Рой жалящих пчел

Скрип натянутой до предела тетивы стал единственной мыслью для десятка человек, стоящих на поляне в предрассветный час. Напряжение, сходное с натяжением пеньковой нити, отражалось на из лицах. Лишь сам стрелок был нарочито спокоен. Однако он волновался и боялся, как и те шиноби, что стояли за спиной. И пусть его движения отточены и уверенны, есть тот, кого он не может так просто обмануть. Цепкий взгляд которого Наруто постоянно ощущал, как и мелкую нервную дрожь. Мадара не прощает ни сомнения, ни слабость. И ему достаточно незначительного намека, чтобы распознать их в душах подчиненных. Рука должна быть крепка, пальцы сильны; стоит цели только появиться, он отпустит стрелу без жалости. Непременно отпустит. Узумаки выдохнул. Облачко пара сорвалось с побледневших губ. Невольно он вспомнил день, когда учитель впервые привел его на этот закрытый полигон. Была та же самая пора - увядающая осень - стояла сухая и теплая погода, под ногами, лаская слух, шуршал ворох огненно-золотой листвы, а не скользил вязкий и гнилой гумус, как сейчас… ...Тогда он коротал очередной невыносимо скучный полдень одного из бесконечно бестолковых дней, проводимых взаперти покоев главы селения. Перед сонной мордашкой мальчика, одиноко сидящего на веранде, зазывно пролетали сверкающие стрекозы и исчезали в неизвестном направлении, так и не дождавшись от охваченного хандрой ребенка хоть какой-нибудь реакции. В деревне стояла необычайная тишь. Все были настороже, а элитные отряды прочесывали близлежащую территорию. Какой-то провинциальный лорд, разочарованный сменой власти в стране, осмелился открыто выступить против легендарного Учихи Мадары, потому в Конохе было объявлено чрезвычайное положение. Даже мелкий феодал имел в своем распоряжении вполне боеспособную и представляющую опасность армию. Но маленькому джинчуурики были неведомы развивающиеся в то время события и их причины, он чувствовал себя несчастным и покинутым. Было непонятно, для чего хокаге, по большей части времени неизвестно где пропадающий, взял его себе, и почему нельзя выходить из дома и видеться с отцом, когда захочется. Успев задремать, опираясь на локоть, он вдруг услышал странный звук, сопровождающийся писком. Не в силах побороть любопытство, лисенок перебрался через раму окна и спрыгнул на парапет, сразу увидев источник шума. Из гнезда, расположенного на крыше, выпал птенец. Наруто стало его жаль, он хотел вернуть малыша обратно и уже потянулся к пушистому комочку, широко раскрывающему клюв, но был остановлен. - Лучше не делай этого. Узумаки удивленно уставился на знакомого ему АНБУ с серебряными волосами, только что появившегося буквально из ниоткуда. - Не трогай его. – Хатаке говорил тихо, используя вибрирующие нотки в голосе, к которым невозможно было не прислушаться. - Почему? – полюбопытствовал мальчик. - Потому что, если ты прикоснешься к нему голыми руками, его семья откажется от него. Голубые глаза широко распахнулись. - И как же вернуть его? - Просто оставь. - Но он же погибнет! - Да. Либо полетит. - Я возьму его и буду заботиться. - Тогда он уже никогда не сможет выжить в дикой природе. Он навсегда будет привязан к тебе. Ты готов взять на себя такую ответственность? Ребенок невольно отстранился, не зная, как следует поступить. Неожиданно на его плечо покровительственно легла тяжела рука. Он вздрогнул, хоть и сразу понял, кто именно присоединился к их небольшой компании на парапете. Мужчина приблизился к затихшему птенцу, опустился на одно колено и без раздумий поднял его, поглаживая кроху по шее. - Учись делать выбор быстро. Он все равно бы погиб, не лучше ли с толком использовать его жизнь. Ты промедлил – и теперь этот птенец будет принадлежать мне. Наруто почувствовал обиду… и стыд. Кажется, он вновь разочаровал сенсея. - Какаши. - Да, Мадара-сама? - Отдай его тому, кто занимается обучением почтовых соколов. - Я прослежу за этим. Какое вы дадите ему