Рой жалящих пчел

Наруто смотрел на Коноху с высоты птичьего полета. Родное селение было прекрасно и притягательно. Но все последние десять лет юноша почти безвылазно жил в доме Мадары, вырубленном в скале. И видел деревню лишь с веранды покоев хокаге. А хотелось ворваться в нее, как неукротимый ураган, мчаться навстречу пестрой и вечно занятой толпе, бежать и бежать через суетные улицы, становясь их частью. Чтобы в конце пути взобраться на один из столбов гигантской ограждающей стены и, наконец, взглянуть на Коноху с незнакомой стороны. Замереть, позволяя приветливому солнцу поливать себя теплым светом, нахальному ветру - сдувать с опоры, а любопытному взгляду - упираться в величественные лики пятерых каге, за которыми сияет корона зари. Узумаки прикусил губу, опечаленные глаза прикрыли веки. Даже мечтать о подобном было глупо. Он не часто покидал дом. Выходить случалось ради тренировок, проводимых учителем в глухом лесу, куда он переносил их техникой, а вокруг не было ни единой живой души. И иногда Наруто отправлялся к Шисуи помогать ему в госпитале. Но такое происходило крайне редко, когда самого Мадары не было в деревне, и медик должен был приглядывать за Наруто. Однако юноша даже в этом случае не мог и шага сделать в сторону. Ни Шисуи, ни тем более Мадара никогда не позволили бы ему слоняться по деревне или нестись наперегонки с ветром, распугивая жителей. Учитель на каждую попытку воспитанника добиться самостоятельности реагировал чрезвычайно остро, как на вызов или проявление бунтарства. А затем гонял его с утяжелителями на ногах до полного изнеможения. Когда ученик бездвижно падал на полигоне, древний Учиха, самодовольно усмехаясь, интересовался: жаждет ли Наруто столь же сильно прогуляться по селению или уже нет. Упрямый Узумаки неизменно отвечал на эти подначки бурно и яро, будто взрывная печать, напрашиваясь на еще несколько изматывающих упражнений, под насмешливым взглядом черных глаз. После обессиленный шиноби едва мог шевелиться. И не мечтал о чем-то еще, кроме ванной и удобно измятого футона. Наруто боролся с желанием перекинуть ноги через раму и выскочить на лестницу, ведущую к резиденции. А оттуда - на главную улицу деревни и дальше, и дальше… Взгляд подростка терялся в зелени столетнего леса, уходящего за горизонт. Там, за воротами, тоже бурлит жизнь, и она не менее интересна. Но он никогда не позволит себе быть настолько опрометчивым. Потому что знает, что это бессмысленно: его все равно поймают. Но главное то, чем может обернуться его мятеж. Пару лет назад, когда Наруто особенно назойливо просился поучаствовать в хоть какой-нибудь миссии, разозленный хокаге напомнил о том, что в его власти в любой момент отдать приказ убить самого дорого для Узумаки человека, если он не перестанет клянчить и канючить как ребенок. А также рассказал, почему взял его в ученики, и что случится, когда ему исполнится шестнадцать. Окончательно лишив ребенка этой откровенностью всех иллюзий. Его никто и никогда не отпустит за пределы деревни. Потому что в нем запечатана необходимая Учихе Мадаре половина демона. Долгое время подросток не мог прийти в себя. Но хандрил он только потому, что Пятый неожиданно исчез из Конохи и не мог заставить его новой порцией нагрузок забыть обо всех переживаниях. В какой-то момент, после продолжительных размышлений, Наруто понял: открытие истинных причин его нахождения подле Мадары, по сути, не привело к существенным изменениям отношения к учителю и, в целом, к своей жизни. Несмотря на неприятную правду, сокрушаться и винить кого-то не был намерен. Но с того дня даже в ничего не значащих разговорах появился неприятный осадок, словно в чистую воду добавили лимонного сока. Наруто посмотрел на свою правую руку. Он обматывал ее эластичным бинтом, когда покидал дом хокаге. Но сейчас она была открыта, и можно было разглядеть бледный рисунок, словно выжженный на коже – водоворот и веер - печать клятвы, что дал папа за него, но ради их свободы. Они платят за нее до сих пор. Страхом и ожиданием худшего. Мадара предусмотрительно вручил отцу и сыну судьбы друг друга и заставил их идти