Рой жалящих пчел

Второй час Минато находился в резиденции хокаге и не мог собраться. Все валилось из рук. Пояски наряда не хотели завязываться в узлы. А волосы по-прежнему торчали в разные стороны. А все потому, что он не мог выкинуть из головы мысль – все ли в порядке с его Наруто? Они впервые в жизни вынуждены были расстаться. И, к тому же, на столь долгий срок. Но Мадаре показалось этого мало. Он сообщил, что отведет Наруто к медику своего клана, чтобы якобы проверить его здоровье. Минато понимал, в чем кроется истинная причина. Так Мадара намеревался разделить их как можно дальше, разорвать связь отца и сына. Показать - Наруто в его власти. Он может забирать его, когда захочет, и вести туда, куда ему нужно. Намикадзе крепко сжал расческу, которую уже несколько минут не выпускал из рук. Хотелось что-нибудь разбить или сломать. Но он не мог позволить себе срывы и вести себя неподобающе своему новому статусу. Любой его неосторожный шаг - и Мадара не позволит ему видеть Наруто. Деревянный гребень растрескался в руках шиноби. Татуировки-ограничители неприятно обожгли кожу по всему телу, останавливая чакру, которая буквально прорывалась наружу. Если он не восстановит душевное равновесие, то АНБУ, стерегущие его, посчитают это за попытку побега. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Легче не стало. Зло закричав, Минато швырнул попавшийся под горячую руку стул в закрытое окно. Снаряд с легкость разбил тонкую преграду и вылетел на крышу. Послышался треск и звон стекла, стук перекатывающегося по черепице предмета мебели. Но звук резко оборвался. По мысленному представлению Минато, стул и стекло должны были катиться еще несколько метров к краю крыши с шумом и грохотом, прежде чем свалиться с нее. Блондин подошел к разбитому окну, в которое прорывались порывы жаркого ветра, и посмотрел наружу. Там было несколько АНБУ, словно едва успевших отскочить в стороны от летящего в них снаряда. Но прямо посередине, безразличный к происшедшему мгновение назад, стоял человек в черном плаще с красными облаками. Минато отшатнулся. «Обито». Это он с помощью своей техники перенес разгромленную вещь и осколки в другое пространство. Учиха отдал какой-то приказ тайному отряду, и те тут же исчезли. А сам направился в сторону разбитого окна. Минато не выносил, когда на Обито была эта спиралевидная жуткая маска. Потому что в ней он был никем и способным на все. В таком виде Тоби пугал даже его. Потому что напоминал о той ночи, когда погиб Нагато. Захотелось бросить еще несколько стульев в этого человека - и пусть постарается успеть перенести их. Но бывшему хокаге не дали поддаться порыву. Адъютант Мадары решительно перешагнул через пустую раму окна и зашел в комнату. - Не хочешь ничего объяснить? – раздались приглушенные маской слова. От вибрирующих ноток хорошо знакомого голоса у Минато по коже пробежали мурашки, а ноги стали ватными. Как бы он ни сопротивлялся натиску ученика, он не мог отрицать того, как сильно Учиха влияет на него. Потому хотелось бороться в два раза сильнее и отчаяннее. - А что ты не понял? – флегматично спросил Минато. Обито задумчиво склонил голову. И, хоть его лица не было видно, Минато готов был поклясться, что тот улыбается. - Тебе так сильно не понравился этот стул? Я согласен, он безвкусен. Или же это была глупая попытка убийства твоих охранников? Минато потянулся за чем-нибудь тяжелым. Но его руку перехватили, а тело пригвоздили к стене. Обито всем весом навалился на блондина, нетерпеливым движением сорвал свою маску и стал покрывать шею и лицо возлюбленного поцелуями. Минато чувствовал его возбуждение и нетерпение, лишенный возможности вырваться. - Я не скажу об этом нашему Хокаге. Если позволишь… - Не позволю, - прохрипел Намикадзе, перебивая Обито. Он понимал, что если не остановит Учиху, то тот разложит его на глазах у половины тайного подразделения. Он не мог дать возможность Обито соблазнить себя сейчас и таким образом. Минато резко прекратил сопротивление и осел в чужих объятьях. Распаленный Обито не распознал прием освобождения от захвата и сменил положение рук. Бывший хокаге умело воспользовался шансом, выскальзывая из хватки как проворный уж и немедленно отступая к двери. - Я хочу знать, что с Наруто? – сдерживая голос, спросил Намикадзе, не собираясь убегать, пока ему не дадут ответ. Настроение Обито, и так обычно неудержимо меняющееся как огонь на ветру, переменилось за мгновение до степени отвратительного. Глаза Учиха опасно полыхнули алым отсветом. С размаха он