Путешествие

      Солнце слегка золотило ободранные обои, и от этого комната казалась нарядной. Впрочем, будь комнатушка даже менее уютной, это никак не повлияло бы на её временных обитателей. Эти двое всегда и везде чувствовали себя, как дома, а главное, они с самого начала были вместе и никогда не расставались.       Редко кто различал их. Даже отец иногда путал, кто из близнецов Берни, а кто — Гарри. Лишь мать всегда безошибочно распознавала своих детей. Если приглядеться, то ничего сложного в этом не было. Несмотря на потрясающее внешнее сходство, назвать их одинаковыми было невозможно.       Сейчас, когда они были наедине, разница стала более заметна. Бернард отдыхал, лёжа прямо на полу и закинув руки за голову, а рядом с ним сидел Гарри. Он около четверти часа глядел на предзакатные лучи, вслушивался в уже ставшие редкими крики птиц, но в какой-то момент встрепенулся и перевёл взгляд на Берни. Тот, казалось, безмятежно спал, разметавшись, и младший заботливо укрыл его одеялом.       «Вернёмся ли мы вместе, или кто-то из нас останется в Золотых Пещерах?» — невольно подумал он, вглядываясь в лицо своего близнеца. Бернард неожиданно открыл глаза — Гарри даже взгляда отвести не успел — и спросил:       — Опять о всякой ерунде думаешь, братишка?       — Нет, — смущённо ответил Гарри. По-видимому, это был не первый разговор на волнующую младшего брата тему.       — Мы вернёмся живыми и здоровыми, слышишь? — Берни приподнялся на локте и встряхнул волосами. — Да ещё и богатыми, так что не вздумай киснуть. Начнём новую жизнь, хозяйство заведём — всё как у людей.       — Да, — неуверенно ответил Гарри, прижимаясь к боку брата, который тут же обнял его за плечи, словно ограждая от неприятных мыслей. — И не придётся нам в шайку возвращаться.       — Мы всё равно там не прижились, — устало откликнулся Бернард. — Спи. Нам нужно отдохнуть, понял? Хватит думать о плохом, там видно будет. И запомни: мы родились вместе и всю жизнь прожили бок о бок. Что бы ни случилось — я тебя не оставлю.       «Жили вместе, и умрём вместе», — подумал младший, но эта мысль не пугала его так, как предыдущая. Главное, что без брата он не останется.       Берни старался не мучить себя подобными размышлениями — всё равно ведь никогда не знаешь заранее, что да как произойдёт. И потом, он-то в случае чего утешит брата, а кто станет успокаивать его самого? Ведь стоит ему опечалиться, и Гарри сразу падёт духом. А два отчаявшихся бандита — это уже слишком.

