Рой жалящих пчел

Мадара появился ранним утром. Намикадзе ждал его на входе в дом. - Не пригласишь войти? – любезно поинтересовался Мадара. Минато качнул головой в знак отрицательного ответа. - Наруто еще спит. Вчерашние события его сильно утомили. Мадара неспеша приблизился к светловолосому мужчине, невольно отмечая глубокие тени под глазами того, явно не спавшего всю ночь. Впрочем, как и сам Мадара. - Прячешь его от меня. Он все равно скоро будет даже спать рядом со мной в одной комнате, а потом и в постели. - Мадара издевался. Минато знал это, но не мог не купиться на провокацию. Пришлось сжать руки в кулаки, чтобы ничего не напортить. Он должен контролировать себя, чтобы Учиха Мадара выполнил его условия. - Ты дашь мне клятву на крови и перед богами. До совершеннолетия моего сына ты не тронешь его, будешь растить как равного себе и не убьешь, когда он станет тебе не нужен. В звонком утреннем воздухе раздался глубокий и раскатистый смех. - Я знал, что ты будешь просить о чем-то подобном. - Это не просьба, - взвился Минато. - Нет, Намикадзе, именно просьба. Лучше скажи, чем ты намерен вынудить меня исполнить ее. Минато глубоко вздохнул. - Посох Мудреца Шести путей. Я знаю, где он спрятан. Мадара вновь рассмеялся. - Это не более чем миф. - Ты и сам легенда из прошлого, но ведь существуешь, - уверенно парировал Минато. В глазах пятого хокаге появился интерес. Его пленник говорил о по-настоящему могущественной реликвии. Не заинтересоваться ей было невозможно. Даже если единственным свидетельством ее существования были только старые сказки. - Я скажу, где он, сразу после того, как ты принесешь клятву. Мадара чуть склонил голову, позволяя темным волосам упасть на лицо. И пробудил шаринган. Он знал, как пугающе выглядит, и собирался давить на Намикадзе до последнего, пока тот сам не сдастся. - Хочешь, чтобы я просто поверил тебе и по первому твоему требованию принес клятву?! Я прожил больше ста лет. Я завоевал скрытую деревню и огромную страну Огня. Являюсь носителем шести хвостатых и стараниями твоего мертвого мужа только половины еще одного. Тем не менее, все это время я справлялся без Посоха. Сейчас я могу отодвинуть тебя в сторону, войти в дом, и попытаться извлечь чакру лиса из твоего сына любым способом. И ты не остановишь меня. Мадары был доволен тем, как напугал Минато. Но следующей произнесенной фразой бывший хокаге удивил Учиху. - Можешь. Заходи, - произнеся это, Минато сдвинулся в сторону. – Наруто сейчас прячется в доме. Но тебе следует знать, я все эти годы учил и тренировал его как истинного шиноби. Я приказал ему перерезать себе горло, если меня не будет больше получаса или кто-то зайдет в дом, даже я, если он услышит хоть один подозрительный шум. Он никогда не ослушается меня и слишком мал, чтобы бояться смерти. Джинчуурики умрет. Его чакра покинет этот мир, и ты никогда не станешь носителем десятихвостого, ты не завершишь свои планы. Какие бы они ни были. Но я не позволю тебе причинить боль Наруто. Молодой мужчина замолчал. Мадара моментально перенаправил шаринган и увидел в одном из дальних углов дома очертания сжавшегося в комочек ребенка со столовым ножом, приставленным к шее. - А ты очень жесток, Минато. - Он сделает это. И твое гендзюцу бесполезно. Можешь не пытаться подчинять меня. Сигнал, по которому он выйдет из укрытия, - это дача тобой клятвы. Которую он тут же почувствует. Время истекает. Тебе стоит принять мои условия, - нажимал Намикадзе. Находясь в плену и каждый день ожидая конца, он стал жесток и расчетлив. Даже в отношении Наруто. Мадара метнул огненный взгляд на блондина. Которого хотелось немедленно изрешетить кунаями. - Какая сущая мелочь, - взял себя в руки Мадара. Решив начать торговаться. – Я поклянусь, что не причиню ему вреда. Но ждать до его совершеннолетия я не стану. И никогда не пообещаю дать ему полную свободу. Минато выдохнул, ненавидяще смотря на Учиху. Он предугадал каждое слово, но тяжело было успокоить себя. Особенно - видя выражение самодовольного лица Мадары. - Ему не должно быть меньше шестнадцати. И ты не сможешь ограничивать его волю в