Не сдавайся!

      Первый день пребывания в Китае подходил к концу. Сначала родители помогли мне разместиться в номере, который, к слову, находился совсем рядом с их апартаментами. Мы много разговаривали — в основном я рассказывала о том, как проходило моё пребывание в Токио. Решив не терять время, мы отправились по магазинам. Я ощущала вновь себя их маленькой девочкой, особенно в те моменты, когда отец предлагал приобрести для меня что-нибудь из одежды или какие-нибудь побрякушки. Видно, что им меня сильно не хватало. Да и мне, если честно, их тоже.       После недолгой прогулки по окрестностям мы решили заглянуть в кафе и вместе отужинать. Людей было совсем мало, и, разобравшись с меню, мы продолжили наш разговор.       — Ты так повзрослела, — тихо, с ноткой грусти в голосе произнесла мама, внимательно вглядываясь в мое лицо.       — Я всё такая же, мам, — чуть улыбнувшись, ответила я.       — Новая прическа тебе к лицу, — теперь уже отец отметил изменения в моей внешности, отчего, признаться, я слегка смутилась.       — Ну, во мне изменилась не только прическа… — издав нервный смешок и поймав на себе вопросительные взгляды, продолжила я. — Решила сразу вам рассказать. Я набила себе тату.       Выражение лиц родителей изменилось. Не могу сказать, что они совсем уж негативно относятся к такому виду творчества, но и большого одобрения подобному я от них не слышала. Мама и папа, так уж вышло, придерживаются довольно закостенелых взглядов, и до сих пор уверены, что с такими вот «рисунками» на открытых частях тела на хорошую работу не возьмут.       — Хм, — первым заговорил отец, — надеюсь, она небольшая, — голос его был с легкой хрипотцой.       — Ну как сказать. Она во всю спину, — неконтролируемо с моих губ сорвался нервный смешок, а после лицо озарила лёгкая улыбка, показывающая, что я ни о чем не жалею.       — Вот как, — как-то неоднозначно произнес папа и кинул взгляд на маму, реакцию которой мне не удавалось прочесть.       — Что тут скажешь. Главное, что её без проблем можно скрыть. Спасибо, что рассказала нам об этом, — в ее голосе промелькнули легкие нотки недовольства.       Что и говорить, в целом их реакцией я осталась довольна. Откровенно говоря, ожидала худшего.       Дальнейший разговор быстро свернул на иные темы. Я узнала, что в клинике родителей дела идут в гору, а в перспективе и вовсе планируется открывать новый филиал. Во время рассказа о работе в глазах их горел огонь неиссякаемого энтузиазма. Интересно, каково это — спустя долгое время всё ещё испытывать радость от выбранной работы? Особенно учитывая, что они врачи. Мне ли не знать о том, как внезапно в этой сфере можно столкнуться со смертью и горем, с непониманием и агрессией. Особенно если это касается близких людей.       Незаметно принесли готовые блюда, и на какое-то время мы замолчали. Улыбка все ещё не сходила с моего лица, ведь находясь рядом с семьей невольно испытываешь тепло. Могу сказать, что с Фаустом я ощущаю нечто иное, даже трудно описать это чувство. Одно знаю точно — оно не менее приятное.       — Мы с мамой посоветовались и решили, что после этого мероприятия ты вернёшься с нами в Германию и начнёшь работать в клинике. В перспективе один из филиалов будет оформлен на тебя, — внезапно начал отец, отчего я поперхнулась и даже закашлялась.       Слишком уж неожиданной была эта весть. Признаться, так далеко планировать своё будущее у меня в последние месяцы не было ни малейшего желания.       — Если честно, я не уверена, что продолжу работать в этой сфере, — тихо произнесла я, восстановив дыхание. — Я бы хотела найти себя и своё предназначение. Сейчас же в роли врача мне себя представить трудно по известным причинам, — в голове мгновенно проскользнули воспоминания об аварии и смерти малышки.       — Если не в этой сфере, то в какой? — отец серьезно взглянул мне в глаза.       — Пока не могу ответить.       — Милая, уже прошло достаточно времени. Мы думали, что ты пришла в себя и готова попробовать работать в нашей клинике, — в разговор вступила мама.       — Я подумывала о том, чтобы ещё какое-то время пожить в Токио, там же смогу найти работу. Не врачом, конечно, но, может, что-то с сфере услуг, — аккуратно начала я, немного опасаясь реакции родителей.       — Исключено, — резко отрезал папа, — мы уже несколько раз отпускали тебя в другой город, понадеявшись на твое благоразумие и ответственность. Ничем хорошим это не заканчивалось. В этот раз ты вообще пропала более чем на три месяца, хотя изначально планировала на две недели.       — Пап, я уже достаточно взрослая и могу спокойно адаптироваться в другом городе, — разговор явно набирал обороты, я ощутила, как неприятно сдавило грудь, а по телу разлилось напряжение.       — Взрослая? — отец вскинул брови. — Тогда и поведение твоё должно быть подобающим. Ты уже забыла, что до сих пор находишься на нашем попечении?       — Нет, не забыла, — прошептала я, в то время как внутри начала зарождаться некая обида за столь жёсткие слова.       — Ганс, тише, — мама обхватила папу за локоть и взглянула на меня. — Ками, мы с отцом не против, если ты сама начнёшь строить свою жизнь. И готовы помочь чем сможем. Но мы хотим быть уверены, что ты сумеешь твердо встать на ноги. Что наше вмешательство и правда больше не требуется.       Мне было нечего сказать, к тому же, появившийся ком в горле все равно не дал бы вымолвить и слова. Признаться, хотелось встать из-за стола и уйти прямо сейчас, хоть я и понимала, что так делать нельзя.       — Хорошо, — внезапно начал отец, тяжело вздыхая, — я дам добро, чтобы ты жила в Токио или в любом другом городе, но при соблюдении двух условий. Во-первых, ты должна поступить в университет. Любой, направление и специальность также на твой выбор. Наши связи не всегда смогут тебе помочь, а вот диплом откроет тебе путь хотя бы в одном из направлений. И во-вторых, подыскать нормальное место работы, пусть даже оно будет с небольшой заработной платой, но главное — перспективное. Этим ты покажешь, что можешь обеспечивать себя сама, — закончил он, но после его слов я озадачилась ещё больше.       — Тебе не обязательно идти по нашим стопам, милая, — мама, тепло улыбаясь, все также смотрела на меня. — Главное, чтобы ты была уверена в своём выборе. Но все же навыки врача у тебя в крови, я помню как ты быстро схватывала все с нуля, да и опыт тоже уже есть. В этой сфере тебе будет проще, нежели начинать всё с нуля. Задумайся о том, сколько жизней ты спасла и что испытывала после этого. Сейчас же ты акцентируешь внимание лишь на одном происшествии, когда победить смерть не вышло, забывая, что было до этого, — закончила она, на что в ответ я лишь кивнула.       Дальше я молчала, продолжая трапезу и все глубже погружаясь в себя. Конечно, родители правы, отрицать этот факт бессмысленно. Сейчас я действительно ощутила себя нахлебницей, отчего на душе стало крайне паршиво. Но мне хватило сил, натянув на себя лёгкую улыбку, продолжить диалог с семьей в непринуждённой остановке. Тем не менее, голова моя была забита совершенно другими мыслями.       По возвращении в гостиницу я пожелала родителям добрых снов, и, зайдя к себе в номер, разлеглась на кровати и долго глядела в потолок. Поток мыслей захлестнул меня, словно цунами, бросая из стороны в сторону. Сильнее всего меня мучил лишь один вопрос, от которого зависели все остальные решения, а именно — быть врачом или же уйти в другую сферу?       К сожалению, ответ найти оказалось крайне трудно. Не отрицаю, может и правда у меня уже есть и навыки, и практика, и знания, необходимые для такой работы.       — Эскулап…       — Да, Госпожа, — дух-хранитель появился рядом со мной.       — Помоги мне. Я запуталась и не знаю, какое решение принять, — глубоко вдохнув, я пересказала ему весь диалог с родителями, но, как оказалось, он его уже слышал.       — Я думаю, ваша мама права. По протоптанной дороге идти легче, чем начинать с нуля, — немного помедлив, ответил Эскулап.       — Ты ведь знаешь, почему мне страшно снова браться за лечение других людей. Прошло уже больше полугода, а я до сих пор не могу простить себя за то, что не спасла Киру в тот день.       — Госпожа, если смотреть правде в глаза, то вы и не могли ей помочь, так как сами были в ужасном состоянии. Я понимаю причину ваших сомнений, но неужели вы забыли, что благодаря вам и нашим совместным усилиям эта девочка прожила дольше и не испытывала боли во время её недуга?       — Нет, не забыла, — тихо ответила я духу. — Думаешь, мне все-таки стоит пойти по стопам родителей?       — Только вам самой принимать решение. Но, если интересно именно мое мнение, я твердо уверен: у вас прирождённый талант к врачеванию. Я отметил это ещё при нашей первой встрече, — закончил свою мысль Эскулап и выжидающе посмотрел на меня.       — А что делать с работой?       — Для начала нужно выбрать университет и добиться, чтобы вас туда приняли. Логичнее будет выбрать для работы город, где находится учебное заведение, и уже на месте сделать выбор.       — Наверное, ты прав, — снова глубоко вздохнув, задумчиво отозвалась я. — Спасибо, что поговорил со мной.       — Вы всегда можете ко мне обратиться, Госпожа, — напоследок произнес Эскулап и в следующую секунду испарился.       К счастью, в моем номере находился балкон, а знаков, запрещающих там курение я не нашла. Видимо, пока родители рядом покурить мне удастся только по вечерам и ранним утром если повезет. Накинув на плечи плед, найденный на одном из стульев в номере, и захватив пачку с зажигалкой, я проследовала на балкон.       