имя? Хокаге задумался, взглянул на лохматого и разрумяненного подопечного, засмущавшегося от столь пристального внимания, и ответил: - Сорвиголов. Хатаке вскоре удалился вместе с пернатой живностью. Блондинчик дулся и хмурил бровки, провожая того взглядом. - Сегодня у тебя тренировка, приготовься, - сказал Учиха, едва сдерживая ухмылку. Проблемы вне селения, созданные мелкими глупыми людьми, утомляли его, по возвращении он не хотел бы возиться еще и со своим юным пленником. Но стоило только увидеть светлую макушку мальчишки, подтягивающего извечно спадающую с худых плеч футболку, как почувствовал свою ответственность за того, кого приручил ранее, пообещав самому себе каждый день занимать ребенка делом. Узумаки, послушно и не смея задавать вопросов, отправился к себе переодеваться, плохо контролируя восторг. Ему не терпелось показать себя, ведь отец отлично его обучил. *** Мадара использовал печати, чтобы перенести их на окраину желто-оранжевой поляны. Пока они двигались к мишеням – чучелам, расположенным в середине Нулевого полигона, ребячество взяло верх над лисенком. Он украдкой, с хитрой улыбкой, отпинывал листья носками сандалий, то и дело косясь на строгого учителя, возвышавшегося над ним как величественная, беспристрастная статуя. - Я давно не уделял тебе внимания, - обрывая нехитрое развлечение, проговорил Пятый, останавливаясь и вынимая из подсумка свиток, захваченный из дома. Он развернул его и призвал небольшой детский лук и стрелы, вкладывая их в руки Наруто, посмотревшего на тонкое изогнутое древко с нескрываемым презрением. - Он игрушечный! – возмущался нахаленок, насупив крохотный носик, явно считая, что он достоин более грозного оружия. - Я не буду из него стрелять. Учиха старательно не позволял себе злиться. Никто не смел не исполнять его приказов. Но ему следовало привыкать держать себя в руках рядом с этим неугомонным и шумным сорванцом, воспитание которого требует самообладания и осторожности, иначе можно навсегда остаться его врагом. - Ты даже не знаешь, как его держать, - проговорил он спокойно. Узумаки опустил голову, признавая правоту, но тут же вскинулся, перехватывая «игрушку» так, как он считал нужным. Торопливо пристроив стрелу и с силой натянув тетиву, резко отпустил ее в сторону деревянных мишеней. Мальчик вскрикнул и выронил лук, едва сдерживая слезы, и потирая левое предплечье. Тетива больно хлестанула по коже, оставляя моментально наливающийся краской синяк. Стрела же безнадежно потерялась среди пестрой листвы. Мадара прицокнул языком. Не во всем ему стоит быть терпеливым. Неспешно подняв руку, он дал пощёчину остолбеневшему от удивления ребенку. - Что бы ни произошло, никогда не смей бросать оружие – это твой второй урок на сегодня. Наруто прекратил всхлипывать и хорошо запомнил эти слова, смотря в полуприкрытые веками черные глаза, раз и навсегда понимая – шиноби не имеет право колебаться и чувствовать боль… …Шорох отвлек Узумаки от нахлынувших воспоминаний. Из темноты столетнего леса что-то с шумом и клацаньем неслось на замерших воинов. «Первый выстрел за мной. Сегодня я должен показать свою безупречную преданность хокаге, а остальные обязаны беспрекословно и во всем подчиниться мне». Стая сумасшедших птиц, кричащих наперебой, вырвалась из предрассветной тьмы на открытое пространство пугающим сплетением из бьющихся в агонии животных и алых лент, связывающих их лапки – зрелище способное любого заставить изумиться, но не засомневаться. Наруто с легкостью позволил первой стреле пронзить гомонящий клубок, уже тянясь за другой задеревеневшими от усталости пальцами. Синхронное щелканье арбалетов за спиной - и вот уже тонкие смертоносные болты понеслись в сторону ни в чем неповинных существ. Ему даже не пришлось отдавать команду. И это было хорошо. Связанные одной нитью еще живые птицы падали на сырую и холодную землю вслед за мертвыми, копошась в ней в тщетных попытках спастись. Но и их нужно было