ударил внешней стороной кулака о стену. По той прошла волна, и послышался хруст бамбуковых перекрытий. - Ты ни о ком, кроме него, думать не можешь, да? Минато взбесил вопрос, заданный таким тоном, словно речь шла о какой-то блажи. Обито хотел всецело заполнить мысли будущего супруга собой. Ему не было дела до забот Намикадзе о сыне. - Ты должен был заметить, что у меня есть ребенок. - Минато говорил громко, не сдерживая чувств. - Он - часть меня. И так будет всегда. Хотя, тебе никогда не понять, что значит быть родителем и нести ответственность. Обито стремительно приблизился к Намикадзе. Тот не мог уследить за ним и что-либо противопоставить. С заблокированными каналами чакры он уже не был Желтой молнией. Брюнет схватил Минато за плечи и вновь впечатал в стену, но не так играючи, как минутой ранее. Голова блондина качнулась из стороны в сторону. В глазах потемнело. - Да, мне никогда не понять. И тебе советую забыть обо всей этой чепухе, которую считаешь, что должен продолжать нести на своих плечах. Чем раньше, тем проще будет продолжить жить. Если Мадара забрал его, значит, он никогда уже не отпустит джинчуурики далеко от себя. Минато не мог поверить в то, что слышит эти слова от Обито. Как он вообще мог советовать подобное?! Но в душе Намикадзе знал: ученик всегда воспринимал Наруто как угрозу, как соперника за внимание, прямое напоминание, что его возлюбленный был счастлив с кем-то, но не с ним. - Он не зверь, которого нужно держать на поводке, - голос Минато был словно подземный рокот - глубокий и опасный. Его волосы растрепались и падали на раскрасневшееся лицо тонкими серебряными прядями. Голубые, как правило, спокойные глаза, расширились, и в них плескалась ненависть. От переживаний о ребенке он едва удерживал себя от более безрассудных поступков, чем бросания стульев в окна. Все ли он правильно сделал? Мог ли как-то иначе оградить Наруто от бед? Обо всем ли он вспомнил и прописал в контракте, соединившем Мадару и сына? - Его зовут Узумаки Наруто. И я никогда не оставлю его. Обито выдохнул. Руки перестали до боли сжимать чужие плечи, но не выпустили из объятий. Он опустил голову на выпирающую ключицу учителя. - Прости, - прошептал Учиха, чувствуя сводящий с ума аромат кожи. – Пожалуйста, прости. Я столько раз делал тебе больно. Минато закрыл глаза, проглатывая горечь во рту и чувствуя невыносимое изнеможение. Он, больше не пытаясь освободиться, осел на пол, вместе с прижимающим его к себе Обито. - Я думаю, что делаю тебе лучше, но получается, что ты только больше страдаешь. И ненавидишь меня. Прошу, не злись. Я не буду держать тебя в неведении. Сейчас мальчик у Шисуи. Ты знаешь, он хороший медик и человек. «Снова мальчик», - с горечью подумал Минато, стараясь избавиться от нервного напряжения, что окутало его. Слишком много событий за этот бесконечно долгий день. И он еще не закончился. - Я не злюсь. Я просто хочу, чтобы ты понял меня. - Я понимаю. Какое-то время они просто сидели, прислушиваясь к биению сердец друг друга, дыша в унисон. Один старался обмануться, другой не хотел бы больше врать. Чуть отстранившись, Намикадзе проговорил: - Мы опоздаем. Брюнет качнул головой. Его губы тронула тонкая, но хитрая улыбка. Минато не хватало ее. Она напоминала о маленьком и таком замечательном Учиха Обито. Которого он мог бы полюбить. - Не опоздаем, лишь немного задержимся, - сказал Обито и накрыл губы Минато своими в самом долгом и горько-сладком поцелуе, что у них когда-либо был. Смешивая приторную ложь и едкую, как полынь, правду. *** Церемония началась. Мадара любовался происходящим. Все было так, как он хотел. Довольный Обито, едва ли не машущий хвостом от счастья. Минато, зло щурящий свои холодные как льдинки глазки. И милейшим образом краснеющий малыш Наруто, одетый в замечательное темно-синее кимоно с вышитым на спине символом Учиха. Ребенок не знал, как себя вести и что делать. Отец был занят, и его нельзя было сейчас отвлекать. Другие люди были слишком чужими, к ним он бы по доброй воле не приблизился, даже не заговорил. Потому предпочитал не отходить от Мадары далеко, который покровительственно положил свои руки на плечи смущенного мальчика. Хокаге знал, что это раздражает Минато, но держал Наруто ближе к себе не для того, чтобы лишний раз позлить предшественника. Так Мадара прикрывал другого джинчуурики своей чакрой, не давая почувствовать девятихвостого, скрывать ауру которого Наруто еще не умел. А также хотел оградить малыша от любопытных взглядов, бросаемых на новое лицо возле