Ничего личного, я просто хочу все изменить

Ощущение времени на арене притуплялось. Без ориентиров сложно было понять, сколько часов прошло с тех пор, как солнце показалось из-за гор, а после исчезло с другой стороны, где находился Рог Изобилия. По моим прикидкам около шести-семи, не больше. После неудачного погружения по дороге в лагерь пришел парашют с внушающим опасения коротким посланием: «Я все устрою. Ваша задача - пережить эту ночь». Предупреждение, если верить нашим догадкам, намекало на то, что у Сенеки должен быть запасной план. Он не оставил идею вытащить нас арены, но, находясь под пристальным наблюдением свыше, мог испытывать трудности. Знал ли дядя о том, что заработают злосчастные лопасти? Было ли это совпадением или кто-то из распорядителей намеренно отпугнул трибутов, рискнувших залезть в подводную шахту? Пока у нас не находилось ответов на эти вопросы. Ясно было одно: ночь обещала неприятные сюрпризы. Распорядители искусственно сократили дневное время, поэтому вскоре на арену опустились сумерки, которые способно было отогнать только пламя костра. Дурные предчувствия одолевали всех участников группы, включая Марвела, который опасливо вглядывался в тень деревьев, стоило какому-нибудь зверьку всколыхнуть сухие листья. Мы сторожили лагерь вдвоем, пока Катон и Диадема прочесывали местность и проверяли расставленные прошлым вечером силки. Я догадывалась, что лидер группы разделял первых намеренно, чтобы дать нам возможность убежать с арены прежде, чем устный договор профи разлетится в клочья. Теперь, когда Мирта умерла, оставив дистрикт-2 в меньшинстве, а я еще не пришла в форму, неизбежный миг предательства был как никогда осязаем. Трибутов осталось не так много, чтобы охотиться на них группой из четырех человек. Очень скоро Марвел и Диадема поймут, что мы им больше не нужны, и воспользуются преимуществом. Если они это уже не поняли. - Ты убила Мирту или он? Ладонь замерла на полпути, так и не доведя тряпицу до рукояти. В свете костра на лезвии отражались едва заметные отпечатки пальцев, которые казались неуместными на начищенном до блеска металле. - Ты не подумай, на стерву мне плевать, - добавил парень с напускной легкостью, – но и в твою историю с переродками верится с трудом. Спрашиваю из чистого любопытства. Оставив клинок лежать на коленях, я убрала тряпку и взглянула на Марвела исподлобья, спрашивая: - Только из любопытства, говоришь? - Да, - парень сложил губы в дерганную улыбку. – Не похоже было, чтобы Катон торопился избавляться от Мирты. Насколько я понял, они собирались прикрывать друг друга до самого финала. Логично было подумать, что это ты убила девчонку, но… - Но? – поторопила союзника, когда тот сделал многозначительную паузу. Придвинувшись чуть ближе к костру, он оперся локтями о колени и нарочито медленно произнес: - Но тогда я не понимаю, почему ты до сих пор жива. Рука рефлекторно потянулась к рукояти кинжала и сжала ее в предостерегающем жесте. Я отклонилась назад, показывая парню, что нападать на меня сейчас будет крайне неразумно. Он понял намек, но страха не выдал, пытливо разглядывая меня сквозь языки пламени по другую сторону костра. - Погоди бросаться в драку, Скаер, - сказал Марвел в доброжелательной манере, выставив ладони. – Можем же мы просто поговорить? В конце концов, мы все еще союзники. - И о чем же ты хочешь поговорить, союзник? – на последнем слове зубы невольно скрипнули. - Ты меня неправильно поняла: я не собирался тебе угрожать, - оправдывался юноша. – Мне просто было интересно, насколько далеко зашло у вас с Катоном… Не успела я обдумать последнюю фразу, как стыд прилип к щекам яркими пятнами. Настолько откровенная наглость из уст напарника застала меня врасплох. Лучше бы все-таки угрожал… - Слушай, мы с Диадемой не слепые, да и вы не сказать чтобы особо скрывались, - он ненавязчиво указал на мешковатую одежду, которую я до сих пор не удосужилась переодеть после купания в озере. - Не знаю, кто кем из вас крутит, но ты же понимаешь, что долго это продолжаться не может. Я предлагаю тебе не ждать, когда Катон первым вспомнит, что победа важнее. Особенно если учесть ваши... близкие отношения, убрать его будет несложно. - И добровольно загнать себя в ловушку? Вы с Диадемой уж точно помните, что победа важнее всего, – огрызнулась я, позабыв о том, что полминуты назад от стыда хотела провалиться сквозь землю. Злость нахлынула как никогда вовремя. - Мы можем мирно разойтись в разные стороны, а потом... – Марвел развел руками, охватывая пространство вокруг. - Кто знает, как сложится жизнь? Арена бывает непредсказуемой, - он неторопливо поднялся со спального мешка, намекая на то, что не собирается ждать ответ прямо сейчас. - Подумай пока над моим предложением. Тебе это выгодно ничуть не меньше, чем нам с Диадемой. К тому же, если вспомнить наш давний разговор, то ты сама обещала убить Катона, когда придет время. По мне так оно уже пришло, Скаер. Прихватив с собой метательное копье, союзник подмигнул мне и ленивым шагом побрел в лесные заросли, куда мужская часть группы ходила справлять нужду. Когда его спина скрылась в темноте, я позволила себе отпустить оружие и сделала глубокий вдох-выдох – короткое упражнение, чтобы утихомирить беспорядочный хоровод мыслей в голове. Теперь я понимала, почему Катон весь день настойчиво твердил о том, что нам необходимо покинуть арену как можно быстрее. Марвела он не боялся, но наверняка знал, что существуют разные способы устранить соперников, даже если те проходили подготовку в академии. Да, в открытую первый не пойдет, но совершить убийство чужими руками – легче легкого. И не просто чужими. Моими руками. Опустив глаза, я