Рой жалящих пчел

Саске смотрел на Сая так, будто пытался убить. Итачи выглядел немного отстраненным и чем-то обеспокоенным, но вполне доброжелательным. - Как тебе наш праздник, Наруто-кун? - первым заговорил старший. Узумаки только открыл рот, пытаясь ответить, но не успел. - Наш нерадивый братец докучает тебе? – спросил Саске, склоняя голову набок. – Только скажи, и я напомню ему о его месте. Узумаки начал злиться. Но изо всех сил контролировал себя. Он обещал учителю больше не позорить его. - Меня вполне устраивает компания Сая, - недружелюбно ответил Наруто, уперев одну руку в бедро, сдерживая готовый сорваться с языка словопоток. Саске осклабился. - Сай, я хотел бы с тобой поговорить, - вновь вступил Итачи. – Отойдем? – он подался вперед, словно хотел дотянуться до Акаши. - Прости меня, старший брат. Но Мадара-сама дал мне четкий приказ - не оставлять его ученика одного. - Почему именно ты? – возмутился Саске, окидывая плотоядным взглядом взвинченного Наруто, который почувствовал себя раздетым. В глазах блондина отразилось явное сожаление, что он послушал Мадару, заставившего оставить все оружие дома. - Саске-кун считает, что эту миссию должны были поручить ему? – Сай говорил о человеке, находящемся рядом с ним, в третьем лице и используя препротивнейший ломаный голос. – Возможно, это потому, что он уверен, что Мадара-сама ни о чем не догадывается и не знает? - Что ты хочешь этим сказать? – Саске прищурился. Его не испугал намек на то, что Мадара знает, кто атаковал Наруто в госпитале. Он оставался все таким же самоуверенным. - Только то, что скоро начнется праздник, и мне пора проводить Наруто-сана. Раздался гонг. За ним последовали монотонные и все ускоряющиеся удары в барабаны. Люди на поляне оживились и стали собираться у пагоды. Саске напоследок одарил брата ожесточенным взглядом, скользнул по фигуре Наруто и, резко развернувшись, быстро ушел. Итачи приблизился к Саю. - Мне, правда, нужно с тобой поговорить, - перекрикивал барабанную дробь молодой джоунин. – Я не хочу, чтобы ты поступал сгоряча, - говорил он о чем-то только им двоим известном. Заставившем фальшивое выражение лица Сая преобразиться, стать несколько правдивее и ранимее. - Конечно. Сразу после праздника, - ответил он, не считая нужным повышать голос. Но Итачи этого и не нужно было. Отлично все прочитав по губам и кивнув, он удалился. - Пойдем, - громко сказал Сай, слегка подталкивая Наруто к пагоде. К облегчению Узумаки, его новоявленный знакомый вновь стал прежним. - Расскажешь, как стал приемным сыном Учиха? – поинтересовался Наруто, когда барабаны стали тише, а они остановились. Сай вновь посмотрел на Узумаки, как на неразумное существо, которое вдруг заговорило. - Будем, затаив дыхание и держась за руки, делиться потаенными секретами? Наруто, у тебя яйца-то есть? Ученик Мадары скривился, будто съел лимон. Этот Сай мог быть ужасно невыносимым. Но то, что его назвали просто по имени, очень обрадовало, и он не обиделся, видя за шуткой нежелание продолжать этот разговор. По-дружески, с размаха, он хлопнул брюнета по спине. Тот едва не задохнулся от силы удара. А Наруто захохотал. - Не провоцируй меня, Сай, а то покажу. Оба юноши засмеялись и продолжали подшучивать друг над другом, пока какая-то старая-престарая тетушка не шикнула на них, погрозив кулаком. *** Мадара то и дело поглядывал на Наруто. Тот слишком выделялся и выглядел преступно очаровательным даже с выражением настороженной подозрительности на лице, что решение оставить его среди десятка владельцев шарингана показалось безумием. Хотя хокаге как никто другой знал: этот лисенок опасен и очень силен. Пытаясь слушать указания старцев, Пятый едва не рычал, когда его ученик так неосмотрительно соблазнительно начинал кусать губы, потуплять взгляд или запускать пятерню в свои светлые вечно растрепанные волосы. Словно он только что вылез из постели. К концу наставлений о проведении ритуала глава селения уже прикинул, кого и по каким причинам он сегодня убьет. Большинство провинились в том, что смотрели на Наруто с ненавистью. Другие - в том, что не сводили с него похотливо-ехидных взглядов. Хорошо, что сам Наруто ничего не замечал. Правда, в мыслях Мадары и тот должен был понести наказание, за свою наивную простоту. Отдельной статьей шли сыновья Фугаку. С ними хокаге собирался быть особенно