Рой жалящих пчел

Наруто не был трусом, он не мог себе позволить такую слабость. Узумаки решительно поднял руку, отодвинул дверь в сторону и зашел в небольшую плохо освещенную комнату. Учиха стоял у дальней стены, сложив руки на груди и не сводя черных глаз с провинившегося ученика. От вида опасно замершего учителя Наруто стало дурно. Мысленно он называл это демоническим режимом Мадары. Его непокорные черные волосы были распущены - бессмертный Учиха никогда не подвязывал их в бою, будто в насмешку - одну половину безэмоционального лица прикрывала прядь, на другую падала ломаная тень. Из-за спины шиноби виднелся длинный и острейший серп кусаригама. На самом хокаге был крепкий доспех устрашающего кроваво-красного оттенка, неизменно покрывающийся после каждой тайной вылазки глубокими царапинами, следами сажи на цельнометаллической кирасе и терявший пару пластин с ламеллярных наплечников. Тяжело было даже предположить, что в этом мире был кто-то еще, способный противостоять Пятому и ранить его. И, похоже, Мадара тоже так считал, потому что по возвращении был особенно не в настроении. Переносить гнев владельца шарингана с каждым разом становилось все сложнее, особенно, если тот был в боевом облачении и с неудачно закончившейся миссии. Узумаки прикинул, насколько недоволен глава селения, и стоит ли пытаться дать ему отпор, если тот зайдет в своих воспитательных мерах слишком далеко. Но быстро понял - смыла нет, если хочет уйти живым. На совместных тренировках он хорошо усвоил, что пока ничего не может противопоставить древнему. Хокаге потянулся за кусаригамой. Наруто сглотнул. Но мужчина лишь открепил оружие и оставил его у стены. Ослабил завязки доспеха, освобождаясь от груза защиты, выпрямился и с удовольствием хрустнул позвонками. А только потом приблизился к настороженному и изведенному ожиданием джинчуурики. - Скажи мне, кто это был? - Я не стану отвечать, - как всегда, от сильных эмоций голос юноши стал хрипловатее, чем обычно. Он считал, что проблемы с Саске - только его личное дело. И даже если учитель прикончит это недоразумение, противоречие внутри самого Наруто не решится. И найдется другой «Саске», который с такой же легкостью выведет его из себя. Учиха поднял руку. Юноша едва удержал себя от того, чтобы не отшатнуться, и заставил стоять на месте, несмотря на легкий страх, превратившийся в форменную панику, когда Мадара не сильно, но крепко обхватил его лицо, притягивая к себе. - Кто? Подросток нахмурился, смотря куда-то в сторону, ему было непривычно чувствовать тепло чужих рук на своем лице. Это новое ощущение неожиданно сбило его с какой-то упрямой мысли, которую нужно было немедленно озвучить. - Не имеет значения, - собрался Наруто. - Они все думают, что я не более, чем ваш ручной зверек, - вспылил юноша, не в силах произнести имя Саске. - Но ведь в чем-то они правы. Ты знаешь, - почти ласково проговорил Учиха, задевая чувствительные струны в душе ученика. Наруто дернулся, отклоняя голову вбок, освобождаясь от чуждого ощущения чьих-то прикосновений, словно слова Мадары хлестанули его, как пощечина. «И зачем он делает это? Сыпет соль на рану», - думал Узумаки, прекрасно зная ответ, который был на поверхности. Потому что Пятый не выносит, когда люди, которыми он управляет, поступают не так, как он хочет, и делает им за это больно. Наруто смел перечить. - По твоей же просьбе я приказал АНБУ не следить за тобой, когда ты здесь, - вновь заговорил хокаге. - Теперь вынужден отменить этот приказ. Я хочу быть уверенным, что ты в очередной раз не попадешь в неприятности, когда останешься без моего присмотра. Что на тебе надето? – неожиданно спросил сенсей с холодным раздражением. Наруто от внезапности смены разговора даже поднял глаза, чтобы увидеть, как на его плечи ложатся тяжелые руки, и ощутить всю власть человека, сжавшего их. Узумаки показалось, что его сейчас раздавят. Он не был хрупким или маленьким для своего возраста, но рядом с учителем казался простым и беспомощным мальчишкой. Мадара обхватил футболку нерадивого ученика за ворот и разорвал ее, как лист бумаги, отбрасывая лоскуты на пол. Юноша рефлекторно потянулся к подсумку за оружием, не собираясь так запросто позволять срывать с себя одежду. Позабыв о том, какой мощью обладает его наставник. Способный подавить сопротивление одним давлением свой чакры. Что, собственно, и