аккуратно пошевелила изрезанными пальцами, подушечки которых покрывали неровные зудящие бугорки. Капитолийская мазь, отправленная спонсорами прошлой ночью, ускоряла заживление, но не делала его мгновенным. Как бы сильно не шагнули вперед технологии и медицина, человеческому телу всегда будет нужно время для восстановления. Хорошо, что Катон… - Ох-х, - вырвалось само собой. Зарывшись ладонями в распущенные волосы и хорошенько их встряхнув, я тихонько пробормотала себе под нос: - Сколько уже можно, девочка? Хватит. Сосредоточься на деле и выброси этого засранца из головы к чертовой матери. Но засранец настолько сильно проник в сознание, что все мысли так или иначе возвращались к нему снова и снова. Это было крайне ненормально, плохо поддавалось контролю и, когда я слишком остро реагировала на провокации напарника, усложняло жизнь нам обоим. Ангер умел выбивать дурь из головы. Он бы подсказал, как решить проблему. Наверняка ответ крылся в трехчасовой пробежке по полосе препятствий в плохую погоду с тяжелым рюкзаком за спиной. Только вот… боги, футболка Катона пахла слишком притягательно, чтобы с ней расставаться. Слух зацепился за странный шум в зарослях неподалеку от палатки. Тело мгновенно подобралось, рука потянулась к кинжалу выученным за тысячу раз движением. Катон с Диадемой не стали бы прятаться в кустах и заранее предупредили о своем прибытии, а Марвел, насколько я помнила, ушел в противоположную сторону. Кто бы это ни был, он не спешил покидать укрытие. Пару настороженных шагов приблизили меня к месту, откуда доносились звуки. На первый взгляд все было спокойно, но охотничье чутье нашептывало, что ночью полагаться на зрение не стоит. Раскачивающиеся на ветру ветви деревьев и кустарников скрывали во мраке опасность, которую уготовила для нас арена, - расплату за один день отдыха. Зрителям наскучило ждать финал, и Сенека вмешался, чтобы подогреть их интерес. Ваша задача пережить эту ночь. Хищники неторопливо выплывали из тени, окружая лагерь с незащищенной берегом стороны. Таились и выжидали, сливаясь с обстановкой темными неподвижными силуэтами. Их выдавали разве что зрачки, которые отражались в свете луны яркими всполохами, и рычание – опасное, низкое, пробирающее до костей. Сегодня переродки вели охоту на участников команды профи. Клинок оттягивал ладонь. Я мучительно медленно пятилась назад – к спасительному костру, где до сих пор полыхало пламя. Дикие животные боялись огня, поэтому, если создания Капитолия недалеко ушли от своих сородичей, был шанс, что они не рискнут ко мне приблизиться. Лишь бы успеть быстрее, чем переродки увидят во мне легкую добычу. Не оборачиваться к ним спиной, не совершать резких движений и осторожно передвигать ногами. Шаг за шагом, по крупице наполняя чашу весов драгоценным терпением. Вместе с мощным порывом ветра до ушей донеслись чужие голоса, которые принадлежали вернувшимся с обхода профи. Воображаемая чаша с песком опрокинулась, и вместе с тем на свет выпрыгнула огромная дикая кошка с человекоподобной приплюснутой мордой. Оттолкнувшись от земли сильными задними лапами, она ринулась прямо на меня. Я не успела пробежать и трех жалких ярдов, как длинные крючкообразные когти достали мою правую ногу, беспощадно вонзаясь в мышцы голени. Последующий удар о камень пришелся на голову. Все закрутилось, завертелось, теряя очертания, слилось с неясными огнями перед глазами. Но телом до сих пор управляли рефлексы, которые заставили меня перекувыркнуться через плечо прежде, чем на моем горле сомкнулись хищные челюсти. Взбешенный рев где-то позади отдавал разочарованием. Я с трудом оторвала лицо от песка, зацепившись взглядом за знакомый блеск металла. Всего один треклятый фут. Протяни руку и коснись. Давай же! В судорожном поспешном замахе не было плавности, не было ритма, присущего бою на клинках, и концентрацией там тоже не пахло. Но как бы плох ни был прием, в самую последнюю секунду он спас мне жизнь. Горячая кровь напоминала патоку черного оттенка. Она медленно стекала по моим запястьям, капала на одежду и подбородок, пока я с ужасом смотрела в расширенные зрачки, полные чистой искрящейся ненависти. У хищных животных в родном лесу никогда не было такого взгляда… взгляда, присущего озлобленному человеку, который сошел с ума из-за невыносимых пыток. Тело переродка перестало биться в конвульсиях, темные глаза враз остекленели, превратившись в перламутровые камушки. Я заставила себя выпустить кинжал, пронзивший череп монстра насквозь, и попыталась выкарабкаться из-под тяжеленной туши, но чувство удушья накрепко вцепилось в глотку. Воздух погряз в густом, отдающим падалью запахе крови, который против воли проникал в легкие. Свежая рана от когтей горела неистовым пламенем; картинка перед глазами смазывалась и плыла, будто зажеванная кинолента. Рассудительный внутренний голос не выдержал и пал перед натиском подступающей паники, которой не было конца. Я не понимала, как вырваться из лап кошмара, и окончательно утратила контроль над своим телом и разумом, пока другие переродки подбирались все ближе. Невыносимый груз исчез вместе с тем, как знакомые теплые ладони обхватили меня за предплечья и оторвали от земли. Холодная сосредоточенность в глазах человека напротив внушала спокойствие, заставила эмоции притихнуть. - Некогда расслабляться, Скаер, - выдал Катон быстрым полушепотом, помогая мне подняться. – Обопрись о меня. Да, вот так, молодец. Я вытащу нас отсюда, обещаю, только не останавливайся. Перекинув руку напарнику через плечо, я перенесла на него часть своего веса и побежала, насколько позволяли силы. Сейчас, когда краткий приступ истерики угасал, над телом брала верх