Солнце уже зашло за горизонт, лицо обдавало прохладным ветерком. Все-таки Гуйчжоу очень сильно отличается от Токио. Здания тут совсем другие, острее и ниже. Да и люди, кажется, более угрюмые. Поджигая сигарету, я постаралась отогнать от себя все мысли и расслабиться. Встреча с родителями в итоге зашла совсем не в то русло, которое мне бы хотелось. Но ничего тут не поделаешь. Похоже и правда пришло время показать семье, что я готова нести ответственность за себя и своё будущее.       Докурив, я вернулась в комнату, достала из чемодана небольшой ноутбук и взялась за поиски университетов. Не буду откладывать это дело, лучше поскорее со всем разобраться, пока, так сказать, запал еще горит. Недолго думая, решила попытаться счастья с высшими учебными заведениями Германии, и на это были свои причины. Во-первых, на родном немецком языке информацию воспринимать проще, нежели на английском, несмотря на мой достаточно высокий уровень владения им. Японский я тоже знаю, но совсем немного, скорее базовые фразы и иероглифы, необходимые мне, чтобы правильно понимать результаты анализов пациентов в клинике. Плюс — появится возможность чаще видеться с родителями, да и возможностей найти работу будет больше.       Дальше было самое сложное — подать дистанционно заявления. Сейчас только конец декабря, в любом случае рассчитывать я могу только на новый учебный год. Но как раз будет время, чтобы разобраться со всеми документами. Заполнив нужную форму, и, безусловно, делая упор на свой прошлый опыт работы, я отправила заявления в три известных немецких университета.       Рада, что появились силы начать разбираться хотя бы с этим вопросом. Кто знает, может быть к концу нашего пребывания в Китае уже будет известно, куда у меня есть реальный шанс попасть. И очень надеюсь, что пройду по конкурсу и не придется рассматривать варианты платного обучения, ведь цены за него, скажем так, заоблачные.       Приняв душ и переодевшись в пижаму, я уснула с приятным ощущением в груди после проделанной работы. И, к моему удивлению, достаточно быстро.

***

      Следующие несколько дней пролетели достаточно быстро. Мы с родителями практически не находились в гостинице и очень много гуляли, заходя в самые разные магазины и покупая различные вещи на память об этой поездке.       Сегодня мы отправились на поиски платья и обуви для близящейся встречи в поместье Тао. Папа несколько раз сделал акцент, что именно в этот раз экономить нельзя, ведь мы должны показать себя с самой лучшей стороны. Я лишь мягко улыбнулась, отмечая, что хоть отец и не показывает, но наверняка нервничает и переживает, как всё пройдёт. Уж не знаю, что именно они там будут обсуждать, но, судя по всему, быть приглашённым гостем, особенно, гостем лично Ена Тао, очень достойно. И, похоже, от этого будет многое зависеть.       — Наша девочка так выросла, — мама, внимательно рассматривая меня с ног до головы, воодушевлённо сложила руки перед собой и, кажется, даже пустила слезу.       Платье нежно-голубого цвета действительно было роскошным. Приталенный верх вышитый камнями, переходящий в красивые, кружевные полупрозрачные рукава, доходящие до локтей. Низ же платья был воздушный, из легкой ткани в несколько слоев, с разрезом от середины бедра и до самого низа с одной стороны. Самое главное, что, несомненно, радовало моих родителей — оно полностью скрывало татуировку. К слову, маме она понравилась, а вот отец скорее скептически взглянул на неё, не акцентируя внимание, словно ничего на моей спине нет вовсе.       Обувь мы выбрали попроще: белые туфли с закрытым носом на высоком каблуке. Кроме того, мама предложила небольшой клатч, куда прекрасно поместился бы мобильный телефон. Он был в тон платью, на золотой цепочке.       — Тебе очень идёт, доча, — впервые за долгое время отец очень мягко обратился ко мне и одобрительно кивнул, довольный моим внешним видом.       — Спасибо, — чуть смутившись, отозвалась я.       — Мы берём весь этот комплект, — папа обратился к работнице магазина.       Затем раздался звонок его мобильного телефона, и отец удалился, за ним же последовала и мама.       Ещё раз взглянув на себя в зеркало, я переоделась в повседневную одежду.       После мы снова всей семьей посидели в ресторане, наслаждаясь обществом друг друга и разговаривая на самые различные темы. Если первое время мне было непривычно, то сейчас же, наоборот, кажется, что не было этой долгой разлуки и я никуда не уезжала. Интересно, как там ребята? А Фауст? Мы с братом списываемся каждый день, но диалог достаточно банален и однообразен: начинается расспросами о делах и самочувствии, и заканчивается пожеланиями хорошего дня. Признаться, вживую мне с ним разговаривать проще, нежели при помощи сообщений.       В этот раз мы вернулись в гостиницу раньше, ведь уже завтра состоится мероприятие, ради которого мы тут вообще собрались. Мама настояла, что мне нужно сделать прическу и маникюр, плюс качественный макияж. К счастью, в нашей гостинице находились необходимые мастера, поэтому не придется выезжать ещё куда-то.       