Рой жалящих пчел

Он хотел бы подобрать нужное определение увиденному, но не мог. Это было, как ураган, цунами и землетрясение, словно одно целое ужасающее стихийное явление. Подобное тем страшным бедствиям, навсегда запечатлеваемым в исторических хрониках пугающим предостережением, но от которых, впрочем, не скрыться, когда они настигают тебя. Это было то, о чем еще не писали в новом времени и не успели предупредить потомков - буйством разгневанного бога. Наруто отступил к покрытому ледяной коркой озеру, сгибаясь под порывами и вихрями чакры, вырывающейся из тела Учихи. Дышать стало тяжело и больно. Дочери жрицы громко стенали, припав к земле, не в силах заставить себя бежать от вулкана как можно дальше. Страх и чужая, немыслимая сила парализовали их разум. Зарождающиеся торнадо мгновенно взмывали к небу, перемалывая его в снежную крупу, смешивающуюся с песком и пеплом, затягивая все видимое пространство грязно-серой колеблющейся пеленой. Тем не менее голубые глаза внимательно следили через прицел за каждым движением врага. Стоило тому сделать шаг – и острие болта, покоящегося в желобе арбалета, двигалось вслед, точно примагниченное. Наруто знал, как ничтожно выглядит со стороны со своим жалким оружием против Мадары, но ему нужно всего лишь отвлечь его внимание. Учитель отбросил серп. Поднял правую руку так, чтобы были видны светлые символы водоворота и веера на тыльной стороне, и, кровожадно проведя языком по зубам, сцарапал метку богов с кожи, опадающую мерцающей пылью. Клятвы больше не существовало. Уничтожена тем, кто стал подобен небожителям, почти превзошел их. Теперь никто и ничто не могло заставить его подчиняться силе этого знака. И первым, что он собирался сделать – это навредить Узумаки Наруто, с нескрываемым ужасом смотрящему на останки того, что годами берегло его жизнь. Придя в себя, юноша продолжил безрассудно отстреливаться от медленно приближающегося джинчуурики десятихвостого тонкими «щепками», от которых тот не утруждал себя даже отмахиваться. Чего добивается этот смешной ребенок? Волосы мужчины побелели, демонические острые рога выдвинулись из-под кожи на лбу, тело покрылось чакрой, трепещущей у самых ног, подобно широкополому плащу. Земля под ногами, казалось, вздохнула и опала. Узумаки замер, не успев в очередной раз перезарядить арбалет, направляя взгляд к задымленной вершине, грозно курящейся над долиной. Вулкан пожелал проснуться, потревоженный шумной возней людей. В этот момент Учиха, уже мало похожий на себя прежнего, схватил появившийся в воздухе тонкий посох и, сделав одно неуловимое движение вперед, предстал перед не успевшим удивиться учеником и пронзил его солнечное сплетение оружием Мудреца. Полностью почерневшие глаза скользнули по исказившемуся от страдания лицу. - Я достану тебя из-под земли, - прошептал сосуд Шинжу, отворачиваясь от дымки развеянной техники. Наруто в своем укрытии вздрогнул, прижимая руку к месту, куда был смертельно ранен его клон. «Больно». Но это не поколебало его уверенности. Он вынул из подсумка кунай и резанул себя по обеим ладоням. Прекрасно понимания, что прятки не продлятся долго, он ожидал атаки в любой момент и страшился пропустить ее начало. Больше всего хотелось не бороться с Мадарой, а кричать на него до хрипоты, словно последний психопат, лишь бы дать тому в полной мере понять, каково это – быть выброшенным, отодвинутым за рамки картины, на которой он так долго был центральным персонажем. И твердить, пока язык не начнет заплетаться, о разъедающем изнутри разочаровании во всем, что когда-то было основополагающим, единственно важным, но потерявшем свое прежнее абсолютное значение, когда появились собственные мечты. Наруто закрыл глаза, подавляя эмоции. Это унизительно. Он никогда не сделает ничего в этом роде. Но все же у него есть шанс и возможность что-то изменить. - А вот и ты, - не голос, а электрический ток, пронзающий тонкую плоть первобытным страхом. Пальцы существа сомкнулись вокруг горла юноши, притягивая того к себе. Узумаки захрипел и задергался, хватаясь окровавленными руками за предплечья мучителя и впиваясь в