по тонкой грани, балансируя между послушанием и своеволием. Вынуждая каждого бояться оступиться и утянуть в пропасть за собой, продолжать упрямо двигаться в неизвестность, оберегая чужую бесценную жизнь. Узумаки решил, что исполнит все обязательства перед Учиха. Если тому нужна чакра лиса, то пусть забирает, он стерпит все. Потому что в последний раз, когда Наруто видел отца, тот был счастлив. Подвести его было бы жестоко. Свои чувства юноша научился не ставить в расчёт. Привычно отгораживаясь от неприятных мыслей, блондин заставил себя улыбнуться. Не все так плохо. Он зашел в по-спартански обставленную комнату. Внутри не было ничего лишнего и царил идеальный порядок. Только необходимое и практичное, не считая мрачной картины огромного и пугающего дерева. Наруто до зубного скрежета раздражала и эта картина, и застывшая обстановка, но он ничего не мог поделать, даже сбежать от нее. Учителя не было уже две недели. Подросток страдал от скуки и лени. Его одолевала меланхолия. Лишним подтверждением чего служила нетронутая еда. За последние время он использовал все возможные способы развеять вялотекущие дни, но его фантазия иссякала. Упав в кресло у письменного стола, он стал бестолково раскачиваться на нем, смотря куда-то в пустоту. Тишину прорезал скрипучий звук, а мысли Узумаки, казалось, витали где-то далеко. Но это было не совсем так. Он резко остановился, кивнул сам себе, решаясь на что-то, и, достав из ящика маленькую колбочку с вкрученным в нее чистым листом пергамента, начал писать письмо, подолгу обдумывая каждое слово. Самое простое было сделано, когда в конце последнего предложения был выведен неаккуратный и большой кружок. Теперь следовало подозвать почтового сокола. Мадара разрешал ученику время от времени пользоваться птицей. Но та упрямилась и с неохотой подчинялась юноше. Узумаки вернулся на веранду, распахивая окно, расположенное рядом с жердями. - Сорвиголов! - позвал Наруто. Послышалось возмущенное хлопанье крыльями. Блондин отфыркался от нескольких прилетевших ему в лицо перьев. - Сорвиголов! - юноша повторил попытку более настойчиво и угрожающе. Недовольная птица приземлилась на подоконник, смотря на подозвавшего ее, как хищник на жертву. Наруто скривился – безмозглое животное еще смело выражать свое недовольство?! Тем не менее, остерегаясь за целостность пальцев, Узумаки прикрепил колбочку к ноге птицы. - Учиха... Сокол, не дослушав, моментально упорхнул, вынуждая подростка отплевываться пухом и терпеть обиду. Минутное занятие сменилось очередной продолжительной скукой. Юноша даже взял с полок учителя несколько книг и постарался их почитать. Когда сокол вернулся, Узумаки уже посапывал с прижатой к груди книгой, удобно расположив ноги на стопке томиков какого-то неугомонного автора, все знающего о скорости и правильном угле метания сюрикенов. Он подскочил, роняя «Тысячи рек, наполняющих море», когда своенравный почтальон клюнул его за ухо и заклокотал. Широкая улыбка растянула губы еще не проснувшегося Наруто. Он нетерпеливо схватил ответное послание и прочитал его. «Хорошо, я приду за тобой. Шисуи». Всполошившийся блондин кинулся к шкафу с одеждой. В первую очередь взял из ящика свежий бинт, чтобы скрыть метку на руке. Раньше он особо не придавал ей значения, но теперь откровенно стеснялся и боялся, что кто-то догадается, какая клятва связывает хокаге и его ученика. К тому же Мадара дал четкое распоряжение не показывать ее. Свою тот скрывал за протектором. Открыв следующий ящик, Наруто замер с кислой миной на лице. Пятый предпочитал в одежде исключительно старый пошив и своему подопечному заказывал подобную же одежду. Самого подростка она сводила с ума. Он путался в ней, не выносил широких рукавов, всегда неправильно завязывал пояс и, в дополнение, все время спотыкался в гэта. Наруто задумчиво осмотрел себя. Он был в широких грязно-зеленых шортах и белой изрядно поношенной футболке, но мало чем отличался от своих сверстников в Конохе. Таким он сам себе нравился больше. Однако Мадара позволял одеваться подобным образом только дома. Но ведь его не было в деревне… Шисуи пришел в тот