Рой жалящих пчел

Ночь выдалась какой-то холодной. К утру с плато стал сползать густой туман, серые реки которого, медленно вытекая из леса, топили собой спящее селение. Огни в окнах пекарней зажглись одними из первых, робко разгоняя непроглядную мглу, предвещая появление мерцающих светлячков и в других домах, сияющих как маячки-ориентиры для тех, кто в пути. Простые жители прекрасно знают, что именно от них зависит стабильность собственного существования. Здесь у каждого свое место и своя ответственность. И этот сложный организм должен работать слаженно, независимо от обстоятельств. Туман, гроза или угроза войны – ничто не должно повлиять на тех, кто обязан беречь размеренность и безмятежность шиноби, для которых Коноха – единственное безопасное место в мире, где они могут крепко спать. В чьих окнах свет всегда загорается позже остальных. Потому что к моменту, когда свежий и теплый хлеб уже выставлен на полки, а двери закусочных призывно открыты, они только возвращаются со своих опасных миссий. К массивным вратам селения, вливаясь в одну из «рек», приблизились трое. Постовые не стали их останавливать, – они узнали пришедших, – лишь проводили немного удивленными взглядами. За последние четыре года двое из этой троицы каждые несколько месяцев появлялись с телами убитых ими нукенинов, но в этот раз они привели живого – последнего сбежавшего. Точно призраки они двигались сквозь сонную деревню, не замечаемые обывателями, но находясь под неустанным наблюдением особого отряда, подчиненного главе селения. - Они прибыли, - доложил АНБУ, припав на одно колено перед Пятым. Мадара стоял на площадке под скалой каге, постукивая пальцами по влажным перилам ограждения. - Значит, выжил, - проговорил он безразлично. Жизнь и смерть Саске были для него в равной степени полезны. - Наруто! Подопечный хокаге, стряхнув росу с волос и недовольно нахмурив брови, подошел ближе. Эта промозглая погода раздражала его. Он не понимал необходимости мокнуть на улице, да еще в такую рань. - Спустись в госпиталь и выясни кое-что для меня. - Это не звучит, как настоящие задание. - Это звучит как приказ. - Мадара угрожающе взглянул на недовольного паршивца, всего на мгновение, но этого было достаточно, чтобы заставить того присмиреть. - Что я должен выяснить? Учиха усмехнулся. - Просто отправляйся туда. Думаю, ты пойдешь с большим энтузиазмом, зная, что Акаши уже там. Хмурый шиноби позволил себе стать чуточку оживленнее. - Сай? Он вернулся? Мужчина с интересом разглядывал своего ученика, на лице которого, как всегда, мелькала богатая гамма эмоций. Он почти не отличался от мальчишки, когда-то смущающегося от интимных прикосновений и тонких, но пошлых намеков, только стал немного выше и уже не краснел, почти. - Не забывай, он предатель, - решил напомнить Учиха, прекрасно зная, что не будет услышан. Все в Наруто говорило, что ему наплевать на данный факт: вздернутый подбородок, чуть прищуренные голубые глаза, рука, упертая в бедро. Пятый понял, что оценка качеств юноши была неполной. Повзрослев, тот стал заносчивее. Однако Мадара все чаще любовался этими вспышками воли, потому что мог в любой момент обратить их и вынудить подчиняться самым приятным для себя способом. Захотелось немедленно опрокинуть лисенка и заняться его воспитанием. Ему пришлось подавить невовремя разгоревшееся желание. Он думал, что с течением времени влечение к Узумаки спадет, считая, что всему виной разделенный кьюби, рвущийся вновь стать единым целым. Но даже после того как почти вся чакра демона была выбрана из второго джинчурики, тяга к растрепышу никуда не исчезла. - Ты еще здесь? – особый насмешливый тон, неизменно заставляющий юнца возмущенно, но крайне забавно кривиться. Пронзив сенсея острым взглядом, он бесшумно развернулся, готовый исчезнуть, но его остановили. - Переоденься. Блондин обернулся с выражением глубокого непонимания. Он был в боевом облачении и выглядел вполне достойно, чтобы появиться в клане. - Что я должен надеть? – спросил, предпочитая не вступать в бессмысленную полемику, в которой все равно бы проиграл. - То, что я