сделал. Опытный шиноби умело пользовался их связью, давя на нее как на оголенный нерв. Блондин зашипел сквозь плотно сомкнутые зубы, едва держась на подогнувшихся ногах, но из последних сил выхватил кунай и все же полосонул им по лицу хокаге. Давление прекратилось. Узумаки отступил к стене. Он не знал и не мог даже предполагать, простит ли мстительный Учиха ему эту нелепую выходку. На смену импульсивной решительности, пришло реальное опасение за свою жизнь. Мадара же с интересом и толикой неверия оглядел напавшего на него блондина, замершего с оружием в руках и по пояс оголенного, сверкающего своими слишком яркими голубыми глазами. - Я рад, что хоть какие-то из моих указаний ты не забыл, - на лице Учиха выступила тонкая окровавленная рана, но тут же затягиваясь. Его губы растянулись в так не любимой многими широкой дикой улыбке. Наруто слишком хорошо ее знал. И то, что до этого относительно спокойного главу теперь захлестнул неудержимый азарт. В этом маленьком и тесном помещении подросток чувствовал себя словно загнанный в угол мышонок. И столь же беспомощным и жалким, будто не был воспитан как шиноби, не позволяющий страху тревожить сердце. Он понял, что имел неосторожность, а точнее, сделал все, чтобы разбудить зверя, который легко терял самообладание. Скорость передвижения Мадары была столь же легендарной, как и он сам. Узумаки никогда не смог бы противостоять ему в ниндзюцу. Моментально обезоруженный и подхваченный за предплечья, юноша был брошен на пустую кушетку. При падении из легких вышел воздух, и он отчаянно пытался вздохнуть. Но ему не собирались давать отдышаться. Хокаге был распален и зол, а это не лучшее сочетание чувств для человека, вокруг которого и так будто летают искры, готовые подорвать его выдержку и хладнокровие в любой момент. Он навалился сверху и придавил своего ученика, пресекая даже жалкие попытки того на освобождение. Наглые руки прошлись по неприкрытому крепкому торсу, задевая напряженные соски, царапая лисьи шрамы, сжимая до синяков. Опустив голову к волосам Узумаки, вдохнул их солнечный аромат, попутно раздвигая коленом ноги юнца. Он изучал столь желанное тело, словно пробовал на вкус. Наруто сопротивлялся на одном упрямстве и не оставлял попыток освободиться. Уличив момент, он приподнялся в рывке и непроизвольно прижался к Мадаре. Почувствовав его возбуждение, подросток, вспыхнув до корней волос, тут же влип в кушетку, пытаясь просочиться сквозь нее. Впервые учитель был настолько вне себя, что Узумаки всерьез боялся быть изнасилованным, но больше всего его пугала мысль, что это произойдет здесь, среди чертовой уймы Учих, когда за тонкими стенками госпиталя будет слышен каждый его несдержанный стон. Наруто зашептал: - Ты не получишь чакру, если я не дам ее добровольно. Мадара лениво приподнялся. Захватил пальцами волосы блондина и потянул, заставляя того открыть шею. Пятый смотрел и любовался широко распахнутыми глазами, наполняющимися ужасом и осознанием, что никакие слова уже не помогут. Он любил это выражение беспомощности на лице непокорного воспитанника. - Кто сказал, что сейчас я хочу твою чакру? – Мадара облизнулся и припал к дрогнувшим губам Узумаки, который от всего безумия происходящего попытался глубоко вдохнуть и невольно ответил на грубый поцелуй, вызывая в Учихе еще большее желание. Неожиданно Наруто закричал. До хрипоты и слез из глаз, от охватившей его боли. В то же мгновение Мадара с болезненным стоном отлетел от распластанного на кушетке юноши. Оба они хватались за свои правые руки. Пятый сорвал протектор с тыльной стороны ладони, на которой угольным рисунком проступали и пульсировали символы клятвы. У юноши же от просачивающейся крови намокли бинты, скрывающие метки. Боги контролировали должное исполнение сделки. Но почему-то мучили их по-разному. Справившись с шоком и отодвинув боль на задний план, Учиха сфокусировался на подростке, сжавшемся в комок и начавшем раскачиваться из стороны в сторону. Он увидел, что, ко всему прочему, кьюби, почувствовав слабость носителя, усилил ментальную атаку и захватывал разум сломленного ужасной резкой болью джинчуурики. Из-под кожи Наруто стало просачиваться пузырящееся пламя красной чакры девятихвостого. Зрачки Узумаки вытягивались, становясь звериными. Вдруг застыв на месте, он сверкнул янтарными глазами и тут же упал на четвереньки, открыв