добить. Все, что появится из леса, должно быть ликвидировано - таково их задание. Когда утро наконец-то наполнилось тишиной, а воздух - удушливым запахом крови и мокрых перьев, юноша преждевременно подумал, что сегодня было самое простое испытание, прежде чем увидел вылетающего из-за деревьев ручного сокола Мадары, призванного своим хозяином. Сорвиголов гордо опустился на вытянутую руку Пятого, который прикрепил какое-то послание к ноге крылатого гонца, тут же отправляя его. Узумаки понял жестокий замысел бессмертного и с печальной радостью не ощутил в колчане веса еще хотя бы одной стрелы. Ему не придется самому завершать это испытание. Он не смог бы сделать этого, не дрогнув. И дело не в жалости, а во внутреннем убеждении неправильности происходящего. Но, значит, ему предстоит заставить людей закончить все за него. - Цель - почтовый сокол хокаге! – скрывая боль, выкрикнул Наруто, наперед зная, что у арбалетчиков еще достаточно запасов, но не столько же решимости. Впрочем, он их прекрасно понимал. Он тоже не знал, зачем умирать этому наглому, своенравному, но красивому и умному животному, владелец которого безучастно стоит рядом. Мгновение бездеятельности сменялось другим. Никто не хотел рисковать и подчиняться нелепому приказу. А цель все удалялась с линии досягаемости. Еще один миг промедления - и задание будет провалено. Они все понесут наказание. И немыслимо предсказать, каким оно будет. Нулевой полигон создан для того, чтобы напомнить шиноби, кто они – инструмент, орудие Тени огня, неповиновение которому безжалостно карается. Неожиданно раздалось щелканье чьего-то арбалета. Болт пролетел мимо птицы, но этого решающего поступка было достаточно, чтобы и остальные начали обстрел. Узумаки обернулся на того, кто оказался смелее или умнее остальных. Саске спокойно, хоть и не без затруднения из-за раненой руки, перезарядил свое оружие и вновь навел на сокола, мельком взглянув на Наруто, который благодарно кивнул; младший Учиха спас их. Но на самом деле юноша хотел, чтобы Сорвиголов сумел улететь. И почти поверил в такую возможность, пока не услышал среди непрекращающегося свиста мерзкий, успевший навсегда отпечататься в голове, звук шелеста перьев падающей замертво птицы. Глубоко вздохнув, он заставил себя разжать плотно сомкнутые губы и отдать новое распоряжение хриплым голосом: - Забрать послание. Мадара наблюдал за всем происходящим с мрачным равнодушием. Хотя был крайне раздражен секундной заминкой, возникшей после первого приказа. В тот момент он, не упуская ни единой мелочи, оценил слабость каждого и сделал выводы. Немногие осознали, что сегодня он командовал устами своего ученика. Кроме, естественно, братьев. Те повели себя вполне предсказуемо и исполнили задуманное, но для них на этом еще ничего не заканчивается. И дело не только в наследниках. А в его намерениях преподнести урок всему клану. - Наруто-сан? – блондин посмотрел на принесенную ему колбочку с отвращением. Она была испачкана кровью, а протягивал ее тот, кто обучал выпавшего из гнезда птенца. «На полигоне не бывает случайных людей, только те, для кого эти испытания придуманы. Даже ты справился, Генма. Было ли для тебя это легко»? Заставив себя взять контейнер, он выкрутил листок, читая надпись написанную каллиграфическим подчерком. «Теперь ты готов отправиться со мной на охоту в страну Молний». Узумаки почувствовал жжение в глазах. Все это было устроено только для того, чтобы разыграть для него билет на свободу?! Как и годы назад, обида и стыд овладели им – только теперь оттого, что сделал все так, как его учили. Но он провалил это испытание. Не усвоил третий урок – принимать решения и никогда не сожалеть о содеянном. Разве это вообще возможно? «Возможно», - подумал Наруто, подняв глаза на своего ледяного наставника, которого навряд ли когда-либо мучали подобные терзания. Есть ли непреступные грани для этого человека… Или таких, как он, уже не измерить