люблю, конечно же. Бессмертный косо улыбался, забавляясь так хорошо знакомым негодованием ученика. И хоть он едва мог вынести мысль, что в его жизни есть что-то, от чего не может с легкостью отказаться, его все устраивало, пока. Ему нравилось, как Наруто закатывает глаза, как кривит губы, но, не выразив и единой ноты протеста, исполняет его волю. Джинчуурики умчался в направлении покоев своего наставника. - Следи за ними, - проговорил каге все еще приклоненному АНБУ. - Как прикажите, - отозвался тот. – Судьба молодого наследника предрешена? Мадара посмотрел на подчиненного с арктической холодностью, на которую был способен лишь он сам. - Какаши, это не твоя забота. Хатаке склонил голову ниже. Осознание собственного безвластия угнетало его. Годами ему приходилось обучать Саске и заботиться о нем, в итоге защита ставшего любимым ученика вошла в привычку. - Пригласи братьев на полигон. Раз уж они вернулись, им стоит посетить мои испытания. Джоунин успешно преодолел инстинкт повести плечами, но не смог остановить волну холода, прокатившуюся по позвоночнику. Учиха же был внешне спокойный, сконцентрированный на скрытых от стороннего наблюдателя мыслях, но за равнодушием было хорошо запрятано предвкушение. Испытания Пятого давно стали темой для бесконечных домыслов и осторожных перешёптываний, о сущности которых никто не имел и части представления, кроме непосредственно побывавших на полигоне. Но прошедшие проверку хокаге сохраняли гробовое молчание. Селение наполнилось будоражащими слухами, но даже самые смелые предположения были далеки от истины. Какаши был тем, кто знал наверняка. И то, почему не было смельчаков говорить об этом. Мадара во всем являл из себя человека, перешедшего черту людских рамок и вынуждающего других тоже пренебрегать ими. Нулевой полигон стал мерой их качеств как шиноби и того, что для них всех значит быть ими. - Что станет предметом испытания? – вопрос, уже почти переставший вызывать у пепельноволосого неконтролируемый ужас. Бессмертный долго стоял молча, обволакиваемый серыми сгустками тумана, подготавливая свой непредсказуемый ответ. - Я не хочу ничего особенного, ведь для мальчишек это станет посвящением. Главное, чтобы Наруто присутствовал. Хатаке молчаливо кивнул. Хотя он был растерян. Не представляя, чего намерен добиться его повелитель. *** Район Учиха был на удивление тих и безлюден. Утро только началось, а едва вошедшее в силу солнце уже неистово пекло, безжалостно разгоняя марь и утреннюю свежесть, словно в отместку за то, что те хозяйничали в его вотчине ночью. И пыталось наверстать упущенное. Наруто предчувствовал тяжелый и душный день. Он любил и ценил хорошую погоду, приносимую теплыми морскими течениями в их страну, но даже его утомляла нынешняя осень, не желающая уступать зиме и бьющаяся словно в горячке. Шокируя жителей то ознобом, то зноем. Потому на вышагивающего по блестящим дорожкам юношу никто благополучно не обращал внимания. Те, кто мог себе позволить лишние минуты праздности, предпочли ими воспользоваться. Представители клана довольствовались комфортом своих домов. Хотя в шелковом кимоно пережить лихорадочные перепады температуры было проще, и впервые Узумаки был рад надеть эту одежду, которая ранее вызывала только раздражение и досаду. Зайдя в объятый ароматом трав и сладкой вишни двор, усыпавшей алыми кляксами все вокруг, он глубоко вздохнул и замер на некоторое время, собираясь с духом. Не имея понятия, что следует сказать Саю при встрече. Он давно принял мысль, что тот, кто почти стал другом – погиб, либо перестал быть тем, кого он помнил четыре года назад. Ленивый ветер трепал неизменно лохматые волосы, ласково потягивая за кончики, словно пытаясь привести таким образом спутанные пряди в порядок. Солнце любопытно "заглядывало" в голубые глаза в попытке угадать непростые думы загадочного человеческого существа. А Наруто все еще не решался сделать хоть шаг. Мадара послал его сюда не просто так. У каждого его действия или указания есть последствия и своя цена, которую с каждым разом все сложнее платить. - Здравствуй, помощничек. Юноша, глубоко