полный острых клыков рот и издавая гортанный рык. За его спиной начал формировался первый хвост. Мадара инстинктивно принял защитную позу. Кляня себя за то, что сам спровоцировал прорыв, который, несомненно, почувствуют все, находящиеся в госпитале и рядом с ним. Потоки столь ужасающей и полной гнева ауры тяжело было не заметить. А он все еще не хотел никого ставить в известность о том, что лис не принадлежит ему полностью. Нужно было как можно быстрее подчинить взбунтовавшегося джууби внутри Наруто. В глазах древнего Учиха завертелся шаринган, искривляясь и меняясь, как калейдоскоп, превращаясь в совершенную форму – мангеко шаринган. Мадара остановил атаку одержимого юноши, как раз в тот момент, когда он собирался наброситься. Рычащий и брыкающийся демоненок вынужден был замереть на месте, прижав хвост. - Подчинись, - приказал Мадара, чувствуя, как его воле сопротивляется не только сам лис, но и Наруто. Мужчина усилил давление. Его глаза пугающе ярко горели в темноте комнаты, в которой металась, облизывая стены полыхающая чакра кьюби, словно бьющаяся о прутья клетки хищная птица. Подросток, шатаясь, отступил. Покров демона лохмотьями стал спадать с него вместе с поврежденной кожей. Когда Наруто упал на пол, двери комнаты открылись, и на пороге появился взволнованный до крайности Шисуи. - Это то, что я думаю? - Вылечи его. И ни слова больше. Мадара никуда не уходил, пока медик заживлял кровоточащие раны находящегося без сознания Узумаки. Но чувствовал растущее беспокойство среди Учиха. Те, буквально как стервятники, слетелись к дому Шисуи. Готовые беспощадно рвать и убивать, если понадобится. - Почему у дома так много людей? Ниндзя-медик поднял покрасневшие от напряжения глаза на главу клана. - Прослышав о том, что Наруто устроил здесь бой, они пришли чтобы наказать его. Даже пригласили Тоби-сама. Я сказал им, что вы уже здесь и сами решите, как поступать с учеником, просил разойтись. Но потом все почувствовали чакру демона, кто-то даже решил, что вы так сильно разозлились, что решили убить мальчика. - Шисуи прекратил технику. Поднявшись на ноги, он подошел к одному из шкафов и достал оттуда одеяло, чтобы укрыть оголенное тело джинчуурики, ставшее слишком холодным. - Господин, могу я сказать кое-что в защиту Наруто? Мадара позволительно кивнув. Ему было интересно, что тот хочет сказать, ведь его госпиталь пострадал от действий недопомощника. - Лис был нестабилен. Почти весь день я не упускал Наруто из вида, контролируя его. Случившееся - только моя вина. Потому что не досмотрел. И за бой я полностью беру ответственность на себя. Ведь, скорее всего, тот, кто вызвал Узумаки, был либо одним из персонала, либо пациентом. Учиха замолчал. - Приведи его в сознание, мы уходим, - больше ни слова не сказав, Мадара вышел из комнаты. Медик проводил мужчину удивленным взглядом. Он думал, что хокаге хотя бы потребует расследования и не остановится, пока не выяснит всю подноготную. Но он удивил своим поведением и озадачил. Прошло около получаса прежде, чем Наруто, медленно переставляя ноги, вышел во внешний двор госпиталя, опираясь на локоть Шисуи. Подросток был по шею закутан в одеяло, потому что из одежды на нем мало что осталось, к тому же он стремительно терял тепло - его била крупная дрожь, а на улице поднялся холодный ветер и начинался дождь. Когда Узумаки увидел, что на него смотрят десяток пар разозленных глаз Учих, то попытался вернуться обратно. Но ему не позволили. - Чего ты боишься? Они тебе ничего не сделают. Юноша закусил губу. Он не боялся того, что они могут ему сделать. Они не могут быть страшнее вышедшего из себя Мадары. Он не мог выносить их ненавидящих взглядов. Говорящие яснее тысячи слов, что для них он лишь чужак, никто, бельмо на глазу. Он никогда не станет своим. Ни для них, ни для кого в целой деревне. И продолжит совершать еще тысячи ошибок, за которые они будут презирать его только сильнее. Наруто казалось, он шествует среди огня. Едва слышные перешептывания – обжигающие кожу языки пламени. Их злоба – удушающий едкий жар. - Зачем он нужен Мадаре-сама? Что можно ожидать от такого жалкого ребенка? - Стоит избавиться от чужака. - Он не знает и не уважает наших традиций. - Он посмел утроить бой в госпитале. Он должен понести наказание. Глава клана не обращал внимания ни на появление ученика, ни на перешептывания своих людей. Он