момент, когда Наруто подвязывал подсумок. Этому указанию учителя он не собирался противостоять, оттого, что был не в силах заставить себя выйти на улицу без оружия. - Ты уверен? – спросил медик, оглядывая внешний вид Узумаки. – Если он увидит… - Не увидит, - легко отмахнулся предвкушающий прогулку подросток. Вскоре они покинули покои Пятого. АНБУ проводили их взглядами. Несколько из них незаметно последовали за медиком и учеником хокаге. Наруто шел с не сходящей с лица улыбкой. Его глаза едва ли не светились. А голова чудом оставалась на месте, учитывая то, с какой силой и частотой он ей вертел. Шисуи снисходительно поглядывал на восторженного джинчуурики, но в глубине души понимал и сочувствовал ему, навсегда привязанному к Мадаре. Без возможности выбирать свой путь. - Ты знаешь, скоро праздник Седьмой луны года. Наруто хрипловато хмыкнул. - И старейшины опять пригласили учителя? Зачем они каждый год делают это? Он никогда не приходит. Шисуи с видом все знающего человека ответил: - Это вежливость. Старейшины не посмеют не позвать нашего прославленного предка. У бессмертных слишком долгая память. Их это беспокоит. Наруто засмеялся, но его тоже беспокоила хорошая память наставника, который ничего не забывал и не прощал провинности, о которых неизменно каким-то образом узнавал. Сверкнув хитрыми голубыми глазами, Узумаки умчался к лотку со сладостями, который только что заметил. Шисуи, зная кое-что о планах Мадары на подопечного, стал незаметно наблюдать за веселым и пьянеющим от капли свободы юношей, которому было уже почти шестнадцать. И начал догадываться о причинах участившихся исчезновений главы из деревни. Даже в мятой футболке Наруто привлекал внимание. Многие жители бросали на парня заинтересованные взгляды. Довольно высокий и крепкий юноша, хорошо сложенный и красивый, с извечно растрепанными, непослушными пшеничными прядями, под стать характеру самого хозяина, не мог остаться незамеченным. Пятый определенно боялся не сдержаться. И Шисуи был свидетелем того, как Наруто невольно провоцирует учителя. Своими наглыми требованиями, взбалмошным поведением и, сильнее всего, самим собой. Молодой джоунин не раз замечал горящий взгляд Мадары на тренировках, направленный на оголенного по пояс Наруто, чье подтянутое загорелое тело покрывали специфические шрамы-полосы. Медик подозревал, что хокаге стал звать его на становящиеся похожими на реальный бой тренировки не для того, чтобы залечивать раны и восстанавливать силы ученика, а чтобы удержаться от соблазна. Не нарушить данную клятву. До исполнения которой осталось совсем немного. - Идем, Наруто. - Шисуи позвал кусающего губы подростка. - Умоляю, Шису. - Узумаки сокращал имя Учихи, когда пытался его умаслить. – Купи мне мороженое. Я буду тебе обязан, - блондин профессионально строил моську. Закаленный в боях ниндзя не мог устоять перед ней, но авторитет терять не имел права. - Только его, и больше ничего, - пытался строжиться медик. Узумаки закивал головой, как болванчик, чем насмешил и самого Шисуи, и продавца сладостей. - Вот тебе еще и лакрица, - сказал он, передавая смутившемуся Наруто кулек с конфетами. - У вас шиноби никогда не хватает денег. Я своей дочери говорил, что лучше сладости продавать, а она все твердила, что хочет стать куноичи, такой же знаменитой, как принцесса… Продавец стих, метнув обеспокоенный взгляд сторону Учихи. Тот никак не отреагировал на сравнение. Все знали: о Сенжу лучше не говорить. Но ведь не преступление обмолвиться о них случайно. Представитель клана, наложившего этот негласный запрет, решил перевести разговор в другое русло. - Я слышал, она сдала экзамен на чуунина. - Да, да. Сдала, - в голосе мужчины можно было услышать нотки гордости. Все же он радовался достижениям дочери. – Я давно слежу за ее успехами. Возможно, мне стоит принять ее к себе в ученицы, - задумчиво проговорил Шисуи. - Это большая честь, - продавец был шокирован, но так же и рад. - Передавайте Сакуре привет, - попросил медик, уводя уже съевшего половину холодной сладости Наруто, с любопытством прислушивающегося к разговору. - Мадара опять не взял меня