Рой жалящих пчел

Тоби был зол. Нет, правильнее сказать, он был в ярости. Сначала его отвлекли от сладкой борьбы с Минато за его поцелуй, потом этот избалованный хорошим отношением блондин посмел оскорбить его при детях клана. Но и дальше день не собирался радовать адъютанта Мадары приятными событиям. Большую часть свободного времени он потратил на возню с провинившимися, которые так и не понесли, по его мнению, достойного наказания. Фугаку строжился и раздувал щеки, но проявил явное мягкосердечие, всего лишь отправив детей на неделю из дома в специализированный тренировочный лагерь. И запретил на это время носить эмблему клана. Тоби помнил Фугаку из своего детства. Тот всегда был таким: выше, задиристее, наглее и всегда выгораживал своих, как и сейчас. Тоби заметил искорки гордости в глазах отца за отпрысков, пробравшихся на закрытый и тщательно охраняемый объект. Захотелось использовать на старом знакомом всепоглощающий огонь аматерасу. Только к концу дня ужас Конохи вернулся к Минато, собираясь немного передохнуть в его компании. Бывший хокаге был истощен печатями и не мог серьезно противостоять Тоби, даже физически, но все же сделал это. Хорошенько приложил надзирателя о стену, когда тот просто и не серьезно намекнул Минато на то, что он всегда может взять его силой. А испугавшийся за отца Наруто выскочил из своего укрытия, словно настоящий рыкающий зверек, встал между мужчинами, собираясь бесстрашно драться за родителя. День был окончательно и бесповоротно испорчен. Тоби больше так не мог. Он буквально влетел в покои Пятого, который, по обыкновению, просматривал важные документы и соглашения, сидя у себя в доме, на веранде. Мадара вообще редко посещал резиденцию хокаге, позволяя там управляться своей Правой руке. Мадара чуть приподнял голову, отрываясь от чтения. Он встретил непрошеного гостя с совершенным безразличием на лице, на котором только опасно прищуренные глаза выражали невербальную угрозу. Но Тоби давно привык к подобного рода взглядам и никак не отреагировал. - Мадара, у меня к тебе разговор, - с ходу начал гость. Его голос был вполне ровным, но из-за маски тон искажался, становясь крайне серьезным. Хотя Обито изо всех сил пытался скрыть свое волнение. Глава деревни отложил свиток, понимая, что этот разговор затянется, и от него не отвертеться. - Я уже знаю про инцидент. Весьма талантливые юноши, надеюсь, ты не убил их. Думаю, их способности пригодятся клану и деревне. - Эти… - Тоби едва сдержал порыв сказать все, что он о них думает. А думать о них он не мог без раздражения – во всех его сегодняшних несчастьях виновата эта шкодливая ребятня. - Я не об этом хотел поговорить, - успокоившись, сказал Обито и сел на пол напротив Пятого, чувствуя себя вполне вольготно рядом с хокаге. Тоби мог позволить себе такое поведение. Мадара всегда воспринимал его как младшего, иногда надоедливого и проблемного, но брата. И никогда не заставлял раболепствовать перед собой. Когда Тоби впервые встретил древнего Учиху, тот был дряхлым, но очень необычным стариком, а Тоби - взбалмошным мальчишкой. С самого начала их отношение к друг другу складывалось как неформальное, лишенное излишнего почтения к старшему и уничижающего снисхождения к младшему. Сейчас бывший подросток вырос в сильного и опасного мужчину, а старик, благодаря чакре демонов, запечатанной в нем, стал молод и могущественен, но, по сути, они остались прежними. - Я больше так не могу. Я хочу жить нормальной жизнью. - И причем здесь я? – безразлично спросил Пятый, по привычке переворачивая в руке каллиграфическую кисть, с помощью которой он недавно делал заметки, и начиная постукивать деревянным кончиком о стол. Как будто отмеряя время для беседы. - Дело в твоих пленниках. Я устал быть их персональным мучителем. Минато думает, что издеваюсь над ним. Он позволяет прикасаться к себе, только когда я угрожаю ему. Я хочу, чтобы он знал… - Что ты влюблен, как идиот, в своего учителя еще с подросткового возраста, – насмешливо подытожил Мадара. - Нет. То есть, да, - от запала не осталось и следа. Опасная аура, повсеместно сопровождающая Тоби, сошла на нет. Он сам