спокойно разговаривал с Тоби, стоя под навесом, чуть вдали ото всех. Дыхание Наруто сбилось, когда он увидел знакомый тонкий силуэт человека в маске дзукин рядом с адъютантом хокаге. «Папа» Он испытал детское желание подбежать и спрятаться за его спиной, чтобы отгородиться от всего плохого и неприятного. И сделал бы так, если бы мог. Но ни за что, ни единым намеком не выдаст отца этому жалящему рою смертоносных пчел. Никто не должен знать, что Кагаякаши связан с ним. За десять лет Наруто привык терпеть укусы Учиха в одиночку. Он не хотел такого же и для отца, наконец-то нашедшего свое маленькое счастье, после всего случившегося в ночь переворота. Не имел права нарушить или как-то пошатнуть с таким трудом устоявшееся равновесие в жизни родителя. Мадара, на полуслове отвлекаясь от разговора с Тоби, обернулся на ковыляющего Наруто. Минато тоже заметил вышедшего из госпиталя блондина и подался к нему. Глаза мужчины были полны тревоги и переживаний. Наруто понял, что папа хотел закрыть его собой, как тогда в детстве. Взглядом и легким покачиванием головы Узумаки дал понять отцу, что тому не следует выдавать себя из-за совершившего проступок отпрыска. Минато остановился, но не потому, что обратил внимание на знаки сына, а потому что рука Обито крепко перехватила его за локоть и потянула к себе. Минато вынужден был подчиниться. Мадара вышел вперед. Он вплотную подступил к Наруто, дрожащему с головы до ног, поправил сползающее с плеча одеяло. К своему удивлению, юноша увидел беспокойство в черных глазах. Учиха провел теплыми пальцами по его щеке, отодвинул упавшие на глаза светлые пряди. Юноша, видимо, совсем перестал отдавать себе отчет, потому что потянулся за теплом, которого ему сейчас так не хватало. Он удержал руки сенсея и прижался к ним. Все внутри клокотало от напряжения, а кожа неприятно зудела от не заживших до конца ран. Но присутствие Мадары дарило какой-то противоестественный, невозможный рядом с этим человеком покой. Меньше часа назад Узумаки боялся его. А сейчас только с ним чувствовал себя в безопасности. - Я хочу, чтобы они знали, а ты привыкал, - тихо проговорил Мадара. – Ты мой, - сказал он громче, наклоняясь к юноше и вновь целуя его, но уже по-другому. Джинчуурики бесконтрольно ответил на ласковый и глубокий поцелуй, впадая в забытье. Он продолжал тянуться за ощущением защиты от чужой неприязни, не в силах остановить себя. Стоя под проливным дождем и промокая до нитки, чувствуя, как теплые капли стекают по лицу, Наруто сильнее льнул к сильному телу и больше не хотел никуда бежать или чему-то сопротивляться. На краю сознания он понял, что позволил бы Мадаре все что угодно еще там, в комнате госпиталя, если бы они не были среди Учиха. За последние пару лет Наруто не раз представлял себя рядом с великим бессмертным и, наверное, привык к этой мысли. И почему-то именно сейчас ему стало наплевать, что другие тоже узнают об этом. Мадара отстранился, очерчивая взглядом совсем юные черты лица своего подопечного, дрожащие от холода покрасневшие губы. Нестерпимо захотелось подарить мальчишке еще немного тепла. Но хокаге остановил себя. На сегодняшний день он дал клану более чем достаточно поводов для сплетен, пересудов и осуждения. И позволил себе лишнее в отношении того, кого поклялся беречь. Обхватив ослабевшего Узумаки, он предупреждающе посмотрел на притихших кровных родственников и, легко оттолкнувшись от земли, исчез в кронах деревьев, бережно прижимая ношу. Саске, притаившись в тени деревьев, смотрел прямо перед собой. Его лицо было бледным как никогда. Напряженно сомкнутые губы, в уголке которых запеклась кровь, превратились в тонкую полоску. Никто не мог увидеть жестоких мыслей, охвативших его разум. Кроме брата. - Что ты наделал, отото? – спросил Итачи, выходя из-за спины младшего. Он был в сегодняшнем отряде АНБУ, следящим за передвижениями Наруто, и оказался единственным, видевшим все, что произошло на территории госпиталя. Но Мадаре об этом не было необходимости знать. – Я не смогу тебе помочь, если он… - Он не расскажет, - грубо перебил Саске, опуская глаза на свои израненные руки. Которыми защищался от ударов Узумаки. – Знает, что это ничего не решит. - Тебе никогда не получить его, - со вздохом проговорил Итачи, он уже давно всерьез беспокоился о брате. - Не будь так уверен. - Саске поставил точку в разговоре.