погрузившись в размышления, не заметил Шисуи, находящегося в тени кустарника усеянного яркими, до ощущения ядовитости, крупными цветками, но наверняка, обладающими чудодейственными свойствами, иначе им здесь не позволили бы расти. - Привет, - отозвался блондин, зачем-то растаптывая лежащую на тропе вишенку. Брызги попали ему на оголенную часть кожи на ногах, испачкали кимоно и обувь. Но Узумаки было все равно. Он посмотрел на давнего знакомого, говоря взглядом куда больше, чем мог бы выразить словами. И встретил такой же - ищущий понимания. Они оба боялись. Медик нервно крутил между пальцами тростинку, с помощью которой, видимо, собирал пыльцу. Наруто давил очередную ни в чем неповинную ягоду. Тишина и некая минута благополучной бездеятельности. Время, созданное для того, чтобы ни за что не отвечать и постараться ни о чем не думать. - Как он? – решился на вопрос юноша, когда нарастающая жара стала неторопливо, но упрямо подталкивать к решению зайти в госпиталь. - Я еще не встречался с ним, - сухо проговорил Шисуи, касаясь сережки в ухе. Так он поступал, когда его мысли становились слишком бурными, чтобы контролировать непроизвольные реакции. Подловив самого себя на дурной привычке, он опустил руку. А Наруто на мгновение представил: «Что, если бы это украшение подарила не Сакура, а Сай? Что, если Учиха сам задается этим же вопросом?» И, испугавшись смелости своих предположений, нацелился на очередную неповинную ягодку. - Знаешь, зачем я посадил здесь вишню? – неожиданный вопрос, заданный с одной единственной целью – оттянуть неприятный момент встречи с прошлым, столкновение с которым может пройти довольно болезненно. - Нет, - буркнул юноша, пресекая внутреннее желание разрушать и отошел в тень эвкалипта, облокачиваясь на ствол. Медик опустился на деревянные ступеньки у входа. Медленно, но они двигались вперед. - Когда она, наконец, созревает, я не собираю ее. А позволяю опадать. Потому что, видя, как растекается по дорожкам ее насыщенно красный сок, мне не так страшно. Можно не замечать кровь шиноби, пролитую на эти тропинки. И делать вид, что только плоды растения умирают в моем саду. Шисуи тянул время, а Наруто услышал в его словах невысказанное прямо нежелание соглашаться с правдой. Чужой ли смертью, собственной виной за что-то или беспомощностью. В этом Узумаки был солидарен с ним. Он чувствовал тоже самое. И поклялся сам себе посадить еще десяток вишневых деревьев в селении, лишь бы отогнать навязчивую мысль – он мог заметить, как близко Сай подошел к краю и остановить его. Что должен был это сделать, но не сумел. Но эту правду ничем не приукрасить и не запрятать за ветвями переспелой вишни. Потому теперь так сложно заставить себя увидеться с человеком, которого подвел по собственному же убеждению. - Нам не стоит здесь задерживаться, - проговорил медик, касаясь камня в сережке и тут же отдергивая руку. Наруто отстранился от ствола и, не говоря ни слова, направился вовнутрь госпиталя. Молодой джоунин чуть задержался. Он потянулся к кустарнику, срывая один из пестрых цветков, которые совсем не пахли, несмотря на то, что были очаровательно прекрасны. Ему не нужен был аромат растения, только его красота, чтобы скрыться, отвлечь внимание. Он делал это по привычке. Помещение встретило их тишиной, безукоризненной чистотой и холодностью, присущей медпункту. От резкой перемены атмосферы блондину нестерпимо захотелось пить. Губы пересохли, и он облизал их. Ему приходилось бороться с собой, чтобы не повернуть назад, используя жажду как предлог. Хорошо, что Шисуи шел за ним, не отставая, сам того не ведая, контролируя поступки Наруто. И отчего он так переживает? Раньше, чем ответ появился в его голове, юноша едва не столкнулся с кем-то, внезапно вывернувшем из бокового коридора. Отпрянув на два шага, он поднял глаза, с удивлением узнавая в мрачном брюнете, немного возвышающемся над ним, не одного из медиков госпиталя, а младшего сына Фугаку. Отстраненное выражение лица которого медленно, но безнадежно сменялось на гримасу. Глубокая задумчивость преобразилась в