Визит к психологу

Григорий изо всех сил бежал по улице. Он глупо чувствовал себя одновременно и жертвой маньяка, и влюбленной школьницей: так страшно было от осознания, что его могут догонять, и так сильно хотелось, чтобы Мирослав его все-таки преследовал. Гриша не оборачивался и честно пытался ни о чем не размышлять. Но тело, занятое привычной нагрузкой, справлялось само, и ничего не оставалось, кроме как думать. Если бы он мог забыть! Как много Григорий готов был отдать, лишь бы забыть эту часть своей жизни. Выкинуть из головы эти нелепые чувства, зародившиеся непонятно на чем. Ну разве можно влюбиться из-за одного разговора? Из-за одного танца или ежедневных наблюдений? И ведь влюбился, втюрился так, что мысли об обожаемой первой любви вылетели из головы как от пинка. В детстве легко было зажмурить глаза и спрятаться под одеялом от всех проблем. Сейчас так больше не получалось ни у Григория, ни у Мирослава, который давно потерял из виду партнера. В конце концов, преследовали всегда именно его, и нужно было время, чтобы привыкнуть к смене ролей. Мирослав медленно шел и, как любил, основательно размышлял. Он довольно часто думал о Грише, о его маленьком личном солнце (в чем никогда и никому не признается), и не находил правильного решения. Он любил его, в чем нисколечко не сомневался, но больше ли танцев? Готов ли мужчина отдать свою душу, взамен на счастье дорогого человека? Без ответа на этот вопрос не стоило снова видеться с Григорием, хотя ноги сами несли Мирика к дому партнера. С улыбкой вспомнилась их встреча в магазине нижнего белья: Гриша хотел незаметно понаблюдать за Миром, но умудрился с грохотом уронить манекен. Фальшивая улыбка и нервное дрожание губ – сколь много отдал бы Мирослав за возможность поцеловать их. В окне Гришиной квартиры горел свет. Высоко подняв голову, Мирик безуспешно попытался разглядеть знакомый силуэт. Гриша не показался, однако мужчина все равно подошел к домофону, собираясь с силами, чтобы нажать на кнопку. Внезапно открывшаяся дверь стала для него сюрпризом. - Молодой человек, не стойте на проходе. А если бы я вас ударила? – укоризненно воскликнула пожилая женщина, действительно только чудом удержавшая дверь в последний момент. - Извините, - пробормотал Мирослав, заходя в подъезд. Почему-то именно сейчас он наконец решил, что скажет любимому. Звонок двери прозвучал для Григория приговором. А если это он? А если не он? Несмотря на сомнения, парень ни секунды не медлил, открывая дверь; про глазок он даже не подумал. На пороге стоял Мирослав. - Поговорим? – своим обычным безумно соблазнительным голосом проговорил он, войдя в квартиру. Вопрос был риторическим. - Что тебе надо? – главное, сохранять спокойствие. - Поговорить. О нас. О наших отношениях, - безразлично сказал Мир, присаживаясь на диван в гостиной. Гриша невольно покраснел: сколько непотребностей творили они на этом диване. - Мы уже обо всем поговорили. - Но ты еще любишь меня, - заметил Мирик. – И я тебя люблю. Сердце Григория застучало сильнее. - Эти слова я готов доказывать ежедневно. Если ты будешь со мной. - А танцы? – свой голос Грише показался слишком хриплым, слишком нервным. - Я их не брошу. Но в этот раз я смогу убедить тебя, что ты мне важнее. – От взгляда Мирослава Григорию стало жарко. – Я докажу, что мы друг без друга не можем. Гриша очень хотел послать его. Сказать, что он не намерен терпеть эти выходки. Но Григорий вспомнил, как одиноко было ему без этого идиота. Без его Мира. Мирославу не нужен был ответ словами. Он все понял через взгляд, осанку и дрожащие плечи. Понял и поцеловал, сначала нежно, чтобы успокоить. А потом все смелее, чтобы возбудить. И Гриша потянулся к нему, как к теплу среди бесконечного холода. Движения были торопливые, будто оба боялись потерять своего партнера. Остановив поцелуй, Мирослав кивнул в сторону спальни – он до сих пор помнил, где та находится. Разделись быстро. Им не терпелось коснуться друг друга, и даже секунда промедления казалась кощунством. Не успела упасть последняя вещь, как Мирослав уже покрывал тело любимого поцелуями, уделяя особое внимание шее. Он даже не удержался и поставил засос, ярко помечая свою собственность. Гриша застонал. Прикосновения любимого горели, и хотелось немедленной разрядки. Но кончить сейчас было бы так глупо, слишком рано. Прихваченная заранее смазка пришлась к месту, послушно растекаясь по анусу Григория. Уже отвыкший от подобного, тот глухо застонал, когда первый палец проник внутрь, растягивая. Мирослав терпеливо разрабатывал мужчину, отвлекая плавными движениями руки на члене. И Гриша послушно выгибался навстречу наслаждению, почти теряя сознание от такой легкой, но давно ожидаемой ласки. Когда добавился второй или третий палец, мужчина не смог бы сказать. Резануло по нервам ощущение пустоты и Григорий инстинктивно потянулся к Миру за поцелуем. Поцелуй получился жаркий, влажный, они никак не могли насытиться друг другом. Прервал его Мирослав, приставив член к заднему проходу и несильно толкнувшись. Гриша ощутил уже давно забытое чувство боли, но только закусил губу. Боль – небольшая расплата за его удовольствие. Постепенно толчки становились сильнее, агрессивнее, а когда Мирослав достал до простаты, то и вовсе потерял контроль, окунаясь в водоворот страсти. Мир кончил раньше, блаженно излившись внутрь Григория, которого тут же довел до разрядки несколькими движениями руки. - Я же всегда просил тебя не кончать в меня! – возмущенно воскликнул Гриша, почувствовав вытекающую из ануса сперму. - А я никогда тебя не слушал, - довольно улыбнулся Мирослав, вставая с кровати. – Пойдем в душ. Там я готов сделать все так, как ты хочешь. - Извращенец! – скромно умолчав, что он и сам такой же, Григорий поднялся, чтобы получить легкий поцелуй и полотенце. Мирослав в этот момент с улыбкой смотрел на любимого, размышляя, что у них будет еще много ссор, обид и бурного секса. Только все это не имеет особого значения, если они вместе. Гриша бы тоже обязательно поддержал эту мысль, если бы мог хоть о чем-то думать, кроме боли в заднице. Однако он обязательно придет к такому же выводу. Просто чуть позже, после душа и после того, как врежет слишком любвеобильному Миру. А пока они оба пойдут в душ, и Мирослав, собирая с пола разбросанную одежду, почему-то не выкинет маленькую визитку «Психологическая помощь. Шубин Максим Викторович».