Уже оказавшись в номере, я внезапно услышала звонок телефона, на экране высветился неизвестный номер.       — Да, — нажимая на зелёную кнопку, ответила я.       — Здравствуйте! Это Камико Хассэи? — строгий женский голос раздался в трубке.       — Да, это я.       — Я звоню вам по поводу вашей заявки на поступление в Гейдельбергский университет. Вам удобно сейчас говорить?       — Да, конечно, — я ощутила дрожь в руках, и голос, кажется, слегка пропал от волнения.       — Для поступления вам необходимо будет сдать вступительный экзамен. Он состоится летом, в июле. Однако вынуждена поставить в известность, что у нас довольно жесткий отбор и высокий конкурс. В случае, если вы не пройдете, рекомендую вам рассмотреть возможность поступить к нам на платной основе.       — Ох… — я замялась, — А что нужно, чтобы пройти по конкурсу? Я имею в виду, что будет, если много людей получат на экзамене высший балл. Что еще бы будете рассматривать?       — Я не могу вам ответить на этот вопрос. Но, возможно, если вы направите нам развёрнутое резюме, напишите вступительный экзамен на высший балл, а также предоставите рекомендательное письмо из клиники, в которой вы работали, то руководство сможет рассмотреть вашу заявку в индивидуальном порядке. Потребуется заполнить ещё несколько заявлений, с полным списком вы можете ознакомиться на сайте нашего университета.       — А другие документы тоже иметь при себе при поступлении?       — Да, верно. Точная дата вступительных экзаменов будет известна в мае, приём документов начинается с июня. Полный список необходимой документации мы направим вам по электронной почте.       — Хорошо, спасибо вам за информацию! — достаточно громко ответила я.       — До свидания, — голос же оставался таким же сухим, безэмоциональным.       Затем послышались быстрые гудки, и я, убрав телефон от уха, ещё некоторое время стояла, не веря своим глазам и ушам. Мне что же — только что позвонили из престижного университета Германии?! Вот так запросто? Да разве так бывает? Опять же, все это новое для меня. Возможно, подобное информирование и вовсе в порядке вещей.       Так, я просто уверена, что сумею сдать вступительные на высший балл. Информацию я запоминаю достаточно легко, собраться, когда нужно, могу. Кроме того, у меня есть еще одно преимущество, можно сказать, бонус — а именно дух-хранитель, который наверняка сможет помочь, если какой-то вопрос вызовет сомнения. Развёрнутое резюме тоже написать не проблема. Остаётся лишь рекомендательное письмо... Только вот в той клинике, где я работала ещё в Токио, у нас с начальством остались не самые лучшие отношения. Мое увольнение перед запланированным перелетом вместе с Кирой в Германию не пришлось им по душе, хоть меня и отпустили.       Но, набравшись смелости, я всё-таки позвонила своей прошлой начальнице, о чем потом очень пожалела. Она в целом женщина достаточно вспыльчивая, а тут же она умудрилась облить меня грязью всего за пару минут, при этом не используя ни одного нецензурного слова! Мол, и взяли-то меня исключительно по требованию моего отца, у которого с их клиникой был контракт, и даже дураку понятно, что в моем возрасте просто невозможно получить достаточно знаний и опыта по медицине, а значит все мои документы об образовании и гроша выеденного не стоят, уж она-то знает. И как же она устала покрывать мои ошибки, совершенной от неопытности, и любезничать со мной, вместо того, чтобы просто уволить, да еще и терпеть детские капризы, такие, как, к примеру, содержание смертельно большого ребенка в клинике многие месяцы, тогда как ее давно следовало выписать умирать домой. И, закончив наш разговор фразой: «Такой безответственной вертихвостке, как ты, работать разве что на заправке!» — она скинула звонок.       Присев на кровать, я схватилась за голову и долго всеми силами доказывала себе, что её ужасные слова в мой адрес сказаны лишь на эмоциях, что они не правдивы. Неужели я все это время жила иллюзиями, а родители оказались правы, и моя самостоятельность — лишь видимость? Переведя дух, я отправилась на вечерний перекур, чтобы немного успокоиться. Признаться, захотелось даже поплакать, но удалось взять себя в руки. Раз уж из этой клиники рекомендательного письма мне не видать, а это очевидно, нужно успеть до лета поработать ещё где-нибудь, и уже там попросить начальство помочь мне с поступлением. А заодно докажу себе, что и без покровительства отца вполне смогу работать, пусть и не врачом, а, скажем, медсестрой или даже сиделкой — все же касаемо моих документов и возраста прошлая начальница была права, как бы тяжело ни было это признать.       