жесток. Один попустительствовал брату. Другой наглел. И даже откровенно не замечал Мадару. Саске, как мог, пытался добраться до Узумаки еще с детства. По большей части, он добивался его внимания провокациями и мелкими стычками. Но, став слишком взрослым, уже не обходился ребяческими пакостями, потому убить зарвавшегося мальчишку хотелось все сильнее. Простейшим вариантом было бы послать того на невыполнимую миссию. Но Мадара вынужден был беречь сильную кровь, которая могла еще пригодиться. В очередной раз Учиха Саске пускал свои щупальца к Наруто на глазах у всего клана. Но Акаши, к удовлетворению хокаге, хорошо справился со своими обязанностями телохранителя. Мадара теперь видел в этом слове и иной подтекст. Он не хотел, чтобы кто-либо даже просто прикасался к его подопечному. Когда застучали барабаны, Учиха был рад. Это означало, что луна вошла в свои права, и вскоре, после проведения ритуала, он с учеником сможет вернуться к себе. Туда, где нет никого, кто мог бы раздражать своим присутствием. Но сначала будет небольшой сюрприз. Наруто же, как специально, привлекал к себе внимание все сильнее, заставляя Мадару подавлять растущую ярость. Похоже, найдя общий язык с приемышем Фугаку, он расслабился и стал вести себя раскрепощенно. А это значит - широко улыбаться и громко смеяться своим заразительным хрипловатым голосом. Пятый злился, что Узумаки смел дарить улыбки кому-то еще, кроме него самого. Ученик и так по большей части был сосредоточенным или задумчивым, хуже всего - неотрывно читающим очередной свиток из его обширной коллекции. Только на совместных тренировках он был собой, мог смеяться в голос, быть неугомонным и непокорным. Мадара с каждым разом все сильнее хотел банально завалить этого порой смешливого, порой дерзкого юношу прямо на поляне. Потому стал приглашать Шисуи как невольного стража добродетели Наруто. А сейчас он просто сводил с ума. - Мадара? – позвал Обори-сан. – Ты должен провести ритуал. Словно воплощение темного духа, мрачного и грозного, глава встал на середину пагоды. Люди стихли, ожидая его речи. - Первый из клана Учиха были сыном Мудреца Шести путей. Появившийся на этот свет на седьмую луну года, - слова Мадары простирались над присутствующими. Он заставлял слушать себя, не прилагая усилий. Они все боялись упустить хоть слово. – При рождении его окутало пламя и чтобы потушить его, Рикудо пробил дыру в ледяном озере у подножия древнего вулкана и окунул младенца в студеные воды. Тело старшего из детей Мудреца остыло и стало крепким, как закаленный металл, только глаза сохранили жар его необузданной силы. А лед над озером в тоже миг вспыхнул, как будто он был сухой травой под иссушающим солнцем. С тех пор мы носим наш символ – огонь над коркой льда. Обыватели считают его веером. Только те, кто рожден Учиха, знают правду. Сегодня некоторые из вас родятся вновь и примут крещение. Станут частью нашего клана, - сказав это, Мадара развернулся к водоему, сложил печати и вызвал изо рта обмораживающую снежную бурю, сковавшую ледяными тисками водную гладь. Мгновение. Череда стремительных движений пальцами - и он выдыхает испепеляющий огненный шар. Наруто не мог отвести взгляда от происходящего действия. Все, что он слышал и видел, казалось неправдоподобным, но чарующим, не позволяющим отвлечься. - Докажите, что вы достойны, - призывал или приказывал Мадара. Почти сразу он начал произносить имена и люди, которых он называл, выходили к горящему адским пламенем пруду и смело входили в него. Среди них была и Сакура из команды Сая. - Узумаки Наруто, - прогремел голос старшего из Учиха. Пронзивший юношу как острие меча. И не подчиниться ему не было причин. Какая-то странная сила заставляла Наруто делать решительные шаги к краю берега, без страха взирать на шипящую «лаву», а все окружающее его будто исчезло и утратило смысл. Остался только он и голос, все повторяющий - ты не чужой. Узумаки вошел в воду, охваченную равной борьбой противоположных стихий, не чувствуя боли, однако теряя с каждым ударом сердца любую связывающую нить с реальностью. Настала тишина. Голос Мадары больше не раздавался в голове. И хотелось полностью раствориться в темноте, бережно и ласково окутывающей разум. Но где-то в этом обволакивающем мраке пронеслась яркая и неуместная вспышка запоздалой сердитой мысли: «Чертово гендзюцу!». *** Наруто