***

      В соседней комнате на подоконнике сидел Миррел. На смуглом лице юноши отражалась лёгкая задумчивость, но ни грусти, ни страха он не испытывал. Правда, и слишком многого от этого путешествия не ждал — ведь о богатстве сын кузнеца никогда не мечтал. Чужое добро его не интересовало, и Миррел даже подумывал как-нибудь оторваться от этого, по всей видимости, более или менее целостного отряда. Во всяком случае, ему казалось, что эти люди и без него обойдутся, да и он, отойдя подальше от некогда родного селения, имеет все шансы выжить. А уж грабить дракона — это что-то несусветное.       «Чудовище их одним выдохом разгонит — и это в лучшем случае, — думал он, глядя, как яблоня во дворе роняет последние пожухлые листья. — Уж не знаю, из каких соображений они идут на верную погибель, но дракон своего сокровища так просто не отдаст, да и силы неравны. Но и покидать их на полпути как-то нехорошо. Хотя чего уж там — попасть в пасть чудищу, едва спасшись от этой участи, было бы тоже не слишком умно. Тешить себя мыслью, что мы можем победить дракона, глупо. Но, с другой стороны, его давно никто не видел. Что, если ящер постарел и обессилел, а то и вовсе издох? А ведь какую-то часть своих богатств он украл из нашей деревни. Отец рассказывал, что когда-то данью чудовищу служили не юноши, а золотые монеты и украшения. Но мне-то что за дело до богатств, по которым пролито столько слёз? Не принесут они счастья никому»       Юноша помнил, как относился его отец к лёгкой добыче. Суровый кузнец считал, что негоже пользоваться деньгами, которые не заработаны собственным упорным трудом, и сыну всегда наказывал не искать наживы. В поте лица трудилась их семья, но от этого ужин всегда казался вкусным, отдых — радостным, а сон их был крепким, и его не нарушали муки совести.       «Если я и побываю в Золотых Пещерах, то не возьму себе ничего», — подумал Миррел, спрыгивая с подоконника. От принятого решения у него стало легко на сердце — совсем как прежде, при жизни отца. Юноша вышел из комнаты, решив прогуляться по двору, подышать свежим воздухом.       Солнце уже спряталось за горизонтом, и вечерняя прохлада наполняла небольшой сад. Кузнец устроился под той самой яблоней, которую было видно из его окна, и погладил подбежавшего хозяйского пса, но тот вдруг отпрянул и громко залаял.       — Угомонись, шавка, — послышался хриплый старческий голос, и Миррел замер от неожиданности. Точно так же разговаривал староста их деревни — скрипуче и тихо, почти шёпотом. Приглядевшись, юноша понял, что не ошибся. Воспользовавшись тем, что мужчина стоял к нему спиной, кузнец почти неслышно вернулся к себе. Сердце его стучало так громко, что юноше казалось, будто оно сейчас выскочит из груди.       Собрав нехитрые пожитки, Миррел открыл дверь и выглянул в грязный коридор. Никого из их отряда там не оказалось, и юноша вышел во двор. Воспользовавшись темнотой, он пробрался к покосившейся калитке незамеченным и уже собирался открыть её, когда кто-то грубо схватил его за плечо сзади.       «Попался…» — подумал кузнец, замерев в ожидании худшего.       — Так-так, и куда ты спешишь? — услышал он голос Флоренца. — Решил смыться подобру-поздорову?       Развернув Миррела лицом к себе, он с подозрением взглянул на узелок с пожитками в руках неудавшегося беглеца и, усмехнувшись, продолжил:       — Мы не повели тебя с собой насильно, Миррел. Неужели нельзя было даже предупредить, что ты уходишь? Ты, конечно, можешь валить на все четыре стороны, но разве справедливо, что из-за какого-то мальчишки весь отряд переполошился бы завтра утром?       — Отпусти, — ответил кузнец, отстраняясь. — Я бы предупредил, но…       — Когда? — Флор скептически взглянул в глаза юноши, но в них не читалось ничего, кроме растерянности и страха. Схватив Миррела за руку, он безапелляционно потащил упирающегося юношу за собой. Не прошло и нескольких минут, как они оказались в комнате командира.       — Вот, поймал этого… — Флоренц негромко выругался. — Удрать хотел, представляешь?       Каэлин удивлённо посмотрел на вошедших, но даже слова не успел сказать, как кузнец, наконец освободившись из цепких лап Флора, срывающимся голосом принялся объясняться:       — Я видел старосту нашей деревни. Он меня не заметил, но если узнает, что я здесь, то велит схватить и меня, и вас.       — Сядь, — мягко ответил Кай, — и успокойся. Мы тебя в обиду не дадим.       — Но что, если он тут не один? Если он велит схватить всех вас? — сказал Миррел. — Не хочу, чтобы из-за меня…       — Ничего он нам не сделает, — командир всё же заставил его опуститься на стул. — Всё будет хорошо. Сейчас не время уходить — одного тебя быстро поймают. Думаю, староста твой тут долго не продержится — поспрашивает и пойдёт искать дальше.       Юноша немного успокоился и кивнул.       — Ну вот и замечательно, — заключил Каэлин. — Останешься ночевать в этой комнате. И не волнуйся ты так — утро вечера мудренее.