усталость. Мысли путались и ускользали, мешая сосредоточиться на дороге, которая была едва различима в тусклом свете звезд. Меня тошнило. Следы когтей на лодыжке болезненно пульсировали, ноги утопали в песке и спотыкались о каждый выпирающий камушек, задерживая нас обоих, но Катон не сдавался. Он с невиданным упорством следовал вперед, волоча меня на своем горбу. Внушающий ужас рев переродков становился громче. Я почти не различала его за сбитым дыханием и биением сердца, что отдавалось в ушах неумолимым грохотом. Союзник поднажал, увлекая меня за собой, и тут земля внезапно накренилась набок. Непослушные ноги окончательно запутались, колени подкосились, нарушая и без того бессвязный ритм. Катон опустился на песок вместе со мной, смягчая падение, и кинул быстрый взгляд через плечо. Судя по выражению его лица, наши дела были плохи. - Скаер… - Нет, больше не могу, - голос слабый, хриплый, будто я провела без воды не меньше двух суток. – Вот твой шанс… - Поднимайся, - не унимался парень, с тревогой поглядывая на приближающихся хищников. - …твой шанс избавиться от меня и стать победителем. - Закрой свой рот и поднимайся живо! – грозный крик мгновенно выбил из моей головы все дурные мысли. Пальцы, сжимающие мои плечи, усилили хватку почти до боли. Не в силах воспротивиться я с замиранием сердца наблюдала, как юноша склоняется ближе и останавливается всего в дюйме от моего лица, чтобы гневно прошептать прямо в губы: - Я не позволю тебе сдаться. Мы оба выберемся с арены. Оба, слышишь? - Оба, - повторила вслед за ним. Жесткие искры в небесно-голубых глаз смягчились. Широкая ладонь огладила плечо, скользнула к шее, стирая застывшую кровь переродка. Так бережно… так непривычно. - Беги и не смей оглядываться, - велел парень перед тем, как рывком поставить меня ноги и подтолкнуть вперед. Капля за каплей мышцы наполнялись силой из неизвестных мне источников. Трезвый рассудок вытеснил эмоции, встал во главе и приказал телу двигаться, пока не минует опасность. Катон прав: я не могу так просто сдаться, не могу позволить монстрам Капитолия позорно растерзать себя на куски, позабыв о годах тренировок. Ангер бы никогда мне этого не простил. Когда около десяти ярдов были уже позади, за спиной послышались звуки борьбы – взбешенный рык переродка и не менее яростный человеческий крик. Страх пронзил сердце. Я резко обернулась, едва не потеряв равновесие, и увидела, как два крупных хищника обходили Катона с разных сторон, ограничивая ему поле для маневров. Третий уже валялся у ног юноши безвольным мешком, поэтому его сородичи проявляли некоторую осторожность; выжидали, силясь отыскать у нового противника уязвимые места. Я не видела лица напарника, когда он преградил переродкам путь и чуть приподнял лезвие меча, испачканного черными разводами. Его напряженная поза и твердая стойка выражали готовность ринуться в бой, но он не спешил шевелиться, пока один из монстров заходил ему за спину. Пора было дать отпор! Уйти из-под удара, сменить позицию на более выгодную, чтобы следить сразу за обоими врагами! Боги, всего одна ошибка отделяла парня от смертельного укуса… - Катон!!! – вырвался из груди истошный крик, когда переродок набросился на союзника со спины. Глаза с трудом проследили за молниеносным разворотом напарника, как одним сильным движением он распорол бросившемуся на него хищнику брюхо и отскочил, уворачиваясь от последующего удара. Чудовище рухнуло на землю, извиваясь в конвульсиях, сопровождающихся жуткими булькающими хрипами. Его сородич больше не собирался ждать. Прыгнул на Катона с неистовым ревом и повалил на песок, пока тот не успел уйти в обороняющуюся стойку. Меч выпал. Огромные челюсти клацнули в опасной близости от лица союзника, который пытался сдержать натиск хищника, упершись руками в его грудь и шею. Я плохо помнила момент, когда сорвалась с места, чтобы помочь юноше. Страх полностью поглотил разум, толкая меня на идиотский поступок, который мог закончиться смертью для нас обоих. Но я не могла бросить напарника. Навязанное чувство долга, нежелание оставаться одной или глупая привязанность – неважно, какая была настоящая причина. Мы выберемся с арены вдвоем. Он обещал. Мне оставалось всего несколько ярдов, когда ладонь Катона нашарила рукоять меча. Сталь задорно блеснула в свете луны, описала полукруг и вонзилась в бок хищника с характерным мерзким звуком. Раздался пронзительный скулеж. Переродок брыкнулся, хотел отпрянуть, но парень не позволил ему уйти. Извернувшись под тушей, он подмял животное под себя, занес меч и со свирепым криком воткнул острие прямо в грудь монстра, проворачивая оружие по часовой стрелке. Скулеж обратился визг, отдаленно напоминающий человеческий вопль, от которого меня прошиб холодный озноб. Не в силах сделать шаг, я замерла и молча наблюдала, как тело переродка обмякает; как Катон вынимает свой меч, небрежным движением стряхнув с него кровь, и нетвердо поднимается на ноги. Злой как черт, с пылающим взглядом, источающим волны бешеной энергии, от которой у меня невольно задрожали коленки. - Беги и не оглядывайся – что именно тебе было непонятно?! – процедил он сквозь зубы, надвигаясь прямо на меня грозовой тучей. Не успела я придумать достойный ответ, как напарник пошатнулся, споткнувшись о собственные ботинки. На его мрачном лице проступили признаки боли, которые он постарался замаскировать злостью. Холодный свет упал на его порванную футболку, испачканные в крови руки и страшные следы когтей, отпечатавшиеся на левом предплечье длинными полосами. Когда мы столкнулись друг с другом, уже неясно было, кто кого поддерживал, и оправдываться тоже не имело никакого смысла. - Ты забыл упомянуть