медленно просыпался. Глаза никак не разлипались, а тело ныло, словно он всю ночь провел на тренировочном полигоне. Юноша вскоре понял, что это может быть из-за того, что он сполз во время сна на деревянный пол, а одеяло смятой кучей подпирало ребра. В этот же момент он почувствовал холод и резко поднялся от охватившей его дрожи. Прохлопав глазами, Узумаки с трудом, но сфокусировался. Он был у себя в комнате, и это не могло не радовать. Но следующее открытие поразило его до глубины души. Он был полностью обнажен, а рядом спал Мадара. Дыхание Наруто сбилось. Глаза расширились. Взгляд метался от оголенного торса учителя к разбросанным по комнате вещам и собственному, ничем не прикрытому телу. Неожиданно рука учителя легла поперек его грудной клетки, и он под давлением силы свалился обратно на футон. - Еще рано. Ты всю ночь раскрывался и разбрасывал свои ноги, не давая мне спать, - сонно ворчал Мадара. Стыд шершавым языком облизал щеки Наруто, уставившегося на мирное лицо своего покровителя. Юноша представил себя привычно разваливающимся во время сна в таком неприглядном виде рядом с учителем, который по каким-то причинам спал вместе с ним, и захотел спрятаться под одеялом, потому что крепкая хватка Мадары не позволяла трусливо сбежать. Учиха сильнее прижал лисенка к себе, вдохнул летний запах его волос и кожи, с наслаждением хмыкнул и вновь заснул. Подросток стремительно прокручивал в голове события прошлого вечера, собираясь добраться до истины и все понять. Не то чтобы он был против той ситуации, в которой оказался, нет. Он знал: рано или поздно это случится. Просто от осознания, что все словно прошло без его участия, становилось немного обидно. Он помнил свои печальные сборы на праздник, встречу с Саем и братьями Учиха, даже момент, когда Мадара, взяв его под контроль гендзюцу, заставил зайти в едва ли не кипящий водоем. Но вспоминать дальше было как-то страшно… …Мадара провел ритуал до конца. Произнеся завершающие слова принятия в клан, он мог быть свободен, потому развеял морок. И сейчас каждый Учиха, включая главную ветвь, должен будет принять всех прошедших посвящение, в том числе Наруто, и признать его право находиться подле главы. Пятый вошел в воду и притянул бессознательное тело блондина к себе. Мальчик болезненно застонал. Ритуал и для него не прошел бесследно, хоть огонь не был настоящим, но сознание об этом не знало. Рядом появился Шисуи. Он заботливо прижимал к себе розоволосую куноичи. Медик воспользовался своим шансом пригласить нового человека в клан. Мадара тоже впервые за все сто с лишним лет реализовал это право. Мужчина и сам не знал, чего хотел больше - привязать мальчика к себе еще сильнее или все же порадовать его. Но точно был уверен: теперь Узумаки не сможет остаться равнодушным. Каждый подобный знак расположения - это строительный материал их доверия. Пусть и отчасти неискренний. Перенеся бесчувственного блондина в выделенную для них белую палатку, он принялся снимать с него мокрую одежду. Освобождая крепкий и подтянутый стан от наряда, Мадара не позволял себе лишнего. Хоть и чувствовал, как гудит под пальцами чакра демона, стремящаяся соединиться со своей светлой частью, сокрытой в ребенке, чья кожа, исчерченная лисьими шрамами, покрывалась мурашками от каждого прикосновения. Как тяжелеет низ живота, а голова наполняется слишком смелыми мыслями. Юноша со стоном открыл затуманенные глаза и, подняв руки, уверенно сжал ворот кимоно, притягивая немного удивившегося учителя к себе. Мадара навис над одурманенным учеником. Он знал, чего тот хочет, он и сам этого жаждал уже давно. А лис внутри, потревоженный ритуалом, бушевал и подталкивал к необдуманным действиям. Пятый не мог нарушить клятву, не сейчас, когда осталось ждать всего несколько недель. Не мог вновь поддаться чувствам. Если он еще раз сделает что-то противоречивое, Наруто освободится от обязательств. И не должен будет подчиняться. А хокаге не мог этого допустить. Но соблазнительные губы так близко, а тело так открыто и податливо. Хотелось хоть немного утолить жажду и снова оградить себя от источника, не имея возможности испить его до дна. Мадара провел рукой по волосам подростка, довольно зажмурившегося и сильнее потянувшего на себя мужчину. Учиха не стал отказывать ученику в безобидном желании. Он коснулся юношеских губ почти