них ногтями. Но даже не предпринимая попыток вырваться. - Ты посмел идти против меня, - прогремел голос Мадары, который едва удерживал себя от желания переломить трахею пойманной жертве. Блондин перестал трепыхаться и приоткрыл губы в искривленном подобии на улыбку. Шрамы по всему его телу вспыхнули, впервые за долгое время вновь наливаясь чакрой. Учиха злобно оскалился, ощущая, как из него перетекает старательно и терпеливо собираемая сила биджуу. И не верил в происходящие. Мальчишка не мог так просто забрать ее. Пространство содрогнулось и, словно тонкая ткань, стало рваться. Все быстрее и быстрее, пока ошметки цветов, запахов и всего материального не исчезли, оставляя только лишь белое, беспредельное и пугающее ничто. Наруто упал на колени, потирая саднящую шею и жадно дыша. Из глаз бежали слезы, вызванные удушением. Немного оправившись, он увидел в бесцветной пустоте то, что и надеялся. Напротив него стояли два Мадары, - одинаково опасные, но разные, как лезвия меча и топора. Первый может убивать тихо и быстро, другой всегда сопровождается отвратительным треском костей. - И что ты вытворяешь? – спросил один из них с ненавистью. - Он хочет умереть, - язвительно проговорил второй, складывая руки на груди. Только сейчас Наруто осознал, что его план не столь хорош, как он думал. Оказавшись запертым в собственноручно выстроенной клетке с монстрами, он ужаснулся. Не происходи все это на грани реальности и подсознания, почувствовал бы, как на спине выступают капли липкого пота. Но менять что-либо было поздно. Он пошел на это, чтобы поговорить с настоящим Мадарой. Но где заканчивается воля одного и начинается воля другого было загадкой. И не слишком ли поздно пытаться их отделить друг от друга? - Прошу, остановись, - все же решился он выдавить из себя хоть пару слов. - Зачем? – спросил насмешник, поднимая руку и разглядывая как из кончиков его пальцев вырастают острые и смертоносные черные иглы. Ответ Узумаки был прост: все к чему сейчас ты стремишься - разрушительно, бессмысленно и ошибочно. Мир наводнят враждебные духи, если упадет завеса, а люди будут напуганы и слабы, начнется хаос. Все, созданное чакрой, будет разрушено… И потому что я так хочу. Но он молчит и пятится назад от бессилия. Ему не убедить того, кто непреклонен в своем намерении. Особенно, когда исполнение задуманного так близко. Наверняка, это пьянит. И любые его старания что-то изменить тщетны изначально. Если бог решил создать новый мир, ему ни к чему сохранять старый. Он не станет дорожить тем, что противоречит его закону. Второй Мадара, стоящий за спиной первого, усмехнулся. - Мы знаем, что ты несешь в себе дух новой жизни. Нам плевать. Наруто хотел завыть от негодования. На самого себя, на того, кому доверял больше, чем себе, на чёртового Шинжу и обстоятельства. Уловив некое движение внизу, он опустил взгляд на дрожащую словно горящий воздух, невидимую опору под ногами, видя кружащихся на глубине демонов. Один из них проворно плыл к поверхности, размахивая пушистыми рыжими хвостами. Кьюби замер рядом со своим предыдущим носителем, пристраивая зубастую морду сбоку и злобно смотря на двух Учих. - Курама, - с надеждой прошептал блондин, чувствуя бурлящую силу девятихвостого, через щекочущие движение шерсти по голеням. Наруто узнал имя своего хвостатого незадолго до того, как был разделен с ним. Но демон успел нашептать и способ перетянуть его обратно в обход желания самого Мадары. Нужно было только призвать его в этом мире и получить согласие вернуться. Юноша и не подозревал, что однажды ему придется пойти на эту хитрость. - Опять проблемы с этим, малыш? – не церемонясь, прорычал лис. – Не бойся, помогу. Как и обещал. - В чем дело, кицуне? – с издевкой спросил Учиха с бесноватой улыбкой на губах. – Когда мы вместе проливали реки крови, ты был доволен и рад покинуть тело милого, послушного джинчуурки. Или Узумаки сделали из тебя своего семейного ручного питомца, которого стоит только позвать – и он готов служить? - Ррр, - клацнул пастью зверь. - Красноречиво, - иронично заметил второй Мадара, делая шаг к Наруто, но на его лице не