на экзамен для генинов, - проворчал Узумаки, облизывая испачканные мороженым губы. - Мадара-сама, - поправил юношу Шисуи, – не стал брать тебя, потому что это очень опасно. В мирные времена экзамены на повышение квалификации - аналог войны. В период проведения которых у шиноби из разных стран есть возможность продемонстрировать свои умения и подготовку. Отомстить за прошлые обиды. - Все равно, - бурчал лисенок, морща нос. - А Сакура красивая? Шисуи удивленно посмотрел на юношу, который активно рыскал рукой в пакете с лакрицами. - Да, она красивая. Наруто поднял лукавый взгляд на медика и проговорил: - Начни обучать ее, и тогда я смогу познакомиться с Сакурой-ча-а-ан. Учиха понял, что мальчишка дурачится, и решил поддержать хорошее настроение Узумаки. - Ради того чтобы подобраться к торговцу сладостей, станешь заигрывать с его дочерью? – подначивал Шисуи. – Как подло с твоей стороны. Наруто фыркнул, но улыбка стала шире. - Мне будет уже нечего ловить, если ты - причина беспокойства для половины девушек селения - станешь ее учителем. И подросток, и молодой мужчина рассмеялись. Но в глазах Шисуи появились загадочные, многозначительные искорки. Они вышли на особенно оживленную улицу. Наруто почувствовал себя как в родной стихии. Он жмурился от удовольствия, имея возможность быть в окружении стольких людей. В его повседневной затворнической жизни ему сильно не хватало гомона и суматохи, внимания к себе и действия. Погрузившись в охватившие его впечатления, блондин неосторожно повернулся и налетел на какого-то человека, столкнувшись с ним плечами. - Простите, - залепетал юноша. Он не выносил, когда случались такие ситуации. Узумаки дорожил каждым заведенным знакомством на улицах Конохи и плохо переносил ссоры с теми, с кем мог подружиться. - Ничего страшно, - отозвался неизвестный, оказавшийся шиноби. На нем были темный походный костюм, жилет и маска, закрывающая половину лица. Наруто оцепенел, узнав голубые миндалевидные глаза и заплетенные в косу седые волосы. - Па… - выдохнул он. Но мужчина остановил его, едва уловимы жестом руки. – Я был рад встретить тебя, - прошептал Минато, тут же исчезая в толпе. - Я тоже, - сказал Наруто, разворачиваясь следом, но отца уже не было рядом. - Ты что встал? – спросил Шисуи. Он не заметил небольшой заминки. Наруто широко улыбнулся, пряча печаль в глазах за смешинками. - Увидел палатку с раменом. Шису, ну, пожалуйста, пойдем поедим. Медик быстро сдался на волю несносного мальчишки. Но, если не кривить душой, то ему самому нравились их совместные посиделки в Ичираку. К тому же Узумаки имел право на настоящую прогулку. Пришли они в район Учиха только через час. Наруто не любил бывать здесь из-за самих представителей клана, настроенных не очень дружелюбно по отношению к нему. Хотя госпиталь подросток просто обожал. Он готов был помогать во всем, в чем только мог. И Шисуи давал ему такую возможность, считая не лишним привить кое-какие знания и навыки этому бесшабашному джинчуурики. Надевая халат, медицинскую шапочку и маску, блондин преображался. И пациенты, которым он помогал, не смотрели на него косо, словно на глупого тушканчика, имевшего наглость забраться в логово змей. Он становился рядовым ниндзя-медиком. До конца дня Наруто с упоением провозился в госпитале. Здесь он получал не только практические сведения, но и мог расспрашивать шиноби, регулярно бывавших на заданиях и любящих похвастать своими подвигами. Эти байки, в представлении юноши, казались едва ли не более ценными, чем любые познания о и опыт. Он заслушивался ими и старался запомнить каждую деталь рассказа из чужой, но такой наполненной событиями и свершениями, жизни. - Дождись меня во внутреннем дворе, - попросил уставший Шисуи. У него был перерыв, который тот собирался в очередной раз потратить на Наруто, чтобы проводить его обратно к дому хокаге. Узумаки кивнул, давая понять, что все понял и, сбросив форму, вышел в сад госпиталя. Юноша поднял голову. На небе сгущались тучи. Судя по изменившемуся ветру и запаху в атмосфере, можно было ожидать не просто бурю, а очень сильную. На горизонте росли и кучнели