не знал, чего намеревается и что может попросить. Тоби вцепился руками в свои волосы. Лента от маски неприятно давила на голову. Схватившись за ленту, он сбросил надоевшую маску. Носил он ее, скорее, по привычке, чем от необходимости. Его бы никто не узнал, даже если бы он снял эту опротивевшую личину. Сохранять инкогнито не было потребности. А от уродливых шрамов на правой стороне лица почти ничего не осталось. Те рубцы, что не удалось свести, прикрывала падающая на глаз челка. Которую усиленно отращивал, хотя Минато никогда не выказывал своего недовольства его внешним видом. Просто Обито пророс в своею маску, в свой придуманный образ Тоби. Но сейчас он его как никогда раздражал, хотелось вырваться из него, стать самим собой. Слова вырвались из уст до того, как мужчина уловил мысль в собственной голове. - Я хочу забрать его. Дать свободу. Он не заслужил такой жизни. Мадара задумчиво посмотрел на своего помощника. Но ничего не сказал. Потому Обито осмелел и продолжил. - Не могу видеть его взаперти. Позволь. Пусть он станет мне партнером, супругом. Да кем угодно. - А мальчик, сын Намикадзе? – проронил Мадара. - А что с ним? – Обито не мог понять, к чему клонит глава их клана и деревни. - Я буду заботиться о нем, как о сыне, - отмахнулся он. Постукивание кистью прекратилось. Обстановка в кабинете наполнилась тяжелой атмосферой недосказанности. Взгляд Мадары стал жестче. - По-твоему, это все проблемы? – вопрос, произнесенный с такой интонацией, мысленно перенес Обито лет на двадцать назад, в начальную академию ниндзя. – Возможно, ты забыл, что он является носителем половины чакры девятихвостого демона. По-твоему, я должен позволить этому опасному по своей природе ребенку разгуливать по улицам Конохи или ходить на задания вместе с другими несмышлеными генинами? Пока твой Намикадзе, все еще являющийся сильнейшим шиноби мира, дожидается тебя дома, где-нибудь на окраине деревни в милом маленьком домике? Ты думаешь только о своем благополучии. Голос Мадары был выдержан, но от его слов исходила обжигающая энергетика истинности и проницательности. Тоби какое-то время сидел молча. Он и в самом деле забыл, с чего все началось, и каковы были их цели, почему они заперли семью в том доме на плато. То, что Мадара ради него не стал убивать четвертого хокаге, не означало, будто он и впредь будет попустительствовать капризам бывшего ученика. Не говоря ни слова, Обито взял с пола маску, поднялся и направился к выходу. Он и сам не знал, почему поддался нахлынувшим чувствам, зачем вообще отправился к Мадаре, когда и так было ясно - все его мысли, как хрупкий стеклянный витраж. Чуть тронь - и он рассыплется цветными осколками. - Стой, - голос хокаге нагнал Тоби уже у самого выхода. Мужчина обернулся, ожидая каких-нибудь приказаний. Непослушные черные волосы Мадары падали на лицо, но от верного и давнего соратника не укрылась крайняя степень задумчивости главы. - Я хочу поговорить с твоим блондином. А потом я, может быть, позволю тебе купить домик на окраине Конохи. Тоби не стал показывать своего удивления и радости. Чуть склонив голову в знак благодарности, он быстро покинул покои хокаге. Только оказавшись вне видимости наставника, Тоби позволил тонкой улыбке коснуться его губ, прежде чем скрыть лицо под рыжей маской. Плевать на причины, по которым Мадара передумал. Главное, он может быть счастлив. *** Годами Мадара медленно и не торопясь шел к своей цели. Этому его научила сама жизнь. Быть расчетливым и терпеливым. Каждый раз, когда он позволял себе спешить, то все его планы летели к демонам под хвосты. Сначала поражение в бою с Сенжу, да и сама битва уже была ошибкой. Годы, потраченные на разработку новых планов и способов их достижения. Люди, запретные техники, эксперименты. Все завершилось наспех созданной организацией Акацуки. Но все вновь пошло не так, когда он понял, что болен, что стареет. Все силы уходили на поддержание жизни в дряхлеющем теле. Чтобы исполнить задуманное, ему нужна была долгая жизнь и крепкое здоровье. Еще половину отпущенного ему срока он потратил на поиски решения вопроса неотвратимости смерти. Войны сменяли