том, что касается личных вопросов и его собственных предпочтений. - Слишком расплывчатая формулировка. Намикадзе, ты уверен, что мы успеем договориться до того, как твой щенок перережет себе горло? Блондин как не слышал издевки. - Он сможет сам выбирать свой путь. - Я буду диктовать ему условия. А он - им подчиняться, - едва не зарычал Мадара. - Во всем, что касается его безопасности, не больше, - уточнил Минато. - И как моего официального ученика. Минато кивнул, соглашаясь. Он вытащил простой чистый свиток и, прокусив большой палец, быстро начертал формулу печати, произнося над ней оговоренные условия, включая раскрытие информации о Посохе. Все сказанное тут же появлялось на бумаге. - Ты кое-что забыл. Минато поднял голубые взволнованные глаза. - Нет, - догадался Мадара. – Надеялся, что я забуду об этом. Как глупо с твоей стороны. Со дня, когда ему исполниться шестнадцать, я смогу перетягивать из него чакру так, как это описано в твоих трактатах. А до этого он будет отдавать ее через соприкосновение. Минато не мог ничего противопоставить, проговаривая последние условия сделки. - Ты клянешься перед богами? – сквозь зубы спросил Минато, передавая свиток на проверку. - Клянусь, - лениво проговорил Мадара, словно и не давал одну из серьезнейших и крепчайших клятв, созданных в селении Водоворота. - Пока ты в полной мере придерживаешься условий, описанных на этом пергамене, ты можешь требовать исполнения обязательств со стороны Узумаки Наруто. Мадара удивился. - Узумаки? - Это традиция клана. И Нагато хотел бы этого… Мадаре было больше не интересно. Он остановил речь Минато жестом руки. Прокусив свой палец, Учиха начертил знак согласия и принятия в центре печати. Минато сложил пальцы в символе единых богов и проговорил небольшую мантру. Свиток вспыхнул и разделился надвое. Потом еще одна вспышка - и свитки исчезли. Мадара зашипел, почувствовав, как тыльную сторону правой ладони словно прожгло насквозь. В зарослях позади мужчин раздался детский крик, а из дома донесся звук рассеивающейся техники. Минато бросился к кустам камелии. - Теневой клон?! - не веря, выдохнул Учиха, смотря на ребенка, прижимающегося отцу. - Я говорил, что тренировал его как шиноби. Он владеет чакрой, несмотря на ограничители, - рассказал Минато с чувством легкого превосходства в голосе. Мадара же недоуменно смотрел, как Намикадзе придерживая болезненно скривившегося сына, выходит на поляну. Учиха не мог поверить, что банально проглядел мальчишку. Он был так уверен в том, что видел своими глазами, как тот ребенок жался в доме. Был уверен, что пленникам больше нечего ему противопоставить, кроме угроз. Намикадзе обманул его. Пятый почувствовал себя, как те одураченные АНБУ, которые повелись на похожую уловку Итати и Саске. Самоуверенность наказуема. Кому, как не Мадаре, знать, что нельзя недооценивать противника. Больше всего хокаге выводила из себя мысль о том, как Намикадзе заставил его поверить, что этот ребенок, который теперь принадлежит ему, может по приказу отца перерезать себе горло. Но что самое неприятное – это может оказаться не просто блефом, и мальчик во всем последует за волей родителя. Минато, казалось, больше ни о чем совершенно не тревожился и нежно гладил Наруто по правой руке, на которой были чуть видны наложенные друг на друга изображения водоворота и веера, словно выдавленные на коже. Такие же были на руке Мадары. - Больно? – спрашивал Минато. - Больше нет, - помотал головой Наруто. Он поднял свои голубые глазки на Мадару и не сводил их, словно безмолвно виня. Учиха ловил каждое движение маленького славного лисенка, заглядывал в лицо. И ему было неприятно чувствовать себя причастным к страданиям ребенка. Ему нестерпимо хотелось самому подойти к малышу и утешить его, оттолкнуть в сторону сердобольного Намикадзе, сказать, как он сожалеет о причиненной боли. Но Мадара хорошо контролировал свои чувства. Он перевел взгляд на равнодушный ко всему рассвет. Но видел не его, а тысячи грядущих дней, стремительно сменяющих друг друга. В последнее время его взор все чаще был обращен в будущее. Что он там ищет…? Еще десять