пышные ряды синевато-свинцовой армии грозы. Узумаки хотел бы попасть под дождь. Но не так, как обычно, когда это тренировка на выносливость и терпение, а просто так. По дороге домой, боясь промокнуть до нитки и потому обгоняя капли воды, стеной падающие с неба, но все же с радостью подставляя лицо под теплый ливень. - А вот и игрушка Мадары-сама, - раздался хорошо и до боли знакомый голос. Наруто моментально оглянулся, отступая на два шага назад. – Покажешь, чему научился, ты же должен как-то развлекать нашего хокаге? Этот заносчивый Учиха выводил Узумаки из себя как никто другой. Каждая их встреча начиналась с незамысловатых оскорблений в адрес Наруто, а заканчивалась яростными и взаимными излияниями потоков ненависти. Наруто сдерживался. Слишком сильные эмоции пробуждали чакру лиса, с которой он еще не так хорошо справлялся, как хотелось бы. Потому не мог себе позволить даже толком ругаться с Саске. Хотя того хотелось прибить. - Мадара-сама - мой учитель и твой господин. Ты оскорбляешь не меня, а главу клана, к которому принадлежишь. Губы темноволосого юноши искривились. - Скажи честно. Ты у него вроде домашнего питомца или грелки? Потому что ученик Пятого не может быть таким жалким. Учиха подошел ближе, нахально рассматривая молчаливо сжимающего кулаки ровесника. - В чем смысл твоего существования, добе? - Отвали, - бросил блондин, разворачиваясь. Наруто собирался отправиться за Шисуи и скорее покинуть это место. Он и так весь оставшийся день, после встречи с отцом, чувствовал, что от охвативших его сожалений жжется чакра лиса, просачивающаяся через печать. А теперь еще и этот несчастный, напрашивающийся на неприятности. - Стой. - Саске дернул Узумаки на себя, не позволяя тому уйти. – Я еще не закончил с тобой. - Не прикасайся ко мне, - зарычал Наруто, сбрасывая руку юноши и отскакивая на несколько метров. Печати сами собой сложились, и техника сработала отлично. Целая дюжина теневых клонов встала на защиту оригинала. Учиха удивленно распахнул глаза, но тут же вернул самообладание. - Надо же, ты все-таки можешь складывать печати. Хотя зачем тебе это надо? Тому, кто должен просто раздвигать ноги. Наруто плохо помнил, что было дальше. Ухмылка нежданного противника, его горящие красным пламенем глаза, наглость в каждом движении заставили Узумаки потерять контроль. Он, как дюжина клонов, сорвался с места, бомбардируя врага ударами. Желая причинить как можно больше боли. Печати складывались на лету. Техники одна за другой обрушивались на того, кто смел так нагло кривить губы. Но ухмылка все время исчезала перед самым кулаком Наруто, ее так и не удавалось стереть. Когда юноша пришел в себя, то к земле его прижимали двое АНБУ, в ногах возвышался раздраженный Шисуи. А самодовольный лис внутри джинчуурики довольно рокотал и словно подсмеивался над своим неуравновешенным носителем. Из своего положения подросток прекрасно видел большую часть причиненного ущерба госпиталю. Внутренний двор-сад напоминал разоренный карьер, кое-где валялась обшивка здания и кровля. Наруто скривился как от боли. Меньше всего он хотел подводить единственного человека, которого считал другом. - Это мой госпиталь, Наруто. Как ты мог устроить здесь бой?! Люди могли пострадать! Узумаки знал, что виноват, у него не было оправдания. Не сдержался, поддался на провокацию. И отвратительней всего было от мысли, что Мадара оказался прав. Зверь внутри него все еще сильнее, а потому он опасен для людей. - Шису, прости, - вырвалось у подростка столь личное, не для чужих ушей обращение. - Нет. Не говори со мной так, - злился медик. - Мне жаль. Я… - Помолчи, Наруто, - устало попросил мужчина. – Он здесь. По телу Узумаки пробежали мурашки. Сердце сковало холодом. - Ты немедленно отправляешься к нему. И я не хотел бы видеть тебя здесь какое-то время. Сказав это, Шисуи ушел, не оглядываясь. Юношу резко подняли на ноги и подвели к одной из малых комнат. Он до боли сжал зубы. «Так хочется убежать». - Заходи, Наруто, - потребовал металлически твердый голос из-за тонкой преграды, казавшейся каменной стеной, за которой блондин отчаянно хотел бы спрятаться.