друг друга, шиноби упрямо погибали за пустые идеалы. Мадаре пришлось пустить на самотек все то, что он так жаждал контролировать. Но решение было найдено, и он дожидался только подходящего момента воспользоваться им. Этим шансом оказался полуживой коноховский мальчишка, посмевший умирать рядом с его укрытием. Но с того момента Мадара, наконец, мог приступить к исполнению задуманного. Ушел еще десяток лет, прежде чем он вместе с повзрослевшим Обито добрался до Конохи и завладел девятихвостым. Но в очередной раз его опрометчивость позволила рыжему Узумаки самым отвратительным образом изменить ход столь долгое время планируемого нападения. Но все же Мадара получил желаемое. Силу, молодость и время, чтобы менять этот мир. Постепенно и не спеша. За последние четыре года старший из Учиха сумел собрать и поместить в себя еще шестерых демонов. Каждый из них дарил носителю свой дар: долголетие, выносливость, контроль элементов, физическую мощь или ловкость и другие, делающие его уже существом иного порядка, чем человеком. Он стал бессмертным и настолько могущественным, что из живых с ним никто не мог сравниться. Но и этого мало. В тот самый момент, когда взъерошенный и взвинченный Обито ворвался к нему, Пятый как раз читал весьма интересный свиток о хвостатых демонах, найденный в архивах Конохи. Об использовании, обмене и передаче их чакры. Автор утверждал, что есть простой способ на время перетягивать чакру демона из носителя и полноценно пользоваться ей как своей. То есть, у Мадары появился способ без ущерба для себя и «второго носителя», использовать сто процентов чакры кьюби, как если бы демон полностью принадлежал ему. Суета и глупые высказывания Обито раздражали Мадару, не желавшего надолго отвлекаться от трактата, в какой-то момент он хотел просто выгнать мальчишку. Особенно после нелепых слов о женитьбе. Но именно эти глупости и натолкнули шиноби на одну очень интересную мысль. Скользнув по свитку, его взгляд сам собой задержался на обширном описании, посвященном обмену чакрой. Сложнее всего было заставить себя остановить Обито на выходе и дать тому надежду на исполнение того, чего он хочет. В голове мужчины стайками проносились ценные мысли. Одни стоило запомнить и отложить до будущих времен, кое-какие требовали проверки, а другие следовало немедленно принять к исполнению. Потому сейчас хокаге, подвязав волосы в высокий хвост, надев свою самую непримечательную юкату и просунув голые ноги в деревянные гэта, отправился на встречу с пленниками, щелкая обовью по полу. Стоял довольно знойный, безветренный день, и Учиха не желал задыхаться от духоты. К тому же Мадара во всем любил стиль былых времен его молодости. И дом, и одежда, еда и увлечения, даже предпочтения в оружии. Все современное казалось вульгарным и безвкусным. Порой Пятый думал, что он не выдержит и уже ничто не остановит его от введения эталона в одежде и поведении жителей Конохи. Но это было бы неразумно. Борьба с естественным прогрессом и изменением жизни виделась хокаге продолжительной, изматывающей и бессмысленной. Мадара вышел из своих покоев и взглянул на простирающуюся перед ним деревню. Красивую и могущественную, как никогда. Его почти аскетичное жилище было врезано в скалу, как раз рядом с каменным лицом Первого, кажущимся под этим углом крайне недовольным. Мадару это забавляло. Каждый день он представлял лицо настоящего Хаширамы, напряженного и хмуро сводящего густые брови и не понимающего, как старому врагу удалось захватить его деревню. Но почти всегда в голове мужчины всплывал другой образ – веселого Хаширамы, который был бы рад тому, что Учиха Мадара занял изначально причитающийся ему пост хокаге. Пятый посмотрел в сторону своего профиля. Он был единственным главой деревни, который, казалось, чуть улыбался. На самом деле в день, когда били его портрет, он был в самом преотвратном настроении, и его изображение получилось очень устрашающим. Но к утру, когда у всех жителей появилась возможность лицезреть его грозное лицо, сама природа подшутила над новоизбранным главой. Растрескавшаяся ночью горная порода чуть исказила его губы, делая из