спасению, - он самодовольно ухмыльнулся. – И уже дважды ты моя должница. Злость в груди запылала алым огнем и прошлась по венам, распаляя кровь. Поддавшись эмоциям, я грубо вырвала руку из теплой ладони и приподнялась на локтях, чтобы лучше видеть наглую мину одного засранца, который решил бессовестно мной манипулировать. Нашел себе должницу, тоже мне! - Обязательно было все портить, да? – процедила сквозь зубы. – Я тебе не Диадема, чтобы довольно мурчать, лежа в твоем спальном мешке. Все клятые долги, которые ты держишь в своем умишке, сотрутся сами, как только мы выберемся с чертовой арены. Поэтому… - Скаер, - сказал Катон с тем самым угрожающим спокойствием, от которого по позвоночнику обычно бегут мурашки. - Поэтому не делай вид, будто я тебе что-то должна! Ты сам увязался за мной, и в твоих же интересах, чтобы я выжила, пока мы не найдем другой выход! Выговорившись, я уже было собиралась сесть, чтобы встать на ноги и пойти в лагерь, оставив за собой последнее слово в споре, как внезапно оказалась зажатой между холодными камнями и голым обжигающим телом напарника – безумный контраст, который превратил мой разум в пустую черепушку без извилин. Второму не потребовалось много сил, чтобы бесцеремонно уложить меня на лопатки и зажать мой рот ладонью, нависнув сверху неподъемной железобетонной плитой. - А теперь могу я сказать? – спросил Катон, не скрывая иронии. Мои потуги вырваться его только развеселили. – Да? Как хорошо, что мы хоть раз сошлись во мнениях. Нет, Скаер, не смей кусаться. Тебе все равно придется выслушать меня. Решив на время утихнуть, чтобы потом, когда парень потеряет бдительность, треснуть его по самому дорогому, что у него имелось между ног, я перестала дергаться и вперила в него взгляд, предвещающий месть, боль и страдания. - Ты думаешь, легко было спускаться в эту проклятую пещеру без маски? – веселье уступило желанию доказать мою неправоту, выражаясь в его голосе гневными нотками. – Я проделал это не меньше шести раз, прежде чем увидел, как тебя сносит течением, и вытащил из шахты. Или давай вспомним вчерашний день, когда я ухаживал за тобой, подносил еду и лекарства, чтобы тебе лишний раз не пришлось выходить из палатки. Я так с собственной сестрой не носился, черт тебя дери! Скажешь, тоже ничего не стоит, Скаер? Все сотрется, как только мы покинем арену? – Катон прижался теснее, так что я почувствовала его горячее дыхание на своей щеке. Нараставшую по мере разговора злость в его глазах затмила невыразимая скорбь. – Тогда как насчет того, что ради тебя я убил собственного друга? Это был запрещенный прием. Сердце в моей груди испуганно вздрогнуло, словно жаждущая свободы птица, заточенная в клетку из человеческих костей. Против последнего все кажущиеся разумными доводы превращались в пустой звук. Они просто не работали, и Катон знал это как никто другой. Мой долг перед ним подобен бездонной пропасти, которую нужно по горсточке заполнить до краев. Парень чуть склонил голову, будто хотел спрятать боль, отразившуюся в глубине радужек. Заметив, что я успокоилась, он отнял руку от моего лица и уже тише произнес: - Неужели всего этого недостаточно, чтобы хотя бы один раз засунуть свою гордость подальше и просто сказать спасибо? Я, верно, ослышалась? Иначе как объяснить, что профи – жестокому убийце, который до сих пор терялся в моральных ориентирах, – понадобилась благодарность обычной девчонки из бедного дистрикта? - Катон, мне даже в голову не приходило… - сорвалось с губ оправдание, которое я поспешила прервать. Медленный вдох помог мне собраться с мыслями и сказать с тихой, робкой искренностью: - Спасибо за все, что ты для меня сделал. Если я могу как-нибудь отплатить тебе… Кажется, его более чем устроил мой ответ. - Не беспокойся, кроме выполнения договора мне от тебя ничего не нужно, - уголки его губ растянулись в кривоватой лукавой улыбке. – Разве что ты будешь поменьше лезть в мою голову с дурацкими наставлениями. - Не дождешься, - заявила с наигранной строгостью. - Понял, это выше твоих сил. Вместо ответа я мягко улыбнулась, не имея желания продолжать глупый спор, который в нашем случае мог продолжаться до захода