о своей роли приманки, - выпалила сердито; рваное дыхание выдавало мое беспокойство. – Даже не вздумай повесить на меня еще один долг. Упрямые огни в голубых глазах разгорались ярче вместе с тем, как сжимались ладони на моих предплечьях. Я не менее цепко хваталась за футболку Катона, ощущая, как вес его корпуса медленно смещался в мою сторону. Спор так и не завязался. Услышав протяжный вой, напарник грязно выругался и здоровой рукой перехватил меня за пояс, чтобы продолжить путь. Охота еще не окончена. Переродки нагло вторглись в лагерь и разбрелись по прилегающей территории, преследуя трибутов по запаху. Они не успокоятся, пока распорядители не отзовут их обратно в вольеры… или пока они не найдут тех, кем смогут поживиться. Сейчас мы с Катоном, будучи раненными и уставшими, представляли собой легкую добычу. Охотник и хищник, которым пришлось действовать сообща ради выживания. Поддерживая друг друга, мы следовали вдоль берега, то замедляясь, то переходя на неуклюжий бег. Песок забился в ботинки, но, к счастью, вскоре под ногами появилась твердая почва, облегчая шаг. Не задумываясь о направлении, Катон решительно тащил меня вверх по пологому склону вдоль границы воды, пока мы не наткнулись на высушенное маленькое деревце, растущее на самом краю. - Жди здесь, - прозвучало приказным тоном. Союзник опустился на колени перед откосом и спрыгнул в воду, которая встала ему по горло. На несколько секунд он скрылся из виду, и даже отражение звезд на водной глади не помогло различить в темноте его мужскую фигуру. От одной мысли, что мне придется последовать за ним, грудную клетку сдавило в странном приступе паники. После утреннего погружения я не хотела нырять в озеро. Я боялась неизвестности, которая скрывалась под чернеющей толщей воды, пусть и понимала рассудком, что мои кошмары принадлежат маленькой испуганной девочке. Не существует никаких щупалец, которые схватят меня за лодыжки и утащат на самое дно. Есть только неправильный страх, поселившийся в моей голове задолго до того, как я попала на арену. Если я хочу выжить, придется с ним бороться. Ко мне навстречу потянулись сильные руки, которые уже один раз вытащили меня из шахты и спасли от ужасной участи. Я доверяла им безоговорочно, поэтому после короткой команды спрыгнула с обрыва и погрузилась в ледяную воду, пока не коснулась дна носками ботинок. Катон вытащил меня на поверхность быстрее, чем я успела поддаться истерике. Крепко ухватил за талию и позволил мне повиснуть на его шее, чтобы я смогла удерживать подбородок над водой. Он не стал дожидаться, когда рев переродков станет громче, и шагнул в темноту, утаскивая меня следом. Укрытием послужила земляная «шапка», на которой росло то самое высохшее деревце перед обрывом. Его корни проросли насквозь и свисали в воду склизкими рваными нитками, за которые я ухватилась в жалкой попытке не захлебнуться, пока Катон проверял ситуацию наверху. Мои ноги оказались коротковаты, чтобы достать до дна. Везение закончилось в тот момент, когда прямо мне на голову посыпались комья земли. Мелкие песчинки попали в глаза, затрудняя видимость, и вместе с тем сгнившие коренья, за которые я держалась, с треском оборвались. Вода сомкнулась над моей головой, сковала ледяной цепью запястья и лодыжки, а когда я сделала случайный вдох, безжалостно проникла в нос. Паника задушила разум, не давая вспомнить о том, что от драгоценного воздуха меня отделяли считанные дюймы. На помощь пришли уже знакомые руки, которые рывком вытащили меня на поверхность, будто испуганного зверька, запутавшегося в рыболовных сетях. Зайдясь в кашле, я не сразу заметила, как отчаянно хваталась пальцами за ворот мужской футболки. По мере того как остывали эмоции, я отмечала все больше и больше деталей, которые ставили нас с напарником в очень сомнительное положение: сбитое горячее дыхание на лбу, стальные объятия, непозволительная близость… боги, я сама обвила бедра вокруг его пояса, желая оказаться как можно выше. - Успокоилась? – спросил Катон, пытаясь изловить мой взгляд. Ответив слабым кивком, я опустила голову и уткнулась носом в широкое плечо, чтобы спрятать лицо. От холода зубы выстукивали мелкую дробь, но обморожение было наименьшей из проблем, что меня сейчас беспокоили. - Тогда я воспользуюсь твоим положением и рискну сказать... - тихий глубокий голос сорвался на полушепот, выдавая, что его хозяину тоже было холодно, - третий раз, Скаер. Уловив смысл, я дернулась, порываясь треснуть парня по раненному плечу, но быстро передумала и теснее прижалась к его широкой груди. Крупицы тепла между нашими телами были слишком ценными, чтобы так глупо их растрачивать. - Я думала, мы вчера уже все выяснили, - проворчала себе под нос. – Прекрати вести себя как неотесанный болван, Катон. - Сложно удержаться, когда ты так бурно реагируешь. Почему тебя это вообще задевает? - Потому что меня воспитывали или отдавать долги, или не брать их вовсе. - Интересно, – он весело хмыкнул, – а я могу выбирать, каким способом ты будешь со мной расплачиваться? - Что бы ты не понапридумывал в своей дурной башке, оставь это при себе. Смешок над ухом обдал кожу жарким дыханием. - Боюсь, тогда тебе придется меня отпустить, - ладонь напарника, покоящаяся на моем поясе, скользнула ближе к бедру; пальцы чуть сжались. Я напряглась, словно пружинный механизм капкана, натянутый до спуска. - Скаер, другие девушки висели на мне так только в одном случае, и обычно они были без одежды. Щепотка стыда и щедрая горсть злости, приправленная чувством растерянности, вытолкнули из головы все разумные мысли, смешались в гремучую смесь и растеклись по венам, согревая изнутри. На краткий миг я забыла