***

      Командир был даже рад неожиданному появлению кузнеца в своей комнате. Мысли о предстоящей встрече с драконом беспокоили его. Отряд был неплохо вооружён, но что они смогут сделать с чудовищем? Да ничего.       — Вы тоже думаете о драконе? — тихо спросил его Миррел.       — Да. Послушай, что ты знаешь, кроме того, что он предпочитает обедать юношами?       Кузнец поёжился и, пожав плечами, ответил:       — Ничего. Дракона давно не видно — уже года три, наверное. Люди думали, что он умер, но пойти и проверить никто так и не решился.       Слова юноши вселили в Каэлина надежду, но он напомнил себе, что не стоит радоваться раньше времени.       — Только ведь чужое добро счастья никому не принесёт, — продолжил Миррел.       — Мне не нужно его золото, — ответил Кай, задумчиво глядя на языки пламени, весело пляшущие в очаге.       «Эх, привести бы всех живыми домой, да и самому вернуться», — думал он.       — Мне тоже, — отвлёк его от мыслей кузнец. — Кто знает, сколько на нём чужой крови.       Командир кивнул.       — Никогда бы не ввязался в это дело, кабы не приказ, — сказал он. — И знаешь — если погони за тобой не будет, то лучше не заходи в Золотые Пещеры. Может, хотя бы живым останешься.       — Мне некуда деваться, — ответил Миррел.       «Сейчас, когда я ещё не видел сокровищ, легко думать, что я не взял бы ничего. Но что, если алчность овладеет мною, когда я увижу их своими глазами?» — подумал он.       — У тебя есть родственники? — Каэлин перевёл взгляд на собеседника, смотря, как играют отблески огня в его глазах и на чёрных волосах, придавая внешности юноши нечто демоническое, чего в нём, конечно же, не было.       — Нет. Матери я даже не помню, а отец умер совсем недавно, — ответил кузнец. — Насколько я знаю, и он, и матушка родом из другой деревни, только вот из какой — не припоминаю.       — Вот оно что, — протянул командир, додумав: «То есть волноваться о тебе некому, кроме старосты, из рук которого выскользнула гарантия безопасности его села на следующие несколько лет»       В комнате надолго повисла тишина, но она не казалась им тягостной. Обоим было о чём поразмыслить, и теперь они думали не только о предстоящей встрече с драконом.              А в это время в комнате, которую снимал кузнец, сновал небольшой отряд. Люди обрыскали её вдоль и поперёк, хотя искать было практически негде, но никого и ничего не нашли.       — Идёмте отсюда, — наконец сказал староста. — Может, мальчишка увидал кого-нибудь из нас и сбежал.       — Или это был не он, — неуверенно добавил один из людей, которому надоело искать беглеца. Но его словам никто не придал значения.       — Миррел не мог уйти далеко, — продолжил староста. — Хозяин говорил, что он отправился в комнату после обеда, так что поторопитесь, мы должны найти его. Иначе кто-то из вас отправится на съедение дракону.       Отряд во главе со старостой покинул комнату, и люди направились прочь, не зная, что тот, кого они так упорно искали, находится в соседней комнате.

***

      Флоренц преспокойно уснул, вернувшись в свою комнатушку. Ему размышлять о завтрашнем дне не хотелось, а усталость последних дней всё же взяла своё. Флор оказался единственным участником похода, который легко заснул в эту ночь. К чему размышлять, вернутся они, или нет, с золотом, или без? Там видно будет. А соваться к дракону усталым и сонным было бы совсем глупо.

***

      — Лоран, как думаешь — много у дракона золота? — спросил Джек. Он весь вечер маялся, не зная, с кем бы поговорить на эту тему. Каэлин был мрачен, к Флоренцу мальчишка особой симпатии не питал, разбойникам хватало друг друга, а напоминать Миррелу о чудовище он не хотел, хотя, по идее, именно несостоявшаяся жертва дракона могла знать о ящере и его сокровищах больше, чем остальные.       — Наверное, больше, чем ты можешь унести, — с улыбкой ответил шпион. Его забавлял энтузиазм рассыльного — ведь все остальные, как ему казалось, уже давно не питали иллюзий. — Послушай, как получилось, что тебя отпустили родители?       — Я просто не раскрыл им всей правды, — признался мальчишка, ничуть не смущаясь. — Сказал, что ухожу на заработки в соседнюю деревню, а если не получится раздобыть там деньжат — то вернусь. Это какой же будет сюрприз, когда я явлюсь с таким сокровищем! К тому же, заметь, я почти не соврал.       — Да, самую малость, — Лоран несильно хлопнул Джека по спине. — Иди спать, а то спросонья пройдёшь мимо драконьего логова и останешься без несметных богатств.       — Доброй ночи, — ответил посыльный, нехотя поднимаясь и направляясь к двери.       Шпион вздохнул. Ему бы так жаждать приключений и сокровищ, не думая о том, что золото на самом деле принадлежит не им. Но сейчас не самое подходящее время, чтобы размышлять о моральной стороне этого дела.

***

      Разговор не успокоил Джека. Он вышел погулять, не обратив внимания на небольшую группу людей, подходивших к калитке. Один из них заметил гулявшего мальчишку и что-то сказал остальным.       — Что вам нужно? — спросил посыльный, когда они, вернувшись, поравнялись с ним.       — Подойдёт, — деловито сказал старик. — Выглядит как бродяга, вряд ли его кто-нибудь хватится. Жаль, что чумазый. Его бы отмыть…       — Ты себя-то видел? — возмутился Джек, но чья-то ладонь уже зажала его рот. Сопротивление рассыльного закончилось ощутимым ударом по голове, после которого всё погрузилось в темноту и вязкую тишину.