могущественнейшего из шиноби. Люди, что присутствовали на церемонии, были в курсе происходящего в разной степени. Тайну Мадары, что он является носителем только половины кьюби, знал Шисуи. Пятый лично выбрал его как умелого медика, помощь которого могла пригодиться в любой момент. И как очень верного именно ему человека. Потому что для Шисуи не было ничего ценнее благополучия клана, и только Мадара мог обеспечить это. Церемония проходила в ритуальном зале резиденции хокаге. Гостей было немного. Мадара предпочел бы избежать приглашать и их. Но Обито настоял. Почти для всех адъютант Мадары так и остался Тоби-сама. Люди знали, что он один из клана и Правая рука хокаге, но никто не сопоставлял его личность с давно погибшим на Третьей Мировой юным чуунином. В интересах Пятого было сохранить в тайне настоящие имена Обито и Намикадзе. Одного сопровождала атмосфера ужаса, другого - траура. Избранник Тоби был якобы родом из увядшего пепельноволосого клана Хатаке. Где сыновья зачастую скрывали свои лица в знак приносимого пожизненного обета таинственности. Потому все еще узнаваемое лицо Намикадзе было закрыто маской-дзукин. Свидетелем от «семьи» Хатаке стал еще один бывший ученик Четвертого – Хатаке Какаши. Тот явно не испытывал восторга и сочувствовал учителю. Но Мадара знал, что Обито крепко прижал талантливого джоунина с грудой комплексов и уязвимостей. Молодой шиноби Листа был в курсе нелегкого жизненного пути бывшего сокомандника и, похоже, искренне считал возможность следовать за Обито - искуплением, своим долгом за жизнь и глаз, который у него никто не стал забирать, потому что Тоби еще много лет назад нашел подходящую замену. Так что, Какаши тоже занял свою немаловажную роль в скрытом селении. От семьи Учиха свидетелем был Фугаку – третий по значимости человек в деревне. Фактически, именно он занимался всеми делами клана и его внешними связями, внутренними проблемами. По мнению Мадары, Фугаку, как решительный и проницательный человек, был опасен, но полезен, если радовать его тщеславие периодическими жестами особого расположения. К тому же, Пятому нравилось, как развивался клан под его руководством. И то, каким образом тому удалось удержать Учиха и остальную деревню от противоборства, а также - взаимных обвинений. Селение не беднело, наоборот, прирастало и людьми, и ресурсами. А прошлое, как и Ночь Вееров, постепенно забывалось. Вместе с Фугаку пришли его молчаливая и кроткая жена Микото и их неугомонные дети. Вот кого сам Обито, без ложного преувеличения, считал лишними. Но уже Мадара настоял на их присутствии, потому что видел в юных шиноби потенциал и потому что они должны были однажды сменить отца. А еще из-за того, что ребята слишком много знали. Обито пригрозил братьям вечным цукиеми за болтливость. И, на всякий случай, поставил печати им на языки. Обряд проводил один из старейшин клана. Тот был настолько древним и дряхлым, что навряд ли что-либо, в принципе, замечал и понимал. -Учиха Тоби и Кагаякаши Хатаке, приносите ли вы клятвы, что никогда не предадите и не поставите личные интересы выше интересов клана и деревни, давшей вам дом? - Клятва, - вместе проговорили Обито и Минато. Они стояли спинами к гостям, пока старейшина обвязывал их перекрещенные руки золотой лентой. - Ты, Учиха Тоби. Несешь ответственность за входящего в клан? - Да. - Принимаешь это бремя в полной мере? - Принимаю. Старик навязал серебряную ленту. - Ты, Кагаякаши Хатаке. Входишь в новый дом добровольно? Мадара почувствовал, как напрягся после этих слов Обито. Но мальчишка зря волнуется. - Да, - тихо, но твердо ответил Минато. - Принимаешь свою обязанность отречься от прошлой семьи? Намикадзе долго не мог заставить себя ответить. Для хокаге его молчание длилось бесконечно долго, мысленно он прожигал спину блондина взором. - Принимаю. - Минато ответил на выдохе, словно это простое слово далось ему через боль. На губах Мадары появилась победная улыбка. Третья – белая нить - обмотана вокруг кистей мужчин. Старик раскрыл запечатывающий свиток. Обито и Минато приложили свои связанные руки к нему. - Закреплено, - торжественно заявил старик, сверкая подслеповатыми глазами, так, как будто все прекрасно понимал и знал. Тонкие плечики под руками Мадары поникли. Мужчина понял: мальчик до последнего надеялся, что церемония не будет проведена, и отец останется с ним. Пятый мысленно сделал заметку – занять «Комок» учебой и тренировками, чтобы тому некогда было тосковать и печалиться. Это недостойное занятие для ученика хокаге.