об оковах холода и вздернула подбородок, прожигая Катона ненавистным взглядом. Плевать, что мне недоставало роста. - Не смей сравнивать меня со своими потаскушками, - прошипела гневно. - Даже не думал, - голос парня, наоборот, утратил силу и осип, а глаза подернулись едва заметной дымкой. – Знаешь, ты красивая, когда злишься. Градус негодования быстро спал на нет. Вырвавшаяся сама собой фраза прозвучала далеко не так грубо, как я рассчитывала: - Надеюсь, ты не поэтому так часто меня злишь. Кривоватая улыбка подействовала обезоруживающе, заставила сердце пропустить несколько ударов, прежде чем союзник внезапно обхватил меня за бедра, приподнимая над водой. Застигнутая врасплох, я не сразу осознала, как мало пространства оказалось между нашими лицами, и едва не оцепенела, когда на долю секунды соприкоснулась с Катоном кончиком носа. - Руки затекли, - пояснил он, сдерживая порыв ухмыльнуться. «Так я тебе и поверила, мерзавец», - пронеслось в мыслях. Нечто на моем мрачном лице подтолкнуло напарника отойти от опасной темы: - Кажется, я придумал, как ты можешь расплатиться за долги. Выполнишь одно мое желание, и я пообещаю больше не напоминать о том, как часто вытаскивал из передряг твою симпатичную задницу. - Всего лишь одно? – напускная дерзость из моих уст звучит слишком неубедительно. – Какая щедрость. - С тебя и этого хватит. - Там наверняка что-нибудь унизительное и пошлое… - На другое моей фантазии бы не хватило, - беззлобно съязвил юноша. - …и сделать я это должна буду в лагере, чтобы ты со своими дружками вдоволь посмеялся… - Оставим эту идею на следующий раз. - Ладно, не томи уже, - огрызнулась я, лихорадочно щелкая зубами от холода. – Что тебе от меня нужно? - Сначала пообещай, что выполнишь его, - потребовал Катон. Увидев крайнюю степень удивления на моем лице, он раздраженно вздохнул и закатил глаза. – Нет, Скаер, кем бы ты меня ни считала, я не заставлю тебя бегать голышом по лагерю. За свою честь можешь быть спокойна. - Если не унижение, то что? убийство? Хочешь меня проучить? – вопросы посыпались нескладным потоком. Я не хотела признаваться, что причиной тому был страх и трепет перед чем-то неизведанным. - Да или нет, Скаер? – его тон был слишком серьезным, чтобы назвать наш разговор глупым пари. - Сначала ответь… - Да или нет? – четко повторил союзник, намекая, что спорить бессмысленно. Вертевшееся на языке «Пошел к черту!» так и осталось неозвученным. Стоило лишь обратить внимание на сосредоточенный взгляд, за которым прятался огонек надежды; на часто-вздымающуюся грудь; на дыхание, опаляющее мои губы. Прислушавшись к своим ощущениям, я сумела распознать в последней фразе скрытый вопрос, ответ на который был гораздо важнее дурацкой игры. Вопрос, требующий искренности. Вопрос, на который я бы никогда не смогла ответить ложью. Ты доверяешь мне или нет? - Да, Катон. Произнесенные мною два тихих слова что-то изменили. Это нельзя было заметить вооруженным глазом, нельзя услышать или передать на бумаге, выбирая красивые речевые обороты. Меня захлестнуло странное незнакомое до этой секунды чувство правильности, которое прежде казалось пугающим. Смелость ударила в голову, будто опьяняющий напиток. Я прильнула к мужской фигуре, сжала ноги и доверчиво обняла напарника за шею, вбирая драгоценное тепло. Пространство между нашими лицами неумолимо сокращалось. - И какое желание я тебе должна? - Желание… - медленно повторил Катон хриплым низким голосом, который вынудил меня задрожать еще сильнее. Его рука на моем бедре поползла туда, где ей быть явно не следовало. – Сказать честно, я ничего не придумал… но если ты так просишь, пусть будет… - Эй, вы там еще живы?! – издали послышался мужской крик. Сладостный миг близости разлетелся на осколки, словно все было не больше чем наваждением, которое растаяло, стоило нам вспомнить о том, где именно мы находились. Спрятав глаза, я поспешно высвободилась из ослабших объятий напарника и, цепляясь за свисающие корни, выбралась из укрытия на лунный свет. Катон следовал за мной, невесомо придерживая за пояс, но не нарушая рамок приличия, как прежде, когда его широкие ладони… Судорожно выдохнув, я рывком добралась до откоса и ухватилась за протянутую руку Марвела, подтягиваясь вверх. Спустя две попытки не без помощи союзников мне удалось выкарабкаться из ледяной воды. Я упала спиной на землю без сил, ощущая, как продрогшее до костей тело пульсирует от изнеможения. Болело все, начиная от старых, разбуженных ссадин и заканчивая гнусной раной от когтей переродков на правой ноге. - Я заметил вас здесь, когда пробегал неподалеку, - признался первый, помогая союзнику подняться на крутой берег. – Ловко придумано. Я бы тоже сиганул в воду, но, как только вы исчезли из виду, эти твари вроде как успокоились. Когда мы с Диадемой проверяли лагерь, там уже никого не было. Переродки успокоились, когда мы с Катоном исчезли? Значило ли это, что Сенека намеренно натравил их на нас, чтобы отвести от себя подозрения? Он мог. Что там, еще до удара гонга он сам предупреждал меня об этом… Плюхнувшись на землю, второй устало протер ладонями лицо и невидящим взором уставился себе под ноги, задумавшись над словами союзника. Капли крови до сих пор стекали по его предплечью, но парню будто бы не было никакого дела до свежих ран. Встретившись со мной глазами, он мрачно усмехнулся и сказал: - Кажется, мы показались зрителям куда интереснее, чем переродки. Оставив реплику без комментариев, я крепко зажмурилась, пытаясь отогнать тревожную мысль о том, как тысячи капитолийцев с любопытством смотрели на нас с Катоном через телеэкраны. Боги, что подумает обо мне Гейл? Что подумает Ангер, когда увидит