невесомым, ненавязчиво ласкающим поцелуем. Провел по ним языком, слегка прикусил нижнюю губу и потянул. Наруто приоткрыл рот, позволяя проникнуть языку Мадары и углубить поцелуй, который становился все требовательнее и напористее, пока не стал почти лихорадочным. И мужчина, и юноша задыхались, будучи не в силах насладиться друг другом, продолжая битву языков. Что-то подсказало хокаге, что его хитрость удалась, и теперь боги не будут так строги в четком исполнении условий сделки, если не заходить слишком далеко. Он надеялся на это, решив посвятить Наруто и сделать частью семьи, так он получал больше прав на подопечного. Старейшины были против, но главу это не беспокоило. Он спешил завладеть и мальчишкой, и его чакрой. Но самому Узумаки лучше не знать, что его приглашение на праздник было не только широким жестом. Руки блондина цеплялись за одежду учителя и мяли ее. Сам он извивался и льнул к мужчине, который уже едва сдерживал себя. Они игриво кусались и царапали друг друга. Пока Мадара не решил чуть отстраниться, чтобы взглянуть со стороны и полюбоваться распаленным, поддавшимся страстям подопечным, и вновь атаковать мягкие, припухшие губы, так охотно открывающиеся навстречу. Учиха не помнил, в какой момент он сложил печати и перенес их в дом. Но каким-то образом они оказались в комнате Наруто, продолжая яростно срывать поцелуи и остатки одежды. Мадара повалил лисенка на футон и, не отрываясь от желанного тела больше, чем на мгновение, дорожкой поцелуев стал спускаться на его грудь, лаская соски языком, будоража каждым прикосновением к чувствительной коже. Наруто требовательно застонал. Ему хотелось чего-то большего, жгучего и терпкого, чтобы один ураган внутри него поглотил другой. Рука Мадары сжала член Наруто. От остроты ощущений юноша вздрогнул и выгнулся, словно его пронзили током, замирая в предвкушении. Пятый горел вместе с учеником, казалось, они вновь и теперь вдвоем оказались в объятом пламенем водоеме. Но ежесекундно, с каждым слетавшим с дрожащих губ дыханием, он контролировал себя, не позволяя перейти через невидимую грань. Если сейчас оступиться, боги остановят их. Стоит быть нежным и осторожным. Охнувший от удивления юноша почувствовал влажные губы на своей восставшей плоти, сменившие горячую руку. Наставник искусно соединял дразнящие и медленные движения с порывистыми и резкими. Сжимал одной рукой напряженные яички партнера, другой терзал его живот и грудь. Подросток кончил, не скрывая своего удовольствия, он в голос застонал, становясь будто раскалённый на солнцепеке камень. В какой-то момент Мадара ощутил, как весь это жар и энергия буйствующего кьюби вливаются в него, охмеляя не хуже саке. Наруто прильнул к не пришедшему в себя Учихе и с неизвестно откуда взявшейся силой заставил его откинуться, поддаться чужим требованиям. Он изо всех сил пытался доставить покровителю столько же удовольствия, сколько получил сам. Даже не имея опыта, он действовал со свойственной ему решительностью и напором. Уместившись между ног мужчины, он коснулся губами головки его члена, словно прикидывая с чего начать. Лизнул уздечку, сжал покрывшийся венками ствол. Мадара зашипел и слегка придавил нерасторопного блондина, вынуждая того вобрать плоть полностью. Юноша не стал противиться и начал двигаться. Но ему и не нужно было сильно стараться. Учиха и так был на пределе и вскоре кончил. От наплыва чувств, от того как соблазнительно был оттопырен крепкий зад Наруто, от ласки проворным языком. Мужчина подтянул к себе облизнувшего губы Узумаки и поцеловал, накрывая и себя, и его одеялом. Этот день слишком измотал их. Но и подарил то, чего они оба не ожидали… … Наруто прикусил губу. Воспоминания яростной армией пронеслись в его голове, разнеся все мысленные укрепления по камушкам, разбросав их нескладной грудой, оставив без защиты перед осознанием происшедшего. Стало непереносимо неловко за себя. Хотя рядом с Мадарой было так уютно, а его рука столь крепко прижимала к себе, отчего не хотелось портить этот странный, но такой замечательный момент. Если учитель не гонит его, то все правильно. И он не сделал ничего ужасного, за что ему должно быть стыдно. От всех этих бестолковых переживаний и метаний Наруто, сам незаметно для себя, заснул. Не видя, как черноволосый хищный зверь открыл довольные глаза и торжествующе улыбнулся.