было ни капли веселости. - Даже не думай остановить меня. Отправь кьюби обратно. И знай свое место! – оглушительный крик. Непреклонный бунтарь качнул головой, ощущая, как к нему с бешеной скоростью приближаются еще демоны, те, которые были запечатаны в жрице: ниби и хачиби, они тоже отозвались на его зов. - Твой последний шанс, - проговорил мужчина сквозь стиснутые зубы, видя побег хвостатых. – Подчинись! – взревел он. - Нет, - тихо скал Наруто, сжимая кулаки. – Ты сам дал мне свободу. И это мой выбор. Ему следовало бы бояться, отступиться, но что-то заставляло его упорствовать и переть напролом, несмотря на то, что впереди непробиваемая стена. Он был готов расколоть свой череп о нее, но не позволить наставнику разорвать те узы, что связали их. Не дать загубить хрупкое, но, возможно, лучшее завтра. Воля Мадары ужасна и подавляюща… Однако настоящий хокаге, которым и был его учитель, ценил жизнь жителей страны Огня, он хотел процветания и заботился о безопасности каждого. И никогда бы не причинил вред ему. Наконец-то все стало ясным и понятным – то, ради чего стоит бороться - это люди, с которыми у нас одни счастливые воспоминания. Одни горести и мечты. Все это заставляет перечить им и упорствовать, лишь бы сохранить нечто общее, ставшее неотъемлемой частью собственного существования и разделенное с кем-то. До боли в груди, до отчаяния и фаталистических поступков, лишь бы продолжать запоминать человека, которого впустил в свое сердце. Его привычки, интересы. Его меняющееся, как ураган, настроение. И дарить свое тепло, участие, веру. Быть надежной опорой. Даже если он сам уверен, что не нуждается в этом. Проще отступить – сложнее убедить, что это важно не только для тебя. Как только биджуу коснулись Узумаки, он разорвал связь и, открыв глаза в реальности, моментально отпрянул от свирепого Мадары, рассекшего воздух длинными когтями там, где мгновение назад стоял его ученик. Учиха не утратил вид мудреца, но воля и сила Шинжу ослабла. Мальчишка украл светлые половины трех демонов и легко контролировал их. Что-то внутри мужчины довольно отозвалось на выходку блондина. Теперь, когда в Наруто вновь текла чакра, он хотел забрать ее полюбившимся способом. Чтобы вкушать то удовольствие, которые переполняло их обоих раньше. Но продолжал яростно, бесконтрольно наносить все новые и новые удары. Каждая следующая атака была страшнее предыдущей. Светлая точка исступленно металась, уклоняясь от черных сгустков природной энергии, которыми Мадара управлял, желая прекратить раздражающее сопротивление. Очередная скала была разнесена в пыль яростью Пятого. Земля дрогнула, загудев. Покрытое льдом озеро вскипело от поднимающейся из недр лавы разбуженного вулкана. Замершая вода с треском взрывалась, выпуская наружу свистящие столбы и струи обжигающего пара. Все пространство заволокло молочной пеленой. Наруто воспользовался небольшим промедлением, чтобы отереть кровь с лица и отбросить прилипшие ко лбу волосы. На его теле почти не осталось живого места, несмотря на непрекращающуюся и мгновенную регенерацию. Жутко хотелось пить, а ноги становились ватными от сковавшего их напряжения. Глаза нещадно резало от песка и пара, а вулканический газ отравлял вдыхаемый воздух. У него почти иссякли силы. Но знание, что он поступает правильно переполняло его, вкачивая в ослабевший организм очередную дозу адреналина. Все ради души Мадары, который, кажется, даже сам не догадывается, что она у него есть. Демоны внутри Узумаки довольно урчали, щедро делясь своей мощью, подгоняя воспользоваться ею. Кожа горела от едва ли не стекающей по ней густой чакре. Сознание концентрировалось на мысли: остановить разрушение или умереть. Когда опасно близко появился знакомый силуэт, Наруто больше уже не сомневался. Рывок – и он устремляется навстречу бессмертному, умирая от боли, но помня о своей цели. *** Мадара чувствовал себя крайне нелепо. Ему, будучи хокаге, не престало таиться в собственном селении и подглядывать за людьми. Но ситуация обязывала. Впервые он отпустил Наруто к Намикадзе с тех пор, как забрал ребенка себе, и считал необходимым