общепринятыми мерилами? В такие моменты молодому ниндзя становилось страшно. Потому что именно он несет в себе волю Мадары. *** Выбравшись из душа, Узумаки провел ладонью по запотевшему зеркалу. Но не увидел там себя, лишь полупрозрачную тень с посеревшими глазами. Этот день измотал его. Вода не смыла и половины его тревог. Он хотел бы иначе воспринимать приходящие вещи. Ведь ему удалось проявить себя и не опозорить учителя. К тому же, представилась возможность побывать за пределами селения. Это все то, о чем он мечтал. «Но» - трезвонящим колокольчиком засело в голове. Даже отбросив все мысли об испытании, оставались еще вопросы, беспокоящие его. Он знал план Мадары. Если они отправляются за Жрицей, значит, пришло время для исполнения задуманного. Наруто вновь попытался представить мир без чакры и найти свое место в нем. Но, как и во все предыдущие разы, наткнулся только на пустую обреченность и смирение перед предстоящим, каким бы оно ни было. Он сам себе удивлялся - своему спокойному принятию возможности появления этого нового порядка. А где-то в глубине души скреблась тревога, загнанная в самые темные уголки подсознания. Имеет ли он право просто допустить это… Юноша вновь провел рукой по запотевающему зеркалу и увидел в отражении полыхающий шаринган. Оборачиваясь с ужасом в глазах, Наруто никого не увидел за спиной. Тряхнув головой, чтобы отогнать видение, он скорее покинул ванную, чувствуя, как больно жжёт грудную клетку сердце, наполнившееся адреналином. Ничего нельзя предвидеть, если предстоят столь радикальные изменения. А лишние рассуждения только рождают крамольные мысли, делающие его слабее. Узумаки вошел в пустую темную гостиную, в которую каким-то чудом проникали крохи рассеянного света с улицы. Хокаге вновь неизвестно куда и бесследно исчез, потому не став утруждать себя включением освещения и переодеванием, он сразу же завалился на диван, привычно забрасывая одну ногу на спинку. Шальная улыбка мелькнула на его губах. Наставник неизбежно заводился каждый раз, стоило ему появиться мокрым, с едва держащимся на бедрах лоскутком ткани или вовсе без него и развалиться подобным образом. Возбуждение горячей волной пробежало по телу. Блондин застонал, зажмуриваясь и набрасывая на лицо полотенце. Закаленный тренировками организм самым банальным образом подводил, требуя разрядки, требуя его. Все чаще Наруто казалось: он знает двух разных Учиха. И тот, кто живет с ним, не тот же жестокий человек, который руководит целой страной. Его Мадара читает на веранде, сидя на полу под открытым окном, сводя черные брови к переносице; хмурится даже во сне; не выносит запах лаванды, напоминающий о чем-то из давнего прошлого, и любит исключительно одежду старого покроя, чем сводит с ума не только его, но еще и половину собственного клана. А еще постоянно кусается во время поцелуев и ему мало одного раза. На что блондин никогда бы не дерзнул жаловаться, да и не хотел. Влажная кожа покрылась мурашками от легкого сквозняка. «Неужели окно осталось открытым»? Понадобилось время, чтобы Узумаки признал в движениях холода тонкие пальцы. Он хмыкнул. - Я думал, ты не появишься как минимум неделю. - Тебя нельзя надолго оставлять одного. - Чужое дыхание обожгло мочку уха. – Ты неизбежно попадаешь в неприятности. Наруто отбросил полотенце, приоткрывая губы, чтобы произнести что-то колкое и язвительное, но был втянут в страстный и жадный поцелуй, моментально забывая, как мыслить. «Ты моя неприятность». Пятый был на удивление ненасытен и груб. Навалившись сверху, он поднял руки юноши к изголовью и крепко прижал их, подчиняя и ограничивая, будто боясь, что любимая добыча может вдруг взбрыкнуть. Он царапал ногтями загорелую кожу, обводил плавные линии лисьих шрамов. Тянул за тонкие светлые пряди, заставляя изменить наклон головы, чтобы пройтись дорожкой поцелуев по такой беззащитной и открытой шее, вдохнуть сводящий с ума аромат кожи. Наруто не спешил освободиться из собственнического захвата, наслаждаясь близостью. Зная, как нравилось Мадаре, когда он запускал пальцы в его длинные волосы, а следовательно, рано или поздно его отпустят, чтобы он мог это сделать. Они оба подавались навстречу и одновременно замирали, когда нужно было вдохнуть глоток воздуха. Учиха целовал яростно и пылко, покусывая язык и губы распластанного под ним юнца, пока его прикосновения не стали похожи на извинения. Узумаки испуганно дернулся, зажмуриваясь. За что учитель просил прощение? За ту боль, с которой он, его ученик, вынужден был принимать решения на сегодняшнем испытании? - Не прячь от меня своих глаз, - тон мужчины был странным, не требовательным, как обычно, а почти умоляющим. Сопротивляться которому было сложнее, чем гендзюцу. Приоткрыв веки, блондин увидел незнакомое ему чувство на, казалось бы, хорошо изученном за эти четыре года лице, заставившее неприятно удивиться. Он не сумел прочитать странное выражение, вовлеченный в очередной безудержный поцелуй, пока самоуверенный похититель бесстыдно пил его дыхание. Жертве наглого воровства не удалось остановить безобразно счастливую улыбку, растянувшую его губы, - ведь ему взамен дарили свое. Крепкие руки подхватили обнаженное тело, ловко поднимая с дивана. Наруто, сидя на коленях Мадары, торжествующе почувствовал свою власть и намеревался ей воспользоваться в полной мере. Теперь он мог раздевать жилистое тело мужчины, касаться его лица, волос, вызывая довольные вздохи, дотягиваться до чувств и эмоций, через связь, возникшую между ними сейчас, когда они как никогда равны и одинаково возбуждены. Юноша выгнулся, почувствовав, как в него ввели два пальца, и то, с каким нетерпением они сгибались и разгибались в нем. Успев хорошо узнать предпочтения покровителя, он смело охватил своей рукой кисть Учихи и стал помогать тому растягивать себя под одобрительное рычание. Нетерпение, неуемное влечение, жажда обладания наполнили электрическими токами атмосферу будто оторвавшейся от целого мира комнаты, где не было ни единого повода для лишних размышлений, самобичевания и угрызения. Подозрений и сомнений в том, кому доверяешь. Больше не считая нужным сдерживаться, Мадара приподнял своего податливого джинчуурики за бедра и быстро вошел в него, вновь срывая порывистое дыхание с припухших губ. Словно в гонке за ускользающим наслаждением, движения любовников были быстры и ненасытны, заглушаемые полувскриками и стонами. Их сердца не бились в унисон и мыслей друг друга они не угадывали, но это им и не нужно было, чтобы получать друг друга без остатка. И стремиться к большему. Срываясь в первый оргазм, оба были уверены, что, когда спадет поволока дурмана, придет время для более тщательного и внимательно исследования граней чувствительности их тел. Они встретились затуманенными взглядами, продолжая ощущать разбегающийся вулканический жар. Наруто устало опустил голову к плечу Мадары, пока тот поглаживал его выступающие позвонки на спине. Тугой комок вожделения вновь сплелся в них, когда слабость уже отошла, а они перебрались на пол, бросив на него измятое покрывало. Предстояло нагнать упущенные ночи, проводимые вне вселенной, созданной общими, важными для обоих, а не одного из них желаниями. *** К утру Наруто разлепил налитые свинцом веки. Некоторое время он просто лежал, прислушиваясь к наступающему новому дню, уже не пытаясь угадать, что его может ждать. С радостью ощущая рядом тепло человека, без которого уже не мыслил свою жизнь и самого себя. Подняв ладонь, чтобы загородиться от первых лучей, он с удивлением взглянул на побледневшую метку на руке, вспоминая о том, что казалось бы нельзя было забыть. Об обязанности, сведшей его с тем, кем дорожил больше собственного счастья. О причине, по которой все это время его обнимали, любили и дорожили. Создавшей смыл его существования. «Я больше не чувствую тебя, кьюби», - неслышно прошептали губы. - «Мое время закончилось…».