Утром следующего дня я была разбита. Сон не шёл от слова совсем, все-таки весьма язвительные и обидные высказывания в мою сторону дали о себе знать. На мгновение я снова засомневалась в себе и уже было решила всё оставить как есть. Действительно очень тяжело выслушивать подобные жестокие слова, учитывая, как нелегко мне дался выбор. Но ничего, это лишь временные трудности, которые у меня обязательно получится преодолеть.       Собравшись, я встретились с мамой в холле. Мы отправились в гостиничный салон красоты, попутно общаясь на разные темы.       И вот, по истечению пяти часов, прическа, макияж и маникюр были готовы. Впервые в жизни я так много времени потратила на наведение красоты! И не думала, что девушки из высшего общества действительно, на полном серьезе могут потратить половину дня на то, чтобы выглядеть на все сто и ни баллом меньше. А поди ж ты!       Волосы мне собрали в высокую прическу, скрутив в какую-то сложную конструкцию, обрамленную изящными локонами. Макияж неброский, но для вечера самое то: в основном бежевые оттенки с темно-коричневыми акцентами. Маникюр я и вовсе решила выбрать французский, чтобы в повседневной жизни руки и дальше выглядели аккуратно.       Мама тоже выглядело шикарно. Учитывая, что волосы у неё длиннее, ей оставили их распущенными, красивой волной спадающими вниз по спине, а передние более короткие пряди закрепили изящными заколками с жемчугом. Макияж был похож на мой, такой же сдержанный. Сейчас, поймала я себя на забавной мысли, мы с мамой могли вполне сойти за подружек, нежели за мать и дочь.       Сама бизнес встреча была назначена на пять часов вечера. После салона мы сразу же отправились по комнатам, чтобы одеться, так как времени оставалось уже немного. Два часа, если быть точнее.       К счастью, платье я смогла надеть без чьей либо помощи, даже получилось самостоятельно справиться с застёжкой. Смотря в зеркало, я себя не узнавала. Никогда не была в таком образе этакой светской львицы и не уверена, что ещё буду.       Встретившись с родителями в холле, я застыла. На папе был очень красивый костюм благородного темно-коричневого цвета, сразу видно — дорогой. У мамы же было роскошное платье темно-зелёного цвета, которое подчеркивало её прекрасную, несмотря на недавно исполнившиеся пятьдесят лет, фигуру.       — Нам пора, — произнес отец, подставляя маме руку, я же последовала за ними.       Около гостиницы уже стояла чёрная машина, и я не уверена, что это такси. Никаких опознавательных знаков не было. Но, решив не задавать личных вопросов, я просто села на заднее сидение вместе с мамой — и мы отправились в путь.       Дорога заняла чуть больше получаса. Но, увидев нужное здание, мне показалось, что это, вопреки моим ожиданиям, вовсе не особняк семьи Тао. Оно было каменным, двухэтажным. По сторонам от входа располагались огромные колонны темно-серого цвета. Вымытые до блеска ступени вели к огромной, трехметровой деревянной массивной двери, рядом с которой находилась небольшая стойка, за которой стоял мужчина в чёрном строгом костюме. По всей видимости, его работой было проверять по спискам приглашённых.       — Семья Хассэи, — серьезно произнес отец, на что тот мужчина, пробежав взглядом по спискам, кивнул и указал, куда нам идти дальше.       Зайдя внутрь, я пришла к выводу, что это здание арендовано именно под бизнес-встречу. Как минимум, я не встречала ещё ни одного дома, где около входа располагался гардероб, а основное помещение было с размером со стадион. Мы с семьей сдали верхнюю одежду, и, краем глаза отметив, куда следуют другие приглашённые, отправились за ними.       В зале уже было огромное количество людей, и классическая музыка живого оркестра приветствовала нас своим ненавязчивым мотивом. К нам начали подходить знакомые родителей, принявшись оживленно обсуждать с ними неизвестные, да и, честно говоря, совсем не интересные мне темы. Я лишь осматривалась по сторонам, ощущая безумную скованность, в надежде отыскать сегодня тихое местечко.       — Я отойду, — шепнула я маме, подразумевая, что мне было бы неплохо наведаться в дамскую комнату.       Она слегка кивнула и указала на стол, за которым они с отцом решили расположиться.       Поиски той самой заветной комнаты закончились успешно. Однако вход загораживало несколько мужчин в чёрных костюмах, которые скрестили руки между собой и никого не пускали. Я вскинула брови вверх, не понимая суть происходящего. Где это видано, что в общественном месте нельзя спокойно сходить в туалет?! Тем более он тут, судя по всему, один-единственный. Не обращая внимания на этих громил, я попробовала пробраться внутрь, но вмиг огромная рука перегородила мне путь.       — Мисс, подождите пять минут, — сухо произнес тот, кто не давал мне пройти.       — Я думала, что в Китае принято более уважительно относиться к гостям. Может, мне стоит лично выяснить у организатора, есть ли тут ещё свободные уборные? — недовольно произнесла я, щурясь и ощущая, как раздражение во мне начинает расти.       