них легкую, не предвещающую ничего хорошего ухмылку. Обито долго не мог перестать смеяться. Но, когда отошел, уговорил готового взорвать всю скалу Мадару оставить изображение в таком виде. Со временем и сам прославленный Учиха смирился со своим образом. Взгляд хокаге зацепился за тонкое и молодое лицо предшественника - таким тот был почти десять лет назад. Пять лет Намикадзе был главой деревни и уже почти столько же является ее пленником. Мадара постарался получше разглядеть четвертого, которого не видел с ночи своего триумфа. Хотя Учиха понимал увлеченность Обито, - необычные и изящные черты Намикадзе привлекали внимание, - но на месте ученика предпочел бы кого-то своего возраста или моложе, но никак не старше. Остался ли этот мужчина таким же привлекательным, каким его запечатлели резчики… Мадара больше не стал отвлекаться и исчез с помощью техники пространственного переноса. Он оказался на зеленой поляне, расположенной совсем рядом с крохотным домиком. Мадара почувствовал, как люди, скрытые в тенях, напряглись, приготовившись к атаке. Их, по убеждению Пятого, было чрезмерно много. Видимо, после случившегося с младшими Учихами, Обито серьезно намуштровал и усилил тайный отряд. Который теперь даже на появление своего хокаге нервно реагировал. К Мадаре подсочил АНБУ и упал на одно колено. - Какие будут приказания, Пятый? - прошелестел голос человека, скрытого за маской собаки. АНБУ мнительно поглядывал по сторонам, дожидаясь ответа. Мадара подумал, что теперь эти бойцы готовы подозревать каждую пролетающую мимо птицу в шпионаже. - Можешь вернуться к своим обязанностям, я здесь ненадолго. Где он? АНБУ прекрасно понял, о ком его спрашивают. - Он тренирует мальчика. В саду. Мадара прошел мимо склоненного АНБУ и направился к дому. Пройдя насквозь скромное жилище, остановился у открытого прохода, ведущего во внутренний двор, желая остаться как можно дольше незамеченным. Среди деревьев и цветов Учиха увидел того, кого искал. Все такого же привлекательного и подтянутого бывшего хокаге. Только его волосы, значительно отросшие за эти годы, были заплетены в косу и больше не имели знаменитого золотистого оттенка, а стали седыми, и казались почти белыми. Намикадзе выглядел сосредоточенным, но, судя по всему, пребывал в хорошем настроении. Момент, когда маленький светловолосый комок появился из зарослей и стремительно приблизился к Намикадзе, Мадара едва успел уловить. Комок двигался бесшумно и быстро, долго оставаясь в слепой зоне, но светловолосый мужчина все же был опытным шиноби, а стремительное чудо - крохотным ребенком. Но надо отдать должное - талантливым. Намикадзе сделал выпад, чтобы остановить атаку сына, но мальчик, даже будучи уже замеченным, не прервал нападение, а моментально изменил тактику. Оттолкнувшись от ближайшего дерева, он попытался таким образом увеличить свой вес и силу удара, чтобы свалить противника. Мадара с удовольствием продолжил бы подсматривать за чужой тренировкой, если бы блондин не перехватил хохочущий комок поперек пояса и не повалил на землю. Что-то тихо сказав ребенку, мужчина выпрямился во весь рост и с вызовом посмотрел прямо на Мадару. Малыш в момент присмирел и подскочил рядом с отцом. Пятый нередко видел семейное сходство в родителях и детях, но эти двое были похожи как никто другой. Сомнений в отцовстве не могло быть. Единственным, что разительно отличало отца и сына, были шрамы-полоски на щеках ребенка. Обито как-то обмолвился, что такие шрамы мальчик получил, обжегшись о чакру лиса при рождении. И что, скорее всего, на теле младшего Намикадзе должно было быть еще несколько отметин. Хокаге из чистого интереса захотелось убедиться в их наличии. Ведь в мире больше не было столь уникальных детей, рожденных от джинчуурики, тем более от мужчины Узумаки. - И что же привело вас сюда через столько лет? – бывший глава селения говорил громко и уверенно, но все его тело было напряжено, а глаза полны настороженности. Он прикрывал собой ребенка, пряча его за спину. - Хочу забрать твоего сына, - ответил Мадара, растягивая губы в точности, как на пугающем жителей Конохи рельефе, вырезанном в скале.