Голод по имени Уолдорф

Прошло два дня после поцелуя в темном коридоре. Сорок восемь часов тишины. Блэр не звонила. Не писала. Не пыталась связаться. Со стороны это выглядело как игнор, полное и демонстративное отторжение. Но я-то знал лучше. Ночью, когда город затихал, я позволял своему сознанию коснуться края ее. Я не вторгался, нет. Я просто... слушал. И чувствовал. Я чувствовал запах ее желания. Терпкий, сладкий, как перезрелый гранат, он витал в воздухе ее спальни, смешиваясь с ароматом дорогих духов и страха. Он исходил не от мыслей — ее мысли были полны гнева и обиды, — а от самого тела. От кожи, что помнила прикосновение моих пальцев. От губ, что все еще чувствовали ожог моего поцелуя. А потом приходили сны. Я видел их, как смутные тени на стене. Не конкретные образы, а эмоции. В ее снах не было нежности. Там была борьба. Преследование. Бегство по лабиринту из гобеленов и мрамора, где за каждым поворотом ждал я. И в этом сне она не кричала от ужаса. Она задыхалась от возбуждения. Ее сердце в этих видениях билось в унисон с моим замершим — бешено, яростно, животно. Она слушалась меня. Не выходила из особняка. Ее послушание было молчаливым, яростным, вымученным. Но оно было. Она бунтовала всем своим существом, но ее ноги не несли ее к двери. Инстинкт самосохранения? Или что-то иное, более глубокое и опасное? Желание продолжить игру, которую я начал тем поцелуем? И вот, на третью ночь, я почувствовал нечто новое. Изменение в воздухе вокруг ее дома. Присутствие. Не Хоторна. Его холодную, мертвую энергию я узнал бы из тысячи. Это было что-то... теплое. Живое. Знакомое. Я стоял у своего окна, глядя в сторону ее особняка, когда мой телефон вибрировал. Сообщение от одного из людей Одли, дежуривших на улице. К ней пришел гость. Нейт Арчибальд. Нейт. Золотой мальчик. Ее первая, невинная, несостоявшаяся любовь. Рыцарь в сияющих доспехах, который всегда был там, где нужно, и говорил то, что нужно. Идеальный герой для ее сказки. Идеальная жертва для трагедии. Я почувствовал, как что-то холодное и тяжелое сжимается у меня внутри. Не ревность. Нет. Это было нечто более острое. Предвидение. Тактический расчет. Хоторн не стал бы нападать на нее в лоб. Он был художником. Он видел картину целиком. Он понимал связи. И что может быть лучше, чтобы ранить принцессу, чем убить ее рыцаря прямо у стен замка? Чтобы доказать ей, что никакая защита не сработает? Что даже те, кого она считает безопасными, несут смерть? Я схватил ключи от машины. Солнце уже село. Ночь была моей. Но прежде чем я ринулся в бой, я послал ей смс. Всего два слова. Без подписи. Она и так знала, от кого они. Не открывай. Я не ждал ответа. Я уже мчался в лифте, чувствуя, как адреналин — или его вампирский аналог — заставляет мои чувства обостриться до предела. Он был там. Где-то рядом. В тени. Он наблюдал за домом. И Нейт, этот глупый, красивый мальчик, был его приглашением на бал. Игра в кошки-мышки подходила к концу. И сегодня ночью мы узнаем, кто из нас кот, а кто — мышь. *** Бентли резко затормозил у особняка Уолдорф, даже не успев полностью припарковаться. Я вылетел из машины, не обращая внимания на крики охраны Одли, столпившейся у парадного входа. Их лица были бледными, глаза — выпученными от ужаса. «Мистер Басс, мы не... она просто...» Я отшвырнул одного из них в сторону и ворвался внутрь. Тишина. Она была густой, тяжелой, звенящей. Не тишина сна или покоя. Тишина пустоты. Того, что было живым и вдруг замерло. Я мчался по знакомым коридорам, мои шаги гулко отдавались в огромных, пустых залах. Гостиная, столовая, библиотека — все было безупречно убрано, но безжизненно. Как музей после закрытия. «Блэр!» — ее имя сорвалось с моих губ, грубым и чужим звуком, нарушающим мертвую тишину. Ни ответа, ни шороха. Только эхо. Я взлетел по лестнице, в ее спальню. Дверь была распахнута. Комната была в идеальном порядке. Кровать застелена. Косметика аккуратно разложена на туалетном столике. Но ее здесь не было. Не было ее духа, ее энергии, того заряда жизни, что всегда витал в этом пространстве. И тогда я почувствовал это. Еле уловимый, холодный шлейф. Не ее. Его. Хоторна. Он висел в воздухе, как запах озона после грозы. Слабый, но неоспоримый. Он был здесь. Несколько часов назад. Я подошел к окну. На подоконнике, идеально по центру, лежала одна-единственная белая роза. Безупречная. Хрупкая. Зловещая. Он не убил ее здесь. Он не стал устраивать свой кровавый спектакль в этих стенах. Это было бы... банально. Слишком прямо. Слишком по-человечески. Он похитил ее. Увез в свое логово, чтобы совершить свой финальный ритуал в подходящем месте. В месте, которое имело для него значение. Я обернулся. Охранник Одли стоял в дверях, дрожа как осиновый лист. «Мистер Арчибальд... он... он в гостиной. Он в шоке. Говорит, что зашел, а дома никого не было. Только... только эта записка.» Он протянул мне сложенный листок бумаги. Дорогая, плотная бумага. Я развернул его. Каллиграфическим почерком, черными чернилами, было выведено всего два слова: «Приходи один.» Ни подписи. Ни угроз. Просто приглашение. Вызов. Он знал, что я приду. Он рассчитывал на это. Вся его игра, все эти убийства, все послания — они вели к этому. К финальной дуэли. Он хотел не просто убить Блэр. Он хотел, чтобы я видел это. Он хотел сломить нас обоих. Я скомкал записку. Холодная ярость, чистая и концентрированная, заменила во мне все остальные чувства. Страх, тревога, даже это проклятое влечение — все сгорело в пламени одного простого, древнего инстинкта. Он забрал мое. Теперь я заберу его жизнь. Я повернулся к охраннику. «Убирайтесь все. И увезите этого мальчика. Его время здесь окончено.» Я вышел из особняка, не оглядываясь. Ночь встретила меня прохладным ветром. Он думал, что контролирует ситуацию. Он думал, что задает правила. Но он совершил свою главную ошибку. Он тронул не просто женщину. Он тронул мое единственное напоминание о том, что даже в вечной тьме может существовать нечто яркое. И теперь ему предстоит столкнуться не с расчетливым вампиром, охраняющим свою территорию. Ему предстоит столкнуться с самой тьмой.