Эти мужчины переглянулись между собой, помедлили, но затем все же освободили проход. Но, поравнявшись с ними, я уловила очень странную энергетику. Пустой взгляд, сероватая кожа, почти полное отсутствие эмоций... Более того, я в принципе не чувствовала в них что-то живое. Может, мне показалось, но их тела словно были уже мертвы, и, признаться, сама эта мысль вызвала у меня напряжение.       Ума не приложу, кого они там защищают, но такое поведение явно переходит границы. Ещё поворчав себе под нос и пройдя чуть дальше, я подняла глаза и застыла. На небольшом изящном диванчике с мягкой, бархатной обивкой лежала девушка. Она, по всей видимости, была без сознания.       Я сразу же подлетела к ней, пытаясь понять в чем же дело. Её кожи была очень бледной, на лице выступили капли холодного пота, а верхняя и единственная пуговица от вечернего наряда оказалась расстегнута. Зелёные волосы выбились из прически и закрывали, как минимум, половину лица.       — Эскулап, — призывая духа, я бережно взялась за её запястье, измеряя пульс. — В норме, — сказала скорее самой себе, затем повернулась к духу. — Нам надо привести её в чувство, — после я снова взглянула на девушку и принялась укладывать её на спину.       Мои глаза широко раскрылись, когда я увидела пусть и небольшой, но уже характерно выпирающий животик. Приложив к нему руку и сосредоточившись, я ощутила слабую пульсацию жизненной энергии. Сомнений нет — она беременна, и с ребенком сейчас все в порядке. Это упрощает задачу. В помещении очень свежо, значит воздуха ей хватало. В таком положении по многим причинам девушкам может становится плохо, но, еще раз оценив бледность ее кожи, я решила проверить одну догадку.       — Давай проверим уровень железа в её крови, — кинула я духу, на что он кивнул. Эскулап, единение!       Я на секунду задумалась, чем же сделать небольшой порез. К счастью, я захватила с собой булавку на случай непредвиденных обстоятельств, правда под ними я подразумевала порванное платье, а не потребность взять кровь. Привычка носить с собой несколько маленьких спиртовых салфеток сохранилась у меня еще со времени работы в Токио, вот уж не думала, что она сыграет мне на руку. Быстро протерев булавку и кольнув палец девушки, я приложила руку к выступившей небольшой капельке крови, закрыла глаза и сосредоточилась. Перед глазами тут же начали появляться данные.       Этой технике, к слову, я обучилась благодаря книге, которую мне подарил Фауст на день Рождения. Ее прелесть в том, что использующий ее воспринимает показатели именно в таком виде, в каком может их понять. Я смотрела на знакомый показатель из общего анализа крови, а вот Эскулап, спорить могу, получил те же данные в иной форме. Конечно, брат наверняка может провести обширный анализ, но я могу исследовать лишь один показатель за раз, на более пока что не хватает умения. Бледное свечение затухло, и рядом со мной материализовался мой дух-хранитель.       — Уровень железа крайне низок, надо поднимать, — заключил он.       — Хорошо.       Мы снова совершили единение, и, сконцентрировавшись, я накрыла ладонью ее лоб, прикрыла глаза и приступила к выравниваю показателей. Эскулап сам мне сказал, когда было пора прекращать, и, покончив с этим, я облегченно выдохнула. Теперь-то с этой несчастной точно все будет в порядке. После это я, наконец-то, посетила дамскую комнату. Выйдя из неё, кинула взгляд на девушку, которая уже пришла в себя. Я ощутила на себе её осторожный взгляд, как только подошла к раковине и принялась мыть руки. И, высушив руки, я не удержалась и напоследок кинула:       — В вашем положении следует следить за показателями крови и принимать соответствующие препараты.       После этого я вышла.       Мужчины, все ещё стоявшие перед входом, проводили меня цепкими взглядами, а потом я услышала, как эта девушка тоже вышла из уборной.       По всей видимости, она важная шишка, раз за ней такой контроль. Вновь оказавшись в банкетном зале, я заметила, что большая часть гостей уже расположилась за столами. Я быстро отыскала взглядом родителей, подошла и присела рядом с ними. Отец был явно в приподнятом настроении, а мама лишь улыбаясь, держа в руках фужер шампанского и наблюдая за другими гостями.       Внезапно музыка прекратилась, и все внимание переключилось на степенно поднявшегося из-за стола мужчину. Высокий, мускулистый, с длинной бородой и усами, густыми черными волосами, убранными в некую традиционную прическу, одетый в строгий костюм. Судя по всему, это не кто иной, как Ен Тао.       — Добрый вечер, — начал тот, и его громкий голос с легкостью долетал абсолютно до каждого присутствующего даже без микрофона, — моя семья рада приветствовать вас всех на этой бизнес встрече, — теперь я заметила женщину, которая сидела рядом с ним.       