негодование. Узумаки вновь бесконтрольно облизал губы. Едва заметное, длившееся всего мгновение движение, вызвало у Учихи неожиданную теплую улыбку, словно он увидел что-то знакомое и приятное, всколыхнувшее те эмоции, от которых он пытался долгое время отречься. Вихрастые волосы вновь заняли его мысли, голубые глаза притягивали, а старомодная одежда, скрывающая, он точно знал, красивое тело, подзабыто, но упрямо действовала на нервы. Неприязнь исказила улыбку. Мадара целовал эти губы, трогал золотистую кожу, срывал десятки подобных этому кимоно. Брюнет сжал пальцы в кулаки. «Наваждение». Наруто же с интересом и смело изучал старого знакомого. Сенсей же этого от него ждет - провокации изгнанника на необдуманные действия? - Племянник. – Шисуи приблизился к замершим юношам. – Я думал, что ты уже дома. Что тебя здесь задержало? Не проронив ни слова, Саске обошел людей и направился к выходу. Его левая рука неестественно свисала вдоль туловища и явно доставляла ему неудобство. Присмотревшись, Наруто заметил под рукавами бинты, на которых начали выступать алые пятна. Похоже, это было серьезное ранение. Что заставило его совершить столь опрометчивый поступок, блондин не догадывался, но он метнулся к тому, кого всегда считал своим врагом, и, развернув его к себе, сказал: - Я помогу. Учиха утомленно покачал головой, между тем, не сумев скрыть все чувства, которые сейчас играли в нем. Можно было подумать, что он как переменчивый туман, клубящийся и смешивающийся, но сколько бы с ним не происходило перемен, эта стихия всегда остается холодной и рассеивается, стоит свету обжечь ее. Упрямство и бесхитростность извечно недоступного мальчишки из детства притягивали молодого шиноби, но теперь заставляли отступать. Чужая искренность, раздаваемая столь неосмотрительно, имеет плохие последствия. Легко купиться на нее, еще сильнее хочется просто последовать. Саске не мог себе этого позволить. - Только не ты, - он отстранился и вышел по во двор, усеянный вишней, безжалостно давя спелые ягоды. Узумаки почувствовал странное опустошение. Безразличие неприятеля задело его сильнее, чем должно было. Но ему было, что доложить Мадаре. И он был рад не стать частью собственного донесения - Саске перестал быть проблемой. - Он не знает, что должен делать, - тихо проговорил Шисуи. – Пятый позволил ему вернуться, только ведь его здесь ничего не держит. - Что-то же заставило его принять ссылку, а не смерть, - предположил блондин, запуская пятерню в волосы. Он точно знал, что причина не в нем. Вдвоем они завернули за угол, останавливаясь у одной из дверей и постучав, прежде чем войти. В первые несколько секунд они были вынуждены зажмуриться. Комната была словно соткана из ослепительных солнечных лучиков и отблесков. Все окна оказались открыты, впуская солнце, на которое безотрывно смотрел тонкий, как тростинка, юноша. - Сай, - позвал Шисуи, словно не удержав имя, сорвавшееся с губ вместе с выдохом. Наруто показалось, что тот сам не ожидал от себя такой торопливости. Акаши, услышав обращение, чуть развернулся. Была видна лишь часть его лица, не прикрытая значительно отросшими волосами, но и по ней можно было судить о приемлемом состоянии здоровья пациента, не считая худобы и буквально витавшего вокруг него ощущения усталости. Узумаки посмотрел на того, кто четыре года скитался по странам, лишь бы не быть среди тех кого никогда не считал своими. И понял: у него бы не хватило на это сил. А возможно, он так думает, потому что Мадара слишком крепко держит его и внушил ему ощущение собственной несостоятельности. - Привет, - откликнулся нукенин и вновь поднял голову к небу. Его голос был тих и слаб. Обоим посетителям стало не по себе от его интонаций, каких-то пустых и безжизненных. Шисуи вышел вперед. Приблизившись к юноше, оставил на его кровати красивый и яркий, словно закат, цветок. - Мне жаль, - прошептал он. Акаши не обратил внимания на его слова. Но медик не спешил уходить, сознавая свою обязанность объясниться с тем, кто пустил свою жизнь под откос из-за неразделенных чувств к нему. - Я всегда старался оберегать тебя. Ты