лично проследить за тем, как поведут себя новоявленный ученик и его своевольный отец. Оттягивать этот момент и дальше не удалось: мальчишка банальным образом уговорил его, даже не подозревая, на что способен, хлопая своими голубыми глазищами и надувая губы. В данный момент сын бывшего хокаге ловко орудовал кистями за мольбертом. Минато, совершенно счастливый, с какой-то мстительной радостью помогал изводить свои дорогие и ценные краски, специально доставленные Тоби с прибрежных границ Огня для своего нареченного. Учиха едва не фыркал, любуясь измазанным, словно палитра, чертенком, с восторгом пачкающим холст ультрамарином и бирюзой. Изображение, созданное мальцом, было непостижимой тайной, но Пятый понял, что само это зрелище – крайне довольный Наруто, утирающий краем некогда белоснежной футболки разрисованные щеки, – навсегда врежется в его память. И он не жалел потраченного времени. Дела Конохи подождут, когда у него есть возможность наслаждаться столь очаровательным представлением. Это был теплый весенний день, обладающий редкой для любого скрытого селения умиротворенностью, неспешностью и тишиной. Солнце разбегалось бликами по крышам строений, как стайки мелких рыбешек со сверкающей чешуей. Люди, убаюканные размеренностью, прятались в своих прохладных домах, ведя ленивые разговоры. А Мадара не сводил глаз с вихрастого чуда, гоня надоевшую мысль: «Зачем?». Как он решился на этот спектакль? В голове, как и десятки раз до этого, раздалось шуршание пергамента, почувствовался его сладковатый древесный аромат, перемешавшийся с запахом особых чернил, используемых только каге. Одно за другим перед внутренним взором всплывали написанные аккуратным, тонким подчерком слова: добровольность, телесный контакт и покорение темой части биджуу и... доверие, доверие, доверие. Как часто Минато упоминал об этом, Учиха сбился со счета, только начав читать свиток. Пятый хотел забрать то, что должно было принадлежать ему, но прежде обязан был и что-то дать взамен. Что такое доверие? Метафизическая ерунда, доступная исключительно таким идеалистам, вроде Намикадзе, которая в конечном итоге погубила его как главу селения. Только правда была в том, что Пятый боялся продолжать смотреть на улыбчивого ребенка, располагаясь к нему и начиная дорожить. Он должен всего лишь притворяться, но лучшие обманщики те, кто верит в свою ложь. Сможет ли в конечном итоге отличить истину от вымысла, который сам же и создаст? Ведь уже сейчас не знает ответа, почему просто не забрал Наруто от Минато. Дети – их так легко заставить забыть что угодно, даже единственного живого родителя, и приучить любить чужого. Вместо этого дал маленькой семье относительную свободу и позволил им напомнить о себе прежнем. Но привязанность делала его слабее. Последний человек, которому он верил, был его братом. Только после его смерти он научился смотреть далеко в грядущее без страха и жалости. «Доверие, доверие, доверие. Проклятый Минато. Лучше бы никогда не писал свои трактаты. Лучше бы ты никогда не делился своим счастьем». Хокаге ухмыльнулся, видя, как его Узумаки выдавил себе на ладошки краску и припечатал их к спине отвлёкшегося Минато, громко хохоча. Слишком безоблачный, слишком притягательный, вселяющий сомнения. Непредсказуемый. Нет. Этот ребенок никогда не заставит его отступиться. Никогда. Сделает все необходимое, чтобы не позволить мальчишке повлиять на себя. Вылепит из него свое очередное орудие, с которым нет необходимости считаться и легко избавится, когда оно потеряет свою ценность. Но прежде он насладится им. *** Отбросив избитого юношу к ядовитому озеру, Мадара медленно приблизился и, опустившись на одно колено, навис над полубессознательным учеником, судорожно глотающим собственную кровь. В отдалении с громом и скрежетом вулкан начал свое извержение лавой гнева, пожирая камни и все, что попадалось на пути. Вода пузырилась и грозила вылиться из берегов. - Ты выбрал свой путь. И он оказался короток, - сказал мужчина, зная, что Узумаки его уже не слышит. Просто констатировал глупость того, кого считал своим воспитанником, которого так и не