свою внучку, которая при первой же возможности запрыгнула в объятия профи, как какая-нибудь легкомысленная вертихвостка? - Погоди-ка, о чем это ты? – в наивность Марвела можно было очень легко поверить, если не знать его дольше суток. Вновь выпятив свой отвратный характер, Катон не придумал ничего лучше, как потушить пожар горючей смесью: - Оказалось, Скаер очень возбуждает опасность, а я не смог отказать девушке в таком вопросе. Новый наплыв стыда вынудил меня тихонько застонать. Если раньше еще был шанс притвориться, что произошедшее походило на плохую игру воображения, то теперь все оборачивалось полнейшим крахом. - Правда, и чего я удивляюсь? – Марвел выдал натянутый смешок. – Ладно, пойду в лагерь. Можете не торопиться. Подтягивайтесь, когда кхм… будете готовы. Звуки удаляющихся шагов становились все тише, пока их полностью не затмил шорох листвы, колышущейся от порывов ветра. Помогая себе руками, я неловко приподняла корпус над землей и медленно села, проверяя, как отзовется тело на смену положения. Боль оказалась не такой сильной, как я предполагала, но вызвала легкие позывы тошноты. - Он подговорит Диадему избавиться от нас, - я первой прервала молчание. – Сегодня или завтра – не знаю, но лучше бы нам быть настороже. - Откуда такая уверенность? – сухо спросил Катон, осматривая свою изувеченную руку. – Я думаю, если бы они собирались напасть, то сделали бы это сейчас, воспользовавшись тем, что мы оба не в форме. Зачем ждать, когда мы вернем себе оружие? Теперь уже пришла моя очередь усмехнуться. Старательно распутывая пятерней мокрые, пропахшие озерной тиной волосы, я сказала: - Помнишь, я предупреждала тебя о предателе в команде? - дождавшись утвердительного кивка, я продолжила: - Тогда Марвел хотел заключить со мной союз, чтобы я помогла ему перебить вас всех, когда запахнет жаренным. Все свелось к тому, что он согласился сливать мне информацию внутри вашего круга, а я взамен пообещала ему избавиться от тебя. Катон оторвался от раны. Огоньки в его чуть прищуренных глазах красноречиво сверкнули. - Не смотри так. Мне нужна была хоть какая-то страховка, кроме твоего честного слова. Мирта следила за каждым моим шагом, а ты… - недолго раздумывая, я потупила взгляд и бегло выпалила: - Не обижайся, но ты вел себя, как конченый ублюдок. - Вернемся к той части, где ты пообещала избавиться от ублюдка, - с убийственным спокойствием произнес напарник. – Марвел тоже потребовал вернуть должок? Тряхнув головой, я попыталась скрыться от пронзительного взгляда за непослушными прядями волос и все же призналась: - Сегодня вечером, когда вы с Диадемой делали обход. Я бы могла это использовать, чтобы потянуть время, но сейчас… сейчас, когда ты прямым текстом сказал ему, что я в тебе души не чаю… - Можешь не продолжать, я понял, - Катон без особых усилий поднялся на ноги и с самым безразличным видом принялся отряхивать ладони от налипшей грязи. – Тогда у нас только два варианта: или мы сыграем на опережение и прикончим их быстрее, чем это сделают они, или этой ночью мы бежим из лагеря, взяв с собой только самое необходимое. Думаю, не надо уточнять, какой вариант мне нравится больше. - Нет! – пылкость, с которой я возразила, подарила мне немного сил, чтобы неуклюже встать с земли вслед за союзником. – Не стоит лишний раз рисковать и нарываться на драку, когда можно обойтись без кровопролития. Скроемся, когда Диадема и Марвел лягут спать. Никто из них даже ухом не поведет. Катон подступил ближе, послав к черту неписанные правила о соблюдениях личных границ человека, и остановился в нескольких дюймах, так и не рискнув ко мне притронуться. На его пасмурном лице не было знакомых признаков злости; лишь хмурые морщины, пересекающие переносицу, и пристальный взгляд, способный пронзить оппонента насквозь. - Ты уверена, Скаер? Когда мы уйдем, ты уже не сможешь ничего изменить, - он говорил тихо, почти шепотом, чтобы в сумраке камеры не смогли распознать его слова. – По большей части мне уже плевать, кто станет следующим победителем, но даже я бы не хотел, чтобы корона досталось Марвелу. Мерзкая дрожь прошлась вдоль позвоночника. Я понимала, на что намекал юноша, мысленно соглашалась с ним и одновременно ненавидела себя за это. Потому что еще будучи ребенком, просматривая жестокие видео с прошлых Голодных Игр, поклялась себе: - Я никогда не буду убивать как профи, Катон. - Как скажешь, - напарник скупо кивнул в знак согласия, хотя в глазах его вспыхнула неприязнь. Мы медленно побрели в лагерь, выдерживая расстояние в несколько шагов, будто между нами вновь выстроилась невидимая стена высотой в пару сотен футов. Стена из злости, уязвленной гордости, упрямства и непреодолимого стыда.

***

Языки пламени жадно поедали сухую труху, брошенную в костер, перекидывались с одной ветки на другую, извиваясь в завораживающем плавном танце. Угли раскалились до красна. Потревоженные палкой, они затрещали и вспыхнули столпом искр, который спустя мгновение растворился в ночном сумраке. Запах дыма успокаивал. Навевал приятные воспоминания о доме, когда деда затапливал печку холодными вечерами и доставал с полки свой любимый томик, чтобы по моей просьбе зачитать что-нибудь вслух. Философия меня не интересовала. Мне просто нравилось слушать его хриплый, внушающий спокойствие голос перед сном. - Готово, - преувеличенно бодрым тоном сказала Диадема. – Завтра будешь как новенький. Закончив с перевязкой, девушка невесомо скользнула пальцами по предплечью Катона, словно оценивала работу со стороны. Парень не стал отодвигаться, поблагодарил союзницу теплой улыбкой – удивительно, что он вообще умеет так улыбаться, - и будто невзначай перевел взгляд на