выглядел таким одиноким и беззащитным. Мне казалось правильным дарить тебе свое внимание. Я не знал, что для тебя… так повлияет… - мужчина не смог договорить. Просто потому, что не имел права оголять чужие чувства, даже если о них и так все знали. - Столько лет прошло. Я хотел бы тебе о многом рассказать. Знаешь, я думал о том, чтобы ты стал крестным моей дочери. Мы с Сакурой говорили об этом. Она согласна. Ведь вы когда-то были в одной команде. И малышка Юрико… - Замолчи! - завопил Сай, резко оборачиваясь. Учиха отступил, шевеля губами словно немой. Наруто почувствовал нехватку воздуха. Сай смотрел сквозь них, как если бы их и не было в комнате, потому что он был полностью слеп. Его глаза, имевшие прежде темно-коричневый оттенок, заволокла серая непроглядная пленка: признак давнего и необратимого повреждения. - Ты так сильно меня ненавидишь, да?! Зачем тыкаешь носом в мои собственные заблуждения, расписываешь свою счастливую жизнь с женщиной, которую я считал подругой, говоришь имя любимой дочери, - кричал он все громче, - будто это для меня что-то должно значить? Я уже понял, какую ужасную ошибку совершил! – Акаши затих, буквально падая на кровать и вновь отворачиваясь к открытому окну. - А теперь уходи, - за их спинами раздался голос. Шисуи и Узумаки обернулись. На пороге стоял безэмоциональный как никогда Итачи, однако он был явно недоволен их нахождением здесь. Хозяин госпиталя беспрекословно двинулся на выход с совершенно потерянным выражением лица. Но был остановлен племянником. - Не приходи к нему больше. Ты для него никто. Старшего Учиху оскорбило это требование, заставив посмотреть на родственника с каким-то отчаянным ожесточением. - Не вини только меня. И про себя не забудь, - прошептал медик, расцепляя хватку чужих пальцев и уходя. Итачи взглянул на оледеневшего Наруто, будто пытался убить. Блондин проигнорировал невербальную угрозу. Он не мог уйти сейчас, не сказав самого главного человеку, который так усиленно пытался разглядеть свет сквозь непроглядную тьму слепоты. Обида одного и вина других не лучшее сочетание для понимания. Они как два катализатора, вызывающие лишь бурную реакцию, заканчивающуюся ничем, кроме неприятного осадка на душе. - Я рад, что ты жив, друг, - заговорил юноша, желая вложить в эти простые слова поддержку, свое понимание и сопереживание. Сай вздрогнул и как-то испуганно посмотрел туда где стоял Узумаки, который только что и запоздало понял: он никак не обозначил свое присутствие до этого. Акаши был явно удивлен нахождением еще одного человека и сконфужен. Возможно, знай он, что Шисуи пришел с кем-то, то повел бы себя иначе. Сегодня Наруто не удалось никому помочь: ни врагу, ни другу, ни самому себе. Больше не желая мучиться, он удалился, в очередной раз убеждая себя в мысли, что ничего не мог сделать, не мог изменить, как бы ни старался. *** Минуты проходили одна за другой, и Саю уже не казалось правильным прогнать всех, кто был готов разделить с ним его боль, а от столь желанной тиши стало противно. В ней слишком хорошо слышались собственные мысли. - Итачи, ты здесь? – неуверенный вопрос в пустоту, без единой надежды на положительный ответ. - Да, - простое короткое слово, прорвавшее оцепление, выстроенное из безнадеги и жалости к самому себе. Учиха подошел ближе. Слепой юноша повел рукой по простыне и нечаянно коснулся пышного бутона на ней. Боль мелькнула на его лице. Он прекрасно помнил эти пустышки в саду Шисуи, притягивающие лишь своей красотой. Они были так же виноваты в его глупых, наивных чувствах, которые легко было принять за любовь, как и тот, кто их вырастил. - Итачи… - Я знаю. Джоунин забрал цветок и вышел с ним во внутренний двор, оставляя его на одном из кустов, словно даря отнятое время на цветение. В этом он был похож на Шисуи сильнее, чем мог бы признать, тоже не желающего соглашаться с правдой. Жалкая видимость, подобие истины было прекраснее реальности оборванной жизни. Итачи был готов согласиться даже на иллюзию, так велико его желание украсть для себя время с Саем и пусть это лишь отсрочка перед неизбежным увяданием.