солнца, а потом внезапно осознала, как непозволительно близко мы находились друг к другу. Насколько я знала, «просто напарники» не позволяют себе таких вольностей. Черт возьми, такого не позволяют себе даже близкие друзья! И все же… я меньше всего хотела нарушить этот момент. Капли со светлых волос падали на мои оголенные плечи. Чуть прищуренные глаза светло-голубого оттенка завораживали, навевали воспоминания о вчерашней ночи, когда теплые шершавые руки исследовали мое тело в поисках свежих ран. Сейчас наш контакт ограничивался не только ладонью, которая мягко сжимала мое запястье. Мокрая ткань футболки легко пропускала тепло, исходящее от груди Катона, а приятная тяжесть его корпуса и бедер поселяла в голове безумные мысли о том, чтобы прижаться еще сильнее. Я чувствовала, что каждая секунда бездействия может привести нас двоих к непоправимой чудовищной ошибке, поэтому отыскала в себе силы прервать молчание: - Ребята в лагере, должно быть, уже проснулись. Дымка в голубых радужках растворилась. Взгляд союзника стал ясным, осознанным, и вместе с тем невыносимый гипноз утратил силу. Он слегка тряхнул головой и приподнялся, высвобождая меня из теплого кокона. Спасаясь от порывов ветра, я обняла себя двумя руками. Заметив это, Катон накинул на мои плечи походное полотенце, сжал их и пару раз провел ладонями вверх-вниз, стирая ощущение холода на коже. - Я могу рассчитывать на сухой комплект одежды? – спросила негромко, повернув голову, чтобы видеть напарника, который неловко натягивал на ноги спортивные штаны. – Пожалуйста. Стоило мне произнести последнее слово, как его губы тронула самодовольная улыбка. Закончив со штанами, он подобрал с камней оставшуюся одежду и насмешливо посмотрел на меня с высоты своего роста. - Можешь. За сегодня ты научилась говорить целых два вежливых слова. Такое надо поощрять, - сказал он, бросив свою футболку мне прямо в лицо. - Я думала, ты дашь мне чистую, - пробормотала я, не скрывая недовольства в голосе. Вещица в моих руках хранила едва уловимый запах пота, который перекрывала головокружительная смесь мускуса и хвои. - Поверь мне: эта еще чистая, - заверил Катон, выуживая из недр рюкзака другую футболку. – Во второй я пересек половину арены. Но если ты вдруг захочешь, я с удовольствием поменяюсь. Проглотив замечание о том, что стоило бы почаще стирать свою одежду, я крепко прижала мужскую футболку к своей груди в знак того, что не собираюсь отдавать ее обратно. Напарник только усмехнулся. Передав мне запасные штаны, он положил в свой рюкзак оставшиеся на берегу вещи – фонарики, портативный ключ и маску, в которой почти иссяк запас кислорода. К собственному стыду, меня немного утешал тот факт, что путь через шахту теперь закрыт хотя бы потому, что у нас больше не было устройства для дыхания под водой. Разумный голос, живущий в моей голове, твердил, что так проблемы решают только маленькие дети, которые верят в скрывающихся в темноте монстров. Я решила его проигнорировать. - Переодевайся, а я пока пойду вперед, - сказал парень, взвалив на плечи рюкзак, и указал рукой в сторону, откуда мы пришли. – Буду ждать тебя вон за тем поворотом. Удивление прошлось по телу приятной волной. Я думала, Катон не сможет удержаться от случая засмущать меня еще больше, и уже представляла, как буду неуклюже заворачиваться в полотенце в попытке спрятаться от излишне любопытных глаз. К счастью, я ошиблась. - Спасибо, Катон, - скромно поблагодарила союзника, когда тот побрел вперед ленивым шагом. Неожиданно он остановился, развернулся ко мне вполоборота и в полушутливой манере произнес: - Осторожнее, Скаер. Чем чаще ты меня благодаришь, тем меньше шансы, что в следующий раз мы ограничимся одним «спасибо». - «Мы»? - я вопросительно выгнула бровь, внутренне поражаясь, насколько вызывающе может звучать собственный голос. – Ты уверен, что подобрал правильное местоимение? - Уверен. Из уст вырвался резкий вздох. Катон ушел, но его последнее слово, сказанное без тени иронии и сомнения, еще долго отдавалось в моих ушах гулким эхом. Мы переступали черту, за которую заходить было смертельно опасно, и я уже плохо понимала, как это остановить.