меня. Я презрительно фыркнула. Причем так громко, что, испугавшись, Марвел едва не опрокинул походный чайник, висящий над костром. Остальным это показалось забавным. - Я думал, ты будешь покрепче, – поддел его Катон. – Трясешься сильнее, чем девственница в первую брачную ночь. На секунду мне показалось, что парень собирается огрызнуться - мускул на его лице нервно дрогнул, пальцы до побеления вцепились в палку, которой тот ворошил угли, - но обошлось. Растянув губы в дружелюбной ухмылке, он отмолчался и пожал плечами, мол всякое бывает. - Нам бы понять, что делать дальше, - я поспешила перевести тему. – Близится финал. Переродки могли быть только началом перед тем, что на самом деле готовят для нас распорядители. - Вернемся к Рогу? – предложила Диадема, изящным движением скрестив ноги. – Я больше не вижу смысла здесь задерживаться. Может быть, среди наших припасов что-нибудь уцелело… - Если что-нибудь и уцелело, то это наверняка растащили другие трибуты, - подметил Марвел. - Тем выше шанс отыскать их возле Рога. - Скаер права, - вступил в разговор Катон, глядя на всех участников группы по очереди. – Переродки были посланием, чтобы мы поскорее уносили отсюда ноги и прикончили оставшихся слабаков. Останемся - и к нам подошлют кое-чего похуже. - Значит, единогласно? – Марвел отряхнул ладони, испачкавшиеся в саже. – Завтра собираем шмотки и сваливаем отсюда? Сильнее укутавшись в накинутое на плечи одеяло, я сказала: - Дни становятся короче. Если не хотите блуждать в темноте, придется встать с рассветом и идти до тех пор, пока не скроется солнце. Дорога будет тяжелой. Постарайтесь лечь пораньше и хорошенько выспаться. Мы с Катоном… - слова застряли поперек горла, когда я услышала, как Диадема насмешливо хмыкнула. - Мы подежурим первые, - союзник закончил фразу вместо меня. Марвел с напарницей обменялись многозначительными взглядами, но от комментариев воздержались. К счастью. Разговаривать желания ни у кого не было, если не считать вялых перекидываний рутинными фразами, пока кипятилась вода на костре. Пойманная в силки дичь досталась переродкам, поэтому ужинали мы тем, что притащили с собой из Рога, - какими-то отвратными жидкими консервами, галетами и безвкусными батончиками, которыми вдоволь запасся Марвел. Желудок успокоился. Без резких движений обработанная и перевязанная рана на ноге не беспокоила. Одетое в сухую одежду тело с наслаждением впитывало волны жара, идущие от пламени. Я наелась, согрелась и думала теперь только об одном. Совсем не о том, о чем должен думать трибут, намеревающийся сбежать с арены прямо из-под носа Капитолия. Что за треклятый черт дернул меня прижиматься к Катону так, будто я была простушкой с окраины, спьяну вешавшейся на молодых парней на празднике в Черном Котле? Ангер так меня не воспитывал. Совсем нет. Ангер бы отстегал меня за подобные мыслишки розгой по мягкому месту и отправил бы таскать воду с озера, пока бочонок в берлоге не наполнится до краев. Вот же дурость! Марвел легонько задел меня локтем, чтобы я забрала походную кружку с дымящимся кипятком, где на дне болтался пакетик черного чая. Окрасившаяся в темный цвет вода благоухала лесными травами с легким оттенком вишни. Я сделала маленький глоток, ощутив на языке необычный кисловатый привкус, и невольно зацепилась взглядом за рослого юношу, который откровенно ворковал с Диадемой по другую сторону от костра. Меня вновь прошиб укол неконтролируемой злости. Боги, неужели из всех возможных мерзавцев я выбрала самого несносного? Глупая, глупая девчонка, которая превращалась в растаявшее желе и подбирала слюнки, стоило Катону стянуть футболку. Бессовестно пялилась на его крепкое, хорошо сложенное тело, мускулистые плечи и длинные ноги, подготовленные для долгих пробежек. Ему не было равных по силе на Голодных Играх. Сколько бы в прошлом не перетаскал мешков Пит, с Катоном ему не сравниться. И как же тут не упомянуть высокий рост, который вскружил бы голову любой девице; взлохмаченные светлые волосы и глаза чистого голубого оттенка, которые уставились прямо на меня... Попытка с гордостью выдержать его внимательный взгляд провалилась, как только я почувствовала предательский жар на обеих щеках. Парень усмехнулся краем губ, качнул головой и сделал большой глоток из своей кружки, конечно же, догадываясь о том, какое производил на меня впечатление. И пользуясь этим. Черт бы побрал проклятые игры, он издевался надо мной! А я велась как самая распоследняя дурочка! как замлевшая глупышка, которую впервые в жизни одарили мужским вниманием! За подобные мысли было и стыдно, и горько. Боги, собственное тело подводило меня, призывая грубо спихнуть Диадему с бревна и усесться рядом с мерзавцем, чтобы после пролезть под его рукой и приткнуться к теплой груди. Дурость, дурость! Новый глоток чая мягко согрел внутренности, расслабил разум, который устал от тяжелых дум. Мне вспомнилось, как в детстве Ангер занимался моим обучением: на простых примерах разъяснял основы математики, грамматики, анатомии и даже мудреной физики. Твердо решив, что его внучка должна получить какое-никакое образование, где-то раз в полгода он приносил новые кассеты, на которых материал разжевывали старенькие дядечки с нудной привычной растягивать слоги. Из-за неумения долго сидеть на одном месте уроки мне давались тяжело, но деда был строг и прекрасно знал, как надавить на маленькую Скаер, чтобы она доделала учебное задание до конца. Лишиться прогулки с Гейлом для меня стало бы сродни катастрофе. Ангер не всегда мог контролировать мое обучение. Чаще всего, когда я стала чуть постарше, он оставлял меня самостоятельно изучать материал, а потом просил пересказать