Пока Ен Тао и дальше продолжал что-то говорить, я пригляделась. Та женщина была воистину красива. Аккуратные черты лица, острый нос, слегка пухлые губы. Длинные тёмные волосы, как и у ее мужа, уложены в аккуратную прическу, а наряд поражал роскошью и великолепием. Пусть рассмотреть получалось лишь верх этого платья, но, заметив блеск от камней и золотых нитей, сразу можно было сделать безошибочный вывод — ее наряд наверняка самый дорогой и изысканный из всех на этом вечере.       Рядом с этой женщиной, к моему удивлению, сидела та самая девушка, которой я помогла в уборной. Не знаю как, но она мгновенно заметила, что я её рассматриваю, и поймала мой взгляд. Цвет её лица теперь казался здоровым, даже легкий румянец появился. Она лишь улыбнулась и кивнула, правда вот не знаю зачем. Могу предположить, что она — сестра Рена, о которой он как-то обмолвился между делом. Имени ее я так и не сумела вспомнить, хотя очень старалась, но, могу предположить, характер у неё помягче, нежели у её брата.       По соседству с этой милой девушкой разместился довольно-таки накаченный мужчина. К слову, он также красовался в строгом костюме. Его чёрные короткие волосы смотрелись весьма растрепанными, а цвет лица, на удивление, не отличался от тех громил, которых я встретила при входе в уборную. Только вот взгляд темных глаз был живым, наполненным теплотой по отношению к той, которая разместилась рядом с ним. Но чувство дежавю на секунду посетило меня: это лицо я определённо где-то его видела.       Думаю, он может быть оказаться ее мужем. Вряд ли простого телохранителя разместили бы рядом с такой важной особой, тем более, что около других членов семьи Тао охранников не наблюдалось. А на кровного родственника этот странноватый мужчина совсем не похож. Ну да ладно, это не важно, по большому счету. Я-то их вижу в первый и последний раз в жизни.       По правую руку от Ена Тао находился его сын. Рен, как и всегда, выглядел безупречно. Черный костюм, темно-фиолетовая рубашка и жёлтый, неяркий галстук. Лицо строгое, сконцентрированное. Волосы распущены сзади, а передние пряди убраны в высокую прическу. Интересно, он знает о моем присутствии здесь? И если да, подойдёт ли поздороваться? Внезапно он взглянул прямо на меня и слегка сощурился, и я вздрогнула. Нет, не потому, что он обратил на меня внимание, а из-за его взгляда — глаза его выражали некую скрытую агрессию по отношению ко мне.       Не понимаю… Почему? Мы же не виделись все эти дни, так зачем же тогда ты так на меня смотришь, Рен? Разве я враг тебе?       — А теперь пришло время раскрыть вам причину нашей встречи, — ещё громче произнес Ен, чем привлёк к себе даже моё внимание. — Наша семья пришла к решению основать еще одно новое дело. Если точнее — открыть крупный перинатальный центр с самым новым оборудованием, комфортными палатами и, соответственно, качественно подобранным персоналом. Вас наверняка интересует, почему именно пренатальный центр? Всё просто, — он по-доброму усмехнулся и перевёл взгляд на зеленоволосую девушку, — моя дорогая дочь носит под своим сердцем наследника нашего рода. И мы столкнулись с трудностями во время поиска квалифицированных специалистов и подобающих заведений. У нашей семьи есть деньги. Но сколько же людей вокруг остаются совсем без помощи, если даже нам не удалось разрешить все наши проблемы. И я хочу положить этому конец. Не буду растягивать свою речь, — Ен Тао начал подходить к концу. — Сегодня мы побеседуем с каждым из вас, чтобы в итоге предложить сотрудничество. А теперь давайте же поднимем эти бокалы за новый, но бесценный вклад в развитие нашего дела! — он отсалютовал своим фужером, в ответ все присутствующие отзеркалили его действие, а после приступили к трапезе.       Я задумалась о том, что Ен Тао — тот ещё фрукт. Неужели в Китае и правда все так плохо с такими центрами? В жизни не поверю. Наверняка он хочет, чтобы за его дочерью следили лично отобранный им персонал, и даже готов открыть для этого отдельную клинику. Это многое объясняет в поведении Рена, раз уж у него рядом такой вот пример для подражания.       Тем временем, приглашённые начали подниматься из-за стола и общаться между собой. Как я поняла, почти все эти люди достаточно давно знают друг друга. С другой стороны, это и не удивительно, раз по сути, все они — врачи. Но лично мне было скучно, потому что на этой встрече я знала лишь родителей, которые также были увлечены беседой с неизвестными мне гостями, и Рена, который вообще был готов убить меня глазами.       К тому же, родители попросили не отходить от них, и каждому заговорившему с ними гостю представляли меня. Я дружелюбно кивала, здоровалась, а после молчала и слушала их разговоры. Откровенно говоря, очень хочется домой, к себе в номер.       — Ганс, Грета, — послышался сзади мужской голос, от которого холодок прошёлся по моей спине, — рад вас здесь видеть.       