лет. Он должен еще немного подождать. Но какая это мелочь по сравнению с веком ожидания. Эти десять лет пролетят как стая напуганных птиц. А он пока сумеет лучше подготовиться к тому, что придумал для этого мира. С Посохом Мудреца он восполнит недостатки. А с силой, скрытой в Наруто, достигнет своей цели. Стоит просто набраться терпения. *** Церемония была запланирована на вечер. Обито и Намикадзе должны были принести обеты. В большей степени они касались бывшего хокаге, но Мадара серьезно переживал о щенячьей преданности Обито своему Намикадзе. В принципе он был уверен, что блондин не станет вертеть своим новым мужем, чтобы не вызвать гнев Пятого. Ведь тот всегда мог ограничить или вовсе лишить его встреч с Наруто. Однако Мадара предпочел поостеречься посвящать соратника в детали некоторых предстоящих событий, особенно связанных с Посохом, пока с того не спадет пелена дурманящего восторга от обладания объектом вожделения на законных правах. До этого Мадара собирался решить несколько вопросов и проверить джинчуурики, которого отправил к Шисуи. Он только что вышел из своего дома, как всегда, прошел мимо резиденции хокаге и неспешно спустился на улицу Конохи. Люди перестали шарахаться от него, но все еще опасливо косились, когда он появлялся среди людей. Мадаре доставляло удовольствие видеть удивленно вытянутые лица простых сельчан и закаленных в боях шиноби. Но больше всего его веселили попытки некоторых отчаянно безрассудных куноичи очаровать его. Он терпеливо жаловал им ничего не значащие улыбки. Мадара вышел на улицу, ведущую к району Учиха. Впереди возвышались высокие красные столбы, с которых он лично приказал почти пять лет назад снять тяжелые ворота и сжечь их вместе с телами погибших во время переворота, а металлические засовы переплавить в ветряные колокольчики, которые теперь были развешаны по четырем сторонам деревни. Так он развеивал опротивевшее прошлое. Так он избавлялся от гнетущего клейма, поставленного Сенжу на их клан. У входа его встретили двое охранников. Они были предупреждены о его визите и не задали никаких вопросов, только известили редкого и важного гостя: - Медик Шисуи ожидает вас в своем доме. Мадара, ничего не сказав, прошествовал мимо. Его простое бежевое кимоно тихо шелестело при ходьбе, а деревянные гэта мерно стучали о каменную кладку дорожек. Выложенные обсидианом, в память об их прародине, расположенной рядом с вулканом. Его черные волосы были собраны в хвост, и даже прядь, что всегда закрывала правую часть лица, сейчас была закреплена в прическе. Так прославленный Учиха часто появлялся среди своих, когда желал убедить их в миролюбивых целях своего визита. Дом Шисуи располагался довольно близко от входа. Вскоре Мадара уже зашел к нему во двор, изобилующий лекарственными растениями. Шисуи, как и большинство ниндзя-медиков, предпочитал иметь маленькую живую аптеку под боком, чтобы пополнять запасы лекарств, не отходя далеко от дома. Молодой шиноби встречал главу клана на входе. - Мадара-сама, я рад видеть вас. - Проводи меня к нему, – без предисловий потребовал Мадара. - Прошу, следуйте за мной. Шисуи двинулся вглубь дома. Теплый воздух беспрепятственно проникал сквозь белые занавески в проемах. В доме было свежо и не пыльно. Некоторые комнаты были открыты, и Мадара видел пациентов Шисуи - раненых на миссиях Учиха. Медик провел Мадару к одной из дальних комнат, у которой стоял мрачного и опасного вида ниндзя. Тот, узнав пришедшего мужчину, низко поклонился. Боец не погашал своего шарингана, как приказывал Мадара, и было видно, что тот уже устал. - Тебя скоро сменят. Я дал распоряжение, - проинформировал его Шисуи. Джоунин только лишь кивнул. Как помнил Мадара, этот мужчина был нем. На одной из миссий в стране вод, прежде чем его захватили шиноби тумана, он успел отрезать себе язык, не зная, что подкрепление совсем рядом. По мнению Мадары, молчание этого ниндзя было настоящим даром, а не ущербностью. Болтливость – это порок, за который болтун всегда несет наказание. Шисуи отодвинул дверь, ведущую в довольно маленькую и темную комнату, но имевшую свое достоинство - выход во внутренний двор. Шисиу быстро пересек комнату, распахнул раздвижные двери с противоположной стороны, впуская свет, вместе с воздухом из цветущего сада. Во дворе было еще несколько шиноби, следящих за порядком и безопасностью в мини-госпитале. Мадара подошел к кушетке, на которой спал четырехлетний мальчик. - Мне пришлось погрузить его в сон, - начал медик. – Он хорошо перенес выход из знакомого замкнутого пространства и даже был любопытен, когда мы шли по деревне. Но, оказавшись здесь, начал проявлять беспокойство, мне не хотелось допускать срыва. Для детской психики это могло бы быть губительно. Его день и так был перегружен событиями. Мадара кивнул Шисуи, одобряя его действия. Тот не знал обо всех событиях, произошедших утром с этим ребенком. Не считая того, что он впервые остался без своего отца и вынужден был пересечь половину оживленной и шумной деревни. Тогда как на протяжении всей своей, пусть непродолжительной, жизни он видел не больше двух человек в день. Учиха, не сумев побороть любопытство, занялся разглядыванием обнаженного тельца, прикрытого только тонкой простыней на бедрах. Взгляд Мадары зацепился за искомое - шрамы-ожоги на теле, которые волнистыми линиями шли по плечам, бедрам, окутывали одну из голеней и пересекали поперек грудь. Он ожидал их увидеть, но не думал, что их будет там много. Тонкие полоски на щеках были безобидными по сравнению с теми, которые покрывали треть кожи ребенка. Медик, уловив интерес Мадары, пояснил: - Эти шрамы не причиняют ему вреда. Они не более чем напоминание о том, что ребенок рожден от джинчуурики. Насколько я могу судить, исходя из скудных архивных данных, все дети Узумаки Мито, жены Первого, имели их. Мадара особенно не вслушивался в речь Шисуи, разглядывая мальчика, и не мог поверить, что через несколько лет этот ребенок будет делить с ним постель. Было странно осознавать, что он выторговал его себе, и одновременно приятно. У него будет возможность соединить приятное с полезным. Сын Намикадзе обещал вырасти не менее симпатичным, чем отец. Проблема была только в одном. В доверии. Это не то, что так легко взрастить, особенно в настороженном ребенке. А без него перетягивание чакры - бесполезное занятие. И сам Мадара должен был научиться доверять второму джинчуурики. Так что, пока стоило отложить фантазии о будущем и предпринять реальные действия по его достижению. - Есть какие-то отклонения? Болезни? - Нет, Мадара-сама. Ваш ученик на удивление здоров. Мадара не посвящал Шисуи во все тонкости происходящего. Но доверил молодому медику то, кем был и станет этот ребенок. А для самого Шисуи чужие тайны не имели значения, ему был важны только его пациенты и их благополучие. - Постепенная социализация и внимание помогут ему адаптироваться. Большего я посоветовать не могу. - Не приводи его в чувства, пока. Разбуди к закату, переодень в лучшее кимоно, что найдешь. Мальчик должен хорошо выглядеть, - проговорил Мадара, вспоминая то, во что ребенок был одет – поношенную серую тунику и старые рваные шорты, по виду похожие на списанную форму академии. - Тоби сам придет за ним и заберет в резиденцию. - Как прикажете. Шисуи отстранился, намереваясь проводить гостя. Но гость не спешил уходить. Мадара чувствовал, что причин задерживаться больше нет. С маленьким лисенком все в порядке. А его самого ждали еще дела со старейшинами клана, которые все были младше его как минимум на тридцать лет. Но что-то удерживало Мадару. Он еще раз взглянул на личико другого джинчуурики. Мужчина не успел остановить себя, рука коснулась светлых прядей, отводя их с лица. «Беззащитный комок», - подумал Мадара. Но потом вспомнил, что этот ребенок не так прост и беззащитен. К тому же несет в себе хоть и светлую, но не менее опасную половину демона лиса. Он еще намучается с ним. От этих мыслей на лице Мадары появилась азартная ухмылка. Но ведь это будет так интересно. - Кимоно должно быть с символом Учиха, - дал последнее распоряжение Мадара, покидая дом Шисуи. Он намеревался показать Намикадзе, что ребенок больше не принадлежит ему. Теперь Узумаки Наруто его - и только его.