все своими словами или закрепить на бумаге, подсунув какую-нибудь хитроумную задачку. В один из таких вечеров, когда дедушки не было в берлоге, я наткнулась на видеоурок про репродуктивную систему человека. Преподаватель не обделил тему половых гормонов, приводил забавные аналогии, касающиеся влечения между партнерами разного пола… в целом урок оказался довольно увлекательным. И тогда юная Скаер поняла, почему ее сердце вскакивало всякий раз, стоило Гейлу коснуться ее руки. Правда, в силу возраста, зная об отношениях между мужчиной и женщинах лишь из детских сказок, она назвала это романтичным словом «любовь». Мне нравилось проводить с Гейлом время. Я смеялась над его неумелыми шуточками, делилась секретами, о которых до Жатвы не говорила никогда и никому. Я доверяла юноше так сильно, что вместе с ним впервые отправилась за забор с колючей проволокой, нарушив тем самым один из самых строгих запретов Ангера. Потому что с Гейлом мне ничего не было страшно; даже плясать на каком-то празднике в Черном Котле среди дурно пахнущих, в стельку пьяных незнакомцев. Наверное, именно тогда я начала с интересом поглядывать на влюбленные парочки, целующиеся в узких переулках, и в тайне мечтать, чтобы когда-нибудь Гейл так же подошел ко мне, обнял, томно заглянул в глаза и… Все рухнуло, как только юноша посмел привести на наше место какую-то соплячку с темными, заплетенными в неряшливую косу волосами. Детская обида расколола хрупкое сердце надвое, заставила меня сорваться с места и бежать, пока горькие слезы не утонут в шуме леса. Я проплакала в подушку три ночи, не меньше. А когда проснулась на четвертое утро, то раз и навсегда решила, что больше ни один мальчишка не вызовет у меня подобных чувств. Если раньше я колебалась, то после предательства друга закалилась окончательно и пришла к Ангеру, гордо заявив о том, что собираюсь сделать в будущем. С его помощью или без, но я вызовусь добровольцем на Голодных Играх и стану победителем, чтобы подобраться к президенту и отомстить ему за своих родителей. Пришло время уроков выживания и изматывающих тренировок, которые помогли мне забыть о друге и моих наивных чувствах к нему. Все стерлось, стало неважным, превратилось в смутное воспоминание, не вызывающее ничего, кроме глухой тоски и сожаления. Я думала, что разучилась влюбляться, что такое бывает лишь однажды в жизни – совсем как в тех сказках, которые обычно заканчивались свадьбой. Только вот ошиблась. Как же иначе объяснить буйное пламя, пробуждающееся в груди всякий раз, стоило Катону поймать мой взгляд? Все повторялось и в то же время ощущалось совершенно по-иному. Будто нас выкинуло в одну лодку и швыряло из стороны в сторону, мешая ухватиться за весла. Это мало походило на мои представления о любви, а сказками и близко не пахло. Наверное, от чувств тут было одно только название. Просто девушка, созревшая для продолжения рода, встретила привлекательного сильного самца. «Инстинкты брали верх, кипела молодая кровь, серотонин и дофамин требовали выхода», - так говорилось в том видеоуроке. «Обманывай себя больше», - поддел меня язвительный внутренний голос, когда я вновь проиграла и отвела взгляд, прижимая к губам кружку с чаем. Спустившись копчиком чуть ниже, я ощутила непомерный груз, навалившийся на каждую клеточку моего тела. Ватная голова тяжелела, веки слипались, призывая немедленно закрыть глаза и улечься на спальный мешок, чтобы проспать добрых часов восемь. Неудивительно. Сегодня был очень тяжелый день. Последний глоток чая обернулся тем, что кружка выскользнула из моих ослабших пальцев, перевернулась и упала прямо на ткань спальника, окрасив ее в темный цвет. Рука машинально потянулась следом, чтобы смахнуть воду, но вдруг повисла на половине пути. Не в силах больше бороться с головокружением я завалилась набок, не понимая, почему из горла вместо слов доносится невнятное мычание. - Что…? – спросила едва слышно, ворочая онемевшим языком. – Что со мной…? Утратив четкие контуры, изображение перед глазами смазывалось, и лишь яркие желто-красные всполохи указывали, где располагался общий костер. Пытаясь сосредоточиться, я прикрыла глаза, и услышала собственное биение сердца, которое наращивало интервалы между ударами. Дыхание становилось глубже, тише. Я медленно проглотила новую порцию воздуха, к которому примешивался неправильный, чуть кислый аромат вишни. Кто-то когда-то рассказывал мне об этом… о ядовитых ягодах, которые маскируются под другие виды, используя чуждые им запахи и расцветку. Вишня… да, там точно было что-то про вишню… «Ягоды морника пахнут вишней», - вспомнились слова Руты. Сквозь нарастающий звон в ушах послышался мужской стон и грохот, сравнимый с ударом тела о землю. Цветные пятна пришли в движение, заплясали в беспорядочном хороводе, пока перед глазами не вырисовалось знакомое лицо, принадлежащее Марвелу. «Прости, Скаер, - прочла по губам. – Очень жаль, но нашему союзу пришел конец». Словно в подтверждение его словам в мое сознание вторгся самый страшный на арене звук – выстрел пушки, несущий за собой смерть. Катон… он умер? Стоило спине коснуться твердой поверхности, как я окончательно потеряла контроль над телом, по горло увязнув в невидимом омуте. Мышцы не слушались, руки и ноги превратились в безвольные веревочки, подвязанные к туловищу. Никакой боли. Был лишь холод и безмерная усталость, которая призывала меня закрыть глаза и навсегда забыть о том, кем я была ранее и где находилась. Все становилось неважным, далеким, как и слабое биение сердца, замедлившееся в несколько раз. Не в силах больше сопротивляться я сдалась, а моей последней мыслью стало: «Не думала, что все закончится так глупо…»