Ен Тао. От одного его взгляда веет жесткостью и стальным характером, что заставляет нутро непроизвольно сжиматься, а страх тонкими иглами колоть кожу. Впервые я почувствовала такой странный поток фурьоку. Даже у Хао, Короля Шаманов, оно ощущается совсем иначе. Кажется, что на плечах главы семьи Тао лежит какой-то тяжелый груз, который он несёт и по сей день.       Вместе с ним подошла к нам и его жена, от которой, к слову, исходила точно такая же фурьоку. Всё больше я начинаю понимать характер Рена. Не думаю, что эти люди заботливо будили его по утрам и отдавали сыну всё своё тепло.       — Добрый вечер, — отозвался отец. — Ран, вы как и всегда, прекрасно выглядите, — мои глаза широко раскрылись, когда папа взял ладонь этой женщины, Ран, и прикоснулся к ней губами.       Это вообще мои родители?       — Спасибо за комплимент, — голос у Ран Тао, к моему удивлению, был достаточно мягок, хоть взгляд и не изменился совсем, оставаясь пронзительным и жестким.       — Это Камико, наша дочь, — продолжил отец, представляя меня.       — Приятно с вами познакомиться, — не знаю что мной двигало, но я даже слегка поклонилась.       Всё таки эта энергетика нереально давит, хочется убежать как можно скорее.       — И нам, — кратко отозвалась Ран, в то время как Ен внимательно изучал меня своим цепким, тяжелым взглядом и, к моему удивлению, вдруг усмехнулся, отвернулся и дальше продолжил беседовать с моим отцом.       Мне было страшно даже поднять глаза. Мельком глянув на маму, я заметила, что она держится очень достойно. Может, в силу того, что у родителей нет способностей шаманов, они не ощущают эту энергетику? Не знаю, совершенно не знаю, но мне это совсем не нравится.       — Добрый вечер, — внезапно к нам подошла и та зеленоволосая девушка, которой я помогла несколько часов назад, — Камико, верно? — я удивилась, что она знает моё имя. — Анна мне рассказывала про тебя. Меня зовут Джун, будем знакомы, — она слегка улыбнулась.       И после этого я поняла, что Джун совершенно точно знает Йо и всю его компанию. И они с Анной явно в очень хороших отношениях.       — Взаимно, — также слегка улыбнулась я, а затем заметила, как Джун что-то шепнула Ену и после удалилась. После её слов глава семьи Тао снова задержал на мне свой взгляд, на сей раз немного дольше, чем в первый раз, после чего вновь вернулся к разговору с родителями.       Я уже потеряла счёт времени, находясь в этом помещении. Родители увлеченно разговаривали с разными людьми, я же молилась о том, чтобы эта встреча поскорее закончилась. Отвыкла я от каблуков, ноги устали из-за того, что мы постоянно ходим туда-сюда и подолгу стоим. Было бы легче, будь я тоже увлечена разговором, но я стою без дела и в буквальном смысле щелкаю клювом, а это крайне утомляет.       — Добрый вечер, — от знакомого голоса я вздрогнула, резко оборачиваясь и мгновенно приходя в себя.       Не уверена, что фразу Рен адресовал именно мне, ведь после этого он пожал руку моему отцу и поздоровался с мамой. На меня же он снова никак не реагировал.       — С вашего позволения, могу я забрать вашу дочь на некоторое время? — произнес он в официальном тоне.       Брови мои сами собой поползли вверх. Не понимаю, ничего не понимаю.       — Да, конечно, — быстро отозвалась мама и слегка подтолкнула меня в его сторону, отчего мне стало ещё более неловко.       Из-за его фраз моя семья может подумать, что между нами нечто большее, чем просто общение по делу. Да уж, конечно, им не стоит знать моих страданиях от безответной любви к этому человеку, но всё же, хотя бы перед моими родителями он мог бы не кидать такие двусмысленные фразы.       — Идём, — обратился Рен ко мне, тон его при этом голоса стал более холодным.       Ничего не ответив, я последовала за ним. Мы прошли мимо оживленно болтающих людей, держа путь в неизвестном мне направлении. Спустя некоторое время, он открыл одну из дверей и пропустил меня первую внутрь. Зайдя следом, он прикрыл за собой дверь и зачем-то закрыл её на замок. Это помещение было похоже на рабочий кабинет. Рядом с окном стоял деревянный стол, а в центре же расположился чёрный кожаный диван, два кресла в таком же стиле и журнальный столик.       Затем он предложил мне присесть, сам же расположился напротив и, наконец, поднял на меня взгляд. Я решила выдержать этот натиск и не опускать глаза, ведь причины его такого небрежного отношения мне не были ясны. Рен смотрел долго, будто ища ответ на какой-то вопрос. И затем, откинулся на спинку кресла, сложив руки на груди, и подал голос:       — Ты знала? — снова он прищурился, не отводя от меня взгляда.       — О чем? — голос мой слегка охрип, правда неизвестно почему. Либо потому, что мало разговаривала и давно не пила воды, или же из-за подобного поведения Тао.       — Твой брат повелся на уговоры моей глупой сестрицы, и теперь она беременна, — практически шипя, произнес тот.       — Что?…