удалось научить главному – не стоит противостоять Учихам. Мадара вскинул когтистую руку, готовясь нанести последний удар, но остановился в миллиметрах от слабо вздымающей груди. Каждая кость в его теле едва не сломалась, преодолевая несуществующую преграду, а жилы натянулись до предела, но не мог заставить себя сделать ни единого движения, чтобы пронзить тонкую, оголившуюся кожу и вырвать назойливую «птаху» из костяной клетушки вместе с тремя сбежавшими демонами. Скорая дробь, словно зуд под кожей, отвлекала. Она нервировала, но и волновала его. Стук сердца. Такой странный – быстрый, как у перепуганной мышки. Он опустился ниже, прислушиваясь к ударам и стараясь понять причины, по которым сердце Наруто бьется так быстро. Но звучание оказалось не так просто поймать. Оно не таилось в грудной клетке. Когти втянулись, а пальцы невесомо коснулись низа живота. Мадара, прикрыл глаза, чувствуя, как потянулась чакра от него к существу внутри. «Ах ты, маленький воришка…». *** Саске привык наблюдать за бурлящей жизнью вокруг, не считая себя ее участником. Никто и ничто не касалось его. Чужое счастье, любовь, преданность, дружба. Это все он видел со стороны. Не надеясь и уже не стремясь обрести. Те желания, что остались в нем, должны были быть всегда скрыты ото всех. Он намеревался подавлять их, как и положено, человеку принадлежащему клану и скрытому селению. Но решился однажды на смелый шаг - навстречу одержимости… Лучше бы ему оставаться стоять на месте, чем пробовать обрести недосягаемое. У людей, прыгающих со скалы в бушующее море, больше шансов выжить, чем было у него, когда он открыл ворота Конохи перед красноволосой жрицей и ее дочерьми. Глупо. Он в самом деле рассчитывал, что она поможет ему. Но у нее были другие планы. С того самого момента все стало невыносимым. Потому что Мадара заставил его жить. Мучительно, бесцельно, зная, что, предприми он хоть что-то двусмысленное, минимально подозрительное, и за это поплатится его старший брат. Причем особенно жестоким образом. А все, чего ему хотелось, было преступлением в глазах главы, даже мысли о самоубийстве. Брюнет достал маленький меч ниндзя-то из ножен, подаренный отцом, когда ему исполнилось восемь и его всерьез начали тренировать. Радостнейший день. Все еще было впереди. И он годился тем, что его путь - путь воина-ниндзя. Но реальность оказалась такова, что это абстрактное, обнадеживающее все уже закончилось, не начавшись. Юноша взглянул на свое искривлённое отражение в лезвии и оскалился. Оно было правдивым – он искажен и поломан. Как же хотелось прикончить себя и остановить бредовые мысли: не таким должно было стать его будущее и он сам. Невыносимо было думать о Наруто, а видеть его каждый день после возвращения стало сущей пыткой. Хокаге подгадывал их «случайные» встречи, забавляясь мучениями соплеменника, тем, как он загонял ярость в бездну своей темной, истекающей мраком души. Продолжая с садистским удовольствием показывать изо дня в день полноту извращенной власти над неразумным блондином, едва не заглядывающим в рот учителя. И напоминал, что сам Саске не имеет право даже на смерть. Терпеливо ожидая, когда тот все же не выдержит, сорвется и поставит под удар всю свою семью. Противно. Мадара даже не человек. Он использует людей, калечит их и избавляется. «Ненавижу». Молодой шиноби вскинул оружие и, не раздумывая, приставил его к сонной артерии. Но не смог сдвинуть с места. Его собственные руки дрожали и сопротивлялись воле хозяина. Лицо свело судорогой, под кожей выступили вены. Он резко отвернул голову, сдаваясь. Его взгляд стал особенно подавленным, упав на возвышающееся над селением плато, утопающее в пестром океане осенней листвы. Там все началось. Не увяжись он за братом, было бы все иначе. Спрыгнув с ветки могучего дерева и на ходу, возвращая ниндзя-то в ножны брюнет направился к скале Хокаге. День сменялся вечером, вскоре Саске должен был выйти в дозор, но он не спешил к точке сбора. Всем его естеством завладела идея посетить заброшенный дом, в котором он впервые встретил того, кого, презирал значительно глубже и неистовее, чем Мадару.