Синглы

Тилль лежала на полу гостиной. Взгляд скользил по выцветшему, но все еще яркому ворсу старого ковра. В лучах вечернего солнца, поблескивая, скользила пыль. Тилль глубоко вдохнула, причинив ребрам боль. Скривилась и попыталась снова. Пыль защекотала нос. Из коридора раздался щелчок открывающегося замка. Скрип двери и глубоких вдох Кригга. Еще один щелчок, глухой стук скидываемых ботинок и легкая поступь, столь несвойственная людям его комплекции. Кригг замер в дверях. Тилль попыталась представить, что он сейчас видит. Тощую, угловатую девушку, меланхолично лежащую на полу его гостиной лицом вниз в форме звезды. Со стороны дверей раздался усталый вдох. Не сказав на слова, Кригг ушел дальше по коридору. Тилль улыбнулась. Она слышала, как гремит пряжка его ремня, затем визжит молния. Слушая босые шаги, она представила его в одних трусах, почесывающего упругую задницу. На кухне зашумел кран. Когда Кригг открыл кухонное окно, впустив в жилище уличные звуки, Тилль еле сдержала разочарованный всхлип. Кригг вернулся и вошел в гостиную с кружкой ледяной воды в руках. Вопреки догадкам Тилль он был в цветастых шортах, которые заставляли его ноги выглядеть еще бледнее. Он принес с собой запах цветущих растений, которыми полнилась улица и свежего морского парфюма. Мужчина опустился на диван и уставился на нее, потягивая свою воду. Тяжелые темные пряди упали на его лицо и наверняка щекотали нос. Тилль моргнула. Ее собственные волосы карамельного цвета давно были острижены «под мальчика». — Пить хочешь? — спросил Кригг. — Хочу умереть, — призналась девушка. — Обойдешься, — оборвал он беззлобно. — Бессердечный. Кригг согласно хмыкнул и сделал несколько больших глотков. Тилль невольно забеспокоилась за его гланды. Сглотнула слюну и сообразила, что у нее ужасно затекла шея, но отвернуться от Кригга, устало подпирающего колени локтями, не представлялось возможным. Никогда не предоставлялось возможным. Тилль не была уверена, что когда-нибудь вообще сможет. Кружка с тихим стуком опустилась на пол, и Кригг растянулся на диване. Диван был ему короток, босые ступни свисали с края. Кригг закинул руку за голову и уставился на потолок, куда тюль отбрасывал замысловатую, кружевную тень. Тилль закрыла глаза, на внутренней стороне век которых все равно видела растянувшегося на диване Кригга, чьи длинные ресницы медленно сомкнулись в одну линию. Видела вздутые мышцы закинутой за голову руки, завитки темных волос под мышкой и напряженную линию челюсти, покрытую золотящейся в лучах солнца щетиной. Интересно, что видит Кригг закрывая глаза? Механизмы, над которыми трудится днями на пролет? Схемы будущих изобретений? Или движение поршней в модифицированном двигателе? Или, может быть, он видит ее? С кружкой чая в руке и свежей газетой в руках. Или, может быть, как она стоит перед шкафом в одних трусах и пытается выбрать, что же ей надеть? Тилль глубоко, тоскливо вдохнула, отмахнувшись от боли. Скорее всего Кригг видит море и каменистый берег. Закрывая глаза, он наверняка чувствует требовательные прикосновения соленого морского ветра. — Ты скучаешь по морю? — спросила она. — Каждый день, — не открывая глаз, ответил Кригг. — Тогда почему ты до сих пор здесь? — Потому что у моря я буду скучать по тебе, — просто, словно это очевиднейшая на свете вещь, произнес мужчина. — Ты невыносим. — А ты щедра на эпитеты, — криво усмехнулся Кригг. — Я устала. — Я знаю. — Я хочу пить. — Передумала умирать? — Я бы не говорила так уверенно, — отозвалась Тилль, пытаясь скрыть улыбку. Они приняли сидячее положение одновременно. Тилль со скрипом и болезненным выдохом, Кригг молча и легко. Мужчина протянул ей кружку, покрытую испариной, которую Тилль с благодарностью приняла. Сделала несколько небольших глотков, ощущая, как вода смывает пыль со стенок глотки. Облизнулась и прикрыла от удовольствия глаза. Первое, что она увидела, открыв их, серый взгляд Кригга из-под косматых волос. Он внимательно изучал ее, словно она не девушка, с которой он делит свою жизнь последние два года, а непонятный механизм. Тилль отвела взгляд, позволив ему разглядывать шрам на левой стороне ее лица, на коротко, небрежно остриженные волосы. Его прикосновение застало ее врасплох. Тилль дернулась, вопросительно уставившись в серые глаза напротив, но не отказала себе в удовольствии прильнуть к большой теплой ладони щекой. — Это нормально, — нехотя произнес Кригг. — Желание умереть. Тилль отрицательно качнула головой. — Главное, чтобы желание бороться было сильнее, — добавил он и мягко огладил шрам большим пальцем. — Морская мудрость? — попыталась улыбнуться девушка. — Как знать, — пожал плечами Кригг и склонился к Тилль. Его губы сухие и в трещинках, а щетина кололась, но Тилль отмахнулась от дискомфорта, наслаждаясь ощущением тепла в груди. Прильнула к груди Кригга, почти обжигаясь об нее через ткань своей футболки. Крепкие руки перехватили ее за бока, прижимая еще сильнее к горячему телу. Если бы Тилль не знала его так хорошо, то подумала бы, что у мужчины горячка. Кригг всегда отстранялся резко, словно пластырь с раны отрывал. Тилль сделала глубокой вдох, восполняя недостаток кислорода. Кровь бежала по венам, щеки приятно согрелись румянцем. Кригг умел делиться теплом. Прикусив губу, девушка присела на пол, уставившись на свои руки, покрытые следами от рубцов. Улыбнулась и подняла взгляд. Кригг завалился на диван, снова закинув руку за голову. Его взгляд скользнул на потолок, на губах играла улыбка. — Ты не дашь мне спокойно умереть, — озвучила свои мысли Тилль. — Никогда, — отозвался Кригг. — Ты же мне не дала. Вот, мучайся теперь. Тилль не сдержалась, разразившись звонким смехом. Из глаз брызнули слезы. Девушка попыталась понять, чем они вызваны — смехом или горечью воспоминаний о том, как она вытаскивала осколок бомбы из широкой груди Кригга, когда ее собственная кровь застилала глаза. Она так и не разобралась в этом. Кригг взял ее за руку, которой она пыталась утереть слезы и притянул к себе. Тилль расположилась на нем сверху, прижалась щекой к